Гербарий из ромашек

Боже, ну какой же он глупый… и чего он только ожидал? Можно было подумать, они проснутся вместе и нежно улыбнулся друг другу, может быть, даже получится ухватить утренний сонный поцелуй, пока никто не видит, но реальность всего-навсего громко посмеялась над ним. Чимин проснулся с холодными простынями рядом с собой, а вчерашние воспоминания холодом окатили его по спине. Что теперь будет? Юнги наверняка уже осознал всю катастрофу вчерашних событий и успел сбежать, чтобы не столкнуться с неловкостью после пробуждения. Теперь или Мин станет делать вид, что ничего не произошло, или, что ещё хуже, начнёт относиться с презрением, а потом и всех остальных против него настроит. «Пришёл ко мне ночью и давай лезть с поцелуями! Даже попытался в трусы залезть, мол отсосу, педик чёртов.» Можно будет, конечно, постараться оправдаться, ведь Юнги был вполне не против тех ночных поцелуев, но кому поверят? Их закадычному другу натуралу, что они знают чуть ли не с рождения, или какому-то крашенному городскому, которые с таким желанием полез к нему целоваться во время игры в «правда или действие»? Ответ очевиден… С большой тяжестью Чимин сдержался, чтобы не завопить в подушку, но вечно просидеть на этой лоджии он всё равно бы не смог, поэтому, собрав остатки смелости, парень вышел из своего «укрытия», надеясь, что не встретит толпу людей во время своего позорного бегства. Время клонилось к обеду, но выйдя, он встретил только сонную и растрёпанную Давон, что мешала сахар в кружке с горячим кофе на кухне. — О, доброе утро, — она заметила, как Пак стушевался в дверном проёме, не зная, куда себя деть, и слегка улыбнулась. — Давно проснулся? — Нет… Вообще-то только что, — он прижал к себе свой шопер, где лежала одежда, в которой он пришёл: Пак решил, что переодеваться обратно уже нет никакого смысла, дойти до дома он сможет и в мятой футболке с шортами. — Все ещё спят? Или уже все ушли?.. — Мм, Джун, Сана и, кажется, Юнги уже ушли, остальные ещё отсыпаются. Ты нормально себя чувствуешь? Выглядишь как-то бледновато, — она чуть нахмурилась, но Чимин замотал головой, уверяя, что всё хорошо. Что ж, во всяком случае его не встретили осуждающим взглядом, а это, наверное, хороший знак. — Да уж, вчера было что-то… Я так много выпила, что почти не помню, как уснула, — хихикнула девушка, прикладывая ладонь к своему лбу. — Надеюсь, никто опять не поссорился? — Да кажется нет, — аккуратно подметил рыжеволосый, снова слегка напрягаясь. Что ж, может нуна просто не вспомнила их феноменальный поцелуй с Мином, поэтому ведёт себя как обычно… — Слушай, я пойду, наверное, тоже? Ничего ведь страшного? — А? Да, конечно, иди, — закивала она одобрительно в ответ. — Давай я закрою за тобой. Тепло попрощавшись с Давон, Пак медленно поплёлся в сторону своего дома, прикидывая, как ему стоит поступать. Молчать? Это разумно. То, что было тогда, это лишь веянье алкоголя и только, абсолютно глупая игра и нет смысла искать в этом что-то большее… Так будет проще для всех, так ведь?.. Чимин не стал заходить к Юнги и говорить с ним не стал. Слишком уж страшно это было. Он заперся в своей комнате, а вечером старался даже не включать свет, чтобы Мин случайно не смог подсмотреть за его тенью. Как и ожидалось, Юнги не зашёл к нему в тот день, не поговорил, как обещал.

