Осколки пламени.

      За стенами Киссар царил хаос. По степи в разных направлениях мчались группы тарисцев, путая преследователей.       Сато прищурился, всматриваясь в ночь. И краем глаза заметил двух всадников, почти исчезнувших в темноте, лишь блеснувшая в лунном свете металлическая пряжка выдала их побег. Сердце Сато дрогнуло. Не раздумывая ни секунды, он рванул поводья.       — За ними! — рявкнул он.       Его конь взвился и помчался вперёд. Позади загрохотали копыта лошадей Тёмных.       Ветер бил в лицо, земля дрожала под скачущими лошадьми. Два силуэта впереди то появлялись на гребнях холмов, то вновь исчезали в тенях.       Айтал всё сильнее хлестал свою лошадь в надежде оторваться от погони, но ханийцы неумолимо настигали их.       — Кундул, впереди обрыв. Почему мы скачем сюда? — запыхавшись, спросил Айтал.       — Приказ императора. Ханийцы не должны были нас заметить.       — Кундул, там дальше узкая тропа, мы не сможем промчаться по ней. Нам не успеть. Спешиваемся, попробуем убежать.       — У нас в запасе не больше десяти минут.       Кундул и Айтал спешились перед самым обрывом. Айтал посмотрел в даль и подумал: «Почему я не птица, почему не летаю?»       — Кундул, хватаем сумки и вперёд! Да помогут нам боги!       Айтал пошёл за сумкой и только сейчас увидел привязанные к лошадям дельтапланы.       — Мы спасены! — воскликнул он и судорожно начал развязывать свой «летучий голландец». — Снимай дельтаплан со своей лошади.       — Айтал, я не прыгну. Я не смогу, — дрожащим голосом сказал Кундул.       Убедившись, что дельтаплан цел и невредим, Айтал тут же побежал к лошади Тени, проверив его летуна, а после, глядя тому в глаза, сказал:       — Кундул, я очень хочу жить. Жить всеми частями своего тела, но если ты не полетишь, то и я останусь здесь.       — Айтал, прости, но я не могу.       — Хорошо, мы остаёмся. И знаешь, я вот о чём подумал: ты и все мои Тени разделят мою участь. А что, семьи вам и так заводить нельзя, так зачем вам...       И, не успев договорить, как Кундул схватил дельтаплан и дрожащими руками начал застёгивать на себе ремни.       Айтал улыбнулся и сказал:       — Наш прапор всегда говорил: «В любом деле главное – правильная мотивация», — и тоже поспешно застегнул на себе ремни. — Кундул, разбегайся и прыгай. Давай ты первый, а я за тобой.       — Айтал, мне страшно.       — Мне тоже, брат, но у нас нет времени, они в паре десятков метров. Они не должны узнать нас. Сейчас или нам точно конец.       Кундул тяжело вздохнул, и тут в его голове пронеслись слова императора: «Кундул, доверься богам, им по силам даровать людям крылья». Он отошёл подальше и, что было сил, побежал вперёд, отрываясь от земли, он прыгнул в бездну. Айтал тут же последовал за ним, и их крики рокотом разнеслись по горному ущелью.       — Боги! Я не хочу умирать! — на всё ущелье раздался крик Кундула.       — Представь, что ты птица, — прокричал ему Айтал.       — Представил, я жирный индюк! Индюки не летают! — продолжал вопить Кундул.       — Направляй его против ветра, скрени немного вправо. Давай, у тебя получится! Потом присогни немного ноги, готовься к пробежке.       — Айтал, за обрывом лес, — со страхом в голосе провопил Кундул.       — Твою ж, я на такое не рассчитывал! Крен вправо, там вроде поляна, — крикнул ему в ответ Айтал.       Прогалина оказалась крошечной, да ещё и усеянной мелкими кустами, которые почти сливались с землёй в темноте. Верхушки сосен пронеслись под их ногами, оставляя царапины на коже. Дельтопланы стремительно приближались к земле.       — Кундул, слева вижу большие кусты, направляй летуна в них, — прокричал Айтал и направил свой к дальнему из них.       Послышалась брань Кундула, хруст веток и тишина. Через мгновение брань повторилась уже из уст Айтала, и его дельтоплан тоже неуклюже рухнул в пушистые ветки. Через пару минут, отдышавшись и вознеся молитву всем степным богам, они выбрались из кустов на трясущихся ногах, вытряхивая листву и ветки из-за шиворота рубахи.       — Айтал, брат, я, я больше никогда… — заикаясь, произнёс Кундул.       Айтал, потирая ушибленный зад и глядя на изодранную рубаху, с улыбкой сказал:       — Ну и ночка выдалась! Никогда не думал, что буду светить своим голым задом на всю Тарис.       Тут из пролеска, смеясь, вышел Долун.       — Не знаю насчёт Тарис, но я вот, оказывается, хорошо вижу в темноте и уж точно этого зрелища не забуду, — и кинул Айталу приготовленную одежду.       — Ребята, я в кустики, — сказал Кундул и побежал против ветра.       — Я бы тоже, да нечем, — со смехом сказал Айтал.       — Знаешь, Айтал, я теперь после вашего полёта в каждом храме подношения буду оставлять. Это было невероятно. Я бы, наверное, не смог. У вас железные яйца!       — Долун, я так рад, что они всё ещё со мной, как, впрочем, и Кундул.       — А что с Кундулом?       — Да так, ничего, просто у него была правильная мотивация на успех, — улыбаясь, сказал Айтал. А потом громко прокричал: «Кундул, хватит удобрять землю, нам пора ехать, я не думаю, что ханийцы перестанут нас преследовать».       — Ты прав, — из-за кустов и поправляя штаны, вышел Кундул. — И если я не ошибаюсь, то это был Сато.       — Как ты смог рассмотреть? — спросил Долун.       — Я не видел, просто голос очень похож и то, как он командовал.       — Тогда тем более нужно спешить.       — Пойдёмте, ваши лошади и всё необходимое ждут нас за деревьями, — сказал Долун.       Все быстрым шагом пошли к лошадям. Айтал, увидев своего любимого сэтэрэ, чуть не заплакал от счастья.       — Родной мой, красавчик сэтэрэ, как же я рад, что ты со мной, — гладя коня, шептал Айтал.       — Это император распорядился, сказал, что так тебе будет легче пережить произошедшее. Что рядом будет хоть кто-то, кто тебя не предал.       — Долун, передай отцу, что я не виню его. Что всё понимаю и благодарен ему за спасение.       — Передай?! А я разве с вами не еду? — удивлённо спросил Долун.       — Мы уедем вдвоём с Кундулом, а вы скачите в Санори. Ханийцы знают, что мои сёстры там. А Дархан осведомлён, что Таюр жив, и в самом городе находятся его люди. Защитите мою семью. С этого момента вы переходите под командование моего отца.       Да и ханийцы будут охотиться за большой группой, а ты издали похож на меня. Езжайте в Санори, пусть думают, что я прячусь там. Сыграй роль наследного принца. Меня в лицо там почти никто не знает, кроме, возможно, ханийских шпионов. Носи маску. Это даст нам время.       — Кундул, а куда мы направимся? У вас же был план?       — В Александрию, ты же хотел напечатать свои пособия.       — Ты их взял?!       — Конечно, как и твои инструменты и кучу всего. Не спрашивай, не знаю, что – мне помогли твои из лекарни. А садовник даже мёд всучил.       На глаза Айтала навернулись слёзы, и он дрожащим голосом сказал:       — Спасибо, спасибо, что спасли не только мою жизнь, но и то, что важно для меня. Долун, передай всем мою благодарность и, может, ещё встретимся вновь.       — Встретимся! Я верю в Дархана.       Айтал промолчал, резко вскочил на коня, дёрнул поводья и пустил его галопом по лесной тропе, оставляя позади своё сердце, свою душу, но не свою боль.

