Во имя вечной ночи

      Перед глазами всё слегка плыло. Чуя поморгал, пытаясь прийти в себя. Солнце тут же ударило ему в глаза, заставляя снова зажмуриться. Он приставил ладонь ко лбу и осмотрелся. Сквозь лобовое стекло машины виднелись дома, ходили по дороге люди, ездили с огромной скоростью машины. Город непривычно шумел, заставляя чуть поморщится. Машина была ему незнакома, хотя он был уверен, что видит её не в первый раз. Он дёрнул ручку на пробу, но она не поддалась. Дверь была заперта. Он огорчённо опустился на сидение и стал разглядывать кнопки на панели автомобиля. Какое-то непонятное чувство подсказывало, что они не помогут ему выбраться.       Люди вокруг равнодушно шли мимо машины, не обращая внимания на растерянного ребёнка на переднем сидении. Чуя попробовал покричать, но никто даже не дёрнулся. Видимо, те, кто запер его здесь, заколдовали автомобиль, чтобы он не смог выбраться. Он не особо расстроился. Всегда можно было просто с силой пнуть дверь, чтобы та вылетела сама. Конечно, это привлекло бы много внимания, но…       Воплотить идею в план ему помешал вернувшийся к автомобилю Поль Верлен. Чуя не знал, откуда помнит его имя, но был уверен, что его зовут именно так. Кажется, он и раньше слышал, как его называли так. Последние воспоминания путались в голове, из-за чего там творился невероятный бардак. — Говорил же, нельзя оставлять его одного, — недовольно пробормотал Верлен, запихивая Чую на заднее сидиние. Тот возмущённо забрыкался, но продолжил молчать. Какая-то сила внутри него советовала молчать, а он привык доверять своим инстинктам, — Он уже хотел выбить дверь, а машина, между прочим, дорогая. — Не успел же, — усмехнулся Рембо, садясь на переднее сидение с бумажным пакетом в руках. Верлен посмотрел на него неодобрительно, но промолчал и сел за руль, однако машину заводить не стал.       Рембо протянул Чуе пакет с булочками. Он принял его неохотно, но странное чувство внутри молчало, не видя в еде опасности. Он с удовольствием вцепился в выпечку, чувствуя необычайный голод. Было такое ощущение, что он не ел дня три, хотя и не мог точно сказать, сколько уже торчит с этой странной парочкой. Иногда они говорили что-то про мафию, про какого-то босса, про волшебников, но обрывки их разговоров Чуя помнил плохо. Одно он знал точно: от них стоило сбежать как можно скорее. Они говорили, что он в Японии. Сложно будет вернуться назад, с ними это будет совсем уж невозможно. Нужно было только дождаться момента, а он никак не приходил.       Мужчины снова заговорили на незнакомом ему языке. Чуя поморщился. За время, проведённое с ними, он успел выучить лишь пару слов, которые ничего ему не объясняли. Наверное, они специально говорили по-японски, чтобы он не понял их речь. Когда Верлен снова на него обернулся, успокоившееся было чувство в груди снова заставило его напрячься. Он стойко выдержал пристальный взгляд и успокоился, лишь когда Поль отвернулся. Он даже успел задремать, когда машина неожиданно тронулась. — Эй, новоиспечённый Арахабаки, ты спишь? — издевательски обратился к нему Верлен. Чуя его проигнорировал. Новое имя ему совсем не нравилось, а волосы на теле при его упоминании вставали дыбом. Что-то в нём было странное, и Чуя предпочёл бы откликаться на что угодно, кроме этого прозвища. — Кажется, ему не нравится, — заметил Рембо, словно они говорили о кличке для собаки. Чуя тихо фыркнул себе под нос. — Плевать уже, — раздражённо отозвался Верлен, выезжая на большую дорогу, — Скоро будем на месте. Был когда-нибудь в Сурибачи? — обратился он к напарнику, а Чуя почувствовал, что в глазах опять темнеет. Он попытался побороть эту тьму, но она растворила его в себе. Все эти обрывки воспоминаний казались теперь странным сном.

***

      Дазай сидел на стуле в больничном крыле и думал. Думать ему приходилось довольно часто, но не настолько усердно. В голове билась одна единственная мысль, и он не мог просто отмахнуться от неё. Дазай Осаму впервые за долгое время был удивлён. Настолько сильно, что это ошарашивало больше самой реакции. Давно он не помнил случая, чтобы так искренне удивлялся чему-то. Он знал, что Чуя умеет быть непредсказуемым, но не настолько же. Да, Дазай определённо был ужасно удивлён тому, что его напарник умеет падать в обморок. Эта неожиданность и заставила его крепко задуматься.       Он давно уже перестал чему-либо удивляться. С самой смерти матери мир был до жути предсказуем, а жизненные перспективы видны как на ладони. Он не удивился, когда пять лет назал на улице к нему подошёл молодой парень и сказал, что ему не стоит ходить по порту одному. Не удивился, когда этот же незнакомец показал его некеому доктору Мори. Не удивился, когда этот доктор оказался волшебником и объявил, что Дазай теперь часть какой-то мафии. Даже когда тот через два года притащил к нему рыжего мальчика, он лишь принял это как факт. А вот внезапный обморок принять почему-то не получилось. Дазай уже прикинул десятки разных теорий, но ни к чему так и не пришёл. Неожиданное удивление перебивало все остальные чувства, оставляя лишь растерянность. — Дурак ты, — недовольно высказал он Чуе, который неподвижно лежал на кровати, — Лежишь тут, бездельничаешь. Объяснил бы хоть что-нибудь.       