Дурная кровь

Антонина Ильдаровна отрешённо сидела на табурете на кухне и сухо отвечала на вопросы мента, когда в квартиру осторожно зашёл Никита. В том, что это был он – она не сомневалась. Мент повернулся в сторону коридора, ожидая вошедшего. Внук, пошуршав одеждой, зашёл на кухню. – Ба… а чё произошло? – на его лице было удивление. – Здравствуйте, - он обратился к мужику. Тот кивнул. – Вы здесь проживаете? – спросил товарищ лейтенант. – Да, внук вот… - Кащей перевёл взгляд на бабулю, - Антонины Ильдаровны, - показал на неё рукой. – Что случилось? По какому поводу вы здесь? – спросил он мента, прокашлявшись, неловко ставя руки на пояс. – Тут произошло убийство. Да вы присядьте, - попросил его лейт, мотнув головой в сторону стола. Никита послушно сел напротив бабули. – Убит гражданин Глухих Анатолий Викторович. Кем вам приходится? - мужик внимательно смотрел на омегу. – Ухажёр матери, - хрипло проговорил тот. - Кто мать? Никита поводил желваками и с отвращением выдал: - Кощенкова Оксана Ильясовна… - Она сейчас в отделении, так как подозревается в убийстве своего сожителя, - после паузы выдал лейтенант. Никита выглядел шокированно. Покивал, увёл глаза от мента. Баба Тоня пытливо смотрела на внука, замечая его напряжение, его будто закаменевшую позу. Пришёл в одной майке, с улицы, видимо, штаны какие-то - не его. Мент задавал стандартные вопросы, попросил бабу Тоню подвинуться, сел за стол и достал лист протокола из своего портфеля, записал данные Кащея. Уточнил его второй пол, на что Никита, поскрипев зубами, выдавил тихое «омега». Дальше спросил, где тот был в промежутке между 14 и 15 часами дня. – Кто-то может подтвердить, что вы были в подвале 61-ого дома на улице Рихарда Зорге? - занёс ручку над листом. Омега, почесав руку, назвал имя и фамилию Адидаса. Мент, кивнув, записал. Поспрашивал ещё что-то. В голове Антонины роем кружили свои мысли. Вспоминала, как орала в ужасе Оксана, увидев труп Толика, после того, как баба Тоня её растолкала, как та смотрела на нож в своей руке, отшвырнула его, затряслась от страха, сразу же заревела. Подлетела к мёртвому Толяну, тормошила его за плечо и слёзно просила очнуться. Антонина Ильдаровна тут же начала её оттаскивать от него, говорила, чтобы не трогала его кровь. Пока та рыдала, баба Тоня побежала к телефону, набрала «02». Зашла в спальню и, увидев открытое настежь окно, быстро его закрыла. Заметила грязные следы от обуви на подоконнике и под ним, начала затирать их носками и подолом юбки. Менты приехали быстро. Наспех обрисовала им ситуацию. И про бухую Оксанку, которую застала дома сказала, и про нож в её руке. А сердце как сумасшедшее билось, пока топила своими показаниями родную дочь. Оксану быстро увели, она вырывалась и орала, будто сильнее только убеждая ментов в своей неадекватности. Даже ничего внятного в свою защиту сказать не смогла. Труп Толика упаковали в большой чёрный пакет и вынесли. Мусора осматривали место убийства, фоткали, записывали. Один младший лейтенант увёл Антонину на кухню для отдельной беседы, пока другие люди в форме обследовали остальную квартиру. Перед её глазами всё ещё лежал мёртвый зек в загустевшей луже крови, с застывшей маской страха и боли на лице. Мент предложил ей выпить чаю для успокоения, спрашивал её как главного свидетеля о произошедшем. Она рассказывала что, где, как, когда, кто с кем и так далее. Мент спросил про других жильцов. – Да, внук есть ещё… Сын... подозреваемой получается, - ответила она устало. – А где он? – заглянул в её глаза мент. Она пожала плечами. – Гуляет где-то. С кавалером может. Брови мента поднялись. – Омега? - Да, - шмыгнула она носом. - А убитый альфой был, да? – та кивнула. Лейтенант выдохнул, видимо, мысленно поставив галочку напротив этой детали. Про моталку Никиты Антонина не сказала, понимала, что всё равно внук расскажет, если посчитает нужным. Сейчас смотрела на него и ей, как никому другому было видно, как не натурально тот себя ведёт. Бледный и нервный. Но чётко понимала для себя, почему она - человек справедливый и законопослушный, отправляла сейчас на зону дочь, а не виновного внука. Снова вспомнила лицо Оксаны, когда её уводили. Искажённое истерикой, красное и пропитое. Развязавшийся халат, под которым было только потасканное нижнее бельё на худом распухшем теле. Как она там сейчас сидит в СИЗО почти голая? Жалко стало, в груди кольнуло. Сколько бы дичи та не вытворяла, сколько бы дерьма Антонина за всю жизнь от неё не получала – всё равно оставалась её дочерью. Её родной кровью. Мент выглядел задумчиво, что-то бормотал себе под нос. Заработался, видать. Собрал все свои документы в портфель, попросил закрыть за ним дверь. Сухо попрощался с бабой Тоней. Никита рыпнулся проводить. Она отхлебнула давно остывший чай. Кащей снова вошёл на кухню. Молчали. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но баба Тоня не дала, сразу попросив: - Вымой пол в гостиной. А-то меня вывернет, если я опять туда зайду, - опрокинула в себя остатки чая и тяжело пошла в спальню на негнущихся ногах. Слышала, как омега тяжело повздыхал и пошёл в ванную за ведром и тряпкой. Она присела на кровать, опустив горестно плечи, сцепила руки на коленях, трогая пальцы. Взгляд упал на фото, где были она, Ильяс и Оксана. Сердце опять закололо. Оксана родилась в первые послевоенные годы. Антонина с Ильясом тогда жили ещё в посёлке на окраине Казани, в деревянном бараке. Партия не дала расслабиться и отдышаться после войны – страну надо было срочно поднимать, и все это понимали. Горбатились с мужем по две смены на заводе, жрать и срать некогда было, и, конечно, на воспитание ребёнка времени не хватало. Родители, и её, и мужа, жили в других городах. Бабка-соседка могла иногда за ней присмотреть, накормить или на время занять чем-то, но по сути Оксана росла дичкой. В их районе было много понаехавших с деревень, а также зеков, которых амнистировали после смерти Виссарионыча. В общем, контингент в их посёлке был весьма специфичным. Оксана была уличной девкой. Училась плохо, денег никогда не было. Она и воровать и бухать рано начала, постоянно с отсидками крутилась. С мужиками также рано ходить начала, и до Никиты у неё уже был аборт. Впрочем, в первый раз его сделать Антонина сама предложила. Им тогда ещё не выделили квартиру, да и с деньгами был кромешный пиздец. Потом только полегче стало. Она перевела заслезившиеся глаза на фото внука. От осинки не родятся апельсинки. Только ли у её бывшего зятька была дурная кровь? Да нет, конечно. Но при таком раскладе и сама баба Тоня апельсинкой не была... Никита тихо зашёл к ней в спальню. Пахло от него хозяйственным мылом и хлоркой. Он сел на свою постель напротив неё. Выглядел скованно. Виновато всматривался в её глаза. Антонина Ильдаровна с горечью на него посмотрела. – Если ты так поступил – значит другого