***

— Мини, зайчик, может ты выйдешь, покушаешь? — бабушка Ындже в очередной раз постучала в запертую комнату подростка, но получила в ответ лишь страдальческое мычание. — Я не голоден… — Пак понадеялся, что на утро ему станет морально легче перенести все те события, но стало лишь хуже. Днём Юнги преследовал его в мыслях, а стоило наконец заснуть, так он появлялся и во сне. Вечно Чимин всё портит… Как он сможет делать вид, что ничего не произошло?.. Похоже ему и правда придётся проводить всё своё время в этих четырёх стенах, ведь тусоваться с парнями и не думать о том поцелуе с Мином просто невозможно. — Ты плохо себя чувствуешь? Может лекарство какое-нибудь? Что-то болит? — Все хорошо, я просто немного устал, ба… — Ну, как скажешь, — сказала Ындже и чуть помедлив решила добавить. — К тебе утром заходил Юнги, спрашивал о тебе, но ты ещё спал. Мне передать ему, что тебе нездоровится? Дверь распахнулась уже через секунду, пугая старушку, а сам Пак ошарашенно глядел на неё, на лице и в голове не осталось и следа какой бы то ни было усталости или апатии. — Юнги заходил?! Д-давно?! — Да пару часов назад, спросил выйдешь ли ты, но ты спал, — немного испугавшись такой реакции ответила Ындже наблюдая, как парень начинает бегать по комнате, одеваясь. — А что случилось? — Ничего, просто… Просто, если он будет спрашивать, просто буди меня, хорошо? — Чимин поджал губы, слегка улыбаясь, чтобы бабушка немного успокоилась, но вышло так себе, слишком уж взбудоражила его эта новость. — Хорошо, милый, хорошо буду, — она положила ладонь себе на грудь, провожая взглядом мальчика, что сперва забежал в ванную комнату, чтобы умыться и почистить зубы, а затем также быстро вылетел за дверь, натягивая свои кроссовки на ходу. Чимин чуть ли не порхая перепрыгнул ограду между их участками и влетел на крыло, нервно зажимая дверной звонок. Вокруг всё было тихо, а машина семейства отсутствовала, поэтому Паку оставалось надеяться лишь на то, что Юнги остался дома, а не уехал с остальным семейством по своим делам. Дверь отварилась и на пороге встал, переминаясь с ноги на ногу, Юнги. — Ты… Ты заходил? — неуверенно начал Пак, кусая губу и стараясь унять дрожащие колени. — Проходи, — Юнги отошёл чуть в сторону, пропуская друга в дом, а затем запер за ним дверь, оглянувшись напоследок. Морально Мин готовился ещё с утра, но был развёрнут на пороге домой, а теперь вот предмет его переживаний заявился столь неожиданно, что какая-либо подготовка тут же посыпалась. Тем не менее парень старался держаться уверенно. — Хочешь чай или типа того? — продолжил он спокойным голосом, пока оба поднимались в его комнату. — А?.. Ну можно, да, — коротко кивнул Чимин, оглядываясь по сторонам. Как он и предполагал, в доме никого кроме них не было, от этого становилось ещё больнее волнительно. Юнги оставил Чимина в комнате, а сам спустился обратно на кухню, чтобы сделать чай и возможно успокоиться. Пак молча присел на край кровати, сдвинув коленки в кучку, и принялся постукивать по ним нервно пальцами. Как это будет? Что лучше сказать? В голове уже рисовались картины их разговора, и в одном сценарии он начинает горько плакать, предчувствуя надвигающуюся травлю и оскорбления, а во втором прыгает от радости, а Мин любовно кружит его на руках. Всё это бред конечно, и никакого отношения к реальности не имеет, Чимин знает это, но легче от этого не становится. Спустя минут пятнадцать дверь вновь тихонько скрипнула и Мин, что удивительно с настоящим подносом, прошёл в комнату, поставив его на свой рабочий стол. Две кружки чая, сахарница и пиалка с какими-то печеньями выглядели достаточно необычно в данной обстановке, Юнги наверняка растягивал время, подготавливая всё это, иначе он притащил бы лишь кружки с пакетированным чаем, а не заваривал бы его в заварнике. — Ты гей? — как гром среди ясного неба прозвучал голос Юнги, отчего Чимин поперхнулся своим чаем с печеньем, которое