Лучший враг - заклятый друг

— Стоп, снято! Эфир завершён, мистер Уиттман, спасибо. Эти слова режиссёра были усладой для бедных ушей Винсента. Сколько часов длился его эфир? Около двух или уже больше? Горло начинало гореть от постоянного напряжения, голова гудела, мысли вращались как в тугой патоке. До отпуска оставалось почти три недели... Ещё чуть-чуть, и Винсент сможет нормально отдохнуть. Надо только набраться терпения. Он прошёл в свой просторный кабинет, еле волоча уставшие ноги, и сел в кресло, откинув голову на подголовник. Никогда раньше Уиттман не наслаждался тишиной с таким упоением, как последние несколько лет, особенно после работы. Как он только не развалился, когда сочетал несколько эфиров подряд с редактурой сценариев и подготовкой к интервью? Мало кто мог бы выдержать такой режим, в каком жил сам Винсент. Мало кто вообще пошёл бы его дорогой... Завистники косо поглядывали в сторону телеведущего Уиттмана, когда тот проходил мимо. В слухах и пересудах, вращавшихся вокруг его яркой и успешной персоны, он неоднократно узнавал все самые нелепые и мерзкие байки о своём карьерном взлёте: взятки, выгодные знакомства, родственные связи и прочая гадость. Будь Винсент хотя бы на пять лет моложе, чем сейчас, он бы уже давно со всем своим жаром и праведным гневом обрушивался на обидчиков. Пусть считают его высокомерным и заносчивым. Теперь ему было абсолютно всё равно на других, он остыл. Винсент достиг высот тяжёлым и упорным трудом, и этого подлинного знания ему было достаточно. И если в свой талант он уже не верил, то о своих упёртости и упрямстве он знал наверняка. Тот след, который оставил провал в "Голосах Америки", Уиттман тщательно скрывал, став более сдержанным на людях. Пять лет назад, ещё будучи подавленным и уничтоженным морально юношей, Винсент хотел выбросить свой диплом, забыть о карьере ведущего и податься в любые другие профессии. Но что он умел ещё? И готов ли он был поменять жизненный курс, который строился им с таким трепетом и надеждой? К чувству собственной бездарности присоединилось тяжёлое ощущение беспомощности, и впервые Винсент не знал, что ему делать. Одна единственная мысль не желала покидать его голову: "Уехать. Уехать из Нового Орлеана как можно скорее. Немедленно". Куда уехать? Куда угодно, но только не домой! Возвращаться в семью с таким сокрушительным провалом он не мог. При одной только мысли о том, как на него будет смотреть отец, у Винсента скручивало живот. В то время телевещание медленно, но верно набирало обороты, радиосети страны начинали переходить в более перспективное русло. Бурное развитие получили медиацентры в Калифорнии и Нью-Йорке, где шёл активный набор сотрудников. Винсент не особо верил в собственный успех, но внутренняя гордость не желала так просто сдаться. Он решил сделать последнюю попытку, а дальше будь что будет. Всё равно терять больше нечего. На билет до Нью-Йорка денег не хватало, поэтому выбор уехать в Лос-Анджелес пришёл сам собой. Зияющая пустота внутри перекрыла все прочие ощущения, и все первые дни пребывания в штате Калифорния были похожи один на другой. Винсент устроился в ближайшую забегаловку официантом, беря сверхурочные, заваливая себя работой так сильно, что засыпал прямо в маршрутке, когда возвращался в старую однокомнатную квартиру на окраине. И каждый день видел грандиозное здание "Американ Вижн Студиос" за окном, высившееся среди других построек и жилых домов. Блестели огни вывески, мелькал свет в многочисленных окнах, как на рождественской ёлке, на ближайшей парковке для сотрудников то и дело сновали такси. Винсент всегда отворачивался от окна, упираясь глазами в грязный и обшарпанный пол однушки. ("Ты ведь знаешь, зачем сюда приехал. Ведь знаешь?") Винсент знал. Но сейчас он был более всего неуверен в себе, чем раньше. С чего вдруг он вообще решил, что талантлив в ораторстве? Кто ему об этом сказал? Никто... В груди снова что-то болезненно ныло, несмотря на все увещевания разума. А ведь Винсенту казалось, что он, наконец, смирился с этой мыслью. Он мельком глянул на себя в зеркало, замечая неприятные изменения в лице. Синяки под глазами от плохого