Рубин

      Алеран подкинул ввысь поломанную шариковую ручку, и над головой зажжужал рой божьих коровок. Наблюдать за этим каждый раз было как в первый — дух захватывало от таких масштабов непонятной магии. Мужчина в деловом костюме, который секунду назад был монстром, приходил в себя.       Тут Алеран быстро подбежал к Коту, который уже готовился прыгнуть в обратном направлении от напарника. Однако парень в последний момент успел ухватиться за чёрный хвост.       — Мне немного до детрансформации осталось, — встревоженно сказал Кот Нуар.       — Пойдём со мной. А то уже который день не могу тебя выловить.       — Это очень важно?       — Чрезвычайно.       Кот Нуар вздохнул и побежал за напарником.       — Пока ты был занят, и мы патрулировали по-одиночке, — кричал Алеран, пытаясь противостоять ветру, — я Париж изучал. И нашёл интересное место.       — С Бражником связано? — Очнулся Кот.       — Думаю, что да.       Спустя минуту очень активного бега герои наконец приземлились на крышу заброшенного здания, которое стояло в некотором отдалении от остальных зданий.       — Мне осталось совсем чуть-чуть, — тревожно предупредил Кот.       Алеран перехватил чужое запястье, ногой откинул неприметный люк и направил Кота за собой, сбежав по лестнице.       На этом этаже было немного светло, ведь уходящее дневное солнце всё ещё пробивалось сквозь маленькие окошки. На этаже не было ничего, кроме толстых балок, держащих потолок, и остаток не несущих стен. Одна, длиной, наверное, в метра два стояла посередине. Алеран мягко подтолкнул Кота туда, а сам скрылся по другую сторону стены.       Алеран тут же услышал знакомый звук детрансформации.       — Извини, что так радикально, просто иначе бы ты опять убежал, а я не успел бы показать.       Он прошептал «спадите пятна», поймав на лету голодную Тикки.       — Что это за место? — Послышалось копошение, будто Кот Нуар оглядывал всë пространство. Тут неожиданно послышалось жалобное мяуканье, не похожее на типичные звуки кошек, — да сейчас, сейчас, тут вроде крекеры с солью оставались.       — Раньше это здание для чего только не использовалось. Планировали, что будет торговый центр, так как рядом должны были строить новые жилые комплексы. Здание уже начали делать, деньги огромные вбухали, а жилые дома так никто строить и не начал. Потом это была текстильная фабрика, но дольше шести лет она не прожила. И самое интересное: потом это здание где-то в девяностых выкупила китайская компания. И про неё ничего не написано в интернете. Только известно это название, что принадлежала эта компания какой-то китаянке, и что закрылись они в начале двухтысячных.       — И откуда ты это знаешь? — Послышалось из-за стенки.       — Интернетом умеешь пользоваться? — Весело ответил Лука, протягивая Тикки открытый КитКат. — И короче, почему я вообще этим зданием заинтересовался. Нам определённо нужно место, где мы оба сможем встречаться вне времени битв. Я перерыскал по всему городу, посмотрел почти все заброшки или крыши высоток. Но почти везде либо охраняемая частная территория, либо ведётся круглосуточное видеонаблюдение. Это, — Лука неопределённо махнул рукой, но Кот, конечно, его бы не увидел, — никому не принадлежит и является, по сути, просто бетонной коробкой. На верхних этажах вообще ничего нет, но вот ниже уже всё закрыто, а двери заколочены. И самое интересное, что на некоторых дверях есть странные изображения.       Тут Тикки вылетела к Коту Нуару, и Лука лишь слышал голос обоих, доедая за квами шоколадный батончик.       — И это точно связано с талисманами! — Квами взволнованно защебетала, — мы уже с Алераном там поверхностно всё осмотрели, и на некоторых местах сохранились рисунки мотылька, павлина и самое главное — печать хранителей.       — Печать хранителей? — Переспросил Кот.       — Сними кольцо, — отозвался другой, немного хриплый голос, принадлежавший квами Нуара.       Спустя пару мгновений напарник восторженно воскликнул.       — Я даже не замечал! Алеран, — обратился тот, — у меня с внутренней стороны кольца... Ам-м, рисунок? Круглый, похоже по стилю на что-то китайское.       — У меня такое же на каждой серьге есть, — кивнул Лука, как бы машинально потирая мочки ушей.       — И такое есть на каждом талисмане. Это означает, что он принадлежит к определённому клану хранителей, которые создали, а позже и следили за этими талисманами. Можно сказать, что все украшения, принадлежащие одному клану, являются родственными и близкими.       — Получается, что Бражник нам как «родственник»? — С некоторым отвращением спросил Нуар.       — По силам — да. Поскольку ваши талисманы являются первыми, от них пошли и все остальные. Та же бабочка — соединение больших сил разрушения и меньших созидания. Хоть Бражник и создаёт злодеев, он основывает это на негативных и разрушительных эмоциях, подчиняя разум акуматизированного человека себе. А вот павлин наоборот: больший упор делается на создание отдельного организма или существа, а сильные эмоции являются чем-то вторичным, — пояснила Тикки.       — Расскажи про талисман павлина, — попросил Лука, комкая фантик от батончика.       — В шкатулке хранителя отсутствует два талисмана. Среди них и бабочка, и павлин. Мы не видели Нуру и Дусу уже давно, — грустно сказала Тикки. — Но вам лучше поговорить про это не с нами, а с хранителем.       Нуар за стеной встал.       — Отлично. Сейчас посмотрим нижние этажи. А после этого можно сходить к хранителю.       — Да-да, — протянул Лука, тоже вставая и потягиваясь, — мы ещё ему передадим, что нашли тут. Если так бодро и будет продолжаться, мы Бражника уже до нового года поймаем.       — Интересно, а нам памятник воздвигнут? — Усмехнулся Нуар, и Лука за ним.       — Постойте.       Квами одновременно взлетели на уровень лиц героев, так что оба парня могли видеть и Тикки, и Плагга.       — Знать хранителя может только носитель талисмана созидания.       — Плагг, тебе не идёт быть серьёзным, — рассерженно ответил Кот Нуар.       — Это правила. Чтобы сохранить тайну личности хранителя, с ним должен иметь контакт только один из вас. Алеран, это будешь ты.       — Почему это? — Как-то неожиданно резко, с вызовом в голосе, ответил Лука. В глубине души он сразу смутился: такого невежливого тона от себя он не слышал лет с четырнадцати. Тикки грустно взглянула сначала на Кота, а потом перевела взгляд на своего хозяина.       — Так заведено. Всю историю именно носитель талисмана созидания был главным, будь он в дуэте или в команде.       Повисло молчание. Лука подцепил кончиком кеды маленький камушек, больше похожий на остаток окаменелой штукатурки или любого другого строительного мусора, и сильно пнул в противоположную стену. Вся эта ситуация была настолько неприятной, насколько это вообще было возможно.       — В таком случае я никуда не пойду, — отрезал парень, нахмурившись.       Тикки лишь вздохнула, а Плагг ехидно усмехнулся.       — Когда-то это должно было произойти.       — Ты уверен? — Послышался тревожный голос напарника, — всё таки это хранитель. Мне, конечно, неприятно, но тут же стоит вопрос о победы над Бражником.       Лука фыркнул в смешке. Со стороны они будто поменялись ролями: Нуар стал серьёзнее, а Куффен — наоборот.       Хотя, Лука часто в себе замечал изменения, когда «надевал» костюм. Будучи супергероем, он не чувствовал себя собой. Да, ему это нравилось: нравилось бегать по Парижу, помогать людям и чувствовать себя признанным людьми, но это его в какой-то степени тяготило. С одной стороны, каждый раз, становясь Алераном, он чувствовал слишком большую ответственность за свои действия, которая морально давила. С другой стороны, возможно это было одним из его жизненным испытанием и способом духовного развития.       — Мы пара, дуэт, а не лидер и его подчинённый. Даже если я пойду к хранителю, я потом просто расскажу, что слышал, Нуару. Только в этом случае он услышит информацию не из первых уст. Мы сидим с ним в одной лодке, и, если наши отношения перестанут строится на правде и честности, быть в команде нам никогда не удастся. Да, нам нельзя раскрывать личности, но в остальном должна быть правда и только она. Извините, но либо мы вместе, либо никто, — сказал он спокойным голосом. В голове всё крепчал образ четырнадцатилетнего бунтаря, но Лука принимал это как данное. Всё же он живой человек, и не может быть спокойным и неподвластным эмоциям всё время.       