Фатальная преданность

꧁𑁍꧂

Рассвет вступает в свои права, окрашивая тяжелые портьеры кабинета в холодный, свинцово-серый цвет. Прошло не более двух часов с тех пор, как фиолетовый огонь печати едва не выжег разум юного графа. Тэхён сидит за своим рабочим столом, внешне абсолютно безупречный, застегнутый на все пуговицы свежей шелковой рубашки, которую Чонгук принес взамен разорванной лионской блузы. Черная повязка снова надежно скрывает правый глаз, а левый, пронзительно-синий, с упрямым ожесточением впивается в бумаги. Но пальцы, удерживающие перо, едва заметно подрагивают. Каждое движение отзывается глухим, тупым эхом в затылке, а в горле до сих пор стоит горький привкус жженой серы — напоминание о том, как глубоко демон проник в его существо во время ментального спасения. Тэхён злится. Злится на свое хрупкое человеческое тело, на свою слабость и, больше всего, на то, что Чонгук теперь знает его главный секрет — его обреченную, непозволительную тягу к собственному палачу. Тихий, мерный стук в дверь заставляет его вздрогнуть. — Войдите, — сухо бросает граф, не поднимая головы от карты Уайтхолла. Дверь бесшумно отворяется, и в кабинет входит Чонгук. На нем снова белоснежные перчатки, безупречный фрак, а на серебряном подносе дымится чашка крепкого черного чая с бергамотом и тонкими дольками лимона. Демон выглядит так, словно этой бурной ночи и вовсе не было. Его лицо источает ледяное спокойствие, а глаза пусты и непроницаемы. Но Тэхён слишком хорошо помнит ту пугающую нежность, с которой эти руки возвращали повязку на его лицо. — Ваш утренний чай, милорд, — голос Чонгука звучит ровно, без единой лишней интонации. Он плавно опускает поднос на край стола и замирает по правую руку от кресла. — Я взял на себя смелость добавить туда немного меда и каплю настойки опия. Вашему пульсу необходим покой после... ночного перенапряжения. Тэхён резко откладывает перо, оставляя на полях карты жирную кляксу. Он медленно поднимает голову, встречаясь взглядом с дворецким. — Мне не нужен покой, Чонгук. И мне не нужны твои поблажки, — леденящим тоном произносит шестнадцатилетний граф, изо всех сил пытаясь вернуть себе статус жесткого хозяина. — Мой разум чист. Подготовка к вечеру идет по плану? Чонгук слегка наклоняет голову набок, и в глубине его зрачков на долю секунды вспыхивает едва заметная, дразнящая искра. Он прекрасно видит, как Тэхён пытается выстроить между ними прежнюю стену из гордости и цинизма. — Разумеется, граф Ким. Всё готово, — вкрадчиво отвечает демон, делая полшага ближе. От него едва уловимо пахнет дорогим табаком и прохладным утренним воздухом. — Пригласительные билеты на закрытый раут в Парламенте уже у нас. Маркиз Брэдфорд подтвердил свое присутствие. Он будет окружен своей личной гвардией, но... для нас это ведь не станет помехой, верно? Мои клыки истосковались по настоящей игре. Особенно после того, как я узнал, насколько... сладостной может быть награда за вашу защиту. Тэхён чувствует, как краска стыда и гнева мгновенно приливает к его бледным щекам. Он резко поднимается со своего места, упираясь ладонями в стол и оказываясь лицом к лицу с демоном. — Хватит, Чонгук, — шепчет граф, и его синий глаз темнеет от сдерживаемой бури. — Не забывайся. Ты лишь инструмент моей мести. Вечером мы заберем кровную печать Брэдфорда, и это единственное, о чем ты должен думать. А теперь свободен. Чонгук плавно отступает назад, прижимая руку к груди и склоняясь в безупречном, но таком фальшивом поклоне: — Как прикажете, мой маленький, гордый лорд. Как прикажете.