выхода не было, - наконец прошептала она. - Но я боюсь, что тебя всё равно будут подозревать. Поймут, что это ты... - голос бабы Тони надломился, и она быстро стёрла побежавшую из глаза слезу. Плечи омеги опустились, и он с облегчением выдохнул. Неуверенно подошёл и, сев к ней на койку, обнял. Она положила свою ладонь на его руку. Крепко сжала. – Миллиционер точно пошёл по соседям… Кащей молча покивал. - Ты зачем из окна-то прыгнул? Гузель с первого этажа почти всегда в окошко своё сидит-глядит. - Ну а так меня бы кто-то в подъезде встретил. И ничего бы не изменилось, - хрипло донеслось от омеги. Просидели так в тишине несколько долгих минут. Спали потом плохо. Баба Тоня утром поехала в СИЗО к дочери, чтобы передать вещи. В гостиную оба избегали лишний раз заходить. А через пару дней позвонили из ментовки и Никиту попросили явиться. Ощущал он только ужасное беспокойство, от которого болела бошка. Держался за мысль, что можно позвонить Василию Давидовичу из Москвы. Много думал об этом, но раньше времени ворошить не хотел. И к тому же не знал, что от этого типа можно ожидать. С одной стороны их пугающий старшак, с другой - хуй из органов. Но к Рашиту он в последнее время относился с большим подозрением. Если в первые годы пришива к Универсаму, тот казался справедливым добродушным дядькой, хоть и со своими таракашками, (может Никита видел даже в нём фигуру отца, которого у него толком не было никогда), то по прошествии лет Киргиз утратил этот безобидный образ. Ходил слух, что кого-то из его семьи грохнули - другая ли улица, кто-то ли ещё - не знал. Но факт оставался фактом - ожидать подлянки от их автора было таким же логичным, как и от Давидыча. Утром пятницы, уже сидя в отделении, Кащей не мог унять тревогу. Его наконец позвали в кабинет. - Присаживайтесь, - на него посмотрел молодой светловолосый мент. – Оперуполномоченный старший лейтенант Хворостов Евгений Дмитриевич, - на ходу представился он, идя к столу. - Я же давал показания уже, - хотел хоть как-то отбрехаться омега. Мент, скрипнув стулом, сел, глядя на него. Кащей понял, что тот - бета. Значит пытаться расположить его к себе будет сложнее. - К вам появились новые вопросы, в связи с тем, что открылись новые обстоятельства дела. Никита ощутимо занервничал, чуть ёрзая на стуле. - Как там моя мать? – решил к слову узнать омега. Мент хмыкнул: - Только сейчас узнать захотели? Пока в СИЗО. Там же, - помолчал. - Освидетельствование она прошла. В крови содержалось много алкоголя. Критически много я бы сказал. Это Никиту воодушевило. - На первый взгляд всё же как ладони, да? - однако продолжил мент, сложив руки на столе перед собой. - Алкаши сидели, культурно вечер проводили и не поделили что-то. Часто ругались, наверное, да? – он выжидательно палил своими моргалами. Кащей медленно кивнул: – И до драки дело часто доходило. Оксана чаще била, чем он её, – тут он не соврал хотя бы. - Да-да, это всё понятно. Но интересно другое, - опер гадливо улыбнулся. - Как так из шеи жертвы кровь хлестала, что даже подозреваемой на одежду не попало? Или она додумалась в пьяном угаре руки сходить помыть и переодеться? Или что, даже постирать её? - сверкал он победно зубами. Кащей сидел там, наверное, уже белее смерти. Чувствовал, как холодный пот стекал по шее. - У вас отношения с убитым были какие? – вперился в него Хворостов своими пугающими льдистыми зенками с зрачками-точками. - Никаких. Он просто жил рядом. С матерью почти всегда был в закрытой комнате. - Ваш второй пол… - Евгений чуть замялся, - А мог он доставить вам дискомфорт в общении с убитым? – как же он ковырял бляя… - К чему вы клоните? – сыграл искреннее возмущение Никита. Дмитриевич откинулся на спинку стула и с важным видом сложил руки на груди. Тут в кабинет влетел какой-то опер, отчего Кащей вздрогнул. - Евгений Дмитрич! Мы анализ крови провели! - Рот закрыл! – осадил его Евгений, сразу же покраснев от злости. - А... – опер в дверях заметил Кащея. – Я к вам попозже зайду, - деликатно закрыл он за собой дверь. Явно занервничавший Хворостов напряжённо улыбнулся омеге: - Молодёжь. Никакого такта. А Кащей думал относилось ли сказанное как-то к нему или нет. Он вспомнил, что тогда Толян ёбнул его об пол. Его кровь могла остаться где-то на полу. Да не… менты же не настолько умные... Точнее: им чё делать нехуй? Урку жалко? Надо покопать и поискать, кто его на самом деле ёбнул что ли? Кащей ещё раз бегло оглядел опера напротив. Самодовольная рожа. Какой-то приезжий хлыщ. Хочет выслужиться или чё? Может обострённое чувство справедливости очко жжёт? Омега почувствовал прилив злости. Надо было съебаться поскорее уже отсюда. - Вы меня ещё долго тут держать будете? – раздражённо спросил он. - Нет. Но на мой вопрос вы толком так и не ответили, - сощурившись, холодно ответил Хворостов. - Я, кажется, имею право на адвоката. Разве нет? - Кащей борзовато дёрнул подбородком. - Так мы вам предоставим. Государственного. Всё как и положено, - скалился опер. - Нет. Меня это не устраивает. - Есть кого позвать что ли? – нагло спросил бета. - Да. И вообще я несовершеннолетний. Вы меня и допрашивать-то должны в присутствии родоков, - Кащей хуй знает откуда нашёл что приплести. Волнение его нарастало. - Ага. И на бабушку оформить опеку не забудьте, - поддакнул опер. - Непременно. Так я пошёл? - он уже отодвигал стул. - Ну идите. – хмыкнул Хворостов. Самоуверенности у этого хрена было хоть отбавляй, конечно. С тем же, он уже был явно взбешён, но силился это скрыть. Омега поспешно встал и вылетел из кабинета. Отойдя от мусарни на пару метров, наконец, глубоко вздохнул. В кармане так и лежал измусоленный клочок бумажки с номером Давидыча. Походу откладывать этот звонок уже было нельзя. Он дотопал до таксофона, подальше от отдела. Предельно волнуясь, набирал номер, перед этим долго вчитываясь в расплывшиеся цифры. - Приёмная. Слушаю вас, - ответил ему женский гнусавый голос. - Здрав... ствуйте… А Василия Давидовича могу услышать? - удивлённо спросил Кащей, снова бегая глазами по бумажке. - А по какому вопросу? - По личному. - Вы, молодой человек, знаете куда звоните? - она уже врубила гонор. - Да. Но кому попало я об этом не хочу трепаться. Соедини... те? И она скинула. - Сука тупая! – Никита остервенело набрал номер повторно. – Так дамочка, ты чё не поняла?! - Я не дама, - услышал он басовитый мужской голос. Оторопело отдёрнул трубу от уха. - Василий Давидович? Виноват. Не хотел… просто... Видимо, ваша секретарша сначала трубку взяла… - Да, Леночка потом переводит звонки на меня, если они важные, - спокойно говорил альфа. - А вы, извините, кто? И тут Кащей понял, что объясниться по телефону будет пиздец как сложно. – Вы может помните?.. Года два назад вы меня из ментовки вытащили, около Казанского вокзала. - Аа. Да-да, помню. Я не часто таким занимаюсь, – он