решил съесть, чтобы отвлечься от тяжёлой тишины. Откашлявшись и сморгнув лёгкие слёзы, что скопились в уголках глаз, Чимин робко поднял на парня взгляд и еле заметно кивнул. — Да… — И как… — Мин заёрзал на своём стуле, не зная куда себя деть и уж тем более стараясь не смотреть на рыжеволосого, чтобы в голове яркими вспышками не мелькали воспоминания об их поцелуях. — К-как ты это понял?.. Немного расслабив напряжённые плечи, Пак выдохнул и стал перебирать пальцами небольшие ворсинки покрывала, что лежало на кровати. — Не знаю, мне кажется, я всегда это знал? Не то чтобы я с самого детства задумывался, просто меня всегда интересовали мужчины больше… — рассказывать кому-то о таком было ужасно странно и волнительно, оттого голос его был тихим и смущённым. — Я пробовал целоваться с девушкой, но это было совсем не то. — Чёрт, — чертыхнулся Мин, закрывая лицо руками, поджимая одно колено ближе к груди. Его привычный мир прямо сейчас рушился на глазах, а новый казался совершенно неправильным и неестественным. — Юнги, в этом… — Чимин хотел было сказать, что в этом нет ничего такого, но осёкся, ведь это была бы неправда. Быть геем, а в особенности геем в маленькой деревне и в верующей семье это просто ужасно. Это кошмар наяву, и Пак определённого не пожелал бы себе такой жизни. — Это не обязательно должно быть именно так, понимаешь? Я не знаю, что у тебя в голове, но ты не обязательно такой же как я… Может быть ты би? Им нравятся и мужчины, и женщины, там вообще много всяких разновидностей, не стоит из-за этого сейчас убиваться… Ты ведь был с Наён раньше? Значит не всё так однозначно! Чимин и сам уже не понимал, что несёт, но всеми силами старался приободрить Юнги, пусть и самому было ужасно больно от этого. Пак понял всё ещё лет в тринадцать и у него было достаточно времени, чтобы свыкнуться с данной мыслью, что совсем уж не скажешь о Юнги, который семнадцать лет своей жизни провёл с уверенностью в своей «нормальности», а тут в один прекрасный день поцеловал парня и получил удовольствие от этого. Удивительно, как Мин ещё не набросился на него с кулаками, обвиняя в порче или ещё в чем-нибудь, что могло бы пошатнуть его привычный образ жизни. — И что мне блять теперь делать? — с отчаяньем промычал Мин, не убирая от лица рук. Нихрена ему не нравилась ни Наён, ни её поцелуи. Он всю жизнь не понимал этой одержимости друзей девчонками и желанием секса, считая себя выше этой глупой похоти, а оказалось, что он просто-напросто обычный педик, поэтому пышные груди его совсем не прельщали. — Мне никогда не хотелось ничего подобного с парнями, это бред! Наверняка это просто действие алкоголя и всё такое, да? Так случайно получилось, так ведь? — с отчаянием взглянул на Чимина Юнги, а тот на удивление спокойно ответил. — Если хочешь, мы можем поцеловаться сейчас ещё раз. Без алкоголя, без помутнения сознания. Если ты ничего не почувствуешь, то это действительно была лишь ошибка. А если почувствуешь… Я всё равно никому не расскажу об этом, уж поверь, — Пак поджал губы с замиранием сердца смотря на парня напротив. Откуда в нем столько смелости он не знал, но что сказано, то сказано. Мин с подозрением прищурил глаза, было сложно поверить, что это не какая-нибудь глупая шутка, сказанная, чтобы поиздеваться над ним, но из уст Чимина это предложение звучало вполне серьёзно без доли смеха. Наверное, потому что он гей? В том плане, что поцеловать парня для него не составляет труда и все такое… Он не Юнги, который будет тревожиться и убиваться от собственных противоречий. Так во всяком случае подумал Мин. — Да… М-мы поцелуемся и всё сразу станет ясно. Станет понятно, что это лишь ошибка, — чтобы убедить самого себя проговаривал Юнги, пока медленно перебрался со стула на кровать рядом с рыжеволосым. — Да, так и есть, — спокойно на вид произнёс Чимин, хотя руки его в это время чуть ли не раздирали смятый плед, выкручивая его в разные