сна, бледно-зелёный оттенок кожи, встрёпанные тёмные волосы, блеклые и усталые глаза... Винсент сжал кулаки, сцепив зубы. Неужели он выглядит сейчас настолько жалко? Да, он - посредственность, выскочка, переоценивший себя наглец. Бездарность... Но даже если и так - что с того? У Винсента есть небольшой опыт и знания, а если их недостаточно для работы в холдинге, то он готов трудиться над собой хоть всю жизнь. Он не может просто так сдаться! Уиттман не мог скрыть от самого себя, насколько же сильно его тянуло в чистые студии, к камерам и микрофонам, как внутри всё бурлило энергией, когда Винсент начинал вести речь... Он горел этим! Это была не просто мечта, это была настоящая жизнь. Пусть в Винсенте и нет таланта, плевать! Значит, он будет первой бездарностью в мире, пришедшей в медиаиндустрию. Прошёл целый месяц с момента озарения. Дни оставались прежними: ранний подъём, толкотня в душной маршрутке, пробежки от стола к столу на протяжении нескольких часов, протирка помещения, затем снова тесная маршрутка и убитая однушка на окраине. Но теперь Винсент ночами корпел над сценариями, переслушивал радиоэфиры в записи до дыр, оценивая и сравнивая речи ведущих. Он подошёл к делу слишком серьёзно и основательно, вкладывая всё своё упорство в каждое слово на листах. И ничто иное не могло занять его мысли. И вскоре среди офисных кабинетов, длинных коридоров, высоких стен и потолков с просторными окнами холдинга эхом раздавались шаги Винсента, нёсшего в руках папку со сценариями, диплом и вырезку объявления из газеты с печатным текстом: "Вакантная должность сценариста в «Американ Вижн Студиос»! Ищем именно вас!". Он хорошо помнил диалог с работодателем. Тот похвалил его работы, вдумчиво перелистывая аккуратно скреплённые бумаги в папке, пробежался глазами по диплому об окончании университета Дилларда и положил всё на стол. — Что ж, у вас определённо есть неплохой собственный стиль написания вступлений и заключений, да и к тому же я отметил ваши примеры внедрения реклам в речь. Я вижу в вас опытного сценариста, который непременно должен работать в нашей компании. ("Скажи, что ты можешь намного больше! Скажи, что ты пришёл не за этим!") Винсент согласился. Теперь хотя бы наполовину его мечта сбылась: он работает в студии, он пишет сценарии, он делает то, что умеет лучше всего. Пусть всё будет так. Может, именно такая должность ему и была нужна? Костюм официанта и вонючие маршрутки сменились белой рубашкой и свежими офисами "Американ Вижн Студиос", постепенно решились проблемы с деньгами, а на душе больше не висели тяжким грузом неоправдавшиеся надежды. ("Кого ты пытаешься обмануть, Винсент? ") Он брался за любую работу, уверившись, что бо́льшего ему и не нужно. Но каждый раз, когда его ухо ловило ошибки в оборотах и фразах ведущих, странные реплики и неловкость, он слегка морщился. И как всем остальным только не режет слух? На каждое неверно сказанное слово Винсент подбирал в голове сотню синонимов, на каждую заминку Винсент проговаривал про себя варианты продолжений. Но молчал. Если судьбе угодно, чтобы он оставался сценаристом, пусть будет так. Но у судьбы были совсем иные планы. Через полгода работы компания лишилась ведущего вечерних новостей, который внезапно объявил о своём уходе в конкурирующую студию, перессорившись с начальством, и руководство искало ему замену. Эти пара часов эфирного времени не прельщали прочих сотрудников, и продюссер программы рвал на себе волосы от безысходности. А принимать решение нужно быстро и сиюминутно. В тот день он перебирал сценарии и досье к новостному эфиру, который должен был начаться через пару часов, и наткнулся на аккуратные листы Винсента. Глаза пробежались по строчкам, в голове вспыхнула внезапная мысль. Рука потянулась к телефону внутренней связи. — Немедленно направьте ко мне этого... мистера Уиттмана! Что?.. Пусть оставит свою сценарную работу! Я жду его в кабинете! Его пытливые глаза рассматривали молодого сценариста. Опрятный вид, осанистость, располагающая внешность, сдержанный и серьёзный взгляд. Обыкновенный молодой человек, которого жизнь заставила повзрослеть и возмужать. Продюссер секпитично