꧁𑁍꧂

Вечерний Лондон тонет в густом, маслянистом тумане, который наползает со стороны Темзы, размывая очертания Вестминстерского дворца. Величественное здание Парламента сияет сотнями огней, отражающихся во влажной брусчатке. К главному входу один за другим подкатывают роскошные лакированные экипажи, из которых выходят лорды в цилиндрах и дамы в шуршащих шелковых платьях. Закрытый благотворительный прием Министерства торговли собрал под одной крышей всю политическую элиту Империи. Когда лакей распахивает дверцу черной кареты Кимов, по толпе зевак и репортеров проносится приглушенный шепот. Тэхён выходит на ковровую дорожку, и весь его облик заставляет окружающих почтительно расступаться. Шестнадцатилетний граф облачен в свой парадный темно-синий мундир тайной службы Ее Величества. Золотое шитье на высоком воротнике-стойке подчеркивает болезненную бледность его лица, а на левом плече тяжелыми волнами колышется короткий бархатный плащ, закрепленный массивной серебряной пряжкой в виде геральдического щита. На его руках безупречные белые перчатки, левая из которых едва скрывает контуры тяжелого сапфирового перстня, а правая твердо сжимает серебряный набалдашник трости. Черная шелковая повязка на правом глазу придает его юному, почти ангельскому лицу леденящий, пугающий отсвет шпионского ремесла. Сторожевой пес вышел на свет. Чонгук следует за ним на расстоянии ровно в два шага. В качестве личного адъютанта и дворецкого графа он одет в строгий черный сюртук, идеально подогнанный по его широким плечам, и белоснежный жилет. Его антрацитовые глаза лениво сканируют толпу, а на губах играет едва заметная, светская полуулыбка, за которой скрывается презрение хищника к стаду овец. Его шаги абсолютно бесшумны, но та пугающая, темная аура, которую он излучает, заставляет даже самых заносчивых аристократов инстинктивно отводить взгляд. Они проходят сквозь массивные дубовые двери в главный бальный зал Парламента, где под огромными хрустальными люстрами гремит оркестр и звенят бокалы с шампанским. — Мой лорд, — тихо, едва шевеля губами, произносит Чонгук, наклоняясь к самому уху Тэхёна, пока они медленно идут вдоль колонн из зеленого мрамора. От его дыхания по шее графа пробегает легкая щекотка. — Наша главная цель на двенадцать часов. У дальней балюстрады, в окружении трех министров и пяти вооруженных гвардейцев в штатском. Маркиз Брэдфорд собственной персоной. От него так призывно пахнет страхом, скрытым под дорогим парфюмом, и той самой запекшейся магией крови. Тэхён бросает короткий, леденящий взгляд в указанном направлении. Маркиз Брэдфорд — грузный, холеный мужчина лет пятидесяти с седыми бакенбардами и орденской лентой через плечо как раз поднимает бокал, громко смеясь над чьей-то шуткой. Он выглядит как само воплощение неприкосновенной британской власти. Он еще не знает, что Пес Ее Величества уже взял его след и ослабил поводки своего демона. — Не привлекай внимания, Чонгук, — так же тихо, одними губами отвечает Тэхён, крепче сжимая трость. Синий глаз графа сужается, превращаясь в щелочку чистого кобальта. — Мы дождемся, пока он направится в сторону министерских кабинетов для курения. Там, в темноте коридоров, мы и возьмем его кровь для печати. Иди и обеспечь нам свободный путь. — Будет исполнено, мой безжалостный граф, — вкрадчиво шепчет Чонгук, и в его глазах на миг вспыхивает багровый отсвет. Маркиз Брэдфорд медленно поворачивает голову, словно повинуясь тяжелому, давящему взгляду, который он почувствовал кожей сквозь гомон толпы. Его смех мгновенно обрывается. Холеные пальцы, унизанные перстнями, сильнее сжимают хрустальную ножку бокала, когда он узнает темно-синий мундир тайной