Просто исчезни, Грейнджер.

Хогвартс, 4 сентября 1996 года. Драко Малфой проснулся от собственного крика. Он сидел на кровати, тяжело дыша, и пот стекал по его лицу, смешиваясь со слезами, которых он не замечал. Вокруг было темно. Только тусклый свет от камина в общей гостиной пробивался сквозь щель под дверью спальни. Крэбб и Гойл мирно похрапывали, не проснувшись от его вопля. Гойл даже перевернулся на бок и что-то пробормотал во сне. Драко сжал простыни до побелевших костяшек. Его дыхание было рваным, грудь сжималась, как будто кто-то сидел на ней. Метка под рубашкой горела — не сильно, но достаточно, чтобы он чувствовал её присутствие каждую секунду. Как напоминание. Как цепь. Он не помнил, что ему снилось. Только обрывки — красный свет, крики, холодные руки, сжимающие горло. И лицо отца, которое смотрело на него с ледяным презрением. — Ты слаб, Драко, — говорил голос Люциуса в его голове. — Ты никогда не будешь достоин нашего рода. Драко провёл рукой по лицу и глубоко выдохнул. Он не плакал. Он не будет плакать. Никогда. Он Малфой. А Малфои не плачут. Они убивают. Он встал с кровати, стараясь не шуметь. Ноги подкашивались. Он прошёл в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Там был человек с бледным, осунувшимся лицом, тёмными кругами под глазами и взглядом, полным ненависти. Ненависти к себе. К отцу. К Тёмному Лорду. К этому проклятому миру, который требовал от него быть монстром. Он умылся ледяной водой, привёл себя в порядок. Оделся. Застегнул мантию так, чтобы скрыть метку. Никто не должен был её видеть. Никто. Когда он спустился в общую гостиную, там уже сидел Тео с книгой в руках. Тео всегда просыпался раньше всех. Он поднял глаза, когда Драко вошёл, и хмыкнул. — Ты выглядишь как мертвец, — сказал он спокойно. — Опять кошмары? — Не твоё дело. — Это всегда моё дело, когда ты ходишь как зомби и смотришь на всех так, будто хочешь их убить. — Тео захлопнул книгу. — Мы завтракаем через час. Ты идёшь? — Я всегда иду. — Ну да. — Тео встал и подошёл к нему. — Только в этот раз постарайся не размахивать палочкой на завтраке. Твои вспышки гнева уже начинают пугать первокурсников. Драко усмехнулся. Жёстко, без тени тепла. — Пусть боятся. Это веселит меня. Тео покачал головой, но ничего не сказал. Он знал Драко достаточно долго, чтобы понимать: сейчас он был в том состоянии, когда лучше не лезть. Драко был как сжатая пружина — в любой момент мог взорваться. Они подождали Блейза, а потом поднялись в Большой зал вместе с Крэббом и Гойлом, которые к тому времени уже проснулись и излучали своё обычное туповатое дружелюбие. Пэнси ждала у входа, идеально причёсанная, и сразу же взяла Драко под руку. — Доброе утро, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты сегодня особенно мрачный. Что, опять не выспался? — Тебя это не касается. Пэнси надула губы, но не обиделась. Она привыкла к его резкости. Для неё это был просто ещё один день с Драко Малфоем — холодным, красивым, недосягаемым. Она любила его именно за это. Или думала, что любила. Завтрак шёл своим чередом. Слизеринский стол гудел — старшекурсники обсуждали квиддич, новости из Министерства, последние сплетни. Драко сидел с непроницаемым лицом, разрезая бекон на мелкие кусочки, но почти не ел. Он смотрел на свою тарелку. Только на свою тарелку. Он не искал взглядом гриффиндорский стол. Он не думал о ней. Зачем? Она была никем. Просто ещё одной грязнокровкой, которая когда-нибудь сдохнет от руки Пожирателя смерти, и мир станет чуточку чище. — Драко, — Пэнси наклонилась к нему, — Ты слышал, что Поттер снова влез в какую-то историю? — Мне плевать на Поттера. — Ну, он же твой враг. — У меня много врагов. — Драко поднял взгляд, и в его глазах мелькнул холодный блеск. — И я планирую уничтожить их всех. Блейз, сидевший напротив, усмехнулся: — Уничтожить? Прямо на завтраке? Я бы предпочёл сначала доесть яичницу. Тео фыркнул. Крэбб и Гойл заржали. Драко не улыбнулся. Он просто вернулся к своей тарелке, чувствуя, как внутри нарастает знакомое раздражение. Весь этот шум, все эти лица — они были ему не нужны. Он хотел тишины. И чтобы мир наконец оставил его в покое. Когда он поднял глаза, случайно — просто на мгновение, просто потому что кто-то громко засмеялся за соседним столом — его взгляд ненадолго задержался на гриффиндорцах. Она