Тот, кто пришёл из тени

Нил проснулся в 6:30. Обычно он вставал в шесть — на пробежку, пока коридоры Лисьей башни были пустыми, пока никто не задавал вопросов, пока он мог хотя бы на час забыть, что мир вокруг него не перестаёт вращаться. Но сегодня он позволил себе поспать. Всего полчаса. Роскошь, которую он редко себе разрешал. Он повернул голову и посмотрел на Эндрю. Тот лежал на спине, уткнувшись лицом в подушку. Его дыхание было ровным — настолько, что Нил на мгновение задержал своё собственное, чтобы убедиться, что Эндрю действительно дышит. Обычно он просыпался от любого шороха. От скрипа половиц. От того, как Нил переворачивался на другой бок. От того, как воздух менялся, когда Нил просто вставал с кровати. Но сейчас — нет. Нил смотрел на него несколько секунд. И в груди у него стало тепло. Не от жары. Не от одеяла. А от того, что он знал: Эндрю спит так спокойно, потому что доверяет. Не словам — они оба не умели говорить о таких вещах. А тому, что Нил рядом. Что он не уйдёт. Что он не предаст. Нил улыбнулся — едва заметно, только для себя — и тихо встал с кровати. Но как только его ноги коснулись пола, Эндрю открыл глаза. — Ты встал, — сказал он. Голос был хриплым со сна, но взгляд — уже чётким. — Я не хотел тебя будить. — Ты меня не разбудил. Нил замер. Это было странно. И в то же время — привычно. Эндрю всегда знал, когда Нил уходил. Даже во сне. — Я на пробежку, — сказал Нил. — Ага. Эндрю закрыл глаза. Но Нил знал — он уже не спит. Просто даёт ему пространство. Нил натянул старую серую футболку и джинсы — выцветшие, с потёртыми коленями — и вышел из комнаты. В коридоре было тихо. Все ещё спали. Он вернулся через час. Принял душ — быстро, в одиночестве, как всегда, скрывая шрамы — и переоделся. В 9:00 у него была тренировка. Он успеет. Кевин уже ждал его на стадионе. Как всегда, с клюшкой в руках и с этим своим требовательным взглядом. Нил вздохнул, но улыбнулся. Он привык. — Ты опоздал, — сказал Кевин, не оборачиваясь. — Да. — Даже не буду спрашивать почему, давай уже начнём, — сказал Кевин, беря клюшку. Нил кивнул. Тренировка длилась три часа. Нил не считал это наказанием. Он любил экси. Он жил им. Даже когда тело болело. Даже когда лёгкие горели после спринта. Даже когда Кевин требовал невозможного. Нил хотел играть. И он становился лучше. К полудню они вернулись в башню. Нил снова принял душ — снова один — и вышел в гостиную. Эндрю уже сидел на диване, курил и смотрел в стену. Ники сидел рядом и что-то рассказывал, размахивая руками. Эндрю не слушал. Но Ники привык. — Ну, ты идёшь? — спросил Ники, увидев Нила. — Мы собирались в город. — Нет, я хочу отдохнуть. — Ты всегда хочешь отдохнуть, — засмеялся Ники. — Значит, мы сходим вдвоём с Мэттом и Дэн. А ты сиди тут тогда с Эндрю. — Ники кокетливо поиграл с бровями, намекая на что-то, но никто, как всегда, не понял. Эндрю даже не пошевелился. Но Нил заметил, как уголок его губ чуть дрогнул — почти незаметно. Признак того, что он слушает. Команда разбрелась по делам. К вечеру в гостиной остались только они двое. Эндрю сидел на диване, держа в руке контейнер с мороженым. Он ел медленно, почти лениво, иногда делая глоток прямо из стаканчика. Нил устроился рядом, на подлокотник дивана, и грыз яблоко — хрустящее, кисловатое. Вкус разрывал рот. Он смотрел на экран телевизора, но не видел ни одной картинки. Он думал об экси. О Кевине. О том, что они ещё не готовы к следующему сезону. Эндрю молчал. И Нил был благодарен ему за это. Вдруг, посреди тишины, раздался стук в дверь. Они оба замерли. Эндрю опустил ложку. Нил перестал жевать. Стук повторился. Три удара. Ровных. Уверенных. — Ты кого-то ждёшь? — спросил Эндрю, не поворачивая головы. — Нет. Нил встал, отряхнул руки и пошёл открывать. Он не знал, кто это мог быть. Может, кто-то из команды вернулся. Может, тренер. Может, кто-то из администрации. Нил открыл дверь. И мир остановился. Перед ним стоял он. Тот, кого Нил видел в кошмарах каждую ночь. Тот, чей голос звучал в голове даже после смерти. Тот, чьё лицо он сжёг в своей памяти, но оно всё равно возвращалось. Натан. Мясник. Отец. Нил не слышал, как стучит сердце. Не чувствовал, как дрожат пальцы на дверной ручке. Он видел только это лицо — те же холодные голубые глаза, тот же изгиб губ, та же улыбка. Улыбка, которая всегда появлялась перед тем, как Натан наносил удар. Которая говорила: «Ты никуда не денешься». — «Нет. Нет. Этого не может быть. Я видел его труп. Я сам видел. Он мёртв. Он не может стоять здесь. Это не он. Это не он», — мысли Нила метались, путались, накладывались друг на друга, как слои старой краски на стене, которую пытались закрасить, но она всё равно проступала. И вдруг — тишина в голове. Он заметил. Что-то было не так. Щетины не было. Шрамов — тоже. Лицо было моложе. Чище. Без следов времени и жестокости. И в глазах — не та тьма, что у отца. Что-то другое. Живое. Нил моргнул. Позади незнакомца стоял ещё один мужчина — чуть ниже, светло-каштановый, в очках без диоптрий, в дорогом пиджаке. Он тоже улыбался — лёгкой, почти дружелюбной улыбкой, совсем не похожей на ту, что была у его рыжего спутника. — Привет, — сказал рыжий. Голос был хрипловатым, но уверенным. — Ты, наверное, не знаешь меня. Меня зовут Абрам. Абрам Веснински. Нил замер. Абрам. Его второе имя. Веснински. Его фамилия. Та, которую он носил по праву рождения. Та, от которой он бежал. И это лицо. Это лицо, которое он видел в зеркале каждое утро. Те же глаза. Та же форма губ. Та же улыбка — только чуть другая. Более азартная. Как у отца. Нил смотрел на него и не мог пошевелиться. В его голове всё ещё звучал голос отца. Но лицо перед ним не совпадало с тем, что он помнил. И имя. Имя, которое он носил всю жизнь, не зная, что оно принадлежит кому-то ещё. — Можно войти? — спросил Абрам. — Я всё объясню. За спиной Нила, из глубины комнаты, раздался голос Эндрю: — Кто там, Нил? Нил не мог ответить. Он стоял, вцепившись в дверную ручку, и смотрел на человека, который был его отражением — и одновременно проклятием их общего отца. И не знал, что делать.