осмотрел работника, а затем вручил листок со сценарием. — Прочитайте, мистер Уиттман. Вслух, чётко и с толком. Винсент чувствовал некое напряжение. Но впервые он волновался не из-за проницательного взгляда начальника, не из-за страха провала, не из-за собственной неуверенности. Почти интуитивное ощущение подсказывало, что теперь Винсенту доступно нечто новое. Прошлого больше нет, сзади зияет пропасть, и единственное, что ему остаётся, - это делать шаг вперёд. И когда Уиттман заговорил, произнося фразы из сценария, как художник аккуратными мазками наносит краску на холст, у продюссера внутри всё замерло. Проникновенный и бархатный тембр голоса мягко захватывал собой помещение. Каждое слово, как на ниточке, подвязывалось к другому, речь без ошибок и заминок лилась обволакивающим потоком. Он сидел в своём кресле неподвижно несколько десятков секунд, а затем прервал Винсента. — Всё-всё, спасибо. Готовьтесь к эфиру, ассистенты всё покажут вам прямо в студии. Ничего сложного: читаете всё с монитора телевизора... И даже слушать ваши отговорки ничего не хочу! Сколько вы получаете за свою работу? Должность ведущего оплачивается в два раза больше! И Винсент работал. Каждый раз ему казалось, что он недостаточно хорошо владеет голосом и речью, недостаточно эрудирован, недостаточно быстро умеет реагировать на изменения в эфире, в сценариях... Но с большим неверием «восходящая звезда телевидения»-Уиттман постепенно осознавал, что зрители выделяют его среди других. Ему посвящали отдельные статьи в газетах, в студию постоянно поступали письма от фанатов, отдельные группы зевак даже поджидали его у входа в "Американ Вижн Студиос", несмотря на холод, дождь или снег. Винсенту казалось, что это всё сон. Это не может быть его жизнью... Но письма, подарки от спонсоров и бесчисленные приглашения на светские мероприятия были явью и лежали перед ним в его личном кабинете. Это всё было правдой. Это всё было его заслугой. — О, Винсент! Как хорошо, что ты ещё не ушёл! Тот вздрогнул в своём кресле, а воспоминания быстро скрылись, словно стайка испуганных рыбок. Телеведущий недовольно покосился в сторону двери, где стояла молодая менеджер. — Стучать ты так и не научилась, Вельветт. Та фыркнула, закидывая прядь тёмных пышных волос за спину, и гордо уселась на край стола, принципиально игнорируя гостевые диваны и софу. — И даже не планирую учиться в ближайшее время. Уж извиняй. - она усмехнулась, увидев, как Уиттман молча закатывает глаза - Не буду томить, в следующий вторник состоится премьера какого-то там фильма... — "Римские каникулы"? — Да, вроде он! И тебе нужно будет провести пару живых интервью с актёрами. Особенно удели внимание актрисе... Как же её звали?.. У неё главная роль в фильме... — Одри Хепбёрн? — Да-да! Она самая. Ты уже знаешь больше меня! Приглашение в Голливуд я уже достала, будешь стоять на красной ковровой дорожке. Встретишь каждого из звёзд, немного поболтаешь, задашь вопросы. В общем, всё как обычно! Вроде я ничего не забыла... — Кажется, кое-что всё же забыла, - с улыбкой сказал Винсент - После премьеры я иду с тобой и Валентино в наш любимый закрытый ресторан и отмечаю конец рабочего дня. Или я что-то путаю? Вельветт хитро ухмыльнулась, покачивая ногами. — Как всегда, верное заключение! Хоть про своих друзей не забываешь с этой работой. Винсент тихо рассмеялся. Друзья значили для него очень много... Если бы не их постоянное присутствие в его жизни, Уиттман давно бы погряз в рутине среди камер, микрофонов и бесчисленных бумаг. В его глазах блеснуло нечто тёплое. — Конечно. За окном постепенно темнело, офисные работники "Американ Вижн Студиос" покидали здание студии. Вельветт что-то с увлечением говорила о деталях премьеры в Голливуде, размахивая руками, а Винсент слушал её краем уха. Мысленно он отсчитывал дни до отпуска. "Ещё немного поработаю и обязательно отдохну как следует. Хоть смогу, наконец, увидеть, что значит «жить спокойно»". Но если бы он знал, какая судьбоносная встреча ждёт его совсем скоро, то уже начинал бы прощаться со своим спокойствием. Помимо звёзд Голливуда, Винсенту судьба преподнесёт не менее почётного гостя.