сидела там. Грейнджер. Рыжая голова Уизли нависала над ней, Поттер сидел рядом. Она что-то говорила, жестикулируя, как обычно — книга, пергамент, ещё одна книга. Её голос, вероятно, звенел с обычной самоуверенностью. Она спорила с Роном. Он выглядел раздражённым. Она выглядела раздражённой. Драко почувствовал, как его пальцы сжимают нож. Он не знал почему. В ней не было ничего особенного. Волосы — вечно растрёпанные, как будто она только что вылезла из постели. Одежда — мешковатая, нестильная. Рот — вечно открыт, умничает, лезет не в своё дело. Она была воплощением всего, что он ненавидел в магглорожденных: самоуверенность, отсутствие уважения к традициям, эта дурацкая убеждённость в том, что она лучше всех. Он ненавидел её. Всё правильно. Он должен был ненавидеть её. — Грейнджер снова разводит свою учёную болтовню, — сказала Пэнси, перехватив его взгляд. — Посмотри на неё. Думает, что она умнее всех. Грязнокровка, а туда же. Ей место у плиты, а не в Хогвартсе. — Согласен, — процедил Драко, хотя в груди что-то кольнуло. Он не стал разбираться, что это было. Он снова перевёл взгляд на неё. Рон встал из-за стола, выглядел злым. Он бросил Гермионе какую-то фразу, та в ответ что-то резко сказала, и Уизли ушёл. Гермиона осталась сидеть, сжав губы. Гарри смотрел на неё с тревогой. Драко отвернулся. Он не должен был на неё смотреть. Он не должен был замечать, как она держит себя в руках. Как её плечи напряжены. Как она сжимает книгу. — Она просто невыносима, — снова сказала Пэнси. — Я не понимаю, как Уизли терпит её. Наверное, потому что больше никто на неё не позарится. — Хватит, — резко сказал Драко. — Я хочу есть в тишине. Пэнси удивлённо посмотрела на него, но замолчала. Тео переглянулся с Блейзом. Драко не видел этого. Он просто смотрел в свою тарелку, пытаясь понять, почему слова Пэнси задели его. Они были правдивы. Он должен был смеяться вместе с ней. Он должен был наслаждаться этим. Но почему-то ему захотелось, чтобы она заткнулась. Занятия начались в обычном порядке. Снейп, как всегда, был мрачен и язвителен. Он ходил между столами, проверяя котлы, делал язвительные замечания, и класс замирал в напряжении. Драко варил зелье автоматически. Его руки двигались привычно — корень мандрагоры, шкура бумсланга, настойка полыни. Он делал всё, не глядя на инструкцию. Зельеварение было единственным, в чём он превосходил всех. Даже Грейнджер. Он случайно взглянул в её сторону. Она тоже работала над зельем, но её движения были чуть более резкими, чем обычно. Она выглядела напряжённой. Уизли рядом с ней что-то бурчал, и она раздражённо ответила. — Грейнджер, — голос Снейпа разнёсся по классу. — Ваше зелье недостаточно прозрачное. Вы пропустили этап помешивания против часовой стрелки. Очевидно, ваши книги не всегда спасают вас от тупости. Класс хихикнул. Гермиона сжала ложку и посмотрела на Снейпа с привычной смесью злости и сдерживаемой обиды. — Я помешивала против часовой стрелки, профессор. — Очевидно, недостаточно хорошо. Десять баллов с Гриффиндора. Драко ухмыльнулся. Он не мог удержаться. — Может, ей просто нужно больше времени, чтобы прочитать инструкцию, профессор, — сказал он громко, не скрывая ехидства. — Книги такие сложные, особенно когда не умеешь читать на языке оригинала. Рон вскочил с места: — Заткнись, Малфой! — Уизли, сядьте! — рявкнул Снейп. — Ещё одно слово, и вы отправитесь к директору. — Он перевёл холодный взгляд на Драко. — И вы, Малфой. Прекратите провокации. — Я просто пытаюсь помочь Грейнджер, — мягко сказал Драко, глядя прямо на неё. — Все знают, что она это ценит. Гермиона смотрела на него с ненавистью. Её карие глаза горели. Она сжала палочку, но ничего не сказала. Только прикусила губу. Драко почувствовал знакомое удовлетворение. Она злилась. Она не могла ответить. Это была его победа. Но внутри — в том месте, где он прятал все свои страхи и сомнения — что-то шевельнулось. Он не знал, что это. Он решил, что это просто ненависть. Да. Это была ненависть. Снейп отпустил их на обед. Коридоры заполнились учениками, шумными, болтающими. Драко шёл вперёд, игнорируя Пэнси, которая пыталась его обнять. Ему нужно было побыть одному. Но судьба решила иначе. Он наткнулся на Грейнджер в коридоре. Она стояла у стены, вытирая слёзы с лица. Её глаза были красными, она тяжело