Он поймал на себе пристальный взгляд мадам Помфри, которая явно не понимала японский, и на всякий случай заткнулся, стараясь вернуть серьёзный настрой. Когда он вчера притащился в больничное крыло вместе с Чуей, ему разрешили остаться на ночь, но сегодня строгая женщина вполне могла счесть его присутствие ненужным, а этого не очень-то хотелось допускать. Если он поймает Чую в момент пробуждения, сможет вытянуть из него куда больше информации. Вся эта ситуация казалась до ужаса странной, словно в ней не хватало какой-то важной детали, которую Осаму при всех усилиях найти не мог.       Мадам Помфри ушла, снова оставляя его наедине с напарником. Вчера она сказала, что ничего серьёзного с ним не случится, но выспаться ему просто необходимо. Дазай и не пытался его разбудить, лишь молча наблюдал со стороны. Ещё вчера он задумался над тем, чтобы написать обо всём Мори, но решил подождать до утра. Чуя должен был проспать максимум до вечера, так что можно было получить куда больше свединий, чтобы не гонять сову лишний раз. Что-то ему подсказывало, что она такой перспективе не обрадуется. Скучающе обведя глазами больничные койки, он со вздохом открыл газету, которую ему притащила министерская сова, и развернул её. — Надо же, они снова вспомнили про Сириуса Блэка, — усмехнулся он и снова глянул на Чую. Тот продолжал молчать, но нахмурился, словно происходящее во сне ему не нравилось, — Он же, кажется, на стороне Ордена? Было бы неплохо поговорить с ним лично, у него наверняка…       Он резко замолк, внимательно глядя на напарника. Тот едва заметно шевелил губами, а его лицо выражало крайнее недовольство. Дазай бегло огляделся и пододвинулся ближе, стараясь расслышать тихий шёпот, однако не смог разобрать ни слова. Внезапная догадка заставила его почти что впечаться ухом в губы напарника. Он не ошибся. Чуя говорил на другом языке. Смутно знакомом, но Дазай его явно не знал, лишь слышал где-то. Сознание всё же включилось, показывая ему образ пятилетней давности: высокий блондин стоит перед Мори и направляет на него волшебную палочку, но говорит не по-японски, и Дазай не понимает ни слова. Только, как же его звали? Может быть… — Дазай, твою мать! — хрипло шикнул на него Чуя, сталкивая его со своего лица, — Я не хочу дышать твоими волосами. — Чуя, — зачарованно протянул Дазай, даже не заметив, как его стукнули по затылку, — мне кажется, тебя прокляли. — С чего ты взял? — раздражённо спросил Чуя и огляделся по сторонам. В больничном крыле он ещё не был, а вчерашние события пока не вернулись в сонное сознание. — Ты разговаривал на французском, — тихо ответил Дазай, глядя на него как на психопата, — Я ни черта не понял, но это явно был французский. Чуя, тебя точно прокляли. — Остынь, я действительно знаю французский, — нехотя признался Чуя, спокойно выдерживая его взгляд. Дазай удивлённо округлил глаза. — Откуда? Ты ведь японец, у тебя даже имя… — Просто знаю, ясно? — огрызнулся он, — Не твоё дело. В любом случае, никакое это не проклятие. — Зато ты снова видел сон и разговаривал с кем-то на французском, — возразил Дазай не особо убеждённый этой отговоркой. — Это неважно, — Чуя сел, но Осаму резко уложил его обратно. — Лежи спокойно, у тебя сотрясение, — коротко оповестил он, краем глаза следя за комнатой мадам Помфри. — Замечательно, — Накахара обречённо вздохнул, — Надеюсь, ты знаешь, из-за чего? — Ты упал с лестницы. Мадам Помфри сказала, что обморок от недосыпа, — он замолчал, пристально глядя на напарника. — Отлично, — Чуя подавил разочарованный смешок и потрогал бинт на голове, — Ладно, пошли уже, нам ещё… — Чуя! — Дазай ещё никогда не чувствовал себя таким раздражённым, — У нас вообще-то серьёзная задача, а ты пытаешься себя угробить. Это моя фишка, а не твоя. — Давай я тебя заколдую на ежедневные детские воспоминания? — Чуя сел, не обращая внимания на его попытки уложить его обратно, — Ничего не происходит, ты и сам это знаешь. Пока сны не прекратятся, я ничего не могу с этим сделать.       Дазай промолчал. Убедить напарника было почти невозможно, особенно в таком состоянии. Он понимал, почему тот злится, но его явное нежелание вспоминать прошлое сбивало с толку. Если бы там было что-то действительно ужасное, разве Мори не знал бы об этом? Уж он-то наверняка выяснил это первым делом, как притащил Накахару в мафию. — Что тебе снилось? — неожиданно спросил он. Чуя недовольно обернулся на него, уже готовый слзеть с кровати, — Почему во сне ты говорил по-французски? — Это не имеет… — он запнулся, растерянно уставившись на стену позади Дазая, — Подожди, я не разговаривал ни с кем во сне. — Даже сам с собой? — Дазай снова почувствовал себя сбитым с толку. Ему ведь не могло послышаться?.. — Может, ты просто забыл? — Сложно забыть, — Чуя свесил ноги с кровати, задумчиво накручивая на палец рыжую прядь, — Я в детстве вообще мало говорил, особенно по-французски. — Может, ты повторял чьи-то чужие фразы? — преподолжил Дазай, не особо веря в собственную теорию. Тяжело было догадаться о чём-либо, когда напарник так упорно не пускал его в своё сознание. — Может, — неуверенно протянул Чуя. — Молодые люди, — возмущённо обратилась к ним мадам Помфри, на которую они прежде не обратили внимания, — Если вы оба чувствуете себя нормально, вам следует вернуться в гостиные. Накахара, постарайтесь поменьше двигаться ближайшие два дня. Если вам нужно зелье, чтобы спать без снов… — Нужно, — ответил за него Дазай, выхватывая у неё бутыль, — Спасибо за помощь! — крикнул он напоследок и утащил напарника из больничного крыла.       