Мы всё ещё вместе?

Серый рассвет сочился сквозь незашторенное окно спальни. Майк сидел на краю кровати, уперев локти в колени и опустив голову. Он не спал всю ночь. Бутылка вина, которую он вчера открыл, простояла на столе нетронутой после первого же глотка, его замутило от одного запаха спирта. Уилл же спал на другом краю постели. Не рядом, в своей привычной позе, головой на груди Майка, рукой поперёк живота. Сейчас он лежал на боку, отвернувшись и подтянув колени к животу. На запястье, которое выглядывало из-под одеяла, проступали пятна, уже не красные, а синеватые, напоминающие о том, что произошло вчера. Майк смотрел на эти пятна и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он не помнил себя вчера. Вернее, помнил, но хотелось забыть это как страшный сон. Он помнил как ворвался в квартиру злой, как впечатал Уилла в стену, как не слушал его испуганное «Майк, прекрати» Уиллер закрыл лицо ладонями. Под веками горело. В висках стучало. Вчерашний поцелуй в архиве казался теперь мелочью по сравнению с тем, что он сделал дома. С человеком, который доверял ему всю жизнь. Майк встал с кровати и вышел из комнаты. На кухне он открыл холодильник. Яйца, молоко, масло, зелень. Руки двигались на автомате. Он готовил омлет, который Байерс любил, с сыром и помидорами. Достал из шкафчика поднос, поставил на него тарелку, кружку, салфетку. Заварил зелёный чай, как Уилл предпочитал. Порезал апельсин полукольцами. Чего-то не хватало. — Цветы. — Майк потёр переносицу и оставив поднёс пошёл в коридор, тихо оделся, накинул пальто и выскользнул из квартиры. Спустился на первый этаж, прошёл до цветочного магазинчика за углом, чтобы купить белые лилии, которые шатен так сильно любил «Они пахнут чистотой», — говорил он когда-то. — Рано вы сегодня. Для кого-то особенного? — Флористика улыбнулась, собирая букет. — Да, — ответил Майк, и это слово застряло в горле. — Для самого особенного. Когда он вернулся, Уилл уже сидел на кровати. Не встал. Просто сидел, закутавшись в одеяло, и смотрел в одну точку. Его зелёные глаза казались выцветшими, как старые картины, что долго стояли на солнце. — Я приготовил завтрак, — сказал Майк, входя в спальню с подносом. Голос звучал неуверенно. — И цветы. Твои любимые. Уилл перевёл взгляд на поднос. На омлет, на чай, на лилии в нежно голубой упаковке, которые Майк держал в другой руке. Он смотрел на всё это, и на его лице не отражалось ничего. — Спасибо, — сказал он тихо. Вежливо. Так, как благодарят незнакомца, придержавшего дверь. Майк поставил поднос на тумбочку, цветы в вазу на подоконнике. Присел на корточки перед Уиллом, заглядывая в его лицо снизу вверх. Попытался взять за руку, но Уилл чуть заметно отдёрнул пальцы. — Уилл, я... — Майк запнулся. Слова, которые он репетировал по пути из магазина, рассыпались в пыль. — Я мудак, я знаю. То, что я вчера сделал, это непростительно. Я не должен был. Я был не в себе... — Не в себе, — повторил Уилл ровно. — Ты был не в себе. — Да, то есть нет, не оправдание. Я знаю. — Майк потёр лицо ладонями. — Я отпросился с работы сегодня. Я весь день буду дома. Мы можем...просто побыть вместе? Я хочу всё исправить, пожалуйста. Уилл долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. Потому что сил спорить не было. Майк выдохнул с облегчением, которое ему не заслужить. Утро тянулось странно. Они позавтракали вместе. Уиллер говорил о погоде, о снеге, который наконец перестал идти, о том, что надо бы сменить лампочку в коридоре. Уилл молчал и ковырял омлет вилкой, не чувствуя вкуса. Потом они сидели на диване в гостиной. Майк включил какой-то старый фильм, который Байерс когда-то любил. Брюнет сидел рядом, положив руку на спинку дивана, почти касаясь плеча Уилла, но не решаясь придвинуться ближе. Его телефон лежал на журнальном столике