службы и эту проклятую черную повязку. Сторожевой пес Ким, которого все считали лишь сломленным сиротой, стоял посреди зала Парламента и смотрел на него как на покойника. Брэдфорд делает короткий знак своей охране и, нацепив на лицо фальшивую, радушную улыбку, направляется прямиком к Тэхёну. Его тяжелые шаги гулко отдаются в ушах графа. — Какая неожиданная и высокая честь для нашего скромного вечера! — громко, с наигранным восторгом объявляет маркиз, останавливаясь в паре шагов от Тэхёна. Его маленькие, заплывшие жиром глаза лихорадочно бегают, пытаясь разглядеть, что скрывает леденящий синий взгляд юноши. — Юный граф Ким. Рад видеть, что вы наконец оставили затворничество в Яр-холле. Ее Величество должна гордиться своим... самым преданным псом. Как ваше драгоценное здоровье? Кошмары прошлого больше не тревожат? Тэхён даже не наклоняет головы для приветствия. Он стоит, опираясь на трость, прямая линия его плеч в парадном мундире кажется высеченной из гранита. Каждое слово Брэдфорда бьет по живым ранам, но маска Сторожевого пса держится безупречно. — Мое здоровье в полном порядке, маркиз Брэдфорд, — ровным, леденящим голосом, от которого у стоявших рядом министров мороз идет по коже, произносит Тэхён. — А вот о вашем здоровье я бы так не пекся. В Лондоне сейчас гуляет... очень скверный туман. Говорят, от него заживо сгорают целые клубы в Мейфэр. Вместе со всеми их хозяевами и волчьими масками. Вы ведь бережете себя, не так ли? Лицо Брэдфорда в секунду сереет, а улыбка превращается в уродливую судорогу. Он понимает всё без слов. Подвал уничтожен, Рэдклифф младший мертв, а Тэхён пришел за его головой. — Вы... слишком много на себя берете, мальчишка, — шипит маркиз, наклоняясь ближе, так что орденская лента на его груди едва не касается золотого шитья на мундире Тэхёна. От него пахнет дорогим бренди и застарелым страхом. — Вы думаете, что королевский патент делает вас неприкосновенным? Вы здесь никто. Это мой город. Маркиз резко разворачивается и, не дожидаясь ответа, быстрым, тяжелым шагом направляется к боковой двери, ведущей в закрытое, неосвещенное крыло министерских кабинетов. Двое его гвардейцев в штатском мгновенно следуют за ним, на ходу пряча руки под полы пиджаков, где угадываются очертания револьверов. Это явная, неприкрытая ловушка — выманить юного графа туда, где нет свидетелей и где магия крови Брэдфорда имеет полную силу. Тэхён провожает его взглядом, и на его бледных губах расцветает хищная улыбка. Он слегка поворачивает голову назад, где в тени мраморной колонны бесшумно материализуется Чон. — Он заглатывает наживку, Чонгук, — тихо шепчет граф, и под его черной повязкой снова начинает едва заметно, предупреждающе покалывать печать. — Он думает, что заманивает меня в тупик. Пойдем и покажем ему, где здесь настоящая ловушка. Чонгук делает плавный шаг вперед, его глаза горят предвкушением кровавой развязки. — С величайшим удовольствием, милорд. Я запру двери за нами, чтобы крики маркиза не испортили этот прекрасный оркестр. Тяжелая дубовая дверь закрывается за ними, мгновенно отсекая мажорные звуки оркестра и праздничный гомон бального зала. Закрытый коридор Министерства торговли встречает их гробовой тишиной, запахом дорогого сукна, старой бумаги и леденящим полумраком, который разбавлен лишь редкими отсветами газовых рожков. Впереди, в конце длинной галереи, торопливо шагает массивная фигура маркиза Брэдфорда в окружении двух его телохранителей. — Стой, мальчишка! Дальше ты не пройдешь, — один из гвардейцев Брэдфорда резко разворачивается, выхватывая из-под полы тяжелый армейский револьвер. Второй охранник уже целится Тэхёну прямо в грудь. Но Тэхён даже не замедляет