стороны. Мин подсел совсем близко, но затем вскочил и судорожно запер дверь на щеколду и зашторил окно, оставляя в комнате лёгкий полумрак. Так получилось ещё интимнее, но хоть пылающие щёки обоих были теперь не так заметны. Юнги опустился обратно на кровать и матрас слегка скрипнул под его тяжестью. В ушах билось сердце, а ладошки вспотели. И чего он так переживает? Это всего лишь Чимин. Да и они делали это уже… Причём ни раз. В этот раз Юнги подался вперёд первым. Он должен сделать это. Должен доказать… Доказать, что поцелуй с Чимином он… Он самый сладкий и волнующий. Губы вновь соприкоснулись, а в животе запархали бабочки, стоило смять их в нежном поцелуе. Мягкие, пухлые, такие нежные, как и сам Пак. Сердце застучало в бешенном ритме, и Мин подался ещё больше вперёд, приобнимая парня за талию, пока тот плавился под его прикосновениями словно шоколад. — Ах… Совсем тихо выдохнул Чимин, когда поцелуй на секунду прекратился, но этого еле слышного стона хватило, чтобы Юнги с новой силой впился в него губами, на этот раз проникая языком внутрь, из-за чего парнишка зарылся рукой в его волосы, слегка сжимая их, вызывая кучу мурашек. — Господи, Господи, Господи, — шептал Юнги, уткнувшись в шею парня лицом и стараясь привести дыхание в порядок, а сердце успокоить. Он лежал немного сверху и как именно они пришли к такой позе Мин сейчас и не вспомнит, но одно он понял точно: он явно что-то почувствовал. И ему определённо точно понравилось целоваться с Чимином и без всякого алкоголя. Пак аккуратно поглаживал волосы подростка, всё ещё шокировано глядя в потолок. Всё явно должно было пройти по другому сценарию… Хотя что уж скрывать, он был безумно счастлив сейчас, хоть и страшился будущего. — И что нам делать?.. — с тихим отчаянием прошептал Юнги, по-прежнему утыкаясь в шею парня своим носом и не отпуская его из своих рук. Мин всегда казался таким уверенным и точно знающим, что делать, но как дело доходило до любовных чувств, он сразу превращался в беспомощного мальчика, желающего, чтобы за него всё решили и выдали готовый ответ. Чимин опытный, он должен знать, как с этим справиться… Так ведь? — Я не знаю, Юнги… — также тихо ответил Пак, продолжая пальцами играться с волосами парня, чтобы как-то отвлечься. — Мы… Мы могли бы встречаться в твоей комнате и… И может иногда целоваться и обниматься вот так, — чем больше он говорил, тем сильнее его щёки пылали, разгоняя жар по всему телу. — Просто так… И… И может быть делать что-нибудь ещё… Юнги приподнялся на локтях, удивлённо смотря на рыжеволосого, и оба они были похожи на ужасно смущенных и возбуждённых мальчишек, боящихся даже предположить, что они могут поделать ещё. — Что-то ещё? — Мин быстро пробежался языком по чуть припухшим от поцелуев губам, но даже не обратил на это внимание, а вот Чимин отчётливо видел этот шустрый кончик языка. — Не знаю, — стыдясь своим мыслям пробормотал Пак и выполз из-под парня, прижимая коленки к груди и опираясь спиной о спинку кровати. — Может быть. Юнги также сел удобнее на кровати, всё ещё чувствуя, как колотится сердце, и безотрывно стал глядеть на смущенного парнишку перед собой. — Ты уже делал что-нибудь такое? — аккуратно спросил он, стараясь подавить нарастающее возбуждение, ибо в голове его рисовались совсем не невинные картинки. — Нет, только поцелуи, — Чимин мотнул головой, пальцами вновь перебирая ворсинки на покрывале. — С кем это было? — ревность совсем слегка кольнула в груди. Пусть рыжеволосый и упоминал уже про поцелуй с девушкой, но поцелуй с другим парнем куда более задел его, к удивлению, собственническую натуру. — Да так, с одним парнем из баскетбольной команды, — Чимин смешливо хмыкнул, видя взлетевшие от удивления брови Юнги. — Это, собственно, была ещё одна причина моего ухода оттуда. К сожалению, он отреагировал хуже тебя. — Ты поцеловал его и он, что? — Ох, нет, вообще-то это он меня поцеловал. Не то чтобы я был