экраном вниз. Он вибрировал трижды. Майк не брал его. — Ты не ответишь? — Уилл скосил глаза. — Это работа, — сказал Майк слишком быстро. — Я отпросился. Пусть подождут. Ещё через полчаса шатен уснул или сделал вид, что уснул, прямо на диване, под пледом, который Майк заботливо накинул на его плечи. Он выглядел измождённым. Даже во сне брови были сведены, а пальцы сжимали край пледа. Майк смотрел на него и чувствовал, как внутри борются два человека. Один хотел разбудить Уилла, упасть на колени и умолять о прощении так яростно, чтобы тот поверил. Другой, что вчера целовал Джейн в архиве, тянулся к телефону. Телефон завибрировал в четвёртый раз. Майк взял его. На экране высветилось сообщение. Джейн: «Скучаю. Ты сегодня будешь? Есть разговор. Важный.» Он должен был проигнорировать. Должен был остаться на диване, дождаться, пока Уилл проснётся, и доказать, делом, не словами, что он выбирает его. Майк прочитал сообщение ещё раз. Потом встал, тихо, осторожно. Накинул пальто, взял ключи. Уилл не пошевелился. Майк наклонился и поцеловал его в висок. — Я скоро, — прошептал он. — На работе срочное. Я быстро. Он не увидел, как ресницы Уилла дрогнули. Не увидел, как зелёные глаза открылись и проводили его до двери. Не увидел, как Уилл сел на диване, сжимая плед побелевшими пальцами, и посмотрел на забытый на столике чек из итальянского ресторана, за вчерашний вечер, на двоих. Город встретил Майка порывом ледяного ветра. Снег прекратился, но тучи всё ещё висели низко, тяжёлые и серые. Он шёл быстрым шагом, засунув руки в карманы пальто и проклиная себя каждым шагом. Джейн ждала его не в офисе. Она написала адрес – кофейня, маленькая, спрятанная в подвальном этаже старого дома. Майк спустился по ступенькам, толкнул дверь. Внутри пахло корицей и жжёным сахаром. Джейн сидела за угловым столиком, пила что-то из высокой кружки и улыбалась. На ней было красное пальто. То самое, из их прошлого. Майк помнил его. — Ты пришёл, — сказала она, отодвигая стул для него. — Я думала, не придёшь. — Я не должен был, — ответил Майк, но сел. — Должен, не должен, — Джейн пожала плечами. — Ты здесь. Это главное. Она говорила легко, словно они обсуждали погоду. Майк заказал кофе, хотя ему не хотелось. Руки дрожали. Он чувствовал, как два мира тот, где он пытался вымолить прощение Уилла, и тот, где он сидел напротив Джейн, сталкиваются и бьются друг о друга. — О чём ты хотела поговорить? — спросил Уиллер. Джейн откинулась на спинку стула и посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом, так смотрят на картину, которую когда-то хотели купить, а теперь передумали. — О нас, — сказала девушка. — Вернее, о том, что «нас» больше нет. — Я думал, ты... — Майк моргнул. — Что я хочу тебя вернуть? — Джейн рассмеялась. — Нет, Майк. Я хотела убедиться, что ты всё ещё тот парень, который бросает. И ты подтвердил. Знаешь, я ведь не случайно устроилась в твой офис. Я хотела посмотреть, изменился ли ты? Ты стал тем, кто держит слово? Ты счастлив с этим милым... художником? — Уиллом, — перебил Майк. Голос прозвучал глухо. — Его зовут Уилл. Не «этот художник». — Хорошо, Уиллом, — Джейн наклонилась вперёд. — Я рада, что ты защищаешь его имя. Жаль, что не его чувства. Майк молчал. Что он ещё мог сказать, сам довёл до этого, почему не рассказал Уиллу, о том, что Джейн вернулась, почему не уволился, почему сейчас пришёл сюда. — Ты изменил ему со мной, Майк, — продолжила она спокойно, как лектор, объясняющий очевидный факт. — Ты сделал это не один раз. Ты целовал меня в ресторане, в архиве, ты писал мне сообщения, пока он спал. Ты не защищал его. Ты защищал только свою удобную ложь. — Зачем ты это говоришь? — Брюнет сжал кулаки на столе и выдохнул воздух через зубы. — Потому что мне было скучно, — Джейн улыбнулась, но улыбка вышла