Они ушли вглубь замка, стараясь избегать толпящихся по углам школьников. Дазай неожиданно для себя порадовался, что на лестнице они ночью были одни, и никто не был свидетелем странного обморока. Объяснять никому он ничего не собирался, а новые слухи им бы лишь помешали. Они остановились в пустом коридоре с высокими окнами, откуда открывался вид на поле для квиддича. — Итак, — начал Дазай, убедившись, что Чуя не собирается сбегать в ближайшие пару минут, — Мне кажется, что тебя всё-таки прокляли. — Кому придёт в голову проклинать кого-то воспоминаниями? — фыркнул Чуя, однако голос его звучал уже не так уверенно. — Это нам и предстоит выяснить, — он улыбнулся, предвкушая будущее расследование. До этих пор ничего интересного, кроме наказаний Амбридж, в Хогвартсе не происходило, — Скорее всего, это кто-то из Хогвартса, раз началось это только здесь. Зная репутацию Мори, кто-то из замка точно мог бы захотеть наложить на тебя… ммм Порчу? — неуверенно закончил он. — Порча, да, — мрачно усмехнулся Чуя, — Определённо. Только теория у тебя какая-то неубедительная. С каких пор ты в себе неуверен? — Эй, я тебе помочь пытаюсь, — Дазай оскорблённо отвернулся к окну, наблюдая за фигурками над полем, — У нас и так мало информации, а ты даже не хочешь показать мне свои сны. — И не собираюсь, — отрезал напарник, — Без этого как-нибудь обойдёмся. Вряд ли насылатель порчи, если он из Хогвартса, знал моё детство в деталях.       Коридор снова погрузился в тишину. Дазай и без легелименции знал, что Чуя тоже думает о порче. Теория действительно была хлипкой, но других догадок у них не было. Казалось, что во всём этом не хватало какой-то важной детали, и Дазай был уверен, что во снах напарника она есть. Нужно было лишь убедить его дать проникнуть в своё сознание, но тот ни за что не согласится. — И кто у тебя в списке подозреваемых? — нехотя спросил Чуя через несколько минут молчания. — Амбридж, — с ходу ответил Осаму, не обращая внимания на скептический взгляд напарника, — Она единственная так настроена против Портовой мафии и, наверняка, умеет делать подобное. — И она решила попробовать свои знания на мне и посмотреть, что из этого получится, — Чуя закатил глаза. — Зато у неё есть вполне объяснимая мотивация и… — Эй, Накахара, у вас с Дазаем теперь парные образы?       Из-за поворота показался Малфой с привычной издевательской усмешкой, а за ним тащились два громилы с самым идиотским выражением, которое когда-либо видел Дазай. Слизеринец смотрел на него в упор, словно бросая вызов. Чуя его замечание проигнорировал, лишь поправил повязку на голове. Осаму чувствовал, что он сейчас на грани срыва и держится из последних сил. — Привет, Драко, как жизнь? — миролюбиво спросил Дазай, не видя причин начинать драку. Малфой сейчас был довольно интересной целью, которую не следовало отвращать от себя. — Была лучше, пока тебя не увидел, — холодно отрезал Малфой, — Продолжаешь таскаться с Гриффиндорским отребьем? Мне казалось, мы с тобой договорились. — Тебе показалось, — покачал головой Дазай, стараясь не выпускать из вида напарника, — Я сказал, что подумаю. — Портовой мафии пора научиться понимать намёки, — Малфой сощурился, глядя на Осаму с явным недовольством. — К тебе это тоже относится, — вмешался Чуя, — У меня от твоей болтовни болит голова. — Прости, мне с пола плохо слышно. Что ты там тявкнул? — Драко с усмешкой повернулся к нему. Дазай почти услышал, как щелкнул в голове напарника выключатель абсолютной злости. Уже через секунду он стоял вплотную к Малфою, а пальцы Дазая поймали лишь воздух. — Чуя, подожди… — Отличная шутка, — прошипел Накахара сквозь зубы, — Позволь пожать тебе руку?       Прежде, чем Дазай успел сделать хоть шаг, раздался громкий хруст. Малфой вскрикнул, одёргивая сломанную руку, и с ужасом уставился на Чую, который тут же растерял весь пыл и с усталым вздохом пошёл прочь от компашки Слизеринцев. Осаму проводил его взглядом и подошёл к Малфою. Тот рефлекторно отшатнулся. — Не трогай меня! — он зло глянул в спину Чуе, — Мой отец обо всём узнает сегодня же! — Я бы не советовал, — ровно ответил Дазай, направляя волшебную палочку на его руку. Снова хруст, лицо Малфоя исказилось от боли, — Не зли его сейчас, ладно? За шутку про рост он и мне руку пару раз ломал. Не понимаю, чего ты на него так взъелся? — Слишком много чести ученикам Огая, — огрызнулся Драко, оправившись от шока. Он шевельнул починенной Дазаем рукой и с гордым видом отошёл от него, — Не думай, что я не знаю о вашем прошлом. Что ты, что твой рыжий дружок — оба попали в мафию буквально с улицы. Ваш прошлый босс был готов на всё, лишь бы сохранить чистоту крови, а Огай тащит туда всякий сброд. — Поэтому прошлый босс умирал долго и болезненно, — хмыкнул Дазай и убрал палочку, — Ты придаёшь этому слишком много значения, Драко. Есть куда более важные вещи, чем чистота крови.       Он побежал вслед за Чуей, оставляя Слизеринцев в пустом коридоре. Малфой определённо устроил это представление, чтобы доказать ему, что так просто он не отступит, но выглядело это всё слабо. Он привык, что ему подчиняются, что его мнение важнее. Дазай подумал, что Драко не совсем уж бесполезный. При желании можно было склонить его на свою сторону, но тратить на это время ему пока не хотелось. По крайней мере, пока были дела поинтереснее. Например, странные и запутанные сны, которые не поддавались никакому объяснению.