против, я догадывался по его взглядам на меня, но сам бы никогда не решился. — Тогда я вообще ничего не понимаю, — насупился Мин, стараясь понять логику в рассказе этого парня. — Думаю, его внутренняя гомофобия была куда сильнее. Он поцеловал меня в раздевалке, когда все ушли, но, как только поцелуй прекратился, оттолкнул и назвал сраным педиком. Никогда не видел, чтобы он так злился, даже дверцу ящика помял, врезав по нему. Мне элементарно стало страшно продолжать ходить туда, ведь вместо ящика в следующий раз могло оказаться моё лицо, — сейчас Чимин говорил уже с лёгкой улыбкой, но тогда было совсем не до шуток. Он достаточно начитался историй в интернете, как вели себя некоторые парни с внутренней гомофобией и не дай бог их «партнёр» оказывался влюблённым слабаком, что позволял вымещать всю злость на себе. — Сам поцеловал и сам ещё и разозлился, — фыркнул Юнги, обнимая свои колени. Конечно, ему и самому было не легко сейчас, но он с большей вероятностью готов был разбить голову себе, нежели лезть с кулаками на Чимина. Полнейший идиотизм. — Я надеюсь, он был послан? — Хотелось бы так сказать, — прыснул от смеха Пак, прижав кулачок к губам. — Скорее я сбежал оттуда, чтобы больше с ним не видеться. Мне бы не хотелось, чтобы остальная команда узнала об этом, а он вполне себе мог растрепать, лишь бы не одному страдать. Мы почти не виделись с тех пор, кажется, у него даже появилась девушка, — рыжеволосый пожал плечами, спокойно улыбаясь. — И тебе не странно от этого? — слегка прищурился Юнги, пытаясь представить, что бы он почувствовал, узнав, что Наён стала лесбиянкой после их поцелуя. — Нет, мне всё равно. Если он смог быть с девушкой, совет да любовь, я только порадуюсь. Им во всяком случае не придётся скрываться и бояться, как бы посторонние не узнали… — улыбка Чимина тут же стала грустной и усталой, это разбивало Мину сердце. Или сердце его болело за самого себя? Если всё действительно так, как он думал… Дела его совсем плохи… Юнги вновь подполз к парню ближе и мягко поцеловал в губы, отвлекая от грустных мыслей на себя. С каждым разом ему всё проще было это делать. — Расскажешь мне… Ну… Про всё это? — смущённо пробормотал Мин, поджимая губы. — Я вообще в этом не разбираюсь… — Хах, хорошо, и что ты хочешь знать? — также смущённо, но с облегчением выдохнул Чимин, поправляя спавшие на лоб пряди волос Юнги. Что ж… Это будет интересно.

***

Это безумие, не иначе. С того дня, как Чимин предложил поцеловаться у него в комнате, Юнги словно заново открыл для себя мир сумасшедшего пубертата. Каждый раз, когда Пак перешагивал порог его комнаты, Юнги сносило крышу от желания поскорее прикоснуться к нему и поцеловать его пухлые губы. Шторы зашторивались, двери закрывались на защёлку: оставшись на едине они становились посмелее, но даже если это было не так, подростки всё равно делали это, постоянно стараясь заглушить громкие поцелуи, подозрительное дыхание и поскрипывания кровати после этих ласк. Это было опасно, но чертовски будоражило. Разумеется, никуда дальше слишком уж страстных поцелуев и поглаживаний дело не заходило, ведь оба были ужасно стеснительными и неопытными, однако желание наконец попробовать хоть что-то кроме этого нарастало с каждым днём. Юнги нервно поглядывал в окно из своей комнаты, подмечая, что Пак задерживается уже на минут пятнадцать так точно, что совсем было на него не похоже. Вчера перед сном Мин впервые отважился изучить в интернете секс с мужчиной более детально и всю ночь промучился от не сходящего внутреннего возбуждения и огромного количества вопросов в его голове. В порно всё это выглядело куда проще, чем оказалось на самом деле, а главное его просто неистово мучил вопрос: кто же будут «женщиной»? Наверняка Чимин убил бы его за такую формулировку, поэтому Юнги ни за что в жизни не произнесёт такое, однако в его картине мира всё ещё была большая путаница и чересчур много противоречий, чтобы