хохотнул. – Никиточка, да? А что ж ты так поздно звонишь? Какими судьбами про меня вспомнил вообще? - Да... Одна ситуация приключилась. - О как. Не телефонный разговор, да? - усмехался Давидович. - Понимаю. Ну и когда тогда подъехать ко мне сможешь? - он поскрипел стулом. Странно было бы всё вываливать на него по телефону. Но что придётся в Москву гнать, конечно, омега как-то не думал. Но выбора походу не было. Собраться туда с Универсамом для отвода глаз сейчас не было возможности. - Да я хоть завтра приехал бы, - сразу же предложил Никита. - Без проблем. Есть куда адрес записать? Отпрашиваться у Киргиза было рисково. Но поехать одному - как бы стыдно признаться не было - он ссыканул. К тому же у Вовы и так назрело бы дохуя вопросов. Поэтому он, придя домой, позвонил Суворову и предложил поехать с ним. Альфа, что странно, согласился и даже не попытался придумать отмазку. Сборов в эти дни вроде как не хотели проводить. Кащей на всякий случай позвонил ещё и Рустику и попросил прикрыть. Мол, если чё - у него течка. Ну, если спросит лично Рашит. Капкан узнал, что Кащей - омега не так давно. Но очень по-тупому. Просто, блять, зашёл к нему домой, когда они вместе должны были ехать на дело и нашёл злосчастную бутылку блокаторов. Отреагировал в своей флегматичной манере. Даже никак не выдав своего ахуевания. Бабулю Никита также попросил сказать, что он приболел – для всех остальных, кроме Киргиза. Вова уже с хмурым видом дожидался омегу у подъезда. Сопел, поправляя свою спортивную сумку с вещами на плече. Ехали в такси до вокзала молча. Еле-как успели до отбытия поезда. Уже сидя на своих боковых местах в плацкарте, альфа таки спросил: - А теперь давай нормально расскажи: на кой чёрт мы едем туда? Никита усмехнулся, переведя взгляд на окно, его глаза светились в отблеске пробегавших мимо огней. Он толком не успел собрать мозги в кучку и придумать легенду для Вовы: почему туда поехал. – Поручение от Киргиза. Срочное, - родил идею. - А чё он одного тебя отправил? - Ну оно срочное, но не опасное. Я мог взять с собой кого-нибудь в качестве группы поддержки. Я решил позвать тебя, - Кащей заискивающе улыбнулся. - Ладно. Понял. В детали ты меня посвящать не хочешь, да? - Вова в упор пырился на омегу. - Это ни к чему. Передать кое-что одним людям надо. Почтой такое не отправишь. Да и дольше было бы, - Кащей снова отвернул лицо к окну, высказывая так своё раздражение. - Бабло? - Адидас не унимался. - Вов, ну откуда в тебе столько любопытства, а? – попытался осадить его Никита. Володя невесело хмыкнул. - Ладно, если ты пока спать не собираешься, я полез наверх. Кащей полночи пропялил глаза в окно, где ни черта не было видно, загруженный своими мыслями. Встреча с Василием у него была назначена на три часа дня. Время в запасе ещё было. Отправлять погулять куда-то Вову одного было бессмысленно. Они заселились в простой номер с раздельными кроватями самого дешманского отеля, который нашли в центре. Потом решили выползти на прогулку. Даже шакалить кого-то не было настроения, но если б случай подвернулся, то не отказали бы себе в этой шалости. Никита, как путёвый, взял с собой приличный шмот и в куртке тоже приехал нихуёвой. Странно было вот так просто бродить по зимнему Арбату без навязчивой мысли у кого-то что-нибудь отжать. Но когда зашли в Третьяковку, Вова там к слову был уже, конечно же, Никита пошарил по карманам туристов. Не удержался. Так, чтоб люди очко в тонусе держали. Был морозный солнечный день. Они зашли на крытый рынок и купили пару горячих чебуреков с чаем. - Я если долго не вернусь, то не поднимай панику, - начал нагнетать Кащей, когда снова вышли на улицу. Вова раздражённо закатил глаза. – Ну а когда мне можно будет начать беспокоиться тогда? Сигнал ракетный подашь? – спросил он. - Я найду способ сообщить. Не ссы. - Тебя там ёбнуть могут или чё? До этого говорил, что дело не опасное. Мы что в сранном боевике? - агрессивно откусил свой чебурек Володя. - Ну я ебу как всё получится? – психанул омега. – И не знаю надолго ли всё это… - Тебя в баню позвали что ли? – недоверчиво покосился на него альфа. - Пиздец… - цокнул никита. – Супера в баню ещё не звали, ну конечно. В ресторане просто встреча будет. На вот, - и он передал бумажку с адресом Адидасу. – А я номер нашего отеля записал. Так что наберу, если что. Ладно, Вов, мне уже пора, - он быстро допил остывший на морозе чай и запихал жирную выпечку в рот, обтерев по привычке руки об куртку. – Тоже долго не броди, нарвёшься ещё на неприятности, меня потом папаша твой в бараний рог скрутит, - улыбнулся омега с набитым ртом и пошёл в сторону станции метро. Вова с тоской посмотрел ему в след, запихал бумажку в карман и решил погулять пока совсем не замёрзнет. Может насмерть. Чтоб у Кащея хоть какая-то совесть проснулась. Никита в нетерпении сидел в глубоком мягком диване в обособленной комнатке пафосного ресторана и с заумным видом читал меню. Буквы перед собой не видел. Не мог собраться никак. Но водку он уже заказал и бахнул стопарь. Давидыч сказал, чтоб не стеснялся, всё оплатит. Кащей нихуя не выбрал. Василий заявился только спустя полчаса, шумно хлопнув тяжёлыми дверьми. Никите стало смешно за почти опустошённый графинчик водки. Что сказать? Он был на жутком нервяке. - Здравствуй, солнышко татарское! – радушно ему улыбнулся Василий, грузно присаживаясь рядом. Под весом его неподъёмного зада, Никиту аж увело в его сторону. Давидович растолстел сильнее и, кажется, обзавёлся собственным гравитационным полем. - Да, здрасьте, - нацепил приятную улыбку на лицо омега, потянулся пожать ему руку. К ним тихо, как мышь, зашёл официант и покорно встал куда-то за спину Василия. - Ну давай, рассказывай что такое случилося? – Давидович потряс его руку и принял более-менее серьёзный вид. – Щас я заказик ещё быстро сделаю. Так есть хочу... - пояснил он и перевёл глаза на графин. – Это ты столько в одну будку умял уже? – хохотнул он. – Мне надо догнать тебя значит поскорее, - лукаво посмотрел. – Красиво выглядишь, кстати, - напоследок бросил альфа, поворачиваясь к молчаливому официанту. - Мерси, - выдавил Кащей. Ему не делали подобных комплиментов. Только Вовчик запальчиво что-то такое иногда шептал, когда жадно брал его. А впрочем, по мужикам и так видно всегда было, что они о его внешности думали. Просто не-омегам это как бы не говорят. Никита пытался собраться с мыслями, пока Василий делал довольно крупный заказ. Отпустил парнишку-официанта и снова повернулся к омеге. – Что там у тебя говоришь? – спросил опять он, начиная снимать с себя пиджак, видимо употев. На жопе крутился активно. - Не буду вокруг да около ходить тогда, - выдохнув, начал Никита. – Человека я убил в общем. Ну как… за человека я его не считал, конечно, но наши доблестные блюстители порядка думают иначе, - смотрел как Василий, быстро кивая, разливает по их