В поиске: Новой жизни.

Густав сидел на кухне и пил чай. После вчерашнего дня самочувствие немного ухудшилось: голова гудела, будто внутри работал маленький отбойный молоток, а тело ломило, словно он разгружал вагоны всю ночь. Он листал новости на телефоне, машинально помешивая ложечкой в чашке. На экране мелькали заголовки: «Напряжённая обстановка на Ближнем Востоке», «Цены на топливо ещё сильнее подняли». — Как обычно, ничего интересного, — пробормотал Густав, отставляя чашку. Чай остыл, а вместе с ним и желание что‑либо делать. Допив остатки, он задумался: пойти поспать или просто полежать на кровати и нихера не делать? Но, поглядев в окно, замер. На улице стоял удивительно тёплый день — не так жарко, чтобы задыхаться от духоты, но достаточно солнечно, чтобы почувствовать весну в воздухе. — Хм… Пройтись, что ли? Я, кстати, видел, пока ездил туда‑сюда, парк небольшой… Хм… Единственный, кто был бы за это, — отец, — Густав усмехнулся, вспомнив, как отец всегда твердил: «Движение — жизнь, сынок. Сидеть на месте — значит стареть вдвое быстрее». Он оделся в повседневную одежду — черные спортивки, черную куртку и берцы, — и вышел на улицу. Тепло и прохладный ветерок ударили в лицо, прогоняя остатки сонливости. Густав надел наушники, включил трек *FEVER* и направился в сторону парка. Музыка, ритм и мерный шаг немного успокаивали нервы, а настроение постепенно поднималось. Он шёл, погрузившись в мысли, и на какое‑то время даже забыл о головной боли. 15 минут спустя Придя ко входу в парк, Густав выключил музыку и на мгновение замер, вслушиваясь. Шелест листьев, пение птиц, далёкий смех детей — всё это создавало ощущение покоя. Он медленно пошёл по тропинке, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Погуляв так минут десять, Густав присел на скамейку и на пару секунд закрыл глаз. Лишь тьма и шум парка… Даже головная боль немного утихла, растворяясь в этом умиротворении. Но вдруг какой‑то резкий звук нарушил гармонию — глухой, неприятный шум, который никак не вписывался в общую картину. — Ну хули, шило в жопе, — вздохнул Густав, открывая глаз и оглядываясь. Ничего подозрительного он не заметил, но звук становился всё отчётливее. Чем ближе он подходил к источнику шума, тем яснее различал голоса: — Я ведь тебе, Эбби, говорил, что на улице мне лучше не попадаться! — раздался грубый голос. — Да пошёл ты… — ответил другой, дрожащий и испуганный. Раздался глухой удар — похоже, удар в живот. Густав остановился за деревом, наблюдая. « Не моё дело конечно, нехуй лезть… Хотя парня жалко. Двое на одного… Шакалы, блять…» — он взвесил все «за» и «против». С одной стороны, лезть в чужие разборки — верный способ нажить проблемы. С другой — оставить парня одного против двоих… Это было не в его правилах. Решившись, Густав вышел из‑за дерева. — *Свист*, эй, ребята, некрасиво как‑то: двое на одного. Чё, один на один не мо‌жете порешать? — его голос прозвучал громко и уверенно. Оливер, парень с белыми волосами и заметным клеймом «А+» нарисовано на волосах, обернулся. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки, и прищурился, разглядывая Густава. — Парень, шёл бы ты отсюда, пока ноги целы, — в его голосе звучала плохо скрытая угроза, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — толи настороженность, толи неуверенность. — Смотри, как бы не случилось наоборот, — Густав не сдвинулся с места. Он стоял расслабленно, но в позе читалась готовность к действию — чуть согнутые колени, руки опущены вдоль тела, взгляд цепкий, внимательный. Эдвард, того же возраста и роста, с такими же белыми волосами — «Чё за мода у них, блять?» — пронеслось в голове у Густава, — усмехнулся, демонстративно хрустнув костяшками пальцев. — Тебе чё, жить надоело? — его голос звучал нарочито грубо, но Густав уловил в нём нотку нервозности. — Эд, проводи его отсюда, — приказал Оливер, отступая на полшага назад и тем самым давая напарнику пространство для манёвра. Эдвард достал кастет из кармана и двинулся на Густава, нарочито медленно, будто наслаждаясь моментом. Его губы растянулись в кривой ухмылке, но глаза оставались холодными. — Ну делать мне нехуй драться с тобой, — Густав вздохнул, медленно расстегнул куртку и достал из‑под неё пистолет ТТ. Он направил оружие на Эдварда, чётко и властно произнёс: — Оба *Hände*… Тьфу, блядь, руки вверх! *SCHNELL!