Куффен с самого первого дня думал, почему его так цепляет общение с Котом Нуаром. Они были связаны одной тайной, которую больше никому не доверишь. Луке было так тяжело врать всем вокруг. Он знал, что мама и сестра поймут, примут, что будут молчать, но он всё равно врал и врал, скрывая такую большую часть своей жизни. А Нуар уже знал и был в такой же беде.       Кот сам стремился больше с ним общаться, даже несмотря на то, что Куффен сначала отталкивал, не давая сближаться. Его настырность и устойчивость проглядывались сквозь постоянное веселье и шутливость.       И этого так не хватало. Луке действительно не хватало кого-то, кто будет так биться для него, стремиться быть рядом не смотря ни на что. Когда ты всю жизнь инициатор общения, такое со стороны человека сразу притягивает. И когда Нуар перестал с ним общаться так близко, по сердцу будто резануло чем-то очень острым. Потом ситуация с Маринетт... Не то, чтобы Лука расклеивался, но он уж был на стремительном пути.       Он прокашлялся и снова пнул уже большой камень.       — Нам стоит посмотреть нижние этажи. Тикки, пятна, — сказал он, не дав что-то сказать квами. Вслед за ней исчез и Плагг.       Они спускались по бесконечным тёмным лестницам в полной тишине. Алеран шёл впереди, подсвечивая пространство белым светом от йо-йо, а Кот Нуар тихо плёлся сзади. В темноте подсвечивались его зелёные глаза, и Алеран с белой завистью подумал, что тоже бы хотел иметь ночное зрение.       — Что мы знаем про Бражника? — Начал Алеран.       — Что это взрослый мужчина, — послушно, как на уроке, ответил напарник. — У него есть талисман бабочки, его квами зовут Нуру, и он хочет достать наши талисманы. И он не появлялся на публике с той первой акуматизации.       Алеран хмыкнул в размышлении.       — Каков шанс, что у него есть ещё талисман павлина?       — Возможно. Но тогда зачем ему наши? Может, он хочет захватить мир, а может он просто коллекционер, — ответил Кот. Сегодня он был чересчур тихим.       — Лучше бы марки или деньги коллекционировал, — отозвался Алеран.       Герои наконец спустились на самый нижний этаж. Вокруг ничего не было, кроме серых бетонных стен и разрушенных стеллажей, которые уже гнили от сырости. На полу был размокший мох, который неприятно хлюпал под ногами. Подвальный этаж явно не пережил осенний сезон ливней.       Алеран вручил йо-йо Коту, чтобы тот подсветил, и отодвинул в сторону одну из железных конструкциий. В полутьме едва ли проглядывалось очертание металлической двери без ручки, но Алеран напрягся и тремя рывками распахнул дверь.       За ней шёл короткий коридор, в котором расположились ещё четыре двери, три из которых были заколочены широкими досками.       На той, которая была свободна, был выгравирован огромный знак павлиньего хвоста.       Из-за того, что они открыли самую главную дверь, скопившаяся в лужах вода начала течь в коридор маленькими струйками. Здесь не было этого гнилостного влажного запаха, но всё равно стало не по себе.       — Это просто ахереть, как страшно выглядит. Как японский хоррор, — приглушённым голосом сказал Кот, держась кончиками пальцев за чужой локоть. — Пошли, — выдохнул, всё равно позвал он, маленькими шажками подходя к открытой двери.       Свет от йо-йо упал в небольшое пространство. Здесь не было ничего, даже остатков мебели или строительного мусора.       — Будто подчистили всё, — нахмурился Алеран, — абсолютно в каждой комнате есть хоть что-то, но тут прям вылизали.       Кот наконец отлипнул от напарника, и начал ходить от стены к стене.       — Тут прям убирались, — сказал он, проводя рукой по бетонной поверхности. Целый кусок стены отвалился и рассыпался на кучу мелких крошек, — смотри, это химия какая-то. Штукатурку прям разъело. Наверное, просто вылили и не вытерли.       — Это уж точно, — Алеран кончиками пальцев поднял какие-то грязные ошмётки из угла, которые раньше, наверное, были латексными перчатками. Там же стояла и огромная пластиковая бутылка, которая примерно за пятнадцать лет уже начала деформироваться и терять свой первоначальный вид. — Я помню, когда коренной зуб выбил в детстве, всё в крови было. Мама этим отмывала и одежду, и обувь. Не знаю, правда, можно ли так вообще было делать, но футболку потом разъело.       Алеран показал отслоившуюся и грязную наклейку. Ярко розовое название бренда, и рука, показывающая палец вверх чистоте.       — Думаешь, здесь резня была?       — Не знаю, — и он поставил бутылку на место, чтобы та дальше гнила свои оставшиеся четыреста лет. — Но если мы правда наткнёмся на какое-то преступление, даже не знаю, что делать.       — Будем надеяться, что этого не произойдёт, — Нуар покачал головой, и помог выйти напарнику в коридор. — Не думаю, что каждую доску разрушать котоклизмом это мне по силам. Плагг мне за это «спасибо» не скажет. Лучше оставить силу на какой-нибудь сейф, если ты понимаешь о чём я.       — Давай силой попробуем, — кивнул Алеран, — берись за доску слева, а я справа. На счёт «три» дёргаем на себя. Гвозди тут уже совсем слабенькие, но один бы я всё равно не справился.       Они напряглись, и через две попытки сухая доска осталась у них в руках. Один ржавый гвоздь с лязгом упал.       — Осталось всего-то штук двадцать таких, — усмехнулся Нуар, оглядывая все три двери.       — А что, ты хотел только со злодеями биться? — Задорно спросил Алеран, и герои снова потянули за следующую доску. Через три рывка и она оказалась на полу.       — Ну, уже явно не плотником быть, — выдохнул Нуар, вытирая пот со лба. Длинные лохматые волосы липли к лицу, глазам, и мешали сосредоточиться.       — Зацепи их за уши, — посоветовал Алеран.       — Чего? — Нуар не особо слушал, полностью отдаваясь этим сраным доскам. С каждым разом требовалось всё больше и больше сил.       Алеран поднял руки и запустил их в чужие мягкие волосы. Несколькими лёгкими движениями он расчесал все пряди, поднял мокрые волосы от затылка, открыл лоб, и собрал маленький высокий хвостик. Длины волос почти хватало, чтобы завязать гульку без резинки. Маленькие волоски из чёлки он аккуратно подцепил под чёрные острые уши.       Как только он отстранился, Алеран увидел в полутьме чужие ошарашенные глаза.       — У меня какое-то время была такая же причёска, — пояснил Алеран, вновь берясь за доску.       — А если бы это было моим приватным местом? — Как-то скомканно пошутил Нуар, смотря только на следующую доску.       — Наверное, ты бы в суд бы подал за нарушение личного комфорта, — улыбнулся тот, — раз, два, три!       И ещё одна доска, последняя осталась в их руках.       — Ну, хотя бы не так жарко стало?       — Это да, — ответил Кот. Шею и лоб действительно на секунду овеяло прохладой. Но не скажет же он, что его тут же обдало другим жаром, который возник из-за действий друга.       На этой двери уже был рисунок бабочки. Герои перешагнули сломанные доски, и вошли внутрь.       Похожие стеллажи, которые были в сырой комнате, стояли и тут. Везде валялись осколки пыльного стекла и странные тонкие пластиковые палки. Здесь стоял какой-то гнилостный запах, но совсем не такой, как раньше. Если тогда пахло сыростью, то сейчас будто в комнате находилось что-то, что давно разлагалось. Послышался странный шорох, но он тут же стих. Пока они шли, под ногами хрустел какой-то мусор.       В центре прямоугольной комнаты стояло крутящееся кресло, которое нельзя было сдвинуть с места. Металлические ножки были ввинчины в пол, а красная кожа кресла вся потрескалась и потускнела.       Нуар присвистнул и потянул свет к креслу, чтобы это увидел и Алеран.       — Ремни? Типо чтобы пристёгивать? — Нахмурился Алеран, рассматривая мягкие и старые кожаные ремешки. Они бы легко удержали запястья.       — Лишь бы это не было связано с убийствами, — Нуар судорожно выдохнул.       — Просто дурка.       