называть всё своими именами. И будем честны… Подставлять свой зад он был не готов. Наконец рыжая макушка показалась на пути к его дому, и пулей Юнги выскочил из комнаты, чтобы встретить его. Дом наконец опустел, а учитывая, что последние дни им вечно кто-то мешал, Мин был в предвкушении. Звонок едва успел раздаться, как он тут же отпер дверь и чуть ли не силком втащил паренька внутрь. — Ты чего опаздываешь? Что-то случилось? — с лёгкими беспокойством почему-то прошептал Юнги, оглядывая слегка помятого Пака. Тот был то ли ещё сонный, что странно учитывая время обеда, то ли чем-то расстроенный, что тоже было бы странно, ведь они наконец наедине. В любом случае он всё равно был чертовски милый. — Нет ничего, просто бабушка заставила поесть перед уходом, — пробормотал Чимин, складывая руки на груди. — Мы сегодня одни? — негромко спросил он. — Да, пойдём, — с лёгким нетерпением проговорил Юнги, хватая парня за руку и поднимаясь с ним на второй этаж. Всё без изменений. Стоило двери в его комнату закрыться, как Мин без какого-либо стеснения тут же притянул рыжеволосого к себе, сжимая руки на талии и целуя в губы. Это уже было привычно, как и то, что Пак всегда с охотой отвечал ему, выгибая спину и зарываясь руками в волосы, однако сегодня ничего из этого не произошло. Точнее, да, он отвечал на поцелуй, но был каким-то будто усталым или недовольным. Он не ластился в ответ, а когда оба оказывались на кровати, и Мин совершенно непонимающим взглядом посмотрел на него, Чимин вовсе стал выглядеть так, будто его насильно заставили делать всё это, и он вот-вот заплачет. — Эй, ты чего? — не на шутку испугавшись, Юнги беспокойно забегал глазами по лицу парня и сразу же отстранился в сторону, не зная, куда себя деть. — Я… Я сделал что-то не так?.. — Нет, всё так, — стыдясь своей реакции, Чимин сел на кровати удобнее, прижав колени к груди и тихо шмыгнул носом, быстро смаргивая влагу на глазах. — Чимин, если ты не хочешь… — Хочу! — прервал его рыжеволосый серьёзно нахмурившись, но тут же снова морщинки на лбу разгладились, и он стал ещё более грустным, чем был до этого. — Извини… — За что? — в голове Мина уже пролетали куча картинок, как Чимин рассказывает хоть кому-то об их тайных поцелуях, но тем не менее он старался держаться спокойнее и не начинать истерику раньше времени. — Я думал, что смогу, но… — он поднял вновь мокрый взгляд на парня и поджал губы, собираясь с силами сказать, что хотел. — Юнги, мне очень нравится то, что мы делаем, правда… Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас с тобой, но… — он снова замялся, а сердце Мина, кажется, перестало биться на мгновение. Ему стало чертовски страшно, что Чимин пошлёт его прямо сейчас, и всё это закончится. — Я думал, что смогу довольствоваться и эти. Эти поцелуи, объятия, они правда очень приятные, но с каждым разом я понимал, что мне этого не хватает. Юнги густо покраснел, предполагая к чему клонит Пак, но всё ещё не понимал, почему тот чуть ли не плачет из-за этого… Мог бы и догадаться, что Мин тоже хочет этого. Однако сказать ему что-то в ответ не удалось, Чимин снова продолжил говорить. — Юнги, я знаю, наверное, я многого прошу, но я хочу быть с тобой… Понимаешь? По-настоящему. Я хочу, чтобы мы не только целовались и обжимались у тебя на кровати, я хочу, чтобы мы говорили друг с другом, чтобы мы делились своими мыслями, переживаниями, ходили где-нибудь вместе, а не просто запирались в твоей комнате. Мне нравится это, но у меня такое чувство, будто мной просто пользуются… Извини! Я знаю, грубо прозвучало, тем более я ведь сам тебе это предложил, но я ошибся, я не могу так, — затараторил Чимин, но затем затих и неуверенно поднял взгляд на Юнги ожидая какого-нибудь ответа на его признания. Возможно парень мог подумать, что Юнги решил поиздеваться над ним своим долгим молчанием, однако это были не так, ему действительно пришлось слишком уж долго обрабатывать