Увидимся во вторник

Алые подтеки мягко огибают ошметки некогда цельной плоти, подчеркивая суматоху, мешанину из черепных осколков и извилистого мяса. Цельная зрительная картинка не складывается, а лишь мелькает искаженной пленкой, которую окунули в кипящую воду. Ворох мыслей скапливается мусором в голове и отзывается болью. Они кричали, терзали, возмущались, но разум постепенно оттеняет их, рассеивая все вопросы. Нега охватывала все прозябшее в дрожи тело, а протянутая рука неуклюже схватилась за серые перила. Отвлеченное сознание, как ни странно, вновь прояснилось. Словно из жалости оно дало возможность сделать что-то, как надменный опекун готовится лицезреть очередной провал, строя сочувственное лицо. Это не конец, правда? Если собственных усилий недостаточно, то обязательно кто-то другой протянет руку: знакомый, посторонний или высшие силы. Кто угодно, лишь бы не ты сам. Хотя нет, нет, и это глупость! Пока дают шанс, стоит пытаться да? Пытаться, пытаться, пытаться, пытаться, пытаться, пытаться Нужно что-то делать, и тогда все Все будет хорошо, да. Следовало подумать обо всем и раньше, но Будешь рядом, и тогда Конечно, и кто-то иной может помочь, а значит Пытаться, и ... Все уверенные бормотания смело прочь, как только осознается, собственно, сама проблема , которую и предстояло решать. Вайт Лили. Её очертания различимы ровно настолько, насколько можно собрать воедино лепестки сгоревшего цветка, который топтали до этого в грязи. Ну в смысле, иногда он слышал, что достаточно отсечь цветок и посадить корень - может, это и ключ к решению? Собрать или отсечь, собрать или отсечь, собрать или отсечь: выбор простой, не так ли? Нежно разглаживаешь лепестки, аккуратно придерживаешь стебель, игнорируешь весь растительный липкий сок. Сок красный, но кого это волнует? Всего лишь маленький недочет, недостаток гносеологических способностей. Голову стоит приподнимать аккуратно, дабы ей было не так больно: здесь будут маленькие царапины, не так ли? Может, она и вовсе не была там - наверху, с ним, - а просто свалилась здесь от астеничности, что так характерна для неё? Да, он помнит это, и даже тогда усилий было недостаточно. Однажды Лилию стошнило прямо во время защиты своего школьного проекта. Её сразу отвели в медпункт и отправили домой, Ванилла не смог даже попрощаться. Можно ли это было предотвратить? Он прекрасно знал, что подруга сильно нервничала: перед входом в зал её слегка трясло, а взгляд потерял фокусировку, расплылся глубоко-глубоко в личных мыслях. Тогда Ванилла похлопал по плечу и взял за руку, убеждая посмотреть в глаза. Её глаз, неприкрытый челкой, был на грани слез. Линия резко отвернула голову в сторону, что усилило её дрожь. Пытается что-то сказать, но заплетающийся язык усложняет задачу. Ванилла осторожно протянул её руку поближе к себе, прикрыл своей другой ладонью. — Все в порядке, слышишь? Мы вместе усердно трудились над своими работами, и ты меня выручила в этом, не так? Да без тебя я бы до утра копался! Ты лучшая, Лили! Освободив руку своей подруги из своих "оков", он нежно погладил девушку по голове и притянул к себе, не зная, что ещё сделать. Лилия, дрожащая и всхлипывающая, пыталась вытеснить эмоциональные проявления обратно вовнутрь: "нечего других нагружать своими тараканами в голове", с её слов. Да и это действительно кажется мелочью: всего лишь проект и лишняя пыльная папка для учителей. Но для неуверенной в себе ученицы, которая так дорожила знаниями и личными стремлениями, вложенными в данный проект, любое замечание кажется пропастью вникуда. Если не справилась с такой простой задачей, на что же тогда годна? Может, все эти насмешки и остережения полностью заслуженные, особенно с ролью "наблюдательницы", которая остерегалась многих? — Ванилла... — тихие нервные всхлипы не прекращались, затрудняя четкую речь, — Тебе не стоит так беспокоиться за меня... Правда. Если тебя снова заметят со мной, то мои неудачи станут и твоей ношей. Я в жизни не пожелаю тебе подобного... — Да и мне-то что? Ты никогда не будешь ношей для меня. Кто бы что ни сказал, ты лучшая в нашем классе из всех, кого я знаю! В ответ послышался лишь тяжёлый вздох. Лилия уткнулась носом Ваниллы в грудь и сжала ткань коричневого школьного пиджака. — Все сложнее, ты ведь понимаешь это? На этом все не закончится, и... Она замолкла. Ванилла нежно продолжает поглаживать её по голове: по идее, должно успокаивать. Всем нравится, когда к ним относятся с нежностью и добротой, так ведь? Это всегда придает уверенности, а значит, помогает, - с этим бессмысленно спорить, да? — Я буду с тобой несмотря ни на что, хорошо? Ты никому не желаешь зла, а значит, ни у кого не будет мотивации творить его тебе в ответ. Ванилла улыбнулся и закрыл глаза, положив голову ей на плечо, пока Лилия успокаивалась и тяжело дышала. Еë не особо жаловали в классе, да что уж там, во всей школе, в отличие от Ваниллы. Вечно слабая, отстранённая, даже безответстенная. Однажды она не послушалась просьбы преподавателей, и перепало всему классу сложными дополнительными заданиями. Конечно, это мелочь, и с подобным они оба справились на ура. Кроме остальных. Со временем это приобретало накопительный эффект. Особенно в условиях, когда всем нужен был манекен для сброса эмоций: манекен, который не достиг необходимых уровней социализации. Манекен, который, наверно, лишь притворяется, говоря о благих намерениях, но делает все наоборот. Манекен, который был и хрупок, и терпелив одновременно, чтобы не бояться его сломать. С подобного осознания саднит и тошнит, но проще закрыть глаза и сделать вид, что все в силах исправить, что все это лишь краткие эпизоды, а совместное времяпровождение компенсирует это: у вас столько планов на будущее и вы так счастливы вместе! Точно, даже на улице кормите голубок и мило общаетесь о том, что следует досрочно сдать экзамены и поступить в одно и то же учебное заведение. Постепенно зал стали наполнять другие ученики. Среди толпы находились и одноклассники, косившиеся на них, и тут же Лилия отпрянула и быстро пригладила свои волосы, вытирая остатки слез. — ... Спасибо. Ты слишком добр. Слишком добр, но этого оказалось... Что? Чересчур? Или замаскированным дефицит? От счастья не умирают, а значит, проблема только в нём, - Ванилле. Стоило быть только внимательнее, чтобы заметить как она шугается даже открыть собственный шкафчик для раздевалки и зачастила избегать любых общественных мест, где могли повстречаться ребята из класса, даже если была рядом с ним. Забавно, его бесхребетность лишила в буквальном смысле хребта и Лилию. Но разве можно было поступить иначе? Ресентимент усугубляет положение, как продолжать в больного вводить все больше и больше патогенов возбудителя. Только сейчас к Ванилле пришло осознание, что уже несколько минут поглаживает - нет, не лицо его дражайшей подруги и жертвы -, а непонятное месиво, разлившееся в его руках органикой, чей запах доставляет желчь прямиком к горлу.