Затишье перед бурей

========== После того вечера, когда Шримпо выорался в подушку, а Бокстен просто сидел рядом, в их комнате воцарилось странное перемирие. Шримпо больше не орал, не кидался вещами и даже перестал пинать дверь при входе. Правда, он всё ещё избегал смотреть Бокстену в глаза, а если случайно встречались взглядами — краснел до корней волос и бормотал что-то невнятное про «это ничего не значит». Но Бокстен был терпелив. Он вообще был терпелив, как чёртов скалолаз, который привык ждать, пока камни не перестанут сыпаться на голову. Зато в столовой сплетни разрослись до масштабов вселенской катастрофы. Слух о засосе Бокстена облетел все этажи «Гарденвью» быстрее, чем Шримпо бегает от проблем. Теперь на них пялились даже первокурсники, а Тудлс при встрече радостно вопила «Бокси, покажи шею!», за что получала подзатыльник от Вии, но не унималась. К середине недели Бокстен понял: если он не прояснит ситуацию, его объявят официальной парой Шримпо и заставят петь серенады под окнами. Поэтому, когда в пятницу вся компания снова собралась за своим столом в столовой, он решил взять быка за рога. — Так, слушайте сюда, — начал Бокстен, поднимаясь и хлопнув ладонью по столу так, что звякнули ложки. — Хватит обсуждать мою шею. Я расскажу всё сам, и вы закроете эту тему. Окончательно. Тудлс замерла с куском пиццы на полпути ко рту. Брайтни подалась вперёд, сверкая глазами. Даже Вии сняла один наушник, изображая заинтересованность. — Ну, давай, — сказала Шелли, откладывая книгу. — Мы слушаем. Бокстен глубоко вздохнул. — В общем, мы со Шримпо поругались. Сильно. Он на меня налетел с обвинениями, что я на него пялюсь, хотя я просто смотрел в тетрадь. Потом он ввалился в комнату с разбитой мордой, я его перевязывал, он орал, что я идиот, а потом он заснул на моей груди, а утром обнаружил, что во сне влепил мне засос. И да, это был он. — Бокстен выдохнул, переводя дыхание. — После этого он мне устроил сцену, что он не гей, а я сидел и молчал, потому что если бы я сказал хоть слово, он бы точно убил меня. В итоге он орал в подушку, а я сидел рядом, и мы молчали. И знаете что? Мы помирились. Без слов. Просто сидели и молчали, и это было как-то… нормально. Все за столом переваривали информацию. Тишина длилась секунд пять. — И? — нетерпеливо спросила Брайтни. — И всё? Вы просто помирились? Без объяснений? Без извинений? — Извинения были, — встрял Шримпо, который как раз подошёл к столу с подносом и плюхнулся рядом с Бокстеном, не глядя на него. — Я сказал «прости, я долбоёб», а он сказал «ладно». Всё. Конец истории. Брайтни открыла рот, но тут с другого конца стола раздался голос Финна, который до этого молча жевал картошку: — А кровать-то не сломали? (🥲:Финн, ты красавчик, умеешь подгадать момент...) За столом повисла шокирующая тишина. А потом Тудлс закашлялась от смеха, Брайтни покраснела и закрыла лицо ладонями, Вии хрюкнула и сползла под стол, Шелли прикрыла рот рукой, а Денди, сидевший рядом с Космо, издал такой смешок, который мог бы сойти за лай белого лебедя. Бокстен побледнел, потом покраснел, потом открыл рот, закрыл и снова открыл. — ФИНН, ТЫ ЧЁ, БЛЯТЬ?! — взревел Шримпо, вскакивая и опрокидывая свой стакан с соком. Сока было много, и он мгновенно залил половину стола, а также штаны