Кольцо Цитрандеи

      — Лили!       Отличное начало нового дня.       Когда Веред всё же решила, что надо действовать, а не разыгрывать комедию умирающей, и вышла из комнаты, предварительно проспав весь вечер, в неё сразу же влетели, сжимая в объятиях.       Её затошнило. И нет, не от такого резкого контакта с кем-то, а от осознания, что маленькая пухлая фигурка, стоящая перед ней и вжимающаяся своей мордой ей в грудь, даже внешне напоминающая крысу, — это Питер Петтигрю. Тот самый, что раскрыл нахождение дома Поттеров, предав Лили и Джеймса, и поведал всю информацию Реддлу.       — Лили, я так рад тебя видеть! — продолжал пищать Питер, даже и не думая отстраняться от Веред.       — Питер, меня сейчас стошнит, — еле вымолвила Поттер, пытаясь не задохнуться в его крепкой хватке.       У парня, кажется, глаза на лоб полезли от такого резкого ответа, и он отстранился, но не до конца. Словно не понимал, что же послужило такому холоду со стороны вечно добросердечной подруги.       — Лили, что-то… Что-то не так?       Всё не так, мерзкий ты предатель. Была бы у неё возможность, она бы лично тебя удушила, но ты, Питер Петтигрю, такой простой смерти не заслуживаешь.       Веред глубоко вздохнула, пытаясь контролировать себя. Она не была убийцей, поэтому отогнала такие мысли сразу же, хоть руки в отношении крысы очень и чесались. Всё же Поттер была той, кто всегда убийц останавливал, а не подражал им. Она улыбнулась, пытаясь казаться дружелюбной.       Да и не будет же она ему говорить, что знает о гнилой натуре, таящейся под его обликом глупого гриффиндорца, и что от него, ко всему прочему, несет потом.       — Нет, всё хорошо, не беспокойся, — как можно более искренне попыталась прозвучать Поттер. Вышло с трудом. — Я просто… до сих пор не отошла от проклятия Лестрейндж, мне трудно делать резкие движения, — а потом добавила. — Я и так еле-еле с кровати встала, если честно.       А вообще, если так подумать, по какому такому праву он её обнимает?       Веред сделала пару шагов назад, увеличивая между собой и крысой расстояние, заставляя Питера удивлённо заморгать.       Брови Питера взлетели в удивление, как будто он не ожидал от неё такого. Потом нахмурился и, вдруг став серьёзным, взглянул на Лили как-то по-другому. Словно проверял, как она отреагирует на его дальнейшие слова. Не сбежит ли вообще, если она так быстро отошла от него?       — Лили, — начал он. — Я очень рад, что ты поднялась на ноги, но я думаю, что даже в таком состоянии ты должна всё знать, — парень запнулся на мгновение. — Лестрейндж, к сожалению, вновь отмазал отец. Ей ничего не было за то, что она сделала с тобой.       Питер замолчал, и между ними повисла пауза. А потом Веред не сдержалась и фыркнула, пытаясь не засмеяться, когда увидела, как на такой жест расширились глаза Петтигрю.       Ну понятное дело, что Лестрейндж за свои деяния никакого наказания не понесла. Веред бы даже сказала, что ничего удивительного она от Петтигрю не услышала. Даже последнему глупцу такой исход был предельно ясен.       Всё же пока никто из Лестрейнджей в Азкабан за свои злодейства не попал, и их семейка, несмотря на темные тайны, как и любое другое сборище аристократов, имела большой вес в магическом мире, а значит, и у её отца до сих пор был сильный авторитет на школу. Веред мысленно скривилась. В который раз кто-то из членов этой безумной семейки крутится рядом с ней, что в той вселенной, что в этой.       И раз речь вновь зашла об этой семейке, в голове сразу всплыла чаша Волдеморта, которую он в первую магическую войну отдал Беллатрикс, и та поместила её в семейный сейф в Гринготтс. Следовательно, к нескончаемым мученическим вопросам в голове добавлялся новый: как Веред теперь достанет этот крестраж из сейфа психов? И как понять, где находятся другие?       В том, родном времени, была Гермиона, которая придумала пробраться под оборотным зельем и выкрасить артефакт, а тут что? У неё не было мозгов подруги. Эх, Грейнджер…            Поэтому желание спасать мир повторно… Ну, резко поубавилось, когда осознание начало настигать Веред после того слишком быстрого решения о самопожертвовании. Теперь геройствовать хотелось меньше. Как же быстро у неё расходится мнение…       Веред вообще не понимала, что происходило с ее разумом в последнее время. В один момент она была отважной, тешила себя слепыми надеждами, а потом пелена вдруг спадала, и рассудок начинал возвращаться.       