***

      Напарника он нагнал недалеко от коридора, ведущего в гостиную Гриффиндора. Чуя на его приход никак не отреагировал, продолжая молча шагать вперёд. Дазай не стал настаивать на разговоре. Достаточно было тем для молчаливых размышлений. Он уже мысленно заканчивал письмо для Мори, когда Чуя вдруг резко остановился, так что Осаму влетел ему в спину, чуть не упав на пол. — Чёртовы лестницы, — пробормотал Накахара и развернулся, встречаясь взглядом с напарником. — Нормально всё? — на всякий случай спросил он. Редко можно было увидеть Чую таким задумчивым и раздражённым. Ещё реже не Дазай являлся причиной такого его настроения. — Да, — сухо отрезал Чуя, продолжая бесцельно идти по извилистым коридорам. Солнце за окном начинало заходить за верхушки сосен. Если они задержатся ещё на пару часов, смогут повторить свою первую ночь в Хогвартсе. А ведь до гостиной явно было не так уж далеко. — Ты какой-то напряжённый. Думаешь, Амбридж действительно могла наслать на тебя проклятие? — Понятия не имею, — он вздохнул, не желая признавать собственное бессилие, — Она это или нет, но мне кажется, что за нами кто-то следит. — Паранойя — это нормально, — рассудил Дазай, на всякий случай оглядываясь по сторонам, — Особенно сейчас. Но Амбридж не будет сейчас ходить по коридорам за нами. — Не думаю, что это Амбридж.       Они прошли ещё несколько поворотов в тишине, стараясь найти нужный путь. Картины взволнованно перешёптывались у них за спинами. Из их приглушённых голосов Дазай смог разобрать лишь пару фраз о том, что ученики, говорящие на японском, — это слишком. Он усмехнулся про себя. Знание собственного языка ещё никогда не казалось таким полезным. Впрочем, не стоило вызывать у портретов столь бурную реакцию. Только они могли подсказать, куда идти, а судя по виду, открывавшемуся из высоких окон, зашли они совсем не на тот этаж. — Дазай… — Чуя снова остановился, потрясённо глядя на стену напротив. Осаму растерянно глянул туда же. Повязка на глазу частично закрывала обзор, но даже так ему казалось, что ничего подозрительного в стене не было. — Здесь никого нет, — уверенно заявил он, мягко беря напарника за плечо, — Пошли, тебе просто показалось. — Там глаз в стене, — тихо возразил Чуя, не двигаясь с места. — Что?..       Дазай нерешительно подошёл ближе. Стена казалась вполне обычной, но спустя секунду он отпрыгнул назад. На него действительно смотрел ярко-зелёный глаз, торчащий из стены наподобие какого-нибудь украшения. Глаз моргнул и снова уставился на них. Дазай обернулся на напарника. Тот тоже не сводил взгляда с этого странного зрелища. Пугал не столько глаз в стене, — в пыточных мафии Дазай сам развешивал их как гирлянды, — сколько то, что он на них смотрел. Осознанно смотрел, словно остальная его часть сидела где-то в камне. — Какова вероятность, что Грозный Глаз Грюм просто оставил здесь двойник своего глаза? — неуверенно пошутил Дазай, прикидывая, насколько опасным может быть этот странный объект. В конце концов, это же не рука и даже не нога.       Чуя не ответил. Из стены медленно, но без усилий вылезла нога. Дазай мысленно сделал пометку насчёт слишком быстрых решений. Вторая нога не появилась, зато кто-то отправил к ней руку в тёмно-красной перчатке. Когда Дазай уже был ближе к тому, чтобы сбежать, а не бороться с неизвестным чудищем, посреди стены выросла голова, однако один глаз остался в стороне. Второй, фиолетовый, так же внимательно осмотрел стоящих перед ним подростков. — Простите, — произнесла голова без капли искренности. Спустя секунду глаз с хлопком исчез со стены. Осаму краем сознания заметил, что он, наверняка, вернулся в пустую глазницу, которую закрывала… игральная карта.       Голова, вернувшая себе утраченные детали, недовольно прошипела что-то под нос, а ещё через мгновение перед ними уже стоял высокий человек в цилиндре и белом плаще. Он небрежно смахнул с рукавов невидимые пылинки и вежливо поклонился. Дазай переглянулся с Чуей и понял, что тот тоже до вих пор видит в стене вторую руку странного человека. Мысли всё ещё метались от побега до любопытства. — Позвольте представиться. Моё имя — Николай Гоголь, — он растянул губы в улыбке, больше напоминавшей оскал, — Очень приятно наконец познакомиться с учениками Огая. — Эээ… — протянул Дазай, пытаясь моментально составить план действий, но Николай не дал времени на размышления. — Я счастлив, что вы тоже рады познакомиться со мной! — его улыбка стала шире и он сделал к ним два больших шага. Дазай нащупал в кармане палочку, — Что вы делаете здесь в такое время? — Осаму не успел открыть рот, как Гоголь ответил сам себе: — О, конечно, вы просто потерялись. Я могу вам помочь? — Было бы… — Спасибо, очень рад! — он крепко стиснул руку Дазая, активно тряся её в разные стороны. Дазай покосился на Чую. Тот всё так же стоял на месте, но палочка уже была в его руке. — Довольно, Коль, — из тёмного угла вышел ещё один человек, устало взирая на собравшуюся в коридоре компанию. Дазай удивлённо округлил