Зловонный запах исходил от той стены, которая находилась за креслом. Алеран осветил то место, и увидел просто кучи земли. На ней было невообразимо много засохших веток растений и каких то странных сухих коконов.       — Мне кажется, это куколки бабочек. Вот, тут некоторые раскрылись даже, — Алеран указал на раскрытые чёрные оболочки.       — Это просто какая-то огромная компостная яма. Смотри, тут по стене ещё плесень. Фу-у, — Кот Нуар сморщился в отвращении. — Почему оно всё такое сырое?       — Видимо всё с потолка по стенам вниз капает... Интересно, тут весь потолок в плесени? Насколько вообще здорово этим дышать?       — Я буду благословлять небеса, когда мы выйдем на свежий воздух.       Нуар тем временем глядел на все стеллажи. Кое-где стояли пустые стеклянные аквариумы, где-то даже лежали книги.       — Даже чтиво сохранилось, — сказал Нуар, наклонив голову и стараясь прочитать, — «Мозг человека: работа от А до Я», «Язык телодвижений», «Психология: расширенный курс». О, даже «Домострой» есть. Может, наш Бражник — психотерапевт с консервативными взглядами?       Кот Нуар попытался взять хотя бы одну книжку, но они все слиплись. Их нельзя было отделить друг от друга: даже страницы сгнили в этой сырости.       — Нуар, — позвал Алеран, подсвечивая над собой.       Он сначала посмотрел на героя, а потом только закинул голову вверх. На чёрном потолке сидел рой белых бабочек-капустниц, а на неприкрытых трубах висели свежие куколки.       — Мне сейчас плохо станет, — Нуар прикрыл рот руками.       — Они будто в какой-то замедленной съёмке. Мне кажется это ненормально для обычных бабочек. Они вообще должны сидеть на потолке? — добавил Алеран.       — А ты попробуй поживи в сыром подвале, — Нуар медленно пятился назад, схватив обеими руками предплечья Алерана. — Выключи свет, вдруг они обратят на нас внимание. Пошли, всё равно здесь кроме этого биологического оружия ничего нет.       Алеран послушно потушил свет.       — Веди, я ни черта не вижу, — Алеран беспомощно нащупал в воздухе чужую ладонь.       Кот напоследок оглядел всю комнату, в попытках что-то найти. Не может же здесь ничего больше быть, если эту дверь так сильно заколотили.       На стене висела небольшая картина, которую герой уже успел рассмотреть. «Страшный суд» — Иеранима Босха. Адриан проходил историю искусств, и отлично мог отличить творчество Босха от любого другого художника. Хоть картина почти размылась, сюжет всё так же хорошо читался.       Он крепче сжал чужую ладонь и двинулся к картине. Босх был здесь ни к селу, ни к городу — уж простит его отец за такой оборот. Здесь не было никаких вещей декора, а картину так и не сняли? Да и, судя по состоянию, это была нарисованная красками копия, а не просто распечатанная фальш за несколько евро.       — Ты чего? Нашёл что-то? — Шепнул Алеран.       — Вроде того.       Он постучал острым коготком по раме, потом по самой картине. Влажный холст сразу помялся и беззвучно порвался, но палец парня не уткнулся в стену или подложку. Палец стукнулся о что-то гладкое.       — Нашёл, — радостно взбодрился Кот Нуар. — Мне нужно две руки, — сказал он и с некоторой досадой отпустил чужую руку.       — Что там?       — За картиной...       Кот не закончил предложение. Нащупав с одной стороны незаметные створки, он с усилием и скрипом открыл пространство за картиной.       Алеран резко вздохнул, дрогнув.       — На меня что-то упало с потолка. Даже думать не хочу, это куколка или мертвая бабочка, — сказал он с отвращением.       — Я скоро. Здесь... Это металлический шкаф. Из-за герметичности сюда плесень не добралась, — радостно воскликнул Нуар, рассматривая каждую пустую полку. На уровне глаз лежал небольшой блокнот на кольцах. Взяв в руки, Кот прочитал китайские иероглифы.       — Тут написано «Прогресс» по-китайски. Скорее всего это блокнот этой компании, которая здесь последняя была. Ещё, — он порылся немного в шкафу, — тут лежит ручка с этим же словом. И несколько листочков с чеками.       — Похер, бери всё, — сказал Алеран, — пойдём. Я слышу, как они начинают летать. Кот Нуар взял все вещи в правую, левой же снова сжал руку Алерана. Бабочки и правда начали двигаться: некоторые метались между стеллажами, а пару уже летели к светящимся глазам Кота, как к единственному источнику освещения.       Он отмахнулся, и быстро потянул за собой Алерана. На каждый их ускоряющийся шаг обращало внимание всё больше и больше бабочек. Теперь и Кот чувствовал, как на его голову упало несколько куколок.       С грохотом распахнув дверь, Кот вытолкал напарника в коридор, и последний раз взглянул на тёмную комнату. Стена порхающих насекомых всё росла, и шорох от движения их крылышек становился оглушительным в абсолютной тишине и темноте. Нуар громко захлопнул дверь и подпёр её стопкой досок, чтобы та не открылась сама.       — Можешь включать свет, — сказал Нуар, слегка зажмурившись от появившегося яркого луча.       На плече Алерана сидела огромная мохнатая бабочка, и Нуар попытался её прогнать махами.       — Мы точно хотим пойти в остальные комнаты? — Кот затолкал добытые вещи в карман штанов, моментально застёгивая молнию.       — Надо, и больше никогда сюда не вернёмся. Это очень жутко, — Алеран дёрнул плечами.       Третья комната представляла собой маленькую кладовую с швабрами, металлическими вёдрами и полными бутылками химии. На некоторых отчётливо сохранилась дата изготовления.       — Годен до 2001 года. Они же не стали бы покупать почти что галон чистящего средства на исходящих сроках годности? Изготовлен в 1998, думаю это и был последний год работы компании, — сказал Кот, сдирая старую этикетку с бутылки.       — Вроде да, — рассеянно согласился Алеран. — Больше тут ничего нет. Интересно, сколько уже времени?       — Наверное, часа полтора прошло. Давай быстрее заканчивать.       На последней двери снова был знак павлина. Только заглянув в комнату, Нуар в спешке закрыл рот и подавил рвотный позыв.       Едкий запах был настолько сильный, что глаза начинали слезиться. И стены, и пол, и потолок были мягкими, как в какой-то психологической клинике. Когда-то белые подушки стали грязно-серыми, где-то были жёлтые и коричневые разводы.       Мягкий синтепух, который был наполнением подушек, валялся по всей комнате. Были целые дорожки рванья. А по середине комнаты лежало две мёртвые крысы, которые уже успели прилично разложиться.       — Меня сейчас стошнит, — замотал головой Нуар, — это просто кошмар. Как ты вообще наткнулся на это место? — С ноткой истеричности спросил тот, не ругаясь на Алерана, а скорее задаваясь вопросом, какой псих создал эти комнаты.       Что-то в комнате запищало, и подушки зашевелились. Алерану только потребовалось увидеть двигающуюсю крысиную тушку в синтепухе, чтобы стремительно закрыть дверь.       — Всё, здесь больше невозможно находится, — сказал он, обмахивая себя рукой. Становилось тошно при мысли, что этих крыс там столько же, сколько и бабочек в другой комнате. — Не дай бог потом чем-нибудь заразиться. Пошли, быстрее!       Повторять второй раз не пришлось. Не чувствуя ног и дыхания, они сначала выбежали в мокрый подвал. Даже не закрыв дверь, парни рванули выше, по каменной лестнице. С каждым этажом становилось светлее, а дышать было легче, хоть и воздуха от бега не хватало. Оба они буквально выпрыгнули из люка на крышу и просто понеслись вон со всех ног. Алеран не был брезгливым: сколько раз в детстве он лазил с друзьями по заброшкам, пустырям, лесам и болотам. Он даже общался с девушкой, хобби которой было собирать черепа мёртвых животных.       Но пугала именно необъяснимость происходящего. Крысы-то ладно — они везде есть, весь чёртов Париж просто грязная помойка! Но почему именно одно помещение начистили до блеска и оставили пустым? Почему в комнате стояло кресло, на которое можно приковать человека? Почему там расплодились бабочки? Зачем в сраной бывшей фабрике комната с мягкими стенами?       Дыхания не хватало, и грудь уже начинала болеть. Сзади истерично вздыхал и выдыхал Нуар. Наверное, он думал про то же.       Остановились они только на одной из крыш высотного здания в густонаселённом районе.       