рюмкам остатки водки. – И прикопался ко мне короче один опер. Видно не казанский – всем местным бы похуй на этого чмыря убитого было. И не слазит. Не знаю что делать даже, - скомканно закончил Кащей, принимая в руки полную стопку. - Давай без тоста пока, - чокнул его рюмкой об свою Давидыч и махнул всю залпом. Закуски у них на столе пока не было. Никите уже горько было голую водяру пить, но смолчал. Василий сморщил лицо, резко выдыхая через зубы, и спросил. – Так. А получается следы ты нормально не замёл за собой, раз к тебе прицепились? - Ну... мне сперва казалось, что я вроде всё за собой прибрал, - более расслабленно уселся Никита, вспоминая. Чувствовал, как водка шибанула по мозгам. - Кофту, кровью заляпанную, я выбросил. Вышел из хаты вообще через окно, как будто бы и не появлялся там даже. Нож, которым прирезал его, обтёр от своих рук и мамке бухой в руку запихал… Василий воззрился на него с ахуевшими глазами. – Ты что мать свою родную подставил что ли? - Выходит так, - спокойно посмотрел на него Никита. - Ай, да она на словах только мать. Хуй с ней... - не стал он вдаваться в подробности. - Интересно, конечно, - Василий почесал редкую бородёнку, которую, видимо, очень хотел отрастить, но не получалось. – А матушку твою стопроценто подозревают? Никита пожал плечами. – То что она была невменько – это подтвердили. Но в общем прокол был в том, что я походу оставил свою кровь где-то. А на матери ни следа. И менту этому ебанному странным это показалось. А да, и прикопался ещё, потому что я омега, а убитый альфа. Мол, не могло не быть у нас каких-то тёрок. А тот хуй, понимаете, сидевший! – Никита выдал это с надрывом, резко оторвал спину от дивана, заглядывая в глаза альфе. Тыкал себя в грудь: - Я не понимаю, какое ему дело до этого зека может быть! Я не считаю, что неправильно поступил... Да и ему, сука, чё, ловить некого больше? Давидыч, чуть посмеиваясь, на него смотрел и перебил гневную тираду: - А ты «Преступление и наказание» читал? Никита на него в непонятках уставился. Размазало его уже очень сильно. – Нет. Но о чём там речь знаю, конечно… Да что вы с этой... Аналогией. Я же не говорю, что я пиздец как раскаиваться из-за этого потом начну. Я у-убил его, потому что он меня доебал. За все эти 6 лет!.. Он ко мне полез. Против моей воли, - омега чуть сконфуженно перевёл глаза с альфы на стол. - Мне надо было смиренно лежать и терпеть что ли? Потемневшие глаза Василия блеснули. – А скажи, в этой запутанной истории какую ты мне роль отводишь? – уставился он на омегу, откинувшись на спинку дивана. Потянулся к лежащему пиджаку за сигаретами. Никита хмыкнул. – Я на самом деле догадываюсь в каких структурах вы работаете… И что точно не с ментами, вы дали тогда понять ясно. И рассчитываю, если честно, на ваши обширные связи, – он льстиво улыбнулся альфе, чуть склонив голову набок. Давидыч выдохнул дым, усмехаясь. Протянул сигареты Кащею. Тот достал себе парочку, но курить не стал. Тут вошёл официант и вынес пару больших блюд с разными закусками. Омега уставился на тарталетки с красной икрой, как ребёнок на красивую ёлочную игрушку. - Ну тут ты прав, - Василий стряс пепел в тяжёлую из тёмного стекла пепельницу. - Я с ментами дела иметь не особо люблю. И то, что имею на них влияние – это тоже верно. Конкретно с казанскими у нас тоже имеются недомолвки определённые. И тебя бы, Никиточка, за свою помощь я бы так отодрал – что ты бы ноги не собрал вместе, - внезапно выдал он. Кащей завис с поднесённой тарталеткой ко рту. - Но я не могу, - Давидович наигранно горько вздохнул, - У меня жена, - он даже отогнул безымянный палец с передавившим его массивным кольцом. – Шутка. У меня простатит. Как бы ни хотел – не смог бы. Ты кушай, не стесняйся. Но, - он затянулся, - отбросим все эти условности. Скоро придут мои товарищи. Очень значительные лица в конкретных кругах, - он заговорил тише. - А у них есть один ахуительный адвокат. Золотце просто, – альфа причмокнул пальцы и поднял их вверх. – Но смотри какое дело. Я давно уже знаю в какой ты группировке, - Кащей торопливо жевал закуску, напряжённо глядя на альфу. - Ну а ты как думал: столько времени разузнать было, - Давидыч развёл руками. - Старшой ваш много кого напряг в своё время, а подобраться к нему сложновато оказалось. Плюс, крыша у него среди мусоров тоже есть... О, а ты, к слову, пахнешь теперь чётче, - вкинул он между делом. Никита почувствовал, как немного отрезвел. По сути... обратиться всё-таки можно было и к Киргизу? - Мы, конечно, с ребятами поможем такому цветочку-ангелочку как ты, - вернулся к теме Василий. - Но попросим тоже об одной услуге. Так сказать, с Киргизом вашим поквитаться... Кащей задумчиво грыз куриное крыло. Всё как-то складывалось не совсем по его ожидаемому сценарию. Хотя, куда разговор с Давидычем мог завернуть, он тоже изначально себе не представлял. Омега себя этими мыслями так уже закошмарил, что согласился бы на многое. И по-настоящему его пугала только мысль реально загреметь в тюрячку. Давидович, как скользкий тип, мог тоже ему предложить расплату телом. Как, собственно, и Рашит. Но, во-первых, статус Давидыча в обществе всяко был выше, чем у Киргиза. А с этим и больше связей, влияния и прочего. А Рашит... Да даже хуй не знает, но нутро Кащея чуяло от него бОльшую опасность. И не ясно ещё, отстал бы от него старшак после одного раза... А что бы в теории мог попросить Васёк, кроме самого грязного и очевидного - Никита в душе не ебал. Пришлось бы действовать тупо по ситуации. Кащей методично набивал брюхо редкой для его привычного рациона едой и чокался с Василием, когда к ним за стол подсело два солидных мужика. Никита напрягся сильнее. Хмельным плывущим взглядом окинул их. Услышал имена и отчества. Все пережали друг другу руки. Давидыч перед ними чуть ли не расстилался. Сразу наполнил их стопки. Омеге опять подлили. Никита растёкся на диване и закидывал канапешки в рот, слушая вполуха их трёп. Новые мужики, как позже выяснилось, были братьями. С разницей в 10 лет. Но похожи они были, как две капли воды. Вот так совпадение: оба были альфами. Кащей знал, что они чуят его проступающий запах. Различал он их по очкам: у старшего, Эдуарда, они были с затемнёнными стёклами, у младшего, Алексея - бесцветные. Никита отошёл на пару минут в тубзан. Стоял над раковиной, после того как проссался, брызгал в горящее лицо водой. От выпитого уже мутило. Волнение никак не проходило. Эти два мужика, конечно, выглядели внушительно, и на первый взгляд обычные серьёзные дядьки из КГБ, как и Давидыч. Но что-то всё равно было тревожно. Усиливало это чувство знание, что они альфы. Вызванивать Вову не было никакого смысла. Что бы тот сделал? Правильно - нихуя. И смыться без палева Кащей бы уже тоже не смог. Он даже на всякий пожарный выглянул в окно. Высоковато. Омега был уверен, что его по