Младшая

Верховная нервничала. Расхаживала по гостевой комнате над пабом взад и вперёд. За окном темнела ранняя осенняя ночь. – Ладно, давайте попробуем, – решила она и остановилась. Мы встали напротив остриёв пентаграммы, нарисованной на полу. – Роуз, – Айрин взглянула на меня. – Пропускай магию поверху, через амулеты. Не пытайся впустить в себя – она только застрянет. Поняла? Я кивнула. Хотя слабо представляла, как можно пропустить магию поверху. Но мы тут как раз и собрались, чтобы пробовать. Айрин взяла с подоконника полую тыкву с прорезями глаз, носа и зубастого оскала, разместила в центре пентаграммы, коротким пассом зажгла внутри свечу. Голова тыквы приобрела зловещее выражение. Светильники из овощей использовались кельтами давно, но такие тыквы, называемые фонарём Джека, пришли в Англию из Америки, и уже лет десять как стали обязательным атрибутом Самайна. Точнее Хэллоуина – так наш праздник теперь называют люди. Но Самайн по-прежнему остаётся временем ведьм, и наша Верховная придумала, как использовать магию огней Джека с пользой для нас. – Для начала представьте, что магия – это нить, связывающая нас всех, – произнесла Верховная. – Затем нащупайте связь с огнями тыкв, горящих в городе. Эта, – Айрин указала на стоящую в центре тыкву, – станет нам проводником. И затем мы начнём потихоньку тянуть энергию. Не торопимся. Итак… Мы сцепили руки. Обратились к Х’гивхате. Затем начали затвержённое заклинание на кельтском. Я ощутила волну силы, пробежавшую по телу. Поверх, значит. И я направила эту волну в амулеты, висящие у меня на груди. И ощутила, как замкнулся круг. Айрин, продолжая повторять ритуальные слова, одобрительно подмигнула мне. С подоконника плавно поднялась медная чаша. Запахло горячим воском. Сейчас будет больно. Не размыкая сцепленных рук, мы приоткрыли ладони ковшиками, и из чаши в них по очереди полился воск. Он оказался не таким обжигающим, как я боялась. Церковный воск, пролежавший тринадцать ночей в могиле самоубийцы и настоянный на крови матери, убившей ребёнка в утробе, должен скрепить нас с огнями Джека. И теперь каждый Самайн мы сможем легко черпать энергию из любой семьи на острове, что зажжёт в тыкве свечу или лампаду в канун Хэллоуина. Запечатав ладони, мы продолжили ритуал. Мысленно я тянулась через пламя свечи, стоявшей в тыкве, к другим огонькам, разбросанным по Торнфилду. Я ощущала их. Но коснуться и потянуть на себя силу не могла. Вдруг глаза Хелен вспыхнули зелёным светом, кожа засияла. Затем это произошло с Карин и леди Кэтрин – почти одновременно. Верховная поймала заряд магии последней. Зато какой! Всё тело её, пронзённое зелёной молнией, вздрогнуло и с наслаждением выгнулось. Я ждала, что зелёный свет коснётся и меня, но ритуал вскоре окончился, а я так и не получила ничего. Верховная и остальные ведьмы выглядели весьма довольными. А у меня в горле встал ком. Так что на успокаивающие слова Карин и Хелен я смогла только кивнуть. Глупая детская обида давила мне сердце. Но ничего, вот приживётся у меня тёткина магия, я вам покажу!.. – В самую полночь закончили, – сказала Айрин, взглянув на свои карманные часы на цепочке. – С Самайном, сёстры! Наутро я проснулась разбитой и пустой – так бывает, когда не напитаешься от ритуала. Сходила даже в купальню – облилась прохладной водой. Сегодня силы мне ой как понадобятся. До обеда у нас мистерия в Багровой бухте, а в ночь самого Самайна – главная месса в году с тройным жертвоприношением. Так что сейчас мне бы не помешало испить живительного ихора из фейри. Интересно, тот парень-сирень ещё жив? И я направилась к Верховной. Адам вырос на пороге одной из комнат. Я даже не сразу его узнала, никогда не видела его в сюртуке, да ещё и при галстуке. «Точно, – вспомнила я, – сегодня же в замок приедет лондонская делегация». – Привет, – сказал он. – Привет, – отозвалась