сидящего напротив Астро, который даже не поморщился — только посмотрел на мокрое пятно с каменным лицом. — Ой, извините, — брякнул Финн, не выглядя виноватым. — Ну а чё, я просто спросил. Вы же там ночью, двое, в одной комнате, он на тебе спит, засосы… логично же предположить. — НИЧЕГО НЕ ЛОГИЧНО! — заорал Шримпо, размахивая руками. — Мы НЕ трахались, понятно?! НЕ ТРАХАЛИСЬ! — Громко как-то отрицаешь, — заметил Денди с лёгкой усмешкой, прихлёбывая свой кофе. — Обычно те, кто не трахаются, не орут об этом на всю столовую. — ЗАТКНИСЬ, ДАНЦИФЕР! ТЫ ВООБЩЕ МОЛЧИ, БЕЛОПАРХОВАЯ СУКА! Космо, сидевший рядом с Денди, вздрогнул и инстинктивно придвинулся ближе к нему, словно защищая. Денди заметил это и улыбнулся, положив руку на плечо Космо — небрежно, но с такой собственнической ноткой, что Шелли подняла бровь. — Шримпо, сядь, — спокойно сказал Бокстен, хватая его за рукав и усаживая обратно. — Ты сок разлил, идиот. И успокойся, Финн пошутил. — АГА, ПОШУТИЛ! — Шримпо дышал как загнанный конь, но сел, уставясь в стол. — Я УБЬЮ ЕГО, НОТНЕВ. Я РЕАЛЬНО УБЬЮ. — Убьёшь — придётся тело прятать, а у меня сегодня зачёт, — философски заметил Бокстен, доставая салфетки и начиная вытирать лужу. — Не отвлекай меня. Брайтни, которая наконец пришла в себя, захихикала: — Бокс, ты слишком спокоен. Ты бы видел своё лицо, когда Финн спросил про кровать. Ты покраснел как помидор. — Я не краснел, — буркнул Бокстен, вытирая стол. — Краснел, — хором сказали Вии и Тудлс. — Я сказал — НЕ КРАСНЕЛ! — Бокс, у тебя даже уши горят, — заметила Шелли, сочувственно улыбаясь. Бокстен вздохнул, оставил попытки спасти стол и повернулся к Шримпо. — Видишь, что ты наделал? Из-за твоего засоса теперь вся столовая думает, что мы жёстко трахались всю ночь. — МОЖЕТ, ТЕБЕ НЕ НАДО БЫЛО НОСИТЬ РУБАШКУ С РАССТЁГНУТЫМ ВОРОТОМ?! — взвизгнул Шримпо. — Это моя любимая рубашка! — Тогда НОСИ ВОДОЛАЗКУ! — У меня нет водолазки, Шримпо, у нас лето, нахуй! — ТОГДА ПРИКЛЕЙ ПЛАСТЫРЬ! — Пластырь ещё больше привлечёт внимание, дурак! — АХ, ТО ЕСТЬ Я ДУРАК?! — Ты сам это сказал. Шримпо зарычал и схватил со стола недоеденный круассан, намереваясь запустить им в Бокстена, но тот перехватил его за запястье — быстро, но мягко. — Тихо, — сказал Бокстен, глядя ему прямо в глаза. — Мы же помирились, забыл? Не начинай снова. Шримпо замер. Его зелёные глаза расширились, и он медленно опустил руку. Круассан упал на стол. — …Блять, — выдохнул он. — Ты прав. И снова все замолчали. На этот раз тишина была неловкой, но не враждебной. — Ну, — нарушил паузу Финн, — круассан, конечно, жалко, но вы двое — реально странная пара. — МЫ НЕ ПАРА! — рявкнул Шримпо, но как-то слабее, чем раньше. — Конечно, не пара, — кивнул Финн с подозрительной серьёзностью. — Вы просто соседи, которые спят в обнимку, ставят друг другу засосы, мирятся без слов и орут друг на друга, как старая семейная пара из пятидесятых. Абсолютно не пара. — ЗАТКНИСЬ, ФИНН, ИЛИ Я ТЕБЕ ЯЙЦА ОТОРВУ! — Попробуй, — ухмыльнулся Финн, откидываясь на стул и закидывая руки за голову. — Я бы посмотрел. — Ладно, хватит, — поднялась Шелли, вставая как миротворец. — Все живы, кровать цела (надеюсь), сок убран. Давайте просто есть и не убивать друг друга хотя бы до обеда. — Я только за, — пробормотал Астро, наконец вытирая