* Эдвард замер, глаза его расширились — сначала от удивления, потом от страха. Он медленно поднял руки, пальцы слегка дрожали. — Воу, воу, воу… Ты это… Убери! — его голос сорвался на фальцет. — Мы ж просто пошутили, братан, ну реально… Оливер отпустил парня, которого звали Эбби, и тоже поднял руки — не так высоко, как Эдвард, но достаточно, чтобы показать, что не собирается сопротивляться. — Давайте так, — Густав говорил спокойно, почти лениво, но в голосе звучала сталь, от которой по спине пробежал холодок. — У меня сегодня хорошее настроение, так что валите к мамке и папке… Пока я не передумал. И учтите настроение может измениться в любой момент. Оливер сглотнул, попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой. — Хех… Да муляж это, — он нервно облизнул губы, но голос дрожал. — Ну реально, братан, ствол‑то игрушечный, да? В ту же секунду Густав передёрнул затвор — резкий, металлический звук разрезал воздух, заставив обоих парней вздрогнуть. Грянул выстрел, земля взметнулась мелкими комьями буквально в паре сантиметров от ног Оливера. — БЛЯТЬ! Ты чё, ебанутый?! — Оливер отпрыгнул назад, едва не упав. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. — Ты ж нас чуть не пристрелил, урод!! — Считаю до пяти. Раз… четыре… — Густав медленно поднял пистолет чуть выше. — Да всё, всё… Мы поняли! Пошли, Эд, — Оливер бросил на Эбби злобный взгляд. — Эбби, мы ещё не закончили! — бросил он напоследок и вместе с Эдвардом быстро скрылся за деревьями. Густав убрал ТТ в куртку и подошёл к парню. Тот лежал на земле, держась за живот, из разбитого носа текла кровь. — Ты как, паря? — Густав протянул руку. Эбби сплюнул кровь, поднял глаза. В них читался страх, но и облегчение. — Я… Я в порядке… Да, — он хрипло выдохнул. — Руку давай, — Густав помог ему подняться. — Спасибо… — Эбби всё ещё дрожал, то ли от страха, то ли от боли. — Не бойся, я не касаюсь, — Густав слегка улыбнулся. — Звать как? — Эбигейл… Но для друзей просто Эбби — парень вытер кровь рукавом. — допустим, — Густав кивнул. — Меня звать Густав. — Хм… Ин… Интересно имя, — Эбби слегка улыбнулся, но тут же поморщился от боли. Густав протянул платок: — Бери. — Нет… Не… Не стоит, — Эбби попытался отказаться. — Бери давай, пока добрый — Густав настоял. Эбби взял платок и аккуратно вытер кровь из носа. Пока он приводил себя в порядок, Густав огляделся — не следят ли за ними. — Ещё раз… Спасибо, — Эбби поднял глаза. — Я, конечно, понимаю, не моё дело и всё такое… Но что они от тебя хотели? — Густав скрестил руки на груди. — Не… неважно, — Эбби потупился. — Ну как хочешь… Ладно, удачи тебе, — Густав уже собирался уходить, но Эбби вдруг испуганно произнёс: — П… Постой! Густав обернулся, приподняв бровь. — М… Мне неудобно просить… М… Можешь… сопроводить… М… Меня до дома? Пожалуйста, — голос Эбби дрожал. «Пиздец, он заикается… Насколько они его затыкали?» — Густав мысленно вздохнул. — Немного странное предложение, — он усмехнулся. — Ты, конечно… М… Можешь… Н… Не помогать, — Эбби опустил голову. — Ладно, чёрт с тобой…пошли. Только в темпе вальса, кто-то мог вызвать копов после выстрела, — Густав махнул рукой. — С… Спасибо, — Эбби слабо улыбнулся. Они пошли по тропинке парка, затем свернули на улицу. Эбби шёл чуть впереди, показывая дорогу, а Густав