И сейчас ей было не сразиться с Волдемортом одной. Но, слава Мерлину, как она успела вспомнить ещё наверху, сидя на кровати и копаясь в своей голове, в этом времени жил и не тужил единственный человек, которого Реддл боялся.       — Питер, — подала голос Веред, не замечая, как сжался Петтигрю, который всё время её молчанки, проведённой в раздумьях, ждал ответа на свой последний вопрос. Но Поттер, если честно, было глубоко всё равно на то, что он там пищал. — Забудь про Карделию, лучше скажи, профессор… директор Дамблдор сейчас у себя?       Пыл Питера поубавился, когда Веред так резко сместила тему, всем видом показывая, что ей неинтересен этот разговор.       Но… почему? Это ведь напрямую касалось её жизни и здоровья, да и до этого случая с Лестрейндж Лили никогда не вела себя так странно. Она всегда слушала и старалась отвечать на то, что говорили окружающие.       — А что такое? — на лице крысы заскользили явные признаки обиды на наглое игнорирование его беспокойства о ней.       Веред захотелось закатить глаза. Боже, почему ей под ноги опять попадается всякое дерьмо?       — Это имеет какое-то значение? — многозначительно посмотрела на Питера Веред. — Мне нужно.       — Лили, — всё-таки сдался парень. — Ты сама сказала, что еле-еле как встала с кровати. Ты всё это время лежала с болью во всём теле и никого почти к себе не подпускала, а тут ты резко вспорхнула с кровати и сейчас говоришь, что тебе нужно найти Дамблдора. Не кажется ли тебе это немного странным?       Веред мысленно ударила себя по лбу. А крыса всё-таки оказалась не такой глупой, как Поттер его сначала рассматривала.       Она и впрямь не подумала, как странно и абсурдно может вся эта ситуация выглядеть. Почти непроизвольно подала ему вариант, за который можно было бы зацепиться.       «Еле-еле встала с кровати», сама ведь сказала ему об этом.       Но объективно ей просто хотелось от него поскорее избавиться, а придумать что-то более действенное времени не было.       Вот почему ей на пути попался именно Петтигрю? Неужели судьба даже в этой ситуации не могла сжалиться над ней и дать ей возможность хотя бы на шаг продвинуться в своем плане? Встреча с Дамблдором нужна была Веред как глоток свежего воздуха.       — Мерлин тебя подери, Питер! — на всю пустую гостиную вдруг прогремел громкий женский голос, и за спиной крысы выросла высокая смуглая девушка. — Питер, почему ты и твои друзья нарушили запрет и полезли в Запретный лес прошлой ночью? Ты думаешь, я бы не узнала? Ладно эти два оборванца, но ты… Да ещё и Ремуса с собой прихватили… Такого я точно не ожидала!       Питер, казалось, прирос к полу, потому что во время речи этой девушки… Ну, он не издал ни звука. Мда, с Лили он был более борзым.       — Сириус просто сказал…       Веред почувствовала, как от знакомого имени на сердце становится менее тяжко. Крестный.       — И ты его послушал?       Питер опустил взгляд в пол и стал похож на побитого щенка. А затем отвернул голову, чтобы никто из девушек не увидел, как он покраснел. Но Веред заметила, и такая резкая смена его боевого настроения ее лишь рассмешила.       Поттер не могла не усмехнуться с некой долей злорадства, когда он пробормотал нерешительное «прости, Мэри» и вдруг быстрым шагом ретировался из комнаты, заметно не горя особым желанием оставаться в одном помещении с новоприбывшей девушкой. Что же так?       — Питер, мы не договорили! — гневно воскликнула волшебница и повернулась в сторону, куда он быстро потопал, но не успела ничего добавить, потому что дверь спальни мальчиков захлопнулась с громким ударом, и Петтигрю исчез из виду.       Веред видела, как девушка перед ней выразительно цокнула, пытаясь сдержать шквал слишком больших эмоций, явно разочарованная тем, что Питер так быстро сбежал, и вскоре повернулась к Лили.       — Трус, — кинула она сухо в пустоту. — Только и может, что читать всем нотации.       А потом ее взгляд перенёсся на Лили, и Веред внезапно почувствовала, как внутри разливается необъяснимое тепло, когда ярко-зеленые и светло-голубые глаза столкнулись.       — Лили, — лицо напротив даже как-то разгладилось, когда девушка взглянула на Эванс, и злые искры, танцующие в глубинах глаз, слегка поубавились. — Как ты себя чувствуешь? Я удивлена, что ты смогла встать сама, но это только к лучшему. Значит, ты идешь на поправку. Мадам Помфри была права, у тебя сильный организм.       