шаг. Он продолжает идти вперед, мерно постукивая своей тростью по ковровой дорожке. На его бледном лице не дрожит ни один мускул. Ему не нужно защищаться. Сзади него проносится едва уловимый шелест черного шелка. Чонгук исчезает со своего места и в то же мгновение материализуется прямо между двумя вооруженными мужчинами. Движения демона безупречны, стремительны и безжалостны. Двумя короткими, хрустящими ударами рук в белых перчатках он ломает запястья обоим гвардейцам, заставляя их оружие с глухим стуком упасть на ковер. Не дав им издать ни звука, Чонгук перехватывает их за горло и с силой сталкивает головами. Мужчины мгновенно обмякают и без сознания валятся на пол у стен коридора. Вся борьба занимает меньше двух секунд. — Несносные букашки, — лениво произносит Чон, небрежно отряхивая свои белоснежные ладони и делая плавный шаг назад, уступая дорогу своему графу. Маркиз Брэдфорд оборачивается на шум и застывает, бледнея до синевы. Его последняя защита рухнула. Он пятится назад, пока не упирается спиной в массивную кованую дверь своего личного кабинета, на которой тускло поблескивает сложная, вырезанная из темного металла вязь... та самая запечатанная кровью защита тайного архива. — Ты… ты чудовище! Сторожевой пес королевства привел с собой порождение Ада! — задыхаясь от ужаса, хрипит Брэдфорд, судорожно пытаясь нащупать в кармане ключ или нож. — Моя магия… этот замок… вам не открыть его! Его печать держится на крови моей династии! Тэхён останавливается в двух шагах от него. Под его черной шелковой повязкой начинает снова горячо пульсировать фиолетовая печать контракта, отзываясь фантомной, тянущей болью в затылке, но граф упрямо игнорирует её. Он плавно поднимает свою трость и упирается серебряным набалдашником прямо в жирную шею маркиза, прижимая его голову к металлической двери. — Ты прав, Брэдфорд. Человеческая сталь этот замок не возьмет, — пронизывающим до костей шепотом произносит Тэхён, и его синий глаз горит беспощадным кобальтовым огнем. — Именно поэтому мне нужна твоя кровь. Вся, до последней капли, если ты откажешься открыть архив добровольно. Назови код кровной печати или мой дворецкий снимет с тебя кожу прямо у этой двери. Чонгук подходит со спины, наклоняясь над плечом Тэхёна. Его глаза полностью затопляет багровая, торжествующая адская бездна, а на губах играет хищный, предвкушающий оскал. Демон медленно стягивает перчатку с правой руки, обнажая чернильные линии контракта на коже, которые начинают светиться фиолетовым цветом, вступая в резонанс с печатью Тэхёна. — Выбирай быстрее, маркиз, — вкрадчиво шепчет Чонгук, и воздух вокруг его пальцев начинает дрожать от потустороннего жара. — Мой граф сегодня не в духе, а я очень не люблю, когда его драгоценное время тратят на таких ничтожеств, как ты. Маркиз Брэдфорд, задыхаясь от собственного бессилия и парализующего ужаса перед демонической мощью Чонгука, дрожащей рукой подносит палец к острому шипу на кованом замке. Одна тяжелая, багровая капля его аристократической крови падает в углубление, и по металлической вязи пробегает зловещий алый всполох. Массивные засовы с утробным скрежетом расходятся в стороны. Дверь тайного архива Министерства поддается. Тэхён стремительно входит внутрь, игнорируя всхлипывающего маркиза. Среди полок, забитых отчетами о торговых путях, он находит то, за чем пришел — черную папку с тисненой серебряной розой. Списки меценатов культа, схемы поставок детей и, самое главное, зашифрованные отчеты о «зачистке» поместья Ким три года назад. Теперь у него есть всё. Граф забирает папку, и они с Чонгуком растворяются в ночном тумане Лондона, оставляя Брэдфорда наедине с его рухнувшим миром.