крайней мере не убьют. Так как его втянули в мутную хуйню с Рашитом, и он им нужен для дела. Вернулся к мужикам наигранно дружелюбный. Два товарища в очках за ним неотрывно следили с любезными улыбками. Кащей плюхнулся на своё место и осушил вновь наполненную, явно его дожидавшуюся, рюмку, чокнувшись со всеми. Дальше просто сидел и молча слушал разговоры мужиков. Давидыч смачно поедал рыбу и громко ржал, Эдик и Лёха вели себя сдержаннее. Но бросали иногда на него косые взгляды. Спрашивали Кащея что-то про детали убийства Толяна. Он лениво рассказывал. На вопросы о моталке отвечал неохотно. Пытался приврать, когда это бы выглядело правдоподобно. Спустя минут 20 на мягком диване стало не удобно сидеть. Пронеслась мысль, что захотелось чего-то потвёрже. «О, Господи...». Никита вдруг понял, на что его состояние похоже. Давидыч всё чаще стал оборачиваться на него, кидая странные ухмылки. А когда омега пару минут поиграл в гляделки с младшим братом – ноги будто сами по себе разъехались в стороны. Это заметил Василий, и Никита неловко рассмеялся. Два брата-акробата плотоядно смотрели на него. - Ну, кажется, уже закругляться пора, - выдал старший брат. - Давай мы тебя домой отвезём, – предложил он. - Перепил с кем не бывает, - улыбнулся зубасто. Кащей чувствовал себя, как при течке. Постоянно глушил её и уже даже не помнил как это – переживать её по-настоящему. Его как безвольную куклу подхватили две пары сильных рук, они непринуждённо посмеивались, добродушно журили его за то, что набухался, а у самих руки были напряжённые, и Кащей затуманенным взглядом видел, какие у них потные лица и как подрагивают ноздри. Давидыч что-то слащаво пробасил, прощаясь. Его одежду забрали в гардеробе и заботливо одели, даже нахлобучив шапку. – Плохо тебе? – спросил младший брат, поправляя его ушанку и щёлкая по носу. Никита, шатаясь, кивнул, по-идиотски икая. – Жарко да? – не удержался мужик и приложил тыльную сторону ладони на его гладкую щёку. Кащей хотел отвернуть лицо, но не смог. Он только прикрыл глаза, тяжёло вздыхая. - Я вызвал такси, веди его, – несдержанно грубо сказал старший. Никита обострённо чувствовал их запахи. Его ужасно разжарило, мутило. И он уже явно ощущал сырость в трусах. Угашенными мозгами не мог вспомнить, когда у него должна была начаться течка. Не мог же он так, блять, проебаться. Не сегодня, не с незнакомыми мужиками рядом. Они втроём сели в такси. Между водилой и задними сидениями была перегородка с окошком,обеспечивающая конфиденциальность. Кащей отрывками видел дорогу в окнах. Его зажали с двух сторон. Мужики были довольно крупные, и как они все поместились там – было загадкой. Никита понял вдруг, что адрес их с Вовой отеля они даже не спросили…. Он только зацепился взглядом за Останкинскую телебашню и понял, что едут где-то далеко от центра. Следующим кадром они уже заходили в какой-то отель. Слишком высокий. Потом: как едут в медленном лифте, и яркий свет режет глаза. Слышал, как альфы громко сопят, стоя возле него. Их запахи в тесной кабине лифта очень давили на лёгкие. Он стянул шапку с сырой головы. Штаны стянуть хотел тоже. Затем: как уже лежал на большой кровати в просторном номере. В одежде, но без куртки, разутый, конечно же. Слышал, как через толщу воды, что мужики о чём-то друг с другом спорят. Смотрел на зеркальный потолок и небольшие слепящие глаза светильники. Тело под одеждой пылало, голова кружилась. Он закрыл глаза и положил ладони на воспалённые веки. Непривычно было носить брюки, а не спортивки: всю промежность будто сдавило. Кащей раскидал ноги в стороны сам, как понял, что кто-то из братьев к нему подошёл. Влажность в трусах уже раздражала. Он ждал, когда их с него сдёрнут. Эдуард навис над ним с приятной улыбкой: – Совсем невмоготу? - он присел на кровать к омеге сбоку. - Ты знаешь что с тобой происходит? - от старшего исходил жар. Он снял пиджак, оставшись в расстёгнутой на пару пуговиц рубашке. Никита пялился на его широкую грудь, отняв от глаз руки. - Течка началась, - глухо проговорил омега, сглатывая слюни. - А как она у тебя так внезапно началась? Знал бы, что она начнётся, тоже бы на встречу припёрся? - низко прогудел мужик. Кащей пытался понять к чему эти предъявы. Он плохо соображал, мог только смотреть на вздыбленную ширинку альфы почти перед своим носом. - Не знаю... Сбой какой-то, - устало выдохнул Никита, желая уже потрогать свой стояк. - Нет, дорогой, - елейно начал Эдик. - Мы тебя угостили кое-чем. Инновационный препарат между прочим, - зачем-то делился КГБшник. Может тоже поддал сильно, либо пиздец как гордился собой. - Его для омег изобрели, для скорой беременности. Для большей вероятности зачатия. Но понимашь же, для чего его ещё можно использовать, да? - альфа сверкал стёклами тёмных очков. Не выдержал и положил ладонь на горячую потную шею Кащея. - Это буквально на пару часиков. Утром будешь в обычном состоянии. Никита растёр красное лицо руками. Он чуть выгнулся в спине и повернулся на бок, спиной к Эдуарду. Он не понимал, что чувствует от слов мужика. Он должен был злиться, хотеть разъебать этих уродов за то, что с ним так обошлись. Как с дешёвой блядью. Нет, даже не как с человеком. Но его вторая натура не парилась об этической точки зрения их поступка. От обоих мужиков ахуенно пахло, они излучали самцовость, выносливость и у них были явно большие хуи. У одного из них так точно. Тело вдруг вспомнило, что ни в одну течку Кащей ему ебаться не позволил и будто, выражая акт мести своему хозяину, он сейчас тёк так сильно, что было просто стыдно. Было бы. Трезвому и не течному Кащею. Алкашка вдобавок разжижила ему мозг ещё сильнее. Было лень, например, попытаться отбиться, защитить свою честь и убежать. Куда, зачем, если здесь ему могут дать так много, что он едва ли вместит в себя. - Ты слышишь? – старший брат склонился над ним, отвёл его руки от лица и взял за щёки, поворачивая голову омеги к себе. – Что чувствуешь? Злишься? - какого хуя он продолжал вести этот бессмысленный базар? Никита честно пожал плечами. У него не было сил изобразить на лице хотя бы раздражение. КГБшник коротко сипло засмеялся и быстро чмокнул его в губы, отпустил, отчего голова омеги обратно упала на матрас. Мужик стал торопливо расстёгивать на нём рубашку, повернув за плечо на спину. - Настроил! – вдруг донёсся до Никиты восторженный голос второго брата. Он не смог поднять голову и взглянуть что там. Он неотрывно смотрел в глаза старшего, который теперь выглядел маньячно из-за своих тёмных стёкол очков. К ним спешно подошёл младший брат, держа в руках камеру. Вроде как. Никита не понял зачем. А потом его будто снова отрубило, и он опомнился только когда его голое горящее тело трогали в четыре руки. Две пары жилистых накаченных рук. Сжимали и тискали упргую бледную кожу. Жадно наминали все его мягкие части, кусали плечи и