***

      — Куда они делись? — прискакав к обрыву, прокричал Сато.       — Ваше Высочество, их лошади остались здесь, скорее всего, они спешились и прячутся где-то поблизости, — сказал один из Тёмных.       — Найти их! — прошипел Сато.       Ханийцы рассредоточились, объезжая периметр, но кругом была лишь голая степь, укрытая ночной тьмой.       — Их нигде нет, но там есть небольшая, узкая тропа, ведущая вниз. Скорее всего, они спешились и пошли вниз, — сказал Тёмный.       — Или заставили нас так думать, — ответил ему Сато.       — Их было всего двое, не думаю, что Тени оставили бы своего хозяина, — сказал Ахмед.       — Ты прав, Ахмед, нужно узнать, в каком направлении поскакала пятёрка всадников. Айтал точно будет со всеми своими Тенями. Возвращаемся в город, я уверен, что без Дархана здесь не обошлось, обряд не окончен, он покрыл себя позором, даже за младшим мужем не смог уследить, — Сато развернул свою лошадь в сторону Киссара.       Дархан и Эркин, одетые в военное обмундирование, стояли в кабинете Худаи Тайгуна в окружении своих Тёмных и Теней Айтала. Дверь кабинета тихо отворилась, и в неё вошёл сам император в сопровождении наставника Фу-цына.       — У нас мало времени, Сато скоро вернётся, — сказал Фу-цын и, оглядев всех, продолжил: — Сейчас от нас зависит, поверит ли он нам. Мы во что бы то ни стало должны отвернуть его взор от Александрии. Дать возможность Айталу и Кундулу благополучно высадиться на её берегах.       Наследный принц Дархан, советую вам вывезти сына из Лунген. А сейчас я взял на себя смелость пригласить сюда двух моих лучших учеников на замену Кундулу и Айталу.       Он приоткрыл дверь, и в кабинет вошли двое крепких воинов, очень похожих на Фу-цына.       — Позвольте представить вам моих сыновей, Цян и Лун. Они хорошие воины и отличные стратеги. Долун, Октом, Мургун, Цян, Лун, надеюсь, у вас всё готово? Вам пора в дорогу, время не ждёт. Да помогут вам боги.       Тени Айтала вместе с сыновьями Фу-цына быстро метнулись к чёрному ходу и скрылись в темноте.       — А теперь вы, Дархан, соберите всех ханийцев в Киссаре и обрушьте на них свой гнев, а после всё по плану. Все наставники через неделю выедут в тайную резиденцию в Аварги. Ваша задача – убедить Гайдэ, что вы ищете Айтала, и через месяц присоединиться к ним.       — Есть ли какие-либо сведения о генерале Лю? — спросил Дархан.       — К сожалению, лекарям не удалось его спасти. Не ожидал от старого ханийца такого, — сказал Даро.       — Меня тоже поразил его поступок, ведь он никогда не был лоялен ко мне. Всегда был с Гайдэ. И я был уверен, что он поддерживает Сато, — сказал Дархан.       — Наследный принц Дархан, с возрастом мы учимся более искусно скрывать свои намерения. Возможно, в войске Гайдэ намного больше людей, несогласных с его управлением, — сказал наставник Фу-Цин.       — Пора, — и Дархан с Эркином шагнули в тайный проход.       На Дворцовой площади по распоряжению Дархана собрались все ханийцы. Эркин стоял неподвижно, словно монолитная стена. Его рука крепко сжимала рукоять меча, вот-вот готовая вытащить его и ринуться в бой. Дархан медленно чеканил каждый шаг, сжимая в руках кнут. Его пылающий взгляд прожигал каждого ханийского воина.       Голос наследного принца Хану раздался, словно рокочущие грозовые тучи:       — Где он?       Дархан вновь медленно обвёл взглядом стоящих перед ним.       — Я вас спрашиваю: где он?       Воины притихли, боясь издать лишний звук.       — Вы – куча ни на что не годных недоносков, — сказал Дархан, и эти слова, как плеть, ударили по площади.       Тем временем конь Сато вихрем влетел в Киссар и стремглав понёсся ко дворцу. Завидев на Дворцовой площади толпу ханийцев, он, радостно предвкушая, как сейчас обвинит Дархана в слабости, спрыгнул с лошади и помчался к толпе.       — А вот и ты, братец, — прорычал Дархан. — Я ведь тебе доверял! Поверил тебе! Ты должен был не упускать из виду всего одного человека! Одного! Я ведь просил тебя охранять его! Не дать уйти одному человеку! Одному! И ты не смог сделать даже этого? Ты понимаешь, что ты натворил? Или у тебя даже на это мозгов не хватит?       И тут Дархан занёс руку и наотмашь ударил Сато – быстро, коротко, точно, вымещая весь свой гнев. Сато рухнул на колени, хватая воздух. Дархан сделал несколько шагов и схватил стоящего в толпе Томори за ворот и резко дёрнул на себя так, что ткань затрещала. Лицо Томори побледнело в одну секунду.       — Вы понимаете, что вы сделали?! — голос сорвался в жуткое рычание. Он резко оттолкнул его, и тот врезался в нескольких воинов, стоящих рядом.       Дархан крепко сжал рукоять кнута и, взметнув его ввысь, резко нанёс удар. Конец кнута со звонким шлепком приземлился в нескольких миллиметрах от всё ещё стоявшего на коленях Сато.       Воины в толпе охнули от ужаса. Они никогда ещё не видели своего наследного принца в такой всепоглощающей ярости. И, не сговариваясь, потупили свои лица в землю.       — Найти, — произнёс он наконец тихо. — Или вы будете жалеть, что живы.       Ханийцы зашевелились и стали разбегаться с площади с явным намерением поскорее вскочить в седло и помчаться прочь, хоть куда, лишь бы подальше от гнева Дархана.       Сато поднялся с колен и со злостью сплюнул кровь.       — Ты мне за это ответишь, — тихо прошипел он.       Худаи Тайгун, всё это время тайно наблюдавший за происходящим, вышел на площадь и громко заявил:       — Ханийцы, собирайте свои пожитки и выметайтесь из моего города. Я и так слишком долго вас здесь терпел. Терпел из уважения к вашему союзу. К союзу, который вы сегодня втоптали в грязь. Вы, — глядя на Дархана и Эркина, — я презираю вас. Вы никчёмные людишки, не способные сдержать клятвы, данные перед богами.       И на минуту замолчал, переводя дух.       — Я буду чтить мирный договор между нашими империями, но для меня вы навеки останетесь предателями, чьи руки запятнаны не кровью врагов, а собственной честью. Убирайтесь! — с холодной яростью сказал император.       — Тайгун, ты забываешься, — рыкнул Дархан.       — Дархан, не гневи богов, а то я забуду, что я император, и, как отец, всажу тебе меч в твоё чёрное сердце, — медленно произнёс император, делая небольшие шаги в сторону Дархана и крепче сжимая рукоять меча. Клинок постепенно выходил из ножен, намекая на возможный бой.       Дархан схватился за свой меч и уже начал высовывать его из ножен.       — Попробуй, старик, — тихо, скалясь, сказал Дархан.       Эркин окинул взглядом площадь и едва заметно улыбнулся. Всё шло именно так, как они задумали. В следующее мгновение он уже оказался рядом с Дарханом, перехватил его руку и решительно опустил её вниз, заставляя убрать меч.       — Дархан, успокойся. Я понимаю, что сейчас тобой движет гнев, но не позволяй ему затмить разум. Не нужно совершать необдуманных поступков. Нам ещё предстоит найти этого щенка и закончить обряд, — достаточно громко произнёс Эркин.       Дархан оттолкнул его и, кинув злобный взгляд на императора, покинул дворцовую площадь.       Эркин посмотрел на оставшихся там ханийцев и насмешливым тоном сказал:       — И что стоим? Может, вам спустить по сотне ударов для лучшего понимания приказов?       — Найти его, никчёмная свора шакалов!       Сделав несколько шагов к выходу, он остановился и, обернувшись, глядя на Сато, тихо, спокойно, с нотой горечи произнёс:       — Сато, а я ведь всегда уважал тебя. Уважал твой ум, доверял твоим решениям, но, похоже, ошибся на твой счёт. Ты подвёл нас.       Эркин неспеша покидал дворцовую площадь. Обернувшись в очередной раз, он увидел, как Худаи Тайгун что-то говорит Сато и тоже уходит, оставляя Сато одного посреди огромной дворцовой площади, где ещё недавно кипели страсти и звучали обвинения.       Теперь же вокруг была лишь тишина. Факелы догорали, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Темнота медленно подступала со всех сторон.       Сато стоял неподвижно в пожирающей его тьме.