холодной. — И потому что я хотела, чтобы ты знал, каково это, когда тебя выбирают не до конца. Ты бросил меня пять лет назад, Майк. Ты не объяснил, не поговорил. Ты просто... выбрал его. И я ушла. А теперь я вернулась, чтобы ты сам показал, что ничего не стоишь. Ты рассказывал Уиллу, что на самом деле ты бросил меня, ушёл, как трус ничего не сказав? Или соврал так же, как нашим общим друзьям, что это сделала я? — Кофе за мой счёт. Прощальный подарок. — Она встала, накинула пальто и бросила на стол несколько купюр. — Не иди за мной, — бросила Джейн через плечо. — У тебя дома кое-кто ждёт. Хотя, думаю, уже не на долго. И ушла. Дверь звякнула колокольчиком. Майк остался сидеть за столиком, глядя на две чашки кофе. Его мир рушился, по его вине. Но он ещё не знал, что у этого разрушения есть свидетель. Потому что когда Джейн вышла из кофейни и запахнула красное пальто от ветра, на другой стороне улицы стоял Уилл. То ли интуиция, то ли жизнь проведённая с Майком, то ли отчаяние, заставили его одеться и выйти следом. Он не знал, куда идёт. Просто шёл, пока не увидел знакомую фигуру, спускающуюся в подвальную кофейню. Теперь он стоял, прислонившись плечом к фонарному столбу, и смотрел, как Джейн уходит. Он видел достаточно. Майк вышел из кофейни через пять минут. Растрёпанный, бледный, с таким лицом, словно его только что разобрали на детали и собрали обратно неправильно. Перейдя дорогу он поднял глаза, увидел Уилла и просто остановился. Снежинки, невесть откуда взявшиеся в перерыве между туч, медленно опускались на их плечи. — Уилл — выдохнул Уиллер. — Я могу объяснить. — Не надо. — Голос Уилла был тихим, но твёрдым. Таким голосом говорят не в истерике, а когда решение уже принято. — Я шёл за тобой, — продолжил он. — Не знаю зачем. Наверное, чтобы убедиться, что я не сумасшедший. Что мне не кажется. Что я не "накручиваю себя", как ты говорил. — Уилл, пожалуйста. Я знаю, как это выглядит. Но Джейн...она просто, она играла со мной. Она сказала, что ей не нужны отношения. Что она просто хотела, чтобы меня бросили. — И она добилась своего, — сказал Уилл. Майк сделал шаг к нему. Потом ещё один. Протянул руку. — Я люблю тебя, — сказал он с отчаянием. — Я выбрал тебя. Пять лет назад я выбрал тебя. И сейчас выбираю. — Нет, Майк. — Уилл покачал головой. — Ты не выбирал меня. Ты просто не хотел оставаться один. В колледже ты не хотел быть один после Джейн, и я был рядом. Теперь ты не хочешь быть один после того, что натворил, и снова зовёшь меня. Но я не запасной вариант, я никогда им не был. Просто ты меня таким сделал. — Это не так! — Майк попытался прикоснуться к плечу возлюбленного, но его руку грубо откинули. — Тогда почему ты сейчас здесь? — спросил Уилл, и его голос наконец дал трещину. — Почему ты не дома? Ты сказал, что отпросился с работы. Ты приготовил завтрак. Ты купил лилии. Ты сделал всё, чтобы я поверил. А потом она написала и ты ушёл. Как только она позвала ты ушёл Майк! Майк открыл рот и закрыл. Крыть было нечем. Абсолютно нечем. — Я не знаю, кто ты сейчас, — сказал Байерс тихо. — Тот Майк, которого я любил, никогда бы не сделал того, что ты сделал вчера в спальне. И он никогда бы не соврал мне, глядя в глаза. Ты не он или, может быть, он никогда и не существовал. Может, я его просто придумал. Не прикасайся ко мне, — Уилл отступил на шаг. — Никогда больше. Он развернулся и пошёл прочь. Снег скрипел под подошвами. Люди обходили его, спеша по своим делам, не зная, что посреди улицы только что закончилась чья-то любовь. Майк остался стоять у кофейни. Снежинки падали на его тёмные кудри и таяли, оставляя влажные дорожки. Телефон в кармане завибрировал снова. Он не достал его. Просто стоял и смотрел, как фигура Уилла становится всё меньше и меньше, пока не растворилась за пеленой усилившегося снега.