глаза, переводя взгляд с одного на другого. Ни один из них не мог быть учеником, но и среди преподавателей он их не видел. Значит… — Вы шпионы? — решился спросить он, осторожно выдирая руку из цепких пальцев Николая. — Надо же, как быстро ты нас раскусил! — восхитился Гоголь и обернулся к незнакомцу, — Ты слышал, Федь? Даже Дамблдор… — Коля, — тихо прервал его тот, — у тебя рука в стене до сих пор. — Ой, и правда! — Николай взмахнул оставшейся рукой и подскочил к стене, пытаясь вытащить вторую конечность из камня. — Фёдор Достоевский, — представился второй, не обращая внимания на своего шумного напарника, — В наши планы не входило встречаться с вами лично, но раз уж Коле так захотелось, то лучше знать друг друга в лицо. — Я… — Осаму Дазай, член Портовой мафии с десяти лет, находишься в хороших отношениях с Японским министерством магии, — равнодушно прервал его Фёдор, потом перевёл взгляд на Чую, — Накахара Чуя, член Портовой мафии с двенадцати лет, ранее состоял в мелкой группировке, называющей себя Овцами. — Не интересно знакомиться, если уже знаешь всю информацию, — пробурчал Дазай, гадая, сколько ещё времени им понадобится, чтобы вывести Чую из себя, — Что вы здесь делаете? — Если уж мы, как ты выразился, шпионы, разве мы выдадим всю информацию? — Достоевский едва слышно усмехнулся, хотя Дазай до этого момента вообще сомневался, что тот умеет смеяться. — Вы знаете Мори, — указал он, внезапно почувствовав себя в абсолютной безопасности, — Раз мы союзники, вы же можете сказать? — Вовсе нет, — спокойно отозвался Фёдор, — С Портовой мафией был связан только я, и наш контракт уже окончен. Но в чём-то ты прав, мы действительно на одной стороне. — Поэтому мы и захотели познакомиться с вами, — вклинился Гоголь, сумевший отодрать руку от стены. — Ты захотел, — поправил Фёдор, — И раз уж мы друг друга поняли, пора с этим заканчивать.       Дазай проклял свои бинты за плохой обзор, но всё же успел наложить щит. Заклятие забвения со странным звуком впиталось в белую сферу, так и не долетев до своих жертв. Чуя за его спиной едва слышно выругался, но Осаму не оборачивался, глядя на Достоевского с вызовом. Гоголь востороженно захлопал в ладоши, явно впечатлённый неизвестным ему заклинанием. — Да, — задумчиво протянул Фёдор, ничуть не удивлённый этим представлением, — чего-то такого я и ожидал. Но вы зря противитесь, некоторых вещей лучше просто не знать. — А я хочу знать, — упрямо заявил Дазай, не слушая тихое шипение напарника за спиной, — Кто вы? За кем вы здесь следите? — Будет достаточно того, что оставлю вам память, — фыркнул Фёдор, — Но лишь потому, что вы — ученики Огая. Положенную норму правды вы и сами в силах найти.       Дазаю показалось, что в его взгляде блеснуло что-то похожее на интерес, когда он смотрел на него свысока. Однако спустя секунду он прикрыл глаза и отошёл в сторону, словно доказывая, что нападать не собирается. — Я могу проводить вас до гостиной, — вставил Гоголь, не спуская с них востороженного взгляда. Фёдор неслышно исчез за его спиной. — Откуда нам знать, что ты не попытаешься заколдовать нас? — спросил Чуя, явно недовольный тем, что Дазай так просто опустил растворяющие магию чары. — У меня даже палочки нет, — он поднял руки и еле слышно хихикнул, — Федя забрал её, говорит, что я из-за неё ещё более нестабильный. Ну так, идём?       Он повёл их по длинным коридорам, насвистывая себе под нос какую-то незнакомую им мелодию. Дазай переглянулся с Чуей, поймав его хмурый взгляд. Куда бы ни вёл их Гоголь, он явно делал это не в первый раз. Осаму на краткий миг позавидовал тем, кому уже успели стереть память. Такое вряд ли скоро забудется. — Ты тоже учился здесь? — спросил Дазай, когда они остановились возле портрета Полной Дамы. Гоголь снова рассмеялся. — Нет, я вообще нигде не учился. Просто мы с Федей успели хорошо изучить замок. С его памятью он бы и всю Россию наизусть запомнил, если бы захотел. — Россию? — Дазай округлил глаза, — Значит, вы оба… — Тсс, — Гоголь прижал палец к губам, — Это просто моя тебе подсказка, ладно? Если Федя хочет, чтобы ты сам обо всём догадался, у тебя нет другого выбора. — Как он так просто исчезает? — недовольно спросил Чуя, с явным недоверием глядя на Николая, — В Хогвартсе ведь нельзя трансгрессировать. — О, это тоже часть загадки, — хихикнул Гоголь, — Я обожаю викторины, но, боюсь, прямо сейчас мне пора бежать. Надеюсь, мы ещё увидимся!       Он закрыл глаза и исчез. Точнее, исчезли глаза. Парни стояли в коридоре ещё минуты две, наблюдая, как по частям растворяется в воздухе тело Гоголя. Лишь после этого они зашли в гостиную, так и не обменявшись ни словом. Эта странная встреча слишком сильно ошарашивала уставшее сознание, чтобы обсуждать её во всех деталях. Они молча уселись на диван возле камина, предпочитая переживать всё это по одиночке. Осаму видел, как Гермиона проводила их беспокойным взглядом, но ответил ей лишь кивком. Общение со старостами сейчас было бы совсем некстати. Накатила внезапная усталость.

