Work It Out!

Хиросэ вернулся домой и без стука ворвался в комнату сестры — как это обычно бывает, когда нужна помощь! Вот только он уже в пятый раз заставлял Акари перечитывать признание, которое накатал в телефоне, пока они вместе его переписывали и редактировали. — «Накамура, я та-а-а-к сильно тебя люблю, что это преследует меня неделями!» — драматично зачитала Акари, пародируя застенчивый голосок аниме-девочки. Хиросэ застонал, а его щеки вспыхнули румянцем. — Ладно, звучит ужасно банально, дай исправлю! — Он выхватил телефон обратно под непрекращающийся смех Акари. — Нет-нет, оставь, это просто супер! — хохотала она. — Правда, что ли? — спросил Хиросэ, и его глаза с надеждой заблестели. — Да нет, конечно, я пошутила! — выдохнула Акари, пытаясь перевести дыхание. — Да ну тебя! — простонал Хиросэ. Он стёр текст и принялся писать заново. — Вот в этот раз точно всё получится. Бог любит троицу! — Айки, вообще-то ты переписываешь это уже в шестой раз. Эту поговорку нельзя использовать, если попытка не третья! — Ой, да какая разница, просто доверься мне! А теперь заткнись, дай сосредоточиться... — бросил Хиросэ, отмахиваясь от сестры прямо с пола. Он напряжённо печатал, стирал, снова печатал, снова стирал... И угадайте, что он делал дальше? Печатал! Через несколько минут он остановился, пролистал свои заметки, щурясь на экран, после чего кивнул и протянул телефон Акари: — Как думаешь, я хоть что-нибудь написал правильно? — Навряд ли, ну-ка дай почитаю, — с улыбкой ответила Акари, забирая телефон. — «Накамура Окуто, ты мне нравишься. И не просто как друг, хотя мне правда очень нравится проводить с тобой время и гулять, и я пойму, если ты захочешь остаться просто друзьями. Но я должен тебе сказать, что влюбился в тебя. Я постоянно смотрю на тебя и ловлю себя на мысли, что ты самый прекрасный человек на свете. Ты такой добрый и милый, и я хочу, чтобы мы были ещё ближе. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что со мной ты больше кажешься самим собой, ведёшь себя свободнее. Хотя, может, я говорю так потому, что сам это чувствую: рядом с тобой я не боюсь быть собой, я могу быть настоящим и хочу быть таким именно с тобой. Я люблю тебя. Ты пойдешь со мной на свидание?» — зачитала Акари вслух. На этот раз обсолятно без дразнилок, просто как есть. Она кивнула, ещё раз пробежав глазами по тексту. — А что, звучит здорово, Айки! — улыбнулась Акари, возвращая ему телефон. — Правда? В этот раз без шуток? — переспросил он, чисто на всякий случай — ведь буквально пару минут назад она сказала точно так же, а потом призналась, что прикололась. — Честно! Это очень мило, искренне и прямо в твоём духе, — заверила его Акари. Айки кивнул, мягко улыбаясь экрану. Затем он уверенно поднялся с пола, убрал телефон в карман и упёр руки в бока. — Отлично! Пойду порепетирую, завтра всё ему скажу, и я, Хиросэ Айки, вернусь домой парнем, у которого будет свидание! — торжественно объявил он сестре, направляясь к выходу. — Удачи! Надеюсь, ему нравятся парни, а в особенности— ты! — крикнула она вслед, прежде чем дверь захлопнулась. Оу. Дверь за спиной Хиросэ закрылась, и он так и замер посреди коридора. А ведь он об этом даже не подумал! Нравились ли Накамуре парни вообще? Да вряд ли! Нравился ли Хиросэ ему в ответ? ДА ВРЯД ЛИ!! Хиросэ медленно поплёлся обратно в свою комнату, паникуя внутри себя на полную катушку. Он снова вытащил телефон. — «Как понять, что парень гей...» — пробормотал он, забивая поисковый запрос. WikiHow спешит на помощь! — «Обратите внимание на то, как он комментирует внешность других людей...» Кажется, я вообще ни разу не слышал, чтобы Накамура обсуждал чей-то внешний вид. Дальше! — «Узнайте о прошлых отношениях и симпатиях человека...» Да откуда мне знать! — заныл Хиросэ, пролистывая до следующего пункта. — «Обратите внимание, избегает ли он упоминания пола, когда говорит о тех, кто ему нравится...» Не помню, чтобы Накамура вообще про такое говорил... С-с-следующий... — простонал Хиросэ. — «Ладно, это глупость какая-то! Мне просто нужно надеяться, что ему нравятся парни, и надеяться, что я ему тоже нравлюсь!» — сказал Хиросэ, выключая телефон. Он устроился на кровати и уставился в потолок — думая, накручивая себя и утопая в панике. — А что, если нет? Что, если он вообще ни к кому не испытывает романтических чувств? Такое вообще бывает? Хоть бы только не у него! — разговаривал сам с собой Хиросэ, в отчаянии катаясь по кровати. В конце концов он уткнулся лицом в подушку и заныл, принимаясь всё сильнее и сильнее колотить ногами по матрасу. Ну точь-в-точь первоклашка, которому в чём-то отказали, и он ушёл в глухую истерику. Но нет — это был старшеклассник, изнывающий от мысли, что объект его обожания может не ответить взаимностью. — У-У-У-Г-Х-Х-Х-Х... ЭТО ПРОСТО ХУДШЕЕ... А может, э-э-э... Я мог бы-ы-ы... НЕТ, ТАК ЕЩЁ ХУЖЕ! — завопил Хиросэ. Он резко сел, на секунду задумался, а потом сам себе съездил подушкой по лицу. — Надо просто лечь спать... — наконец решил он, чувствуя себя странно раздавленным. Он поднялся с кровати и пошёл переодеваться.