Атмосфера, резко изменившаяся после того, как Петтигрю покинул гостиную, на удивление очень порадовала Веред, потому что наедине с этой девушкой было спокойно. Быть может, потому, что она пока не начала проявлять такого интереса к Лили, как Питер. Не начала докапываться и расспрашивать, так как не знала, что легенда Веред о её ужасном состоянии была фальшивкой в чистом виде.       А ещё… Ещё девушка была Поттер совершенно не знакома, и Веред как будто бы уже на подсознательном уровне чувствовала, что она не такая, как Питер. Глупо было так рассуждать, потому что непонятно, кто она такая и какую роль играла в мире, откуда была Веред. Какая у неё биография и чью сторону может занять в войне. Ведь какие-то события в водовороте внезапного появления Веред здесь наверняка повлекли за собой череду критичных изменений в истории.       Но от неё как будто бы шла защитная аура. Оно и видно. Как она раскатала Петтигрю…       И всё же. Мысли вновь задрейфовали к крысе.       С Питером следовало потом поговорить. Даже если Веред не то что от одного взаимодействия с ним, а от пары реплик воротило. Нельзя было допустить, чтобы он начал о чем-то догадываться. Потому что если он увидит её странное поведение, сопоставит факты, ведь она нагло наврала ему в лицо, то у неё будут проблемы. К ней будут вопросы. Много вопросов.       И, если признаться честно, легенда о том, как Лили плохо, была правда глупо подорвана её внезапным восстанием из «полутрупного» состояния от раскалывающей всё тело боли. Но Поттер уж точно не думала, что именно Питер обо всём догадается и что он будет первым, кого она повстречает.       Но сейчас… Сейчас Поттер откинула размышления о Петтигрю. Стоило ответить на вопросы девушки и не затягивать, чтобы проблем не было и с ней. Как там Питер назвал её своим тихим голоском? Мэри?       Ну, да сохранит её Бог.       — Спасибо, что поинтересовалась, Мэри, — Веред кивнула и даже смогла искренне улыбнуться. Вот ещё один плюс — с этой гриффиндоркой не хотелось притворяться. — Всё хорошо.       Веред показалось, что она попала на минное поле, ожидая, пока «Мэри» хоть что-то ей ответит. В Поттер всегда присутствовала любовь к накручиванию себя и к повышенной тревожности, потому, когда после её ответа прошло всего пару секунд, бывшей избранной показалось, что прошло уже минут пять. Хоть бы её и впрямь звали Мэри… Пожалуйста…       В ином случае можно сразу же подаваться в бега. Потому что уже двое заметят странное поведение Лили Эванс, и тогда её раскроют точно. Не могла ведь гриффиндорка не помнить, как зовут свою однокурсницу, с которой училась столько лет?       — Отлично! Я очень рада, что тебе лучше, Лилс. Мы все так беспокоились, особенно Джеймс. Знаешь, он каждую ночь, после отбоя, пытался прорваться в комнату и увидеть тебя хотя бы на пару секунд…       Сердце Веред сжалось от отчаяния. Отец так любил маму, что даже тогда, когда это было запрещено, он пытался быть рядом.       Веред внезапно захотелось подняться обратно в комнату, залезть в ванную и начать тереть мочалкой кожу, пытаясь содрать её с себя и вновь оказаться в своём теле. Вновь страдать, только бы Лили оказалась тут и они с Джеймсом были бы счастливы хотя бы эти четыре года до…       Да, понятно до чего.       Но Веред дала себе слово. Она изменит историю, даже если её родители не будут счастливы вместе.       — …И вот, когда Алиса всё же смогла выпихнуть его из комнаты, — продолжала Мэри. — Уондор пошутил, что в Запретном лесу растёт цветок, способный избавить человека от любой болезни. И Поттер, услышав это, даже не разобравшись, что да как, прошлой ночью рванул туда, прихватив собой Блэка, — гриффиндорка возмущенно фыркнула. — И ты извини меня, конечно, Лили, возможно, я просто не замечаю гениальности Джеймса, но, имея мозг, можно было сначала разобраться, правда это или просто глупая легенда, придуманная нашим однокурсником, — Веред не могла не улыбнуться. Джеймс был таким… Поттером. Наверное, желание сделать лучше, чтобы в конечном итоге получилось только хуже, она переняла от него. — А Сириус, возомнив себя королём, прихватил с собой Ремуса и Питера! Ладно последний, ему бы только угодить всем, даже вон мне ответить нормально не мог, но Ремус…       На какое-то время Мэри прекратила говорить, словно мысленно прокручивала в голове, что можно ещё рассказать.       — В общем, — подвела Мэри. — Мне одной, как старосте, приходилось нелегко во время твоего отсутствия. Ничего не оставалось, как и в этой ситуации, прикрыть их задницы, всё же знаю всех четверых столько лет, — Веред кивнула. — Но я надеюсь, что ты скоро вернешься в строй, а-то вон Поттер по тебе весь истосковался. Ждет не дождётся возвращения своей девушки, — на последней фразе она намекающе подмигнула Лили.       Веред сначала даже не поняла, о чём говорила Мэри, а потом, когда до Поттер наконец-то дошло, она стыдливо отвела взгляд, надеясь, что не залилась краской, как Петтигрю несколько минут назад.       О боже, только не это! Теперь у неё появилось на одну проблему больше: что всё-таки делать с Джеймсом до того, как она начнет осуществлять свой план по «спасению». Бегать от него? Прятаться? Сразу расстаться или, может, сказать, что ей нужно время, потому что впереди ЖАБА, седьмой курс и все дела?       А может, рассказать правду?..       Нет, точно нет!       Заметив краем глаза, что Мэри хочет добавить что-то ещё, Веред громко покашляла, делая вид, что у неё дерет горло. Как бы компания девушки не была приятна, если сравнивать с плачевным опытом с крысой, ей всё же надо было найти Дамблдора.       И новый главный вопрос: что она ему скажет? Тоже правду? Мерлин, может, рассказать им всем, кто и что их ждет в будущем, и больше не мучить себя? Веред ведь и так пришла к выводу, что временная петля могла быть уже сорвана.       — Мэри, — всё же осмелела Поттер. Ладно, она и не через такое проходила. — Мы с Питером разговорились, и… Я сказала ему, что мне нужно пойти к директору Дамблдору по очень важному и деликатному вопросу. Но я не успела сказать ему, а точнее попросить, чтобы он проводил меня, потому что появилась ты, — Веред не любила врать, но в данной ситуации это было критически необходимо. — Не могла бы ты, возможно, сходить со мной или хотя бы довести? Я просто переживаю, что…       — Конечно, конечно! — быстро закивала головой Мэри, даже не дав Веред договорить. — Я проведу тебя, если это так необходимо, можешь даже не беспокоиться.       Веред натянула на губы улыбку, хотя внутри всё сигнализировало, что нельзя пользоваться хорошим взаимоотношениям и доверием, которые выработала Лили со своими однокурсниками. И так уже перед учителями было стыдно за недельное отсутствие на уроках, но что поделать?       И тут Веред в голову пришла мысль, которую она никогда не думала, что вообще себе вообразит.       Всё же…       Если бы мисс Карделия Лестрейндж не сильно задела Лили в дуэльном зале, то у Веред не было бы возможности подумать обо всём в тишине и прийти хоть к чему-то.       Хоть к чему-то.       Но сейчас нужно было думать головой, а не руководствоваться чувствами, так что Веред вежливо поблагодарила Мэри за согласие и сказала:       — Мэри, мы же можем пойти сейчас?       И либо в просьбе Поттер было столько мольбы, либо Мэри просто готова была помочь без каких-либо вопросов, но девушка кивнула и вновь лучезарно улыбнулась.       Её поведение с Лили совершенно не соответствовало тому, как она вела себя с Петтигрю.       Видимо, Лили и Мэри были близки.       — Ну конечно можем, Лилс, что за вопросы?       И, кивнув головой на выход из пустой гостиной, высокая фигура Мэри двинулась к дверям.       Веред же, немного постояв в удивлении, что с ней так легко согласились, уже собралась было идти за Мэри, когда внезапно почувствовала какое-то странное покалывание внутри.       В том месте, где обычно у волшебников находилось пересечение сердца и души.       Это было абсурдно. Настолько, что Поттер захотелось рассмеяться и заплакать одновременно.       У неё никогда ещё не просыпалась совесть. Даже в те редкие моменты, когда она лгала или вытворяла что-то безбашенное.       И, что уж скрывать: даже в том времени все считали, что у Веред Поттер совесть отсутствовала напрочь. Да и сама она тоже так считала.       Нелегко было спасать мир и ещё чувствовать ответственность за каждую жизнь на своих плечах и тоску по каждому ушедшему, погибшему за веру в неё. Так и спятить можно.       — Лилс, ты идешь? — раздался голос Мэри из-за полуоткрытой двери, и Веред выплыла из своих мыслей.       — Да, конечно, иду!       Она обязательно подумает об этом. Обо всём подумает, но только не сейчас.       Не тогда, когда впереди предстоял тяжёлый разговор и много задач. Где нужно было говорить строго и по делу, а не так, как это обычно делала Веред Поттер, почти всегда разглагольствуя.       Стоило объяснить ещё живому директору, что она никакая не Лили Эванс и что она пришла из будущего, где власть захватил монстр, за которым он сам и не уследил, хотя пытался.