Не обязательно влюбляться в людей

Зонтик посмотрел на циферблат часов, высвечивающийся в унылой темноте комнаты. Рано ещё. Валет перевернулся на другой бок, и поморщился от отдавшейся боли. Приподнял мешковатую футболку и аккуратно дотронулся до свежего синяка. Больно. Это будет долго заживать, отец сегодня не церемонился. Ему бы лишь выпить, а потом как следует покидать сына о стены и об пол, сжимать в руках тонкую шею и шептать на ухо о том, как Зонтик никчёмен. А мать просто зажмётся в угол и даже ничего не скажет, после наорёт на парня за то, что он слишком громко кричал и пинком отправит спать. За стеной послышался грубый крик отца. Он опять куда-то посылал жену, наверное за пивом. Аж противно жить с ними в одном доме. Он не помнит, сколько пролежал так, в полудрёме, размышляя о том что родители ему достались, мягко говоря, отвратительные. Но он чётко помнит, как увидел в темноте подсвеченные красным цифры. 3:56 Они спят! Ну или опять отец на пьянках, а мать дрыхнет. Но всё равно.. Тихо прошлёпав босыми ногами по коридору и наскоро натянув кроссовки, даже не заботясь о шнурках, треф аккуратно открыл как всегда незапертую входную дверь и побежал в сторону лифтов. Запыхавшись, он вылетел на крышу, и сразу заметил знакомую светлую макушку. Феликс опять сидел на самом краю крыши, и подставил лицо прохладному ветерку. Шестой подошёл и сел рядом, смотря на уже чуть розоватые облака. - Привет. Блондин приоткрыл глаза и повернул голову к трефу. И тут же нахмурился. - Ты почему в футболке? В ответ Зонтик лишь заикнулся и выдал что-то невнятное. Не говорить же, что он так спешил к Феликсу, что даже забыл про шнурки на кроссовках... Червовый молча снял с себя толстовку и протянул её шестому, оставшись в оранжевой футболке. - А теперь ты в футболке. - Одень. Зонтик кивает, и одевает тёплую толстовку, пропахшую чем-то очень родным, домашним... - Ты какой-то грустный. Тебя опять отец бил? Привычка Феликса говорить прямо не раз сбивала трефа с толку, и сейчас он снова сидит, не зная, говорить ли правду. - Да. - Ах он...- четвёртый пытался подобрать что-то цензурное, но возмущённое до глубины души внутреннее "я" решительно отвергало обыкновенные "идиот" и "придурок", ведь нельзя так просто назвать человека, который посмел поднять руку на его Зонтика. - Да ладно тебе, всё нормально. Небо уже светлое, но Зонтик знает, что у него есть ещё немного времени. Сидящий рядом блондин смотрит на серые панельные дома, на фоне голубовато-розового летнего неба кажущиеся уродливыми фальшивками. - Зонтик, скажи, часто ты влюбляешься? Треф с удивлением смотрит на Феликса, а тот молчит, ожидая ответа. - Ну...нет. Вокруг меня нет людей, в которых можно влюбится. "Только ты - исключение" - Тебе ведь не обязательно влюбляться в людей. - Что? - Влюбляйся, но не в них. Люди жестоки. И правда. В школе, в интернете и за домами, много жестоких людей. - Можно влюбится во что угодно..хоть в луну. - Но почему? Червовый опустил голову, раздумывая над ответом. - Люди причиняют боль. А луна..она ничего тебе не сделает. Она всегда такая, какая есть. Зонтик задумчиво скользнул взглядам по многоэтажкам. - Фель..а во что ты влюблён? - Я? - казалось, блондин не ожидал такого вопроса. - Я влюблён в дождь. Идти под ним и слушать музыку. В рассвет. В море, когда гроза, и оно такое, как будто очень разозлилось. В долгие ночные поездки на машине. В звёзды. В фенечки из бисера и в пшеничные поля. В подсолнухи. В грозовое небо. Шестой закрыл глаза, представляя то, что любит Феликс. Так странно. Ладно любить, но термин "влюблённость"... Только в людей, правда? Или всё же нет... - А ты? Валет встрепенулся. На щёки набежала краска, и очень хотелось просто промолчать, но сердце глухо билось о рёбра, и парень решился. - Я влюблён в тебя. Феликс не отреагировал. Только закрыл светлые, как янтарь глаза. - Я никогда не влюблялся в людей. Но ты - одно исключение. - на тонких губах червового заиграла нежная улыбка. "Чёрт, как же она прекрасна.." Треф осторожно обнял блондина, прижимаясь к нему. - Ничтожество! Локоть больно стукнулся об стену, заставляя Зонтика взвыть. На теле уже россыпью сияли новые синяки и кровоподтёки. - Молчи! Парни всегда терпят боль. А ты не парень! Ты отброс! Грубые пальцы сомкнулись на шее, оставляя бордовые следы. В нос ударил запах перегара и сигарет. - Ты мразь...слабак...никчёмный! Приложив парня затылком об пол, отец сплюнул и вышел из комнаты. Всхлипнув, треф кое-как поднялся на ноги. Что-то побои сегодня затянулись. Уже почти четыре. Надо идти. Даже не заботясь о том, услышит ли его в хламину пьяный отец, валет выскользнул через входную дверь в общий коридор. Заметив Феликса, шестой подбежал к нему и рухнул рядом на жёсткое покрытие крыши. Всё тело отдалось адской болью. Блондин удивлённо перевёл взгляд на Зонтика и чуть не вскрикнул: на руках и лице трефа виднелись свежие кровоподтёки, свидетельство о том, что его опят избивал тот мужчина, называющий себя его отцом. - Зонтик... Его слова прервались тихим всхлипом трефа. По щеками потекли солёные струйки слёз. Червовый аккуратно притянул валета к себе, стараясь не сделать ещё больнее. Шестой уткнулся носом в его плечо, обнимая дрожащими руками. Тишина. - Давай убежим. Это был не вопрос. Утверждение. Зонтик поднял голову и удивлённо посмотрел на четвёртого. Тот тихо рассмеялся, и поцеловав парня в лоб, продолжил. - Убежим вдвоём. Нам больше никто не нужен. Дотронемся до моря, прогуляемся под дождём, сплетём браслеты из бисера... У меня хватит денег. - Ты это серьёзно? Голос трефа всё ещё дрожал, но теперь в нём проскальзывало счастье. Ох, что бы Феликс не сделал, чтобы Зонтик был счастлив. - Конечно серьёзно. Нам больше никто не нужен.