Эффект бабочки

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Аластор полностью погрузился в работу. Он возился в саду близ дома, отскребал лишнее с фасада, приводил в порядок внутреннее убранство — делал все, что помогало ему меньше думать. Иной раз, встречая кого-то из новых знакомых, он то и дело находил предлог вернуться к своим «делам». На сей раз, он направился к расхлябанной чердачной лесенке. Пыхтя, принялся подниматься по ее скрипучим дощечкам. Сюда, под самую крышу, имеется два входа: один – люк под скатом невысокой крыши, выходящий на поверхность мансарды, тщательно окрашенный вековой эмалью и закрытый на крупный замок. Другой вход – тот, что предпочел Ал, изображая из себя тропическую мартышку, чтобы взобраться. Чердак низкий и тесный, явно непредназначенный для променадов. Однако он служит потрясающим складом и пылесборником. Ал закрыл за собой люк и на миг задержался, прислушиваясь. Тишина здесь плотная, почти осязаемая. Между белыми просветами попадающих в комнату солнечных лучей танцуют пылинки, образуя маленькие вихорки. В углах скопилась паутина и засохший мусор. Парень медленно принялся за отвлечение собственного внимания путем бессмысленного перебирания коробок и ящиков, которыми уставлена полутемная комната. Пылища лежит ровным слоем, нетронутая годами, и стоит Алу только приметить в руках иной ящик, как тут же серое покрывало вздымается в воздух. Та сторона чердака, откуда через щелки можно было бы разглядеть кухню на первом этаже, ограждена от парня большим нагромождением сундуков, огромных и дряхлых. И отчего-то ему ужасно захотелось разнюхать, что же такого скрывают эти развалины. Аластор поставил на пол очередную коробку, чихая и утирая нос тыльной стороной ладони. Картон давным-давно отсырел и угрожал вот-вот разорваться, расстелиться на слои более тонкие и хрупкие. Нарушитель спокойствия аккуратно придерживает дно ладонью, чтобы оно не разорвалось под весом багажа. Затем все таинственное наполнение оказалось подвержено беспощадной зачистке. В мусорные мешки, размер которых, впрочем, оказался несколько большим, чем представлял Ал, когда покупал их, полетели поплывшие чернилами газеты, обрывки писем, назначение которых никогда более не будет узнанным, какие-то надломанные ключи, старая-старая одежда, не годная даже на перепродажу. Иной раз Аластор задерживался на вещице дольше, чем следовало, однако тут же одергивал себя и продолжал свое бессмысленное занятие. Коробка за коробкой пустел чердак, и становилось просторнее. Разбирались состарившиеся и поеденные молью тряпки, разрывались насилу потрепанные временем бумаги, в отдельную сторону выставлялись винтажные поломанные вещицы, через небольшое оконце сбрасывались в крошечный внутренний садик пакеты, быстро отращивая груду черных мусорных мешков. Открылся очередной ящик с грязными тесемками. Аластор замер на месте. Ящичек этот стоял в стороне от других, как нарочно ожидая, что будет открыт напоследок. Скрипучая крышка перевязана тонкой бечёвкой, и пришлось повозиться, прежде чем узелок поддался. Внутри перевернутыми стопочками сложена детская одежда. По крайней мере, так ему показалось, когда невольно он дернулся в сторону. Так и оказалось на самом деле. На секунду его лицо потускнело пуще прежнего. Весь он остановился, замер, точно не дыша. И вокруг сделалось тише. Затем он выпрямился, разгибая и растирая задубевшую поясницу. Он долго смотрел на верхний слой наполнения. В уголке на него глядел небольшой отрез потертой атласной ленточки, из-под потрепанных башмачков выглядывал кусочек грязного кружева… Горе застало парня врасплох. Снова. Нежданно-негаданно, и теперь он никак не может расшевелиться, очнуться, прийти в себя. Приживался же до этого, работал, безмятежно отвлекал себя, и вдруг вновь чувствует внутри нечто ужасно колючее. А затем появилась улыбка. Улыбка эта сталась скорее нервным искривлением мышц, нежели чем-то эмоциональным. Она как бы явилась защитить и уберечь, однако, чем дольше молчит Аластор, тем шире становится она, принимая форму ядовитого оскала. Резко, почти болезненно он грохнулся коленями на пол, тут же вздымая в воздух пыльное покрывало, окутывающее раздробленные половицы. Нечто сжало ему горло, и дыхание принялось прерываться на короткие вздохи-выдохи. Он тут же докрасна растер лицо. На этот раз выдох вышел совсем