Несколько минут они просто молчали, ходя туда-сюда. Первым начал Кот, который стал дрожащими руками доставать все найденные предметы.       Красная ручка с иероглифами, такой же красный блокнот. Кот пролистал каждую страницу, но записи были только на первой.       «Встреча с Ц. — 15:00, среда, уговорить на договор о неразглашении. Встреча с Ц. — 19:30, суббота, подписать соглашение о сотрудничестве. Купить жене цветы. Гладиолусы? Розы (бел.)? Лилии? Вечер с Дж., Кр., Н., Б., Ц., Г. Де В., и т.д. — 20:00, воскресенье».       Подчерк аккуратный, прямой, без особых завитков. Ручка тоже абсолютно обычная. Первый чек оказался оформлен на какого-то Эндрю, который купил десять стеллажей за несколько сотен евро. Данные об операции можно было разглядеть, но они настолько выцвели, что это было очень тяжело. Второй чек о покупке цветов (всё таки гладиолусы!), оплата произведена наличными. Листы оказались лишь простыми гарантиями на эти стеллажи и их серийный номер.       — Просто всё зазря, — Нуар спрятал голову в ладони, устало потерев глаза.       — Не так уж и зря. Можем поискать информацию про эти магазины, про этого Эндрю... Надо бы побольше узнать про эту компанию «Прогресс». Бражник должен знать, что никто и никогда бесследно не исчезает. Если мы будем искать так, то хоть какие-то зацепки и предположения появятся. Ну, и ещё мы теперь знаем, что он очень богатый, скорее всего.       — И сумасшедший.       — И сумасшедший, — кивнул в знак согласия Алеран. — Давай-ка я на себя возьму вот этот чек с Эндрю. А ты поищи про компанию. И цветы можешь взять, но из всей информации эта — самая бесполезная.       — Это точно.       Они взяли нужные листы и ещё несколько минут простояли в полной тишине. Солнце начало двигаться к закату, но серые тучи едва ли давали лицезреть красивый закат.       — Обещают хороший снег этой зимой, — сказал Нуар.       — Который год обещают. Не вспомню, когда в последний раз катал нормального снеговика в Париже. Вот за городом хорошо: там и лето летнее, и зима зимняя.       — Да, я тоже только из детства помню игры в снегу.       Начало декабря встретило людей ужасным теплом. Температура даже не думала близится к нулю, а дожди достали уже каждого.       — Знаешь, — неуверенно начал Нуар, — ты так вступился за нас перед Плаггом и Тикки. Это было очень неожиданно. И приятно. И... Блин, не знаю. Ты так ценишь меня. Извини, мне тяжело говорить о таком.       — Конечно ценю! — Вдруг громко сказал Алеран, вскинув руки. Но он тут же прокашлялся, — я не знаю кто ты, а когда начинаю об этом задумываться, тут же себя прерываю. Я не знаю сколько тебе лет, не знаю имён твоих знакомых, не знаю адрес твоего дома, не знаю твоего номера или не знаю, есть ли у тебя вообще соцсети. Единственное, что я знаю наверняка, так это то, что мы друг у друга в этом плане единственные. Как бы я хотел рассказать маме, что я Алеран, но я просто не могу. Хотел бы рассказать членам семьи, что я сегодня видел, но я этого не смогу. Но смогу с тобой. Я ценю тебя, и ты единственный, кто знает меня с такой стороны. Мы друг у друга такие единственные. Ну, — он усмехнулся и вскинул руки, — я очень на это надеюсь.       Парни смотрели друг на друга, не отрываясь. Кот Нуар стоял с опущенными руками, абсолютно неподвижно. Небольшой холодный ветер дунул на них, и оба пошатнулись. Хлипкая гулька, которую Алеран не так давно заплёл напарнику, медленно распустилась, и пшеничные лохматые волосы начали развиваться во все стороны.       А Кот Нуар всё стоял, не отвечая. Наверное, тот даже не моргал. Он как-то тоскливо смотрел то в глаза, то на нос, то на подбородок, то на лоб и волосы. Алеран уже начал было думать, что чужие зелёные глаза намокли от наступающих слёз, но это видение тут же пропало, как только Кот моргнул.       — Прости меня, что избегал тебя последнее время, — тут выпалил он, и наконец отвёл взгляд себе на ноги.       Алерана как током прошибло, а на лице появилась глупая улыбка. Сам не знал почему, но такого ответа он совсем не ожидал.       — Да что ты, я же понимаю. Всё, что угодно, у тебя могло случиться.       — Не прощай так сразу, — возразил тот.       — А что, есть какой-то срок? — Улыбка всё не уходила.       — Ты будто сам себя не ценишь. Меня ценишь, а себя нет. Я поступил с тобой плохо, не объяснился, но ты от моего обычного «прости» сразу меня прощаешь. Не надо так. Позлись на меня, скажи правду: «Ты повёл себя глупо, потому что наша главная цель — это Бражник». Почему-то это я игнорировал тебя месяц, а ты сам искал для нас убежище и место встречи! Ты старался ради нас, когда я делал всё, что могло бы разрушить... «нас», — расходился Нуар. Он говорил с досадой в голосе.       Алеран скрестил руки на груди и призадумался.       — Знаешь, ты прав.       Снова повисло молчание. Алеран отвернулся от напарника, смотря только на заходящее солнце. Светящийся шар всё быстрее и быстрее катился к горизонту, а тучи начинали чернеть. Ночью будет дождь.       — Но ведь я простил тебя, потому что ты действительно раскаиваешься. Зачем мне держать обиду за то, что ты уже в себе заметил? — Улыбнулся парень и повернул голову обратно к Нуару.       Тот ничего не ответил. Вдруг он подался телом вперёд, сделал несколько шагов и обнял Алерана. Провёл раскрытыми ладонями по бокам, оставил руки на спине и крепко-крепко прижался. Даже не задумываясь, Алеран повторил движение.       Сразу стало теплее, хотя костюм вряд ли хорошо передавал всё человеческое тепло. Не было слышно ни запах шампуня, ни аромат какого-нибудь парфюма, ни самой кожи, что уже говорить о полном тепле.       Они стояли так, не отрываясь и не отлипая, и лишь иногда покачивались из стороны в сторону, поддаваясь ветру.       — Странно обнимать тебя так. Костюмы будто вообще все ощущения блокируют, — усмехнулся Алеран.       — Я тоже думал, будет по-другому ощущаться. Но это вроде нас от холода защищает. Я вот даже кожей на лице не чувствую ветра.       — Да? А мне лицу и ушам немного прохладно. Но знаешь, так, не особо критично. Мне вообще всегда холодно, — пожаловался герой.       Нуар немного отодвинулся назад, всё ещё обнимая и держа руки за чужой спиной. Небрежным движением головы он откинул лохматые волосы, и слегка наклонил голову.       Теперь их щёки соприкасались. Алеран выдохнул: только сейчас он ощутил, насколько он замёрз. Щека Нуара была тёплой, а в сравнении с его температурой — горячей. Кот будто уснул. Он абсолютно не двигался и тихо дышал.       — Наверное, тебе этого очень не хватало, — промычал Алеран, улыбаясь. Он не знал, кому сказал: напарнику или себе. Подумав, парень всё же решил, что для себя. По такой томительной нежности он очень скучал. И объятия от любых других знакомых или Маринетт и рядом не стояли, если честно себе признаться.       Ему было абсолютно всё равно, что между ними, но это было самое лучшее ощущение за всё последнее время. И, думая только об этом, Алеран совершенно не задумывался, что Нуар чувствует по-другому.       Сейчас, в такую минуту спокойствия, Алеран даже не смог бы предположить, как долго Кот на это решался, как не хотел больше отпускать и как сходил внутри себя с ума от переполнявших ощущений: от чувства отвращения к себе до приятного возбуждения, которое трепетало где-то в груди.       Кот Нуар вздохнул и с досадой расцепил руки.       — Спасибо, мне стало лучше, — сказал тот, — и спасибо за то, что ты такой хороший.       — Ты больше не будешь меня избегать? — Улыбнулся Алеран.       — Никогда, — помотал головой парень, взглянул ещё раз на напарника, расправил свой шест и скрылся среди горящих огней Парижа.       Спустя минут десять Лука Куффен уже сидел в пустом автобусе и ехал домой. Размотав замызганные проводные наушники, он только и хотел, что погрузиться в себя на добрых полчаса.       Тикки аккуратно села на его плечо, спрятавшись за шарфом.       — Чего такое? — Спросил парень, ища песню, с которой он хочет начать.       — Я тут подумала, — начала та, — правила ведь созданы для того, чтобы их нарушать?       — Кто в тебя вселился? — Фыркнул Лука.       — Вам двоим стоит встретиться с хранителем. И чем раньше, тем лучше.