То, что осталось после

      Утро пришло слишком быстро. Гарри проснулся не сразу. Некоторое время он просто лежал неподвижно, чувствуя странную тяжесть во всём теле и остатки сна, которые ещё не успели окончательно раствориться. За окнами было светло. Снег, выпавший за ночь, отражал бледное зимнее солнце, и комната казалась наполненной холодным серебристым светом.       Рядом кто-то тихо пошевелился.       Гарри повернул голову.       На несколько секунд он просто смотрел на Драко. Светлые волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Лицо во сне выглядело моложе и спокойнее, чем обычно. Исчезала постоянная настороженность, исчезала привычная ирония, исчезало то напряжение, которое Малфой носил в себе почти с самого начала года.       Гарри невольно улыбнулся. А потом взгляд скользнул ниже. И улыбка исчезла.       Он резко сел.       На груди Драко, чуть ниже ключиц и уходя к рёбрам, тянулись тонкие серебристые полосы шрамов.       Много.       Слишком много.       Словно кто-то когда-то рассёк кожу десятками лезвий, а потом время лишь немного сгладило следы.       Гарри замер. Несколько долгих секунд он просто смотрел. Сердце начало биться быстрее.       Нет.       Этого не могло быть.       Он бы заметил.       Обязательно заметил бы. За последние недели они проводили рядом слишком много времени для того, чтобы подобное осталось скрытым. Гарри нахмурился. В памяти мгновенно вспыхнул шестой курс. Туалет Плаксы Миртл. Сектумсемпра. Крик. Кровь. Собственный ужас, пришедший сразу после заклинания. И вдруг всё внутри неприятно похолодело.       Драко проснулся именно в этот момент. Сначала он моргнул сонно и непонимающе. Потом увидел выражение лица Гарри. А затем проследил направление его взгляда. И застыл.       Наступила тишина.       Тяжёлая.       Драко побледнел буквально на глазах. Одним быстрым движением он натянул одеяло выше. Поздно. Гарри уже всё видел.       — Драко...       — Не надо.       Голос прозвучал резко и немного испуганно.       — Это...       Он запнулся. Потому что слова вдруг перестали складываться.       — Это от Сектумсемпры?       Драко отвёл взгляд. И этого оказалось достаточно. Гарри почувствовал, как внутри что-то тяжело сжимается.       — Почему ты не сказал?       — А что именно я должен был сказать?       Ответ прозвучал сухо.       — Что у тебя остались шрамы.       — Они меня не беспокоят.       — Драко.       — Что?       Теперь в голосе уже отчётливо звучало раздражение. Защитная реакция. Та самая, которую Гарри успел изучить за последние месяцы.       — Когда мы были вместе... их не было.       Малфой замер. И вот тогда Гарри всё понял. Не до конца, но достаточно.       — Ты их скрывал.       Тишина.       — Драко.       — Да.       Гарри несколько секунд молчал.       — Зачем?       Малфой усмехнулся. Очень невесело.       — Ты правда спрашиваешь?       — Да.       — Потому что я не хотел, чтобы ты смотрел на меня вот так.       — Как?       — Как сейчас.       Гарри нахмурился.       — Я не...       — Жалеешь меня.       Слова прозвучали почти зло.       — Я не жалею тебя.       — Конечно.       — Драко.       — Это правда.       Теперь он уже смотрел прямо на него. Серые глаза стали холоднее.       — Ты видишь эти шрамы и сразу начинаешь чувствовать себя виноватым.       — Потому что это я...       — Потому что это ты.       Гарри замолчал. Возразить было нечего. Драко коротко выдохнул.       — И именно поэтому я их скрывал.       — Ты не обязан был.       — Обязан.       — Нет.       — Да.       Его голос вдруг сорвался. Совсем немного, но Гарри заметил.       — Я заслужил их.       Гарри почувствовал, как внутри всё мгновенно напряглось.       — Не говори так.       — Почему?       — Потому что это неправда.       Драко рассмеялся. Глухо. Пусто.       — Правда?       — Да.       — Поттер, я был Пожирателем смерти.       — Тебе было шестнадцать.       — Я впустил их в школу.       — Ты был ребёнком.       — Из-за меня погиб Дамблдор.       — Нет.       — Нет?       Голос неожиданно повысился. Драко резко сел. И Гарри вдруг понял, что происходит что-то неправильное. Очень неправильное. Дыхание Малфоя стало быстрым. Плечи напряглись. Пальцы начали дрожать.       — Драко...       — Не надо.       — Посмотри на меня.       — Не надо.       Он уже почти не слышал. Гарри увидел это сразу. Взгляд стал расфокусированным. Лицо побледнело ещё сильнее. Воздуха явно не хватало.       — Драко.       — Я заслужил это.       — Нет.       — Заслужил.       — Посмотри на меня.       — Поттер...       Голос дрогнул. И в следующую секунду всё окончательно стало очевидно. Паническая атака. Гарри узнал её слишком хорошо, потому что сам переживал подобное не раз. Он придвинулся ближе. Осторожно. Чтобы не напугать ещё сильнее.       — Драко.       Никакой реакции.       — Посмотри на меня.       Несколько секунд ничего не происходило. Потом серые глаза всё-таки поднялись. Испуганные. Растерянные. Совсем не похожие на взгляд Драко Малфоя, которого знала вся школа.       — Всё хорошо. — Как можно спокойнее сказал Гарри       — Нет.       — Хорошо. — Более твердо и настойчивее       — Нет.       — Ты в безопасности.       Драко резко покачал головой. Гарри взял его за руку. Крепко. Уверенно.       — Ты в Выручай-комнате.       Молчание.       — Сейчас январь.       Молчание.       — Война закончилась.       Дыхание всё ещё оставалось рваным, но постепенно начало выравниваться.       — Посмотри на меня.       Драко смотрел. Только на него.       — Вот так.       Ещё несколько минут они сидели молча, пока дрожь наконец не начала отступать. Пока дыхание не стало ровнее. Пока напряжение медленно не ослабло. И только тогда Драко устало закрыл глаза, будто за последние десять минут потерял все оставшиеся силы.       — Прости.       Гарри нахмурился.       — За что?       — За это.       — Не извиняйся.       — Поттер...       — Не извиняйся.       Драко долго молчал. А потом неожиданно тихо сказал:       — Я действительно думал, что заслужил их.       Гарри почувствовал болезненный укол где-то под рёбрами.       — Я знаю.       И именно это, кажется, оказалось самым честным ответом. К завтраку они пошли отдельно. Разумеется. Никаких других вариантов даже не существовало.       Когда Гарри вошёл в Большой зал, он сразу заметил, насколько шумнее стало вокруг. Каникулы закончились. Ученики вернулись. Факультетские столы снова были заполнены. Повсюду звучали голоса, смех, разговоры о праздниках и семьях. И почти сразу его заметили Рон и Гермиона.       — Наконец-то, — объявил Рон. — Где ты был?       Гарри сел рядом.       — В библиотеке.       Гермиона медленно подняла бровь.       — С утра пораньше?       — Да.       — Добровольно?       — Гермиона. — Упрекнул Рон       — Просто уточняю.       Рон подозрительно прищурился, глядя на Гарри.       — Ты ужасно врёшь.       — Спасибо.       — Нет, серьёзно.       — Я был в библиотеке.       — Конечно.       — Рон.       — Что?       Гермиона внимательно посмотрела на Гарри. Слишком внимательно. Так, словно снова пыталась понять что-то, чего он сам пока не мог объяснить.       — Всё в порядке?       — Да.       Ложь прозвучала автоматически и, судя по её взгляду, совершенно неубедительно. За слизеринским столом появился Малфой. Гарри увидел его сразу. Тот выглядел собранным. Спокойным. Почти как обычно. Только теперь Гарри уже знал, чего стоит это спокойствие. И от этого внутри становилось тяжело, потому что впервые за долгое время он увидел не просто Малфоя. Не бывшего врага. Не слизеринца. Не человека, с которым судьба почему-то снова и снова сталкивала его в одних и тех же коридорах. Он увидел человека, который столько времени носил в себе чувство вины, что начал считать его частью собственной личности. И от этой мысли было почти физически больно.       Малфой словно почувствовал взгляд. Поднял голову. Их глаза встретились через весь зал. Лишь на секунду. После чего Драко едва заметно качнул головой. Осторожно. Незаметно для остальных. Но Гарри понял.       «Я в порядке».       Ложь. Такая же очевидная, как его собственная. И именно поэтому Гарри едва заметно кивнул в ответ. Потому что иногда единственное, что можно сделать для человека, — это остаться рядом, пока он сам не научится верить, что заслуживает большего, чем собственное наказание.