***

      Дазай проснулся рано, но двигаться не стал, молча глядя на тёмный потолок. Гостиная была пуста. Утром воскресения никто не торопился вставать, наслаждаясь свободным днём. Дазай зевнул и перевёл взгляд на Чую, свернувшегося клубком на другом конце дивана. Судя по его спокойному лицу, зелье мадам Помфри работало отлично. Он подавил в себе желание пролезть в сознание напарника и тихо направился к выходу из гостиной. Было всё же интересно, что за это время успел надумать Малфой, да и Достоевского неплохо бы снова встретить. Какая это положенная норма правды может быть им доступна? Дазай не помнил, чтобы хотя раз слышал фамилию Фёдора из уст Мори, но сомнений в его словах не было.       Пустой замок представлял отличную обстановку для размышлений. Хогвартс всё больше нравился Дазаю, он даже перестал так скептически относиться к заданию. За эту неделю он уже успел найти один секретный проход, ставя невидимый крестик на мысленной карте. Было бы неплохо иметь настоящую, но пока такой возможности не было, он довольствовался изучением коридоров. Достоевский, по словам Гоголя, знал замок наизусть, но разве можно было так быстро выучить все повороты? Наверняка, они здесь не первый месяц, раз знают обо всём. И если они всё же шпионы, то за кем они собираются следить?       Спустя полчаса бессмысленных блужданий, Дазай со вздохом вошёл в гостиную слизерина, без особого удивления обнаруживая там Малфоя. Весь его вид выражал сильнейшую ярость, едва сдерживаемую здравым смыслом. Осаму не удержался от смешка. Гнев чистокровных всегда выглядел забавным, за исключением Мори, который свои эмоции никогда не показывал. Он как-то раз, когда только примкнул к мафии, попробовал запустить в босса простенькое заклятие взрыва (исключительно в научных целях), которое получилось на удивление сильным и подорвало стол с важными бумагами. Мори тогда лишь улыбнулся и даже похвалил за превосходное заклинание, но палочку на пару дней всё равно отобрал. — Как трусливо сбегать с поля боя, — прошипел Малфой и оглянулся, проверяя, не слышит ли их ещё что-нибудь, — Неужели портовый мафиози не может поговорить со мной с глазу на глаз? — Чего ты так к мафии прицепился? — Дазай уселся в кресло, с искренним интересом глядя на него, — Я не помню, чтобы мы хоть как-то могли оскорбить вашу нежную чистокровную душу. — Меня оскорбляет твоё отношение, — фыркнул Драко, — Ты чистокровный волшебник, я надеялся на твоё благоразумие. Слизерин издавна славился хитростью и независимостью, а ты продолжаешь плясать под дудку предателя чистокровных. Ты знаешь, что он работал и в магловских больницах? — Я не слышал, чтобы его называли предателем чистокровных, — усмехнулся Дазай. Мори вскользь упоминал, что действительно работал в магловских больницах, собирая сведения о количестве раненых и тех, кто мог их покалечить, а позже убирал группировки, которые особенно сильно пытались выдать себя за Портовую мафию. Едва ли это было связано с заботой о маглах. — Так или иначе, ты всё равно один из нас, — разозлился Малфой, — Мне казалось, негласный кодекс не обязательно повторять вслух, но лично для тебя сделаю исключение. Истинный Слизеринец не станет защищать грязнокровок, не станет мешать тем, кто защищает честь чистокровных, и ни в коем случае не будет тесно общаться с Гриффиндорцами, какими бы распрекрасными они себя не считали. — Твоё стереотипное мышление меня огорчает, — отмахнулся Дазай, — За стенами школы это всё едва ли имеет значение. Меня это тем более не касается. Мы приехали сюда воевать, а тебе бы пора уже выбрать сторону. — Открыто признаешь, что вы здесь для сопротивления? — оскалился Драко, — Вот Амбридж обрадуется. Одного наказания для тебя явно было мало. — Чего ты от меня хочешь? — перебил его Дазай, потеряв к этой долгой речи всякий интерес. Малфой явно не собирался прислушиваться к нему, следовательно, никакой важности из себя не представлял. — Чтобы ты осознал, какую ошибку допускаешь, готовясь к войне с Тёмным Лордом. Уверен, он бы захотел увидеть тебя на своей стороне, а не на… — Малфой неожиданно запнулся, лихорадочно бегая взглядом по стенам. Дазай в предвкушении облизнул губы. — На своей стороне? Мне ещё в прошлый раз показалось, что совсем не о чести факультета ты беспокоишься. Неужели Тёмный Лорд так боится Мори, что пытается переманить на свою сторону его учеников? Это он попросил тебя? — Дазай встал с кресла, медленно приближаясь к Малфою. Все эти крики насчёт чистоты крови были ради какой-то большой цели. Осталось только узнать, с чего это Волан-де-Морту понадобился именно он, и сколько на самом деле ему известно. — Нет, — раздражённо огрызнулся Малфой, но Осаму почувствовал, что вся злость, которую он буквально выплёскивал на каждом шагу, была направлена вовсе не на предателя Слизерина, — Он не станет общаться со мной с ничего. Я просто подумал, что ты бы там очень пригодился. — А вот и нет, — Осаму почувствовал волну удовлетворения, когда Малфой шарахнулся от его оскала. Пыточные мафии были далеко, но гостиная Слизерина тоже сойдёт, — Тебя кто-то попросил переманить меня на свою сторону, чтобы я предал мафию. Кто тебя попросил, твой отец? — Нет! — Драко злобно свернул глазами, — Это тебя не касается, Дазай. У тебя просто есть выбор, быть на стороне победителей или проигравших. И пока ты делаешь всё неправильно! — Ни за что бы не подумал, — Осаму снова сел в кресло, пристально глядя Малфою в глаза. Тот замер на секунду, но тут же отвёл взгляд, с яростью разглядывая расшитый серебром гобилен, — Ты ведь знаешь, что предательство в мафии карается смертью? — Тёмный Лорд знает законы чести, — пробурчал