я. Потом вспомнила, что у него недавно родился ребёнок, от которого он в восторге, и добавила: – Поздравляю с рождением сына. – Спасибо. Я собралась пройти мимо, но Адам поймал меня за запястье. Голова закружилась, перед глазами поплыли бревенчатые стены, запахло мятой и душицей, послышался тихий треск дров в огне и бульканье закипающей воды. Я отдёрнула руку: – Пусти. Но Адам привлёк меня к себе, скользнув ладонью от лопаток к пояснице, а другой коснувшись моего лица. Тёмный коридор замка поблёк, под деревянным потолком покачивались пучки трав, Адам целовал меня в полумраке на постели под окном, двигаясь во мне, сжимая ладонью мою грудь, и я выгибалась навстречу его ласкам. Целовал меня над оврагом, держа на руках. Целовал среди высоких пихт… Какое-то наваждение… Такого не было никогда! Я попыталась освободиться из объятий Адама. – Отпусти! – повторила я. Большой палец Адама провёл по моему позвоночнику. И я увидела Адама на одном колене перед собой, сидящей на постели. Куда он смотрел, к чему тянулся рукой?.. – Не ходи в Багровую бухту сегодня, – хрипловато произнёс Адам, и я наконец сфокусировала на нём взгляд. Адам смотрел на меня сосредоточенно, изучающе, будто пытался разгадать загадку, но ответ всё ускользал от него. Мне стало совсем не по себе. – У тебя нет магии, сильные ритуалы опасны, – добавил он. Я наконец вырвалась из его рук. Дёрнула плечами, точно надеясь сбросить с кожи мурашки, рассыпавшиеся по спине от его прикосновений. – Может, Верховной лучше знать, какие ритуалы опасны, а какие нет? И, повернувшись, я бросилась прочь. Запыхавшись, я вбежала в кабинет Верховной, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. – Роуз, – недовольно подала голос Айрин из-за своего стола. Точно, я же не постучала. Она подняла голову на меня: – Что с тобой? – тон её стал встревоженным. – На тебе лица нет. Она встала и пошла ко мне. – Я… плохо спала ночь, – пролепетала я, сама не знаю почему, не желая говорить про Адама. И тут я почуяла нежный запах, сливочный, тёплый. И к нему примешивалось нечто неуловимое. Трава? Нет, скорее молодые листья. Этот запах исходил от Айрин. Вернее, от её ладоней. Я приникла к ним, вдыхая сладостный аромат с лёгкой зелёной горчинкой, от которого у меня защемило под ложечкой. «Это берёзовые листья по весне!» – поняла я. Айрин высвободила свои руки из моих и оттолкнула меня: – Роуз, приди в себя! – раздражённо сказала она, взяла со стола надушенный носовой платок и стала оттирать пальцы. – У нас сегодня важные ритуалы! Мне вдруг вспомнились слова Адама, и я неуверенно спросила: – Может, мне лучше не идти?.. У меня ведь нет магии. – Не выдумывай, – отмахнулась Айрин. – Конечно, ты пойдёшь. Как к тебе вернётся магия, если не будешь колдовать? Особенно сегодня, когда мир мёртвых приоткрылся и оттуда льётся столько энергии. Я покорно кивнула. – Прости, Мару-сирам, – произнесла я. – Не знаю, что на меня нашло. Айрин улыбнулась. – Ты не виновата, – произнесла она. – Чужая магия иногда плохо приживается. Вызывает видения, странные ощущения. А, вот оно что было… Я силилась испытать облегчение, но ощутила лишь разочарование. Это разозлило меня. Неужели я правда допустила мысль, будто между мной и Адамом есть связь? Как глупо… Повеяло сиренью, и из спальни вышел давешний фейри. – Лучше выпей, Роуз, – сказала Верховная. Сделала аккуратный надрез на шее склонившегося к ней парня и подтолкнула его ко мне. Уговаривать меня было не нужно. Я торопливо прижалась к ранке, исступлённо глотая живительный ихор. Багровая бухта встретила нас низким грозовым небом, грохотом штормовых волн, разбивающихся о скалы внизу. Запах цветущей вересковой пустоши смешивался с запахом соли. Мы расположились наверху, подальше от отвесного обрыва, чтобы случайно не сорваться во время транса. Леди Кэтрин заклинанием выжгла на земле большую