꧁𑁍꧂

Глубокая ночь.

Поместье Яр-холл.

За окнами спальни графа бушует гроза. Тяжелые капли дождя дробью бьют по стеклу, а вспышки молний на мгновение выхватывают из тьмы очертания старинной мебели. Тэхён мечется на широкой кровати, его пальцы судорожно сжимают шелковые простыни. Ему снова снится тот день. Запах паленой шерсти, едкий дым, забивающий легкие, и истошные крики матери, обрывающиеся в реве пламени. Он видит лица убийц в масках, слышит их издевательский смех и чувствует, как раскаленное железо приближается к его правому глазу... — Нет! — Тэхён резко вскидывается на подушках, его надрывный крик тонет в раскате грома. Он тяжело дышит, его грудь под тонкой батистовой ночной сорочкой ходит ходуном. Лицо залито холодным потом, а по бледным щекам, смешиваясь с остатками кошмара, катятся непроизвольные, горькие слезы. В этом беззащитном состоянии, в темноте пустой спальни, он больше не Сторожевой пес... он лишь израненный ребенок, чья душа всё еще тлеет в руинах родного дома. Тень в углу комнаты отделяется от стены. Чонгук появляется у кровати мгновенно, словно он ждал этого момента вечность. Он не зажигает свечей, ведь его антрацитовые глаза прекрасно видят каждую дрожь на теле мальчика. Демон молча протягивает руку, собираясь, по привычке, поправить одеяло, но Тэхён перехватывает его за запястье. Его пальцы ледяные и отчаянно цепкие. — Побудь здесь... пока я не усну, — шепчет Тэхён. Его голос сорван, в нем нет прежней стали, только звенящая, обнаженная пустота. Чонгука пригвождает к полу. Он медленно наклоняется над ним, и в полумраке его лицо кажется высеченным из камня, лишь губы кривятся в привычной, дразнящей ухмылке, скрывающей его собственное смятение. — Оу... мой лорд решил обнажить свои слабости? — вкрадчиво произносит демон, и его голос вибрирует в тишине спальни, точно низкая струна. — Неужели великий граф Ким боится темноты в собственном доме? Тэхён резко отворачивается, пряча заплаканное лицо в тени подушек, но хватку на руке Чонгука не ослабляет. — Это просто приказ, — бросает он, пытаясь вернуть голосу леденящий тон. — Твоя обязанность — служить мне. Чонгук не отвечает. Он прекрасно знает, что это вовсе не приказ, а мольба. Тэхён панически боится оставаться наедине с тишиной, которая в его сознании всё еще пахнет гарью. Единственное, что может заглушить призраков прошлого — это присутствие Чонгука, его пугающая, темная, но обжигающе реальная энергия, которая защитила его в подвале и которая сейчас является единственным якорем в его разрушенной жизни. Тэхёну нужен не слуга, ему нужен этот демон, ставший для него единственной опорой в этом враждебном мире. Чонгук плавно опускается на край кровати. Его обнаженная ладонь, пахнущая озоном и сталью, мягко ложится на спутанные волосы Тэхёна. Он начинает медленно, почти невесомо гладить его по голове, перебирая шелковистые пряди. — Спите, мой маленький граф, — почти нежно шепчет демон, и его багровая аура мягким коконом окутывает кровать, отсекая все звуки грозы и тени кошмаров. — Я никуда не уйду. Я буду сторожить вашу боль, пока она не станет тише... Я всегда буду с вами, — немного помедлив, добавляет он в конце. Тэхён постепенно затихает. Под этим гипнотическим, запретным прикосновением Чонгука его дыхание выравнивается, и он проваливается в глубокий, безмятежный сон впервые за последние годы. Ещё несколько часов, и рассвет за окном окрасит небо в нежно-розовый цвет.