шею, бёдра и булки. Сильно тянули за кудри, вылизывали рот и ямочки на пояснице, шлёпали по ляжкам. Младший брат ему с азартом отсасывал. От такого выпада Кащей даже в таком состоянии чуть прихуел. Запомнил хорошо, что сам сосать наотрез отказался, агрессивно упираясь. Они не стали настаивать. Всё равно их больше волновала его текущая задница, а не упрямый рот. Альфы передавали его друг другу как вещь. По очереди куда-то постоянно подрывались, пропадая из поля зрения Никиты, менялись местами. Они то надевали, то снимали с лица медицинские маски. Нахуя? Не помнил сколько раз кончил. Помнил твёрдые хуи. Его вертели, крутили, сгибали. С разных углов и ракурсов он видел красные потные лица то того, то другого брата, их волосатые мощные тела, мебель вокруг себя. Бошка кружилась постоянно. Как не проблевался - сам не понял. Драли несколько часов. Смотрел, скача на коленках кого-то, наверх, на своё отражение в зеркальном потолке. И глаз отвести не мог: красиво как в фильме было. Даже гордость к себе проснулась. Понял почему альфы, как суки, по нему текут. Уткнувшись в подушку щекой, подставив зад кому-то из них, в то время как второй стоял и рвано дрочил член прямо перед его лицом, смотрел на мигающим красным маленький огонёк у противоположной стены. Где-то на шкафу или тумбе. Не понял чё это мигало. Не сообразил. Утром проснулся сам. Подскочил, тут же почувствовав адскую боль в теле и, особенно, в пояснице и ногах. Голова трещала, сушило, а на душе было сильно гадко. Старший брат стоял перед кроватью и невозмутимо завязывал галстук, смотря на него нечитаемым взглядом. – С добрым утром, - хрипя, выдавил Эдик. Кащей затравленно на него смотрел. – Скажите где мы. Мне надо до своего отеля добраться, - омега натянул на себя одеяло, хоть это и было смешно. Эти уебаны его где могли уже рассмотрели. Он словно сам себе после этой ночи перестал принадлежать. - У администратора спросишь внизу, - ответил мужик, вздыхая. - Лови, - и он вдруг кинул что-то мелкое ему на кровать. Кащей разглядел ключи от машины. – Это что? - уставился он на альфу шокированно, не беря вещичку в руки. – От тачки. Стоит на парковке. Бежевая «копейка» с номером 465, - альфа застёгивал часы на руке. - Документы заедешь сделать к одному человеку. Перед тем как уйти отсюда - зайди в 403 номер. Там Василий остановился. Он тебе подробнее скажет куда заехать. Кащей в ахуе похлопал глазами, чувствуя нарастающее раздражение. – Это зачем? - смотрел он со злостью на Эдуарда. - Как с блядью со мной рассчитались? - выплюнул он. - Блядям не дают машины, - альфа злорадно оскалился. Потом отошёл к зеркалу в пол поправить галстук и воротник. – В тачке труп или накрота? - допрашивал Никита. - Заминирована или угнана? - по-злому усмехнулся. Старший брат хмыкнул и ничего не сказал на это. Пошёл к выходу. Уже в дверях кинул: - Скоро Лёха придёт и тебя проводит, - и хлопнул дверью. Омега откинулся спиной обратно на кровать. Полежал пару минут. Своё отражение на потолке теперь бесило. Сел и повертел перед глазами ключи с сигналкой. Вопросов становилось только больше. Поплёлся в ванную и долго-долго скрёб себя мочалкой. Услышал, как кто-то вошёл в номер. Быстро ополоснулся, вылез и обтёрся застиранным жёстким полотенцем. Напялил всю свою несвежую одежду. В зеркало на себя было смотреть страшно. На кровати сидел младший брат и теребил дорогие часы на руке, щёлкая замком на ремешке. Взглянул на омегу и прохладно улыбнулся, кивнув в знак приветствия. – По поводу тачки не переживай, - сразу начал он. - Мы просто недавно ей совершенно случайно обзавелись, но появилась срочность её куда-нибудь деть, - Алексей усмехнулся. - Считай ты её у нас купил. Не думай, что телом, - быстро поправил он себя. - Не грызи себе этим мозг вообще... – Вы нахуя это всё сделали? – всё-таки спросил Кащей, перебивая. Он стоял также посередине напротив альфы, чувствуя как его морозит после горячей ванны и от похмелья. – Потому что могли, - уставился сердито на него Алексей. - Устроит тебя такой ответ? – Часто этой хуетой омег накачиваете? - кривя рот и щуря глаза от негодования, спросил Кащей. – Не часто, - встал на ноги альфа, не желая быть ниже перед пиздюком, который его пытался отчитать. - Омег-блядей накачивать не интересно. А свободных не так уж много где найдешь, - он подошёл к Никите вплотную, возвышаясь над ним. - Таких вот сук борзых и языкастых так вообще, - ухмыльнулся и уставился омеге в глаза. - Короче, я тебе тут оставляю номер нашего адвоката, - после паузы, прокашливаясь, сказал мужик. - Он пока в другом регионе по делам. Но обещал сам заскочить в ваш Татарстан, - отошёл к тумбе около кровати, где лежала его барсетка. - Но если сильно не терпится - можешь с ним побазарить. Или проверить захочешь наебал ли я тебя, - он хитро оглянулся на омегу через плечо. Про хуйню с Рашитом Кащей спрашивать не стал даже. Зачем напоминать. Ещё один момент не давал покоя. Но не мог вспомнить, что его так тревожило и точило изнутри. Альфа вернулся к нему и передал вырванный разлинованный лист из ежедневника. Втянул воздух возле сырых волос Никиты. – Жахнул бы тебя напоследок, - нагло улыбнулся он, - Но не успеваю уже. Собирайся, надо номер сдать, - по-панибратски хлопнул его по плечу. Ебало ему разбить хотелось невероятно. Но не хватало ещё КГБшнику морду набить. И так пиздец в дерьме уже по уши. Кащей быстро обулся и взял свою верхнюю одежду. Проверил в кармане наличие маленького бутылька с блокаторами: пузырёк из-под марганцовки куда перелил лекарство. При мужике отпил оттуда. Тот внимательно за ним следил. Вышли из номера. - Давидыч в 403-ем, - непонятно пялился альфа, поправляя очки на носу. - К нему сейчас зайди. А я с тобой прощаюсь. Если связаться захочешь – то через адвоката. Но думается мне, что не захочешь, – он расплылся в насмешливой улыбке. - Прощай, - и он, коротко кивнув, пошёл от омеги по коридору до лифта. Никита понял, что Василий расположился в соседнем номере. Чуть потоптавшись у его двери, неуверенно постучал. Тот открыл почти сразу. Был уже при параде и выглядел достаточно свежо для того, кто вчера так много выжрал. Но, возможно, такому кабану сложно напиться. – Проходи, солнышко, – разулыбался толстяк. Пропустил внутрь. Никита прошёл на середину комнаты. Давидыч суетливо прошёл к кровати и открыл лежавший на ней портфель. Покопался там и достал какую-то ампулу. Подозвал омегу к себе и вручил ему крохотный сосуд с порошком внутри. - Чё это? – спросил Никита разглядывая его. – Яд, - просто ответил Василий. - Какой? - не удержался от вопроса Кащей. - Тебе химическую формулу назвать? - усмехнулся альфа. - Цианистый калий, если тебе так интересно. Это для Киргиза. Ну и для его припевал. Сам уж решишь: от кого избавиться ещё захочешь, - засунул руки в карманы Давидович, глядя на Никиту. - Но чтобы не спалиться сильно - лучше ему одному дать. Кащей напряжённо молчал, крутя в руках ампулу. - Услуга за услугу, мальчик мой, - снова подал голос Василий. - Всё честно. - А в услугу входило то, что эти два чёрта меня выебали? - выгнул бровь омега, с вызовом смотря на Давидовича. – Ой, да можно подумать ты против был, - закатил глаза Василий. – Хуйня это какая-то, Василий Давидович, - со злобой сказал Кащей. - Так вышло, радость моя. Голову ты им всружил, что поделать, - развёл руками альфа. - Мир жесток и несправедлив. Так просто тебя было под них не подложить. А тут, ну какая омега в течку потрахаться откажется, - ощерился он. Кащей скрипел зубами и сверлил его злыми глазами. - Ты ж хотел? Ну признайся, - заглядывал ему в глаза Давидыч, продолжая лыбиться. Никита отвернул от него лицо. По толстой харе хотелось съездить кулаком. - Вот и машинку тебе подогнали. Плохо что ли? - продолжал альфа. - Да ещё не известно, какая история у этой машинки, - невесело хмыкнул омега. - Об этом не беспокойся. Всё, что надо было, подчистили, и никто не будет её искать за пределами Москвы, - заверял Давидыч. - Вот кстати, – он передал ему бумажку с адресом. Туда заедь за документами. Обрати внимание, к слову, регион твой. Всё красиво сделали, не бзди. - Да у меня прав даже нет, - нервно посмеялся Никита, приглаживая свои растрёпанные волосы, озадаченно глядя в пол. – Значит получишь, - Василий отмахнулся, - или купишь. Вдруг вкрадиво ему зашептал: – Ты с этой делюги теперь не слезешь. Киргиза надо будет травануть. И загаситься ты от меня теперь не сможешь, - приблизился почти вплотную. Никита чувствовал себя приколотой букашкой на иголку. В голове уже зрел план куда можно будет съебаться из Казани, если что. - А если спалюсь ? Меня ещё в одном убийстве подозревать начнут? – Кащей недоверчиво смотрел в светлые глаза альфы. - Отмажем, - ответил Василий. - Рашит - не мелкая сошка какая-то. Это точно будет подозрительно. - Ну так и недоброжелателей у него тоже много, - спорил с ним Давидович. - Странные у вас игры, конечно. Не хочу быть крысой, - сквозь зубы прошелестел омега. Василий от него отошёл. - А я напоминаю, что и на зону ты не хочешь. Так что выбирай, - кинул на него тяжёлый взгляд альфа. - Ладно, если что - на связи. Время подумать, как всё удачно провернуть, - он в нетерпении положил свою большую лапу на дверную ручку, - у тебя есть. Я не тороплю с этим. Выжди удобный момент. Напои его, трахни там, - он быстро почесал щёку, - всё же у вас, омег, просто. Кащей на него уставился. «Ебать, ты придумал, дядя». Он не хотел ебаться с Рашитом, а потому и позвонил Давидычу вообще-то... - Мне по делам уже лететь надо, Никиточка, - намекнул Василий, надавливая на ручку и медленно открывая дверь. - Звони, не стесняйся. Если Леночка упрямиться начнёт - скажи, что звонок из Казани. Я её предупрежу, - он вышел в коридор, побуждая пойти омегу за собой. Кащей уселся в салон уже якобы своей машины с лицом будто говна поел. Нашел её на парковке сразу. Чувствовал себя вором-угонщиком. Некомфортно было в салоне. Он даже оглядел и облазил его на наличие сомнительных пятен и вещей. Перед этим проверил и багажник. Там лежали только пара инструментов и насос. Водить он умел. Ну так: газ-тормоз не путал. А вот прав не было. Ни у кого из пацанов с Универсама личных авто не водилось. Откуда бы, блять? А вот у их родоков и другой родни были. И, конечно, учились кататься они на них. Да и когда с Лихим перевозил шмот, то сменял своего старшего товарища за рулём. Никита сразу поехал на указанный Давидычем адрес, постоянно останавливаясь и спрашивая дорогу у прохожих. Там не было чего-то интересного: обычная многоэтажка, обычный мужик, который с хмурым видом открыл ему дверь. Стало быть, ожидал визит. Без лишних вопросов вручил ему документы. Было уже около 10 утра. Вове омега позвонил из ближайшего таксофона, точнее администратору отеля. Попросил передать, что будет ждать Суворова у входа в здание с вещами. Когда подъезжал, уже сразу увидел сердитого альфу. Тот стоял со своей сумкой на плече и сумкой Кащея в свободной руке. Смотрел на асфальт, нервно курил. Щёки у него уже были красные то ли мороза, то ли от злости. Вова был на волоске от нервного срыва. Он вздрогул, услышав гудок автомобиля. Чуть не выронил сигу. Начал озираться по сторонам и увидел Никиту, стоящего у какой-то светлой тачки, нажимающего на руль. Недокурил, скинул и быстро пошёл к нему. – Твою, блять, мать! – сходу заорал он на омегу. – Ты совсем ахуел?! - он близко подошёл к Никите и бросил его сумку ему на ногу. Кащей скорчил гримасу, затыкая ухо: – Ну не ори так. Я не специльно. – Это что нахуй? – Адидас указал свободной рукой на авто. - Ты угнал её что ли? – он пытался испепелить Кащея глазами. - Садись, поговорим нормально, – заткнул его Никита и спешно полез в салон. Вова раздражённо поднял сумку омеги, обошёл машину и скинул вещи на задние сидения. Сел на переднее к Кащею, гневно хлопнув дверью. В нос ударил запах перегара и ещё чего-то. Гадкого и тошнотворного. – Где ты был?! - в упор смотрел на омегу. Никита выглядел нарочито расслабленным. – На деле, - он шмыгнул носом. - Почти сутки? – недоверчиво сощурился Володя. – Да, затянулось немного, - отмахнулся Кащей. - А ну да... Понятно, - покивал альфа. - А это откуда? - он обвёл рукой салон, чувствуя как закипает уже от всей этой ебалы. Никита мялся. – Надо перегнать её в Казань. – он нервно положил ладони на руль. - Тоже Киргиз попросил? - Адидас выжидательно смотрел. - Да, – Кащей размашисто в раздражении кивнул. - Как ты без прав это сделаешь? – резонно спросил Суворов. - Молча. Вова откинулся на сидение и неверяще потрепал себе ноющую голову. Надрывно простонал и шёпотом спросил: - В какую ты залупу залез... - Хоть ты-то не нагнетай, блять! – сказал ему грубо Кащей, поворачиваясь наконец лицом. – Я же не будут по Казани на ней рассекать. Быстро сплавлю куда надо... Вова с недоверием продолжал на него смотреть. – Это всё очень пахнет тухлым пиздежом, Никита. Тот возмущённо глянул на него, но учтиво промолчал, снова отворачивая лицо и смотря перед собой. Вова приблизился к нему и вдохнул. Омегой от Кащея уже не пахло, видимо, успел принять свои ебучие блокаторы. Но пахло альфой. Даже будто не одним. Почти неуловимо. Так ему и показалось, как только в машину сел. А может Вова сам себя в этом уверял, так как за ночь успел себя так накрутить, что стало дурно. Но он попробовал: - А чё от тебя хуями какими-то несёт? – сказал он тихо, не отодвигаясь от омеги и сверля взглядом его профиль. Никита, чуть побледнев, посмотрел на него. – Это ещё чё за гонево, блять? - глаза омеги оскорблённо блеснули. - Тебя спросить надо, - Суворов сел обратно. - Не выдумывай, - Кащей опять отвёл глаза, перемещая одну руку на воткнутые в замок зажигания ключи. - Об тебя будто тёрлись, - продолжил с презрением