информацию в своей голове, чтобы понять одно. — Ты хочешь, чтобы мы встречались? Как пара? В животе Чимина предательски скрутился узел и его затошнило, а ещё возможно он готов был упасть в обморок в ту же минуту, но доблестно держался, совсем слегка кивнув в ответ. — Если ты, конечно, хочешь этого… Иначе нам лучше закончить всё это, потому что я буду влюбляться в тебя всё сильнее, а я не хочу, чтобы мне было больно… Решиться на такое: было ли просто? Ему нравится Чимин, и на деле мало бы что изменилось, ведь они по прежнему должны будут скрывать это ото всех и прятаться по углам, однако это всё равно делало всё намного больнее серьёзнее, а Юнги думать об этом не хотел… Сейчас в таком подвешенном состоянии он ощущал эйфорию от каждого дня проведённого с Чимином, но стоит им всё «узаконить», как груз страха за будущее падёт на его плечи и придавит к полу. — Знаешь почему я так себя вёл все эти дни? — негромко наконец произнёс Юнги, опираясь спиной о стену, также сидя на кровати. — Ну, я имею в виду, эти вечные поцелуи и прикосновения без всякой болтовни… — он поджал губы и шумно выдохнул через нос, опуская глаза. — С того момента как мы… Когда мы поцеловались тогда, не было ни дня, чтобы я не боялся… Ты думаешь я забыл, что ты уедешь? Не делай такого лица, я прекрасно помню это и не могу перестать об этом думать. Половина лета прошла, у нас осталось всего ничего, поэтому я хотел как можно больше времени провести с тобой, ведь лето так или иначе кончится, вы уедите и, наверное, я больше тебя не увижу… Как я могу согласиться на что-то большее, если в этом всё равно нет смысла? И не говори мне, что мы справимся, что будем созваниваться каждый день и приезжать друг к другу по праздникам, я знаю, что всё это чушь полнейшая. Может быть, месяц-два так и будет, но потом уже тебе будет не до меня, я прекрасно это знаю, — с каждым словом голос Юнги становился всё более раздражённым и холодным, он совсем не смотрел на Пака и будто-то бы ушёл глубоко в свои мысли. — Я уже не уверен, что мы уедем, Юнги… — совсем тихо произнёс Чимин, и Мин, будто придя в себя из глубокой задумчивости, удивлённо посмотрел на парня. — Почему? А как же твоя школа и танцы? — Мои родители разводятся и… — Пак тяжело и рвано выдохнул, отворачиваясь в сторону, в попытках сдержать слёзы. — Мой отец сейчас с другой женщиной и у них родился ребёнок, и… — он снова запнулся, нервно покусывая губу. — Моя мама не работала, у нас нет в Сеуле родственников, у которых можно было бы пожить. Всё это слишком сложно… — Чимин болезненно сжал свою руку и нахмурил брови, сглатывая царапающий ком в горле. — Боже мой, почему ты не рассказал об этом?! Когда ты узнал? — Мин шокировано уставился на Чимина и подполз к нему ближе, заставляя посмотреть на себя. — Я хотел, но у тебя было тогда несварение желудка, — горько хмыкнул Пак, немного приходя в себя. — Хотя подозреваю, дело было совсем в другом. Юнги тут же вспыхнул, как спичка, то открывая, то закрывая рот от удивления. — Ты… Ч-что ты?.. — Я не был уверен на сто процентов, но теперь думаю, что мне не показалось тогда, — негромко хихикнул Чимин, видя, как парень просто сгорает от стыда. — Господи… Пак Чимин! — Мин возмущённо уставился на рыжеволосого, но затем замотал головой, возвращаясь к первоначальной мысли. — Так, сейчас это совсем не важно, не уходи от темы. Что ты имеешь в виду?.. Ты не уедешь? В душе Юнги промелькнула совсем крохотная надежда вперемешку с печалью из-за грустных глаз Чимина, а Пак тем временем рассказал ему всё, что знал сам. Они почти не целовались и не обнимались сегодня, как это было все дни до этого, за то на этот раз их поцелуи были куда мягче и нежнее, а объятия пытались скорее утешить, чем вызвать бабочки в животе, и этого Чимину было более чем достаточно. Они так и не пришли в тот день к решению их «вопроса», но этого и так было уже достаточно, чтобы он почувствовал себя лучше.