спираль, и мы стали расставлять чаши с травами и солью для мистерии. Когда всё было готово, Айрин встала в центре, а мы друг за другом по старшинству и силе магии – я оказалась на самом конце. Взялись за руки, но круг не замкнули: правая ладонь Айрин и моя левая оставались свободными. Чаши у наших ног вспыхнули изумрудным огнём, пряный и горький дым стал подниматься, окутывая каждую из нас, точно кокон. Я вдыхала дым полной грудью, позволяя войти в мою кровь и опутать сознание. Веки мои смежились, грохот волн стал глуше, я ощутила, будто плыву, едва чуя под ногами землю. Я слышала лишь пульсирующий у меня в голове, нарастающий шёпот десятков и сотен мёртвых ведьм, что собрались у границы миров. Внезапно рука Карин в моей дёрнулась. Хелен закричала. Пронзительно, отчаянно. Я попыталась сбросить оковы транса. Но не смогла ни разжать свою ладонь в хватке Карин, ни даже открыть глаза. Неожиданно сквозь едкий колдовской дым душно и горячо запахло железом. Нехороший, неправильный запах. Что-то не так! Я вновь попыталась разомкнуть веки, но безуспешно. И тут мой слух уловил то, отчего моё тело, обездвиженное обрядом, покрылось ледяным по́том. Утробное рычание, хруст ломающихся костей, чавканье, звук пережёвывания. Ладонь Карин разжалась, раздался стук падающего тела, топот тяжёлых ног. Нет, лап. Я наконец распахнула глаза. Лучше бы я этого не делала. Хелен неподвижно лежала на спине, и огромный волк зубами растаскивал её внутренности из вскрытого живота. Он поднял на меня глаза – немигающие, будто стеклянные. У Карин было перекушено горло, и её шея свернулась под неестественным углом, грудь превратилась в кровавое месиво. Волки были повсюду. Много. Десять? Двадцать? Леди Кэтрин лежала чуть в стороне, выпотрошенная, как и остальные. Меня замутило и вырвало. Я вытерла губы рукавом и огляделась будто во сне. Это ведь не может быть правдой, да?.. Я увидела Айрин Бёрд, застывшую в позе эмбриона на самом краю обрыва. Неужели её тоже?.. Но тут она пошевелилась и скатилась за край. Несколько волков бросились по узкой тропке в разломе скал вниз, к воде. А ещё один волк, коричнево-палевый, оскалившись, стал наступать на меня. Я подалась назад. Потом сообразила, что лучше не идти к пропасти, и изменила направление в сторону вересковой пустоши. Я заметила слабое шевеление там, где лежала леди Кэтрин. Затем изумрудную вспышку магии. Но трое волков набросилось на тело и… Я не стала дальше смотреть. Волк надвигался на меня, обнажив клыки. Не волк. Варгис. Смотрел застывшим взглядом и всё теснил меня, пока я, отступая, мелко дрожала в ожидании: вот сейчас он бросится, вот сейчас! А потом… Он вдруг поджал уши, хвост и попятился. После чего и вовсе развернулся и рванул в сторону замка. И все остальные варгисы тоже – друг за другом устремились туда, где вдалеке чернели шпили западной башни. Я повернулась и глядела им вслед, не понимая, не веря: неужели я выжила?.. Почему они убежали? Словно… их кто-то позвал. Я сглотнула. Адам. Их мог позвать только Адам. Но он опоздал. Варгисы успели убить всех моих сестёр. А если Адам знал о планах варгисов? Не об этом ли он пытался предостеречь меня утром? «Не ходи в Багровую бухту сегодня», – вспомнила я его слова. Только тогда получается… Острая боль десятком лезвий вонзилась мне в шею. Кожа занемела, по моему телу разлилась блаженная истома. Мои веки тяжело упали на глаза, резко запахло гарью и полынью. Моё тело каменело, пока кто-то маленький и сильный держал меня сзади, вцепившись в шею. И я ощутила, как капля за каплей из меня вытекает жизнь. «Нет, нет! – хотела закричать я. – Мне нельзя умирать, у меня же ребёнок!» Слёзы обожгли мне щёки. Я вспомнила тёплое нежное тельце в своих объятиях, светловолосую макушку и запах сливок, малины и берёзовой рощи.       Сынок...             Уолтер.                   Прости меня.