Вова. - Ага, как козлы о забор чесались, - закипая и нервничая, Никита пытался завезти машину. – Подожди я выйду, - бросил вдруг альфа. - Я лучше на поезде сам доберусь. – Ебанулся? - прикрикнул Кащей. - С хуя баня-то упала? - Заебал твой пиздёж, - Вова демонстративно начал вылазить из тачки. Кащей вытащил ключ. - Вова, блять! Не истери! - схватил он альфу за локоть. А Суворов уже загорелся. Его смутная догадка подтверждалсь. - Ты ебучка, Кащей, - едко выплюнул, прямо усевшись, смотря перед собой. И Никита влепил ему кулак в скулу. Вова ответил на рефлексе тут же. Они по-дебильному побили друг друга пару минут по лицу и телу, куда удалось дотянуться - неудобно это было делать в тачке. - Чё выйдем может?! - Никита злобно спросил, пыхтя. - Чтоб ещё и мусора сюда сразу прискакали, да? Адидас с гневом смотрел на него, прерывисто дыша. - Ты только что мои слова сам и подтвердил... В этом твои делюги заключаются что ли? - он хмыкнул. - Ебёшься с мужиками, с которыми просит Киргиз? - он смазанно вытер кулаком у себя под носом. Кащей молчал пару долгих секунд, тяжело на него смотрел. - Мы, Вова, - начал он опять своим нравоучительным тоном, - спешу напомнить - не вместе, чтобы ты мне такие предъявы кидал, - альфа вскинул на него глаза. - И не были-то толком, если подумать. В наших реалиях мы не могли бы нормально встречаться ни при каком раскладе, - омега достал помятую сигарету из почти пустой пачки. - Тебя может это не устраивать, но это факт, - он подкурился и длинно затянулся. Выдохнул дым и добил: - Я с тобой ебусь, потому что больше не с кем. У Вовы сердце ухнуло вниз. Нет, он в глубине души тоже это понимал. В том плане, что да: они же не клялись друг другу в верности. Но влечение было сильное и... симпатия тоже. И его романтизированная натура часто додумывала, что они вместе, что одни против их сурового мира улиц. Он ощущал от Кащея отдачу, его ответные чувства. Они явно не были притворством и ложью. Просто, как выяснилось, Вова дорожил их хрупкими отношениями больше, чем Никита. Тому видите ли просто трахаться хотелось. И, ой, беда, больше-то оказывается не с кем. «Сука похотливая». Вова стискивал зубы, смотря на беспечно курящего Кащея. Кулак опять сжался, но в лицо омеге не полетел. - Ну да. Не вместе… - хрипло выдавил Суворов и как-то сник, обиссиленно откидываясь на спинку сидения. Никита докурил, открыл окно и выбросил бычок. Закрывать окно не стал, чтобы оттуда и дальше задувал морозный воздух, выгоняя вонь из салона. Он завёл машину. - У тебя, кажется, дорожная карта была с собой? - как ни в чём не бывало поинтересовался он у хмурого альфы. - Ты успел вчера похвастаться. Нахуя ты взял её, конечно, но теперь я думаю, что совсем не зря. Хозяйственный ты мой, – проворковал Кащей, заигрывая с альфой. Вова упрямо сжимал рот и не смотрел на омегу. Потом молча потянулся на заднее сидение и принялся рыться в сумке. Наконец достал сложенную в небольшой квадрат карту и передал Никите. Он взял её у отца. Сказал, что хочет погулять по Москве, чтобы не заблудиться. Они окольными путями поехали к выезду из города. Кащей вёл не уверенно. Пост ГАИ удалось проехать без проблем. Хотя их немного потрясывало от нервов. Адидас видел ползущие капли пота по виску омеги и его напуганные глаза. Кащей был в меховой шапке, чтобы выглядеть взрослее. А в салоне от работающей печки было уже жарко как в аду. Долго ехали в тишине. Каждый думал о своём. Злость и обида из Вовы никуда не ушли. Курили без конца. Купили еды в придорожном кафе и снова тронулись. Стемнело быстро. Поздно вечером Суворов предложил остановиться и поспать, но Кащей отказался, аргументируя тем, что спать у трассы опасно, а доедут они уже скоро. – Сиди и бди, - сказал он. - Если начну вырубаться – буди. Можешь по ебалу дать, - усмехнулся омега. Вова на это промолчал. Доехали дальше без остановок, только поссать выходили. Была мысля переночевать в их подвале, но не ясно было: свободно ли там сегодня. Но никто из них домой не хотел. Слишком беспокойно было на душе. И хотелось обдумать это всё подальше от родных и их навязчивых вопросов. Ну Вова так хотел. Да и побывать в гостях у омеги хотелось. Там теперь можно было без проблем висеть: нежелательные элементы в виде алкашни отсутствовали. Даже так: навсегда покинули помещение. – Чё ты сделаешь с тачкой? – снова спросил альфа, когда Никита затормозил в своём дворе и ставил машину на ручник. – Ну продам, как и говорил, - устало ответил Кащей. – Тебе её реально дали за то, что ты дал? – Вова будто сам себя выводил на конфликт. Никита раздражённо на него посмотрел. – Я не ебу, - признался он. - Но мне тоже не нравится, что она какая-то не такая. Что-то явно с ней не чисто, - он шумно выдохнул. - Так что избавлюсь от неё, как можно скорее. Омега начал вылазить из салона, выдернув ключи из зажигания. Вова продолжал пялиться в переднее окно. – Ты идёшь или тут спать надумал? – спросил его Никита, стоя около открытой двери. – Посидеть ещё хочу в одиночестве, - просипел Адидас. - Остыть, – и многозначительно посмотрел на Кащея. Тот цокнул и кинул ключи ему на коленки. – Закроешь сам тогда, - и пошёл к своему подъезду. Суворов открыл окно со своей стороны и достал сигарету. Тяжело было признать для самого себя, что у них как-то всё через пизду-колоду. Не понятно было, как к нему на самом деле относится омега. Не в рамках их товарищества-братства в кругу группировки. А вот как... К альфе. Сам бы Володя хранил верность до конца. Хотя по сути то, что они встречались - даже между собой не обговаривали. Наверное, было и странно считать, что это на самом деле так... В глазах Кащея это выглядело, что Володя сам себе придумал что-то и обиделся. Альфу же грызла мысль, что на самом деле Никита просто ни в какую не мог признать свой проёб и теперь придумывает гнилые оправдания, нарочно в грубой манере обесценивает то, что у них было. Но разве в чужую голову так просто залезешь? В итоге он сидел и думал минут 10, уже давно докурив. Думал-думал, издумался весь, блять. В душе поднималась какая-то смутная тревога. Вышел из холодной уже машины и закрыл её. Поднимаясь на кащеевский этаж, тревожное чувство усилилось. Он остановился около двери омеги. Оттуда разносились какие-то приглушённые завывания. Володя открыл незакрытую на щеколду дверь и его оглушили рыдания, в которых он еле признал голос Кащея. Он с заполошно бьющимся сердцем побежал на кухню и увидел, что Антонина Ильдаровна лежит на полу на спине с открытыми глазами. В своём домашнем платье в цветочек, в шерстяных носках и с любимым пучком на голове. С пробитым виском. А под ней большая лужа тёмной крови. Суворов замер, боясь дышать. До боли напряг глаза, разглядывая безжизненное тело пожилой женщины. А Никита, закрыв лицо руками, по не человечески выл, сидя, будто изломав ноги, перед ней, трясясь всем телом.