***

Хиросэ уставился на своё отражение в зеркале, пока чистил зубы — наполовину чистил, наполовину засыпал прямо на ходу. Закончив, он прополоскал рот и поплёлся обратно в комнату. Родители либо всё ещё были в командировке, либо каким-то чудом вернулись домой и слишком устали, чтобы даже просто поздороваться. Но, скорее всего, всё-таки уехали — и, зайдя к себе, Хиросэ невольно задумался о них... Они ведь так тепло приняли Хану-чан, когда он с ней встречался. А как они отнесутся к Накамуре? Если, конечно, Хиросэ признается и всё пойдёт по плану. Но всё же — как они отреагируют? На то, что Хиросэ бисексуал? На то, что ему нравится парень, и что он, возможно, будет с ним встречаться? Будут ли они любить его так же, как прежде? Вроде бы они никогда не были осуждающими или какими-то супер-религиозными, но это ведь может ничего не значить. Хиросэ всегда влюблялся и встречался только с девчонками, и родители об этом знают. А вдруг они решат, что это просто фаза? «Просто фаза?» «Да нет, не может же это быть правдой? Ведь... ведь это часть того, кто он есть. Он... это же не просто фаза, правда?» Хиросэ начало уносить в паническую спираль, дыхание сбилось от одной только мысли об этом. Он снова вытащил телефон — тот уже не раз спасал его в этом путешествии, так что оставалось надеяться на чудо и в этот раз! — «Быть би — это фаза?» — пробормотал он, вбивая текст и одновременно закрывая за собой дверь комнаты. Поисковик выдал кучу ответов, которые в основном выглядели позитивно, но никакой конкретики. Хиросэ подошёл к кровати и пластом рухнул на неё с тяжёлым стоном. — Да ладно вам! Мне нужен чёткий ответ, а не всякие «ну, лично у меня это бла-бла-бла» или «иногда у некоторых людей это бла-бла» и куча переменных! Переменные тут, переменные там... Это вам не математика, это у меня тут кризис ориентации! Хиросэ продолжал бубнить в матрас, хаотично размахивая руками во все стороны. Наконец он отложил телефон и закрыл лицо ладонями. Может, ему стоит заняться чем-то вроде саморефлексии? Если то, что пишут в интернете, правда, и бисексуальность у каждого проявляется по-своему, то, похоже, ему придётся искать этот ответ самому.

***

Слегка занявшись саморефлексией, Хиросэ всё же смог докопаться до истины: — Если это у всех индивидуально, а мои чувства реальны настолько, насколько это вообще возможно... Я же наконец признал, что уже давно неравнодушен к Накамуре... И это именно романтические чувства, самые настоящие... Ой, я повторяюсь! Да не важно, для меня это реально, и это началось не вчера, так что никакая это не фаза! — бормотал Хиросэ. Причём делал он это слишком уж энергично и громко для человека, который ещё минут пять назад засыпал на ходу. Тук-тук! Дверь в комнату Хиросэ приоткрылась, и внутрь заглянула Акари — сонная и изрядно раздражённая. — Можно твоё самопознание будет проходить как-то менее хаотично? Я вообще-то спать пытаюсь, да и тебе пора — утром в школу! — отчитала она его и захлопнула дверь, уходя обратно к себе прежде, чем Хиросэ успел хоть что-то вставить. — Про-о-ости... Ишь ты, как грубо- хотя она права, утром же в школу. У меня есть план! Надо убедиться, что- ой, а какой у меня был план? — заныл Хиросэ, стараясь делать это как можно тише, пока из последних сил пытался вспомнить детали своего признания. Итак, первое! Он подкидывает ещё одну записку в шкафчик для обуви Накамуры. На этот раз без самого признания — просто с просьбой подняться после уроков на крышу. Классическая схема для признания в любви! Второе! Он ждёт конца уроков, попутно весь день редактируя текст признания в телефоне. Третье! Наступает конец учебного дня, и Хиросэ встречается с Накамурой на крыше. Сам Хиросэ, понятное дело, прибежит туда пораньше, чтобы собраться с мыслями и придумать на ходу что-то супер-крутое и мега-романтичное в дополнение к своей речи. И БУМ! Накамура у него в кармане! Хиросэ тихонько захихикал, представляя эту картину: вот он признаётся Накамуре, ветер красиво развевает его волосы, делая его ещё привлекательнее... К тому моменту он наверняка вызубрит свою речь наизусть и выдаст её без единой запинки, так что Накамура просто растает! Да, это определённо будет просто шедеврально. Хиросэ вынырнул из своих фантазий и улёгся, расплываясь в предвкушающей улыбке, и закрыл глаза. И тут же резко их открыл. Вообще-то ему давно пора спать, но теперь он просто обязан проверить, всё ли лежит на своих местах! Он сполз с кровати и принялся шуршать по комнате. — Так, ладно... Записка на месте, признание в телефоне... О, надо же будильник завести! — пробормотал Хиросэ, стараясь сильно не шуметь. Он поставил будильник, перепроверил раза три, точно ли времени хватит с запасом, и наконец лёг окончательно, заставляя себя уснуть. Оставалось надеяться, что у него получится!