свои штаны салфеткой. — У меня лекция через полчаса, и я хочу дожить до неё. Все засмеялись, и напряжение спало. Бокстен украдкой глянул на Шримпо — тот всё ещё был красный, но на губах у него блуждала какая-то полуулыбка. Полу-злая, полу-смущённая, но реально существующая. И Бокстен подумал: «Блять, как же я его люблю, этого идиота». (👀: О, Бокстен, мы знаем, мы знаем. И у тебя на шее снова что-то краснеет, да? Только молчи, мы всё видим.) ========== Космо тем временем сидел с Денди и молча жевал свой салат, чувствуя, как ладонь Денди всё ещё лежит у него на плече — тёплая, чуть давящая. И хотя он старался не обращать внимания, по спине бегали мурашки. — Кось, ты сегодня тихий, — заметил Денди, наклоняясь к нему ближе. — Всё в порядке? — А? — Космо вздрогнул, чуть не поперхнувшись. — Да, да, всё хорошо. Просто… задумался. — О чём? — О булочках, — соврал Космо, краснея. Денди усмехнулся, и его пальцы на плече слегка сжались. — Булочки подождут. Ты главное — не переживай из-за этих идиотов. Они всегда так. — Я знаю, — выдохнул Космо. — Я просто… рад, что они помирились. — Все рады, — Денди убрал руку и взял свою чашку. — Даже я, хотя Шримпо только что назвал меня «белопарховой сукой». — Прости за него, он часто не сдерживается. — Знаю, — Денди улыбнулся той самой лёгкой улыбкой. — Мне нравится его искренность. Космо кивнул, но про себя подумал: «Тебе нравится, когда тебя оскорбляют, или тебе нравится видеть, как он бесится?» Ответа он не знал и решил пока не задумываться. — Ладно, — сказал Бокстен, поднимаясь. — Я пошёл на зачёт. Шримпо, ты со мной? — Зачем? — буркнул Шримпо, но тоже поднялся. — Чтобы я не убил Финна по дороге, — серьёзно ответил Бокстен. — Ой, да иди ты, — фыркнул Шримпо, но пошёл за ним. Они вышли из столовой, и уже в коридоре Бокстен остановился, развернулся и притянул Шримпо к себе за воротник. — Ты чего? — опешил Шримпо. — Ничего, — тихо сказал Бокстен. — Просто хочу сказать спасибо. За то, что не убил меня сегодня утром. — Я ещё успею, — пробормотал Шримпо, но руки его легли на талию Бокстена и сжали ткань рубашки. — Не расслабляйся. — Не буду, — пообещал Бокстен, наклоняясь так близко, что их дыхание смешалось. И чмокнул Шримпо в щёку. Коротко, быстро, словно извиняясь. Шримпо застыл как вкопанный. — ТЫ… — Пошли, а то опоздаем, — невозмутимо сказал Бокстен, разворачиваясь и направляясь к лестнице. Шримпо стоял и смотрел ему в спину, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. В голове крутилась только одна мысль: «Блять, он меня поцеловал. В щёку. Но поцеловал! Что это, чёрт возьми, значит?» (😏: А значит это только одно, Шримпо. Ты влюблён, и это взаимно. Смирись.) Он догнал Бокстена через секунду, схватив его за локоть. — Эй, Нотнев! — М? — Ещё раз так сделаешь — я тебя на самом деле придушу. — Договорились, — улыбнулся Бокстен, не сбавляя шага. И Шримпо понял, что его «угрозы» больше не работают. И что он, кажется, даже рад этому. ========== Где-то позади, в столовой, Тудлс задумчиво смотрела в окно, где две фигуры — фиолетовая и красная — исчезали за углом. — Они такие милые, — вздохнула она. — Ага, — согласилась Брайтни. — Особенно когда Шримпо орёт «убью» и краснеет. — Это любовь, — философски изрекла Вии. — Это диагноз, — поправил её Астро. ==========