дышала. Драко остановился. Не потому что хотел помочь. Просто потому, что она стояла прямо перед ним, и он не мог пройти мимо, не сказав ничего. — Что, Грейнджер, — сказал он холодно, — Снейп тронул твои нежные чувства? Или это Уизли снова бросил тебя? Он, кажется, уже привык. Ты настолько невыносима, что даже он не может тебя терпеть. Она подняла на него покрасневшие глаза. В них была такая ненависть, что Драко на мгновение отшатнулся. — Ты думаешь, я плачу из-за ваших дурацких слов? — её голос звенел. — Я плачу, потому что вы, все вы — кучка жалких, трусливых, никчёмных людей, которые ненавидят меня просто за то, что я родилась не в той семье. Ты — Малфой, — она шагнула к нему, и он инстинктивно отступил на шаг, — ты — самый жалкий из них. Ты ненавидишь меня, потому что я умнее тебя. Потому что я не боюсь тебя. Потому что я смотрю на тебя и вижу маленького, трусливого мальчика, который делает то, что говорит папочка. Драко замер. Его лицо побелело от злости. — Заткнись, Грейнджер. — Нет, — сказала она. — Ты думаешь, что я исчезну, если ты будешь кричать. Но я здесь. И я не исчезну. Даже если ты будешь умолять меня. Он схватил её за запястье, сжав с такой силой, что она поморщилась. — Ты думаешь, что ты особенная, Грейнджер? — прошипел он. — Ты — просто грязь. Ты — ошибка природы, которую должны были вычистить из нашего мира. И я сделаю это. Я сделаю это с удовольствием. Она вырвала руку и отступила на шаг. — Ты не сделаешь ничего, — сказала она тихо. — Потому что я знаю, что внутри ты пуст. Ты — просто шум. И однажды — возможно, завтра или через год — ты осознаешь это. И тогда ты поймёшь, что я была права. Она ушла. Драко остался стоять, сжимая кулаки, слыша, как его сердце стучит в ушах. Он хотел её ненавидеть. Он ненавидел её. Но почему его руки дрожали? На обеде Драко сидел за столом, злой и раздражённый. Пэнси пыталась поговорить с ним, но он отмахивался. Тео смотрел на него с подозрением. — Что случилось? — спросил Блейз. — Ты выглядишь так, будто кто-то ударил тебя по лицу. — Грейнджер, — коротко бросил Драко. — Что она сделала? — Она... — Драко замялся. — Она просто невыносима. Тео усмехнулся: — Ты сам ввязался в это. Ты же знаешь, она будет драться до конца. Она никогда не сдаётся. — Я заставлю её сдаться. — Как? Драко сжал вилку. — Увидишь. Он не знал как. Но он сделает это. Он уничтожит Грейнджер, потому что она была его врагом. Потому что он хотел, чтобы она исчезла. Просто исчезни, Грейнджер. Она должна исчезнуть. Драко пришёл в библиотеку за книгами по тёмной магии. Ему нужно было найти способ справиться с заданием от Тёмного Лорда. Отец требовал действий, и Драко не мог отказаться. Он нашёл её там. За столом, в окружении книг. Но она была не одна. Уизли сидел рядом, и они ссорились. — Ты ведёшь себя как истеричка, Гермиона! — кричал Рон. — Просто перестань умничать! — Я не умничаю! Я говорю тебе, что это не работает! — Это работает! — Нет, не работает! Ты просто не хочешь слушать! Драко остановился в проходе. Он не мог пройти мимо, не сказав ничего. Это было бы слишком. Он подошёл ближе, и Рон заметил его. — Тебе чего? — спросил Рон зло. — Просто прохожу мимо, Уизли. Не обращай на меня внимания. — Ты всегда проходишь мимо там, где не нужно. — А ты всегда орёшь на неё там, где я могу это слышать, — сказал Драко с улыбкой. — Забавное совпадение. Рон вскочил, но Гермиона схватила его за руку. — Рон, прекрати. Не стоит. — Он тебя оскорбляет! — Он меня всегда оскорбляет, — сказала она устало. — Это не имеет значения. Драко смотрел на них. Она не смотрела на него. Она смотрела только на Рона. — Послушай, Грейнджер, — сказал Драко, — Если твой так называемый лучший друг так с тобой обращается, может, тебе стоит подумать, зачем он вообще нужен. — Заткнись, Малфой, — сказала она, даже не повернув головы. — Или ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что ты достойна лучшего? — он усмехнулся. — Не надейся. Она наконец повернулась к нему. — Просто исчезни, Малфой. Он встретил её взгляд. — Просто исчезни ты, Грейнджер. Это будет лучше для всех. Она посмотрела на него с ненавистью, но ничего не сказала. Она просто отвернулась и снова заговорила с Роном. Драко ушёл. Он чувствовал себя опустошённым. Он хотел, чтобы она исчезла. Но она была здесь. И он не мог сделать ничего. Ничего.