***

      Январь незаметно перетёк в февраль. Сначала Гарри казалось, что после каникул всё обязательно изменится. Что возвращение остальных студентов разрушит тот хрупкий мир, который успел возникнуть между ними за время рождественских праздников. Что снова появятся стены, осторожность, необходимость постоянно следить за каждым словом и взглядом.       Но этого не произошло.       По крайней мере, не полностью.       Они по-прежнему встречались тайно. Иногда вечером в Выручай-комнате. Иногда в дальних коридорах замка, где редко появлялись ученики. Иногда в библиотеке, занимая самые дальние столы и делая вид, что просто случайно оказались рядом.       Это было странно.       И одновременно удивительно естественно.       Гарри до сих пор иногда ловил себя на мысли, что всё происходящее выглядит совершенно невозможным. Если бы кто-нибудь год назад сказал ему, что он будет ждать вечера ради встречи с Драко Малфоем, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Теперь же ожидание стало частью его дней.       Однажды вечером они сидели возле камина в Выручай-комнате. Гарри пытался закончить эссе по трансфигурации. Безуспешно.       — Ты уже десять минут смотришь на один абзац, — заметил Малфой.       — Я думаю.       — Нет, Поттер. Ты страдаешь.       — Это тоже часть учебного процесса.       — У гриффиндорцев — возможно.       Гарри фыркнул. А через несколько секунд почувствовал, как Драко осторожно прислонился плечом к его плечу. Без слов. Будто это было самой обычной вещью на свете. И почему-то именно такие моменты запоминались сильнее всего.       Не разговоры.       Не признания.       Не драматические события.       А простые вещи.       Тепло чужого плеча.       Совместное молчание.       Ощущение, что рядом находится человек, рядом с которым не нужно притворяться.              Панические атаки не исчезли. Наоборот. Временами Гарри казалось, что после рождественских каникул они стали происходить чаще. Наверное, потому что Драко перестал скрывать их. Раньше он исчезал. Запирался. Отталкивал всех вокруг. Теперь всё происходило иначе.       Однажды Гарри нашёл его на Астрономической башне поздно вечером. Драко сидел прямо на холодном каменном полу. Бледный. С напряжёнными плечами. Слишком быстро дышащий. И впервые не попытался сделать вид, что всё в порядке. Не сказал ни слова. Просто посмотрел на него. И Гарри сразу понял. Он сел рядом. Не задавая вопросов. Не требуя объяснений. Просто остался. Потому что иногда этого было достаточно.       Позже Драко признался:       — Знаешь, что самое отвратительное?       — Что?       — Что рядом с тобой это проходит быстрее.       Гарри усмехнулся.       — Звучит как жалоба.       — Это и есть жалоба.       — Почему?       — Потому что мне приходится признать, что ты полезен.       — Тяжёлая жизнь.       — Невыносимая.       Несколько секунд спустя они уже оба смеялись.       К середине февраля Гермиона начала смотреть на Гарри подозрительно часто. Очень подозрительно. Настолько подозрительно, что Гарри становилось неуютно. Она ничего не говорила, но постоянно наблюдала. Замечала слишком многое. Замечала, что Гарри стал чаще исчезать по вечерам. Замечала его взгляды через Большой зал. Замечала, как он внезапно замолкает, когда речь заходит о Малфое.       Однажды после урока она остановила его возле лестницы.       — Гарри.       — Что?       — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Сердце неприятно ёкнуло.       — Нет.       Гермиона медленно кивнула.              — Хорошо.              И ушла. Но по её лицу было очевидно, что она совершенно ему не поверила.       Рон оказался менее наблюдательным. Но даже он начал что-то замечать. Особенно после того, как Гарри и Джинни официально расстались. Разговор случился вечером в гостиной Гриффиндора. Большинство учеников уже разошлись по спальням. В камине потрескивали поленья. Рон сидел напротив него с кружкой чая. И выглядел подозрительно серьёзным.       — Так.       Гарри обречённо вздохнул.       — Так.       — Ты и Джинни.       — Да.       — Всё окончательно?       — Да.       Рон некоторое время молчал. К удивлению Гарри, он выглядел скорее задумчивым, чем злым.       — Она не особо расстроена.       — Что?       — Ну, расстроена, конечно. Но не так, как человек, которому только что разбили сердце.       Гарри невольно улыбнулся.       — Думаю, мы оба давно это понимали.       Рон покрутил кружку в руках.       — Ты её любил?       Вопрос застал Гарри врасплох. Он долго молчал. Очень долго.       — По-своему.       Рон кивнул. Будто именно этого ответа и ожидал.       — А сейчас?       Гарри отвёл взгляд. Именно в этот момент он вдруг заметил Джинни. Она сидела за соседним столом с книгой и смотрела прямо на него. Несколько секунд. После чего едва заметно улыбнулась. Спокойно. Понимающе. Словно давно знала ответ. И Гарри неожиданно понял, что действительно знала. Наверное, раньше него самого.       Рон проследил за его взглядом. Потом нахмурился. Потом снова посмотрел на Гарри. И в его глазах внезапно появилось понимание. Не полное. Но опасно близкое.       — О.       Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось.       — О?       — Ничего.       — Рон.       — Я сказал — ничего.       Но выражение его лица говорило совершенно обратное. И Гарри вдруг понял, что времени у них остаётся всё меньше.       Потому что если Гермиона уже догадывается...       Если Джинни уже знает...       Если даже Рон начинает складывать кусочки мозаики...       То рано или поздно правда всё равно выйдет наружу.       Вопрос был только в том, когда именно это произойдёт. И готов ли к этому хоть кто-нибудь из них.