Малфой, продолжая игнорировать его взгляд, — Но он собирается предложить тебе куда больше… Точнее, я так думаю, — исправился он, поняв свою ошибку. Дазай продолжил сверлить его взглядом, — Тебе вовсе не обязательно предавать мафию прямо сейчас. Ты можешь сделать это и… — Я не предам мафию, — холодно прервал его Дазай, — Нет ничего, что заставило бы меня поменять решение, и уж точно не твои возмущения насчёт чистоты крови. Моя мать мертва, и мне абсолютно плевать, какой была её кровь на момент смерти. Мне плевать, кто и зачем попросил тебя переманить меня к себе, но я не собираюсь этого делать, ясно? Ещё один разговор об этом — и мне придётся тебя заколдовать, чтобы выпытать эту правду самому, ясно? — Не смей мне угрожать! — Малфой с яростью посмотрел ему в глаза, но тут же снова отвернулся, — И не смей лезть в моё сознание! — Если захочу — залезу. Окклюмент из тебя такой себе, — отрезал Дазай, но всё же убрал палочку в карман, — Я готов простить тебе этот небольшой инцедент, если ты прекратишь пытаться заманить меня в Пожиратели смерти. Ты умный человек, Драко, мне бы не хотелось становиться тебе врагом. Пока война не началась, стоит насладиться мирным временем, не правда ли?       Малфой промолчал, с бессильной злобой пялясь в камин. Дазай расслабился, наблюдая за ним с насмешкой. Драко было даже немного жаль. Человек, выросший среди чистокровных, не сможет так быстро изменить своё мнение. Да и вряд ли Люциус Малфой обрадуется, узнав, что его сын провалил своё задание по привлечению в Пожиратели подающего надежды волшебника. Последний факт вызывал много вопросов, но писать Мори сейчас было откровенно лень. Не отправленное в четверг письмо всё ещё лежало в кармане, но к нему определённо стоило добавить пару строк. — Я надеюсь, мы друг друга поняли? — повторил Дазай, приняв максимально дружелюбный вид. — Да, — неохотно буркнул Малфой и всё же повернулся к нему лицом, — Твоё общение с Гриффиндорцами я игнорировать не смогу, но в остальном ты волен делать, что хочешь. Не буду мешать. — Спасибо за понимание, — Дазай искренне улыбнулся, наслаждаясь растерянностью Малфоя, — Подумай всё-таки над моими словами.       Драко недовольно кивнул и ушёл в спальни. Дазай сполз в кресле пониже и задумчиво уставился в стену. Загадок с каждым днём становилось всё больше, а ответов пока не было. Хорошо было бы обсудить всё это с Мори, но в письме очень сложно уложить все события. Да и с Чуей надо было поболтать, заодно выяснить, не приснилось ли ему что-нибудь новенькое. Дни в Хогвартсе окончательно перестали быть скучными.

***

      Весь остальной день ушёл на изучение замка и бессмысленные поиски Достоевского. Дазая терзали смутные предположения, что Фёдор появится перед ним, только если сам этого захочет, а до тех пор даже на Гоголя вряд ли можно будет наткнуться. Его странный способ исчезать по частям Осаму мог сравнить лишь с расщепом во время трансгресии, но в Хогвартсе это бы вряд ли сработало. Эта парочка вообще вызывала много вопросов, так что Дазай был готов даже спросить об этом у Мори.       В гостиную Гриффиндора он вернулся после полуночи, надеясь, что народу там будет поменьше. Ожидания оправдались: там сидела лишь знакомая ему троица. Чуя валялся уже на другом диване с очередной книгой про сновидения. Когда проход за Дазаем закрылся, он поднял на него глаза, немо спрашивая об обстановке в замке. Осаму лишь качнул головой и подошёл ближе, игнорируя напряжённый взгляд Рона. Привлекать к себе много внимания он не собирался, а спинка дивана укрывала их от посторонних глаз. — Выяснил что-нибудь? — тихо спросил Чуя, убирая книгу в сумку. Дазай удовлетворённо отметил, что бинта на его голове больше не было. — Малфой упорно пытался заманить меня на сторону Пожирателей смерти, — сообщил он, накладывая на них заглушающие чары. — Зачем? — Чуя удивлённо поднял бровь, — Я думал, они презирают Мори. — Мне тоже так казалось, — Осаму пожал плечами, — Он говорил что-то про чистоту крови и статус, но вряд ли знал истинную причину. Кто-то приказал ему, вот он и цеплялся ко мне так сильно. Правда, я не вижу смысла в моём нахождении среди них. Разве что они решили шантажировать Мори моей жизнью. — В таком случае они крупно прокололись, — усмехнулся Чуя, косясь на троицу. Те, кажется, были заняты каким-то письмом, — Думаешь, они что-то задумали насчёт тебя? — Вряд ли они знают обо всех моих достижениях в сфере убийств. Наше министерство всё тщательно скрывает. Именно поэтому для всех мы лишь ученики Мори, а на участники самой мафии. Если только кто-то не сказал ему об этом… — он замолчал, мысленно перебирая кандидатов на роль предателя. — На сведения о мафии наложены специальные заклинания, — напомнил Чуя, напряжённо глядя в стену напротив. Любая информация о мафии изнутри могла стоить им многого, — Не знаю насчёт правительства, но едва ли кто-то из мафии смог бы открыть им хоть что-то. — Значит, это кто-то из нашего министерства. Возможно, он заставили его отдать им информацию силой, — Дазай достал из кармана недописанное письмо и наколдовал перо, — Нужно сообщить Мори. Если они знают больше, чем мы думали… Всё ещё не понимаю, зачем я им понадобился?       Чуя промолчал, наблюдая за троицей. Те доделывали домашние задания, не обращая на них внимания. Дазай тоже обернулся, но лишь на секунду. Наверняка, это к лучшему. Вряд ли они станут доверять им сильнее, узнав, что его пытаются переманить на сторону врага. Пока это касалось лишь Портовой мафии, а Мори сам разберётся, как ему лучше действовать. Быстро дописав письмо, Осаму приготовился пойти в совятник, но сова тут же влетела в открытое окно, самодовольно щуря жёлтые глаза. — Ты всё больше напоминаешь мне человека, — недовольно пробурчал он, привязывая к её лапе пергамент, — По-хорошему стоит придумать тебе имя, неполноценная ты птица.       