следовал за ним. Эбби и Густав шли молча по тихой улице, обсаженной старыми клёнами. Листья шелестели на ветру, отбрасывая пятнистые тени на асфальт. Эбби то и дело косился на своего спасителя, будто пытался что‑то для себя решить. — Эм… Г… Густав, можно вопрос? — наконец выдавил он, запинаясь сильнее обычного. — М? — Густав слегка повернул голову, но не остановился. — Зачем ты… м… мне помог? — Эбби сжал и разжал кулаки, будто сам удивлялся, что решился спросить. — Я должен был стоять и смотреть или присоединиться к ним? — Густав хмыкнул, но без насмешки. — Или, может, сделать вид, что ничего не заметил? — Ну… Просто… Зачем тебе это? Ввязываться в чужие проблемы, рисковать… — Эбби запнулся, подбирая слова. — В жизни надо хоть что‑то сделать хорошее, — Густав пожал плечами. — В этой проклятой жизни. Эбби помолчал, обдумывая ответ. — А… М… Можно личный вопрос? — он поднял глаза, но тут же снова опустил их. — Валяй, — Густав замедлил шаг, давая понять, что готов выслушать. — А что у тебя… с глазом? — Эбби произнёс это почти шёпотом, будто боялся задеть. Густав резко остановился, тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. — Господи, чё вам мой глаз так приелся… Нет его, и всё! — в его голосе прозвучала горечь, но он тут же смягчился. — Потерял его в одном… инциденте. Давно уже. — Понятно… Извини, — Эбби покраснел. — Я не хотел… — Проехали, — Густав махнул рукой. — Забудь. Оставшуюся дорогу оба шли молча. Эбби больше не пытался завести разговор, а Густав погрузился в свои мысли, разглядывая дома вдоль улицы. Дойдя до дома, возле которого стояла невысокая женщина в строгом сером пальто, Эбби невольно вздрогнул. Женщина, заметив их, тут же подбежала к парню, схватила его за плечи и внимательно осмотрела разбитое лицо. — Эбби, Господи, где ты был?! И что с лицом?! — её голос дрожал от тревоги. — Да я… упал… , — Эбби попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. — Я знаю, когда ты врёшь, — женщина строго покачала головой. — Опять тебя эти двое доставали? Густав наблюдал за этой картиной, чувствуя себя неловко. Он уже хотел просто развернуться и уйти, но не нашёл подходящих слов — да и какие тут могли быть слова? Про себя он лишь тихо пробормотал: — Пиздец… — А это кто с тобой? — женщина повернулась к Густаву, внимательно его разглядывая. — Прохожий, — Густав коротко кивнул. — Помог вашему сыну… разобраться с проблемой. — Да… — тихо подтвердил Эбби. — О Господи… Ладно, живой — и на этом спасибо… Ну и вам тоже, — женщина выдохнула с облегчением. — Угу… Ладно, удачи, парень, — Густав уже собирался развернуться, но женщина его остановила: — Постойте, может, вас хоть чаем угостить? Отдохнёте? — в её голосе звучала искренняя благодарность. — У меня свой есть, — Густав усмехнулся и сделал шаг назад. — Но спасибо за предложение. Он махнул на прощание и направился обратно — уже не в парк, а прямо домой. «Нахуй такие прогулки… Лучше дома сидеть, чем так», — думал он, ускоряя шаг. По пути раздался звонок. Густав достал телефон, глянул на экран и поднёс его к уху. — У аппарата, — произнёс он нейтрально. — День добрый, Густав, это мисс Грейс, — раздался в трубке знакомый женский голос. — Кому как, — Густав невольно усмехнулся. — Какими судьбами? — В общем, подумав и взвесив всё, я беру тебя в универ. Завтра в 9 приходи, тебя встретит твой одногруппник — покажет, что где и как, — голос мисс Грейс звучал уверенно и деловито. — Хм… Ну спасибо, — Густав на мгновение замер, переваривая новость. В груди что‑то ёкнуло — то ли облегчение, то ли тревога. — Хорошего дня, — коротко пожелала мисс Грейс и отключилась. Густав нервно выдохнул и сунул телефон в карман. «Вот и поворот…», — подумал он, глядя на дорогу перед собой. И пошёл дальше — уже с чуть более лёгкой походкой, хотя усталость всё ещё давила на плечи.