Сова тихо ухнула и вылетела в окно, явно довольная новым заданием. Дазай проводил её взглядом и собирался обернуться к напарнику, но тот неожиданно прижал его к дивану, не давая двинуться. Спустя секунду хватка ослабла, и он смог поднять на него осуждающий взгляд. — Не высовывайся, а то заметят, — прошипел Чуя, забыв про заглушающее заклинание. — Да что там? — возмутился Дазай, осторожно выглядывая из-за спинки. — Сириус Блэк, — коротко ответил Чуя, имевший более выгодный обзор, — Я не сразу обратил внимание, но разговор у них явно важный. —…я знаю репутацию Амбридж и уверен, что она не из Пожирателей смерти, — закончил предложение Сириус, чья голова торчала из камина. Дазай молча порадовался, что они сидели от него далеко. Вряд ли Поттер бы захотел поделиться с ними тем, что разыскиваемый убийца спокойно болтает с ним в гостиной Гриффиндора. — А эти ученики Огая? — с явным напряжением спросил Рон, не давая Гарри вставить и слова, — Почему Дамблдор принял их в Хогвартс? — Огая? — Сириус удивлённо поднял брови, — Это который Мори Огай? Не думаю, что вам стоит переживать на его счёт. Он не из тех, кто станет неожиданно менять сторону. Если он столько лет не хотел присоединяться к Пожирателям, вряд ли сделает это сейчас. Да и Дамблдор ему доверяет. — Ты уверен? — огорчённо переспросил Рон, явно не убеждённый. — Он учился на пару курсов младше нас. В то время, когда начали ходить слухи про Тёмного Лорда, он сидел в кабинете зельеварения и доканывал профессора своими идеями, — усмехнулся Сириус, — Едва ли Пожиратели смерти ему были интересны. — Но ведь он босс мафии! — возмутился Рон, — Как можно доверять его ученикам? — Если бы Портовая мафии Йокогамы была бы так же опасна, как и Волан-де-Морт, мы бы давно об этом знали. Дамблдор доверяет им, этого должно быть достаточно. — Что они собираются делать сейчас? — перебил друга Гарри. Дазай прислушался. Сколько известно о них Ордену? Быть может, это из них выпытали сведения о мафии? — Пытаются подлизаться к министерству, и, насколько я знаю, у них это неплохо получается. Чем больше у нас людей там, тем легче действовать. Но я удивлён, что Фадж так легко на это соглашается. Не вы одни подозреваете Огая в других планах насчёт нас. В конце концов, его организация долгое время служила Тёмному Лорду, как поддержка, — Сириус задумчиво обвёл глазами гостиную. Дазай поспешил спрятаться за спинку дивана. Чуе с его ростом этого делать не приходилось, — Не думаю, что его ученики представляют хоть какую-то опасность, но если вам вдруг доведётся говорить с ним самим, советую быть поосторожнее. Он любит использовать людей в своих целях, если они могут ему пригодиться, пусть даже это никак не связано с Тёмным Лордом. — С чего бы нам встречаться с ним лично? — настороженно спросила Гермиона. Осаму кинул быстрый взгляд на Чую, тот ответил ему так же растерянно. — Просто предупреждаю на всякий случай, — что-то в голосе Блэка указывало на то, что разговор на этом закончен.       Дазай собирался слушать дальше, но Чуя неожиданно потянул его за рукав и кивнул в сторону выхода. Дазай понимающе кивнул. Заглушающие чары позволили бы им разговоривать без проблем, но попасться на глаза кому-нибудь не хотелось. Пробормотав себе под нос дезиллюминационное заклинание, оба тихо выбрались из гостиной, но отходить далеко не стали. Слишком свежим был опыт блуждания по пустым коридорам. — Что он имел в виду? — уже не понижая голоса, спросил Чуя. Полная Дама раздражённо открыла глаза, но промолчала. Японская речь была ей не знакома, а на них всё ещё было заклинание невидимости, и возмущаться на пустой коридор было бы как-то странно. — Понятия не имею, — недовольно пробурчал Дазай, — Мори не говорил ничего про то, что они увидятся с ним лично. Едва ли он собирался нанести Хогвартсу дружеский визит, не предупредив об этом нас. — Даже Орден почему-то знает, что он собирается делать, а мы нет, — Чуя недовольно пнул завалявшееся на полу перо. — Если и собирается, то предупредит нас, — уверенно заявил Дазай, хотя в душе сильно в этом сомневался, — Вопрос лишь в том, почему он сразу не открыл нам всю правду. — Кто его знает, — вздохнул Чуя и, судя по звуку, прислонился к стене, скрестив руки на груди, — Дамблдор тоже своим ничего не говорит. Сплошные тайны у них. — Тогда придётся выяснить всё самим, — Дазай задумчиво покрутил в руках волшебную палочку, — Тебе, кстати, не снилось ничего нового? — спросил он, надеясь подтвердить свои догадки, и тут же почувствовал, как Чуя метнул в его сторону недовольный взгляд. — Нет, — резко ответил он, — Зелье работает хорошо. Надеюсь, потом это всё прекратится. — Тогда не прекращай его пить, — посоветовал Дазай и, немного подумав, снял с себя заклинание. Полная Дама снова возмущённо хмыкнула, но заговорить не решилась, — Думаю, это сейчас не самое важное. На первом месте у нас Пожиратели, а потом уже всё остальное. — Вернёшься в Слизеринскую гостиную? — голос Накахары слегка смягчился. Спорить в такое время было уже откровенно лень. — Придётся, — Дазай убрал палочку в карман и попытался разглядеть в темноте силуэт напарника, который продолжал сливаться со стеной, — За Малфоем нужно наблюдать. Мы договорились, что он не будет переманивать меня на свою сторону, но мало ли что ещё он захочет сделать. — Тогда спокойной ночи, — усмехнулся Чуя и повернулся к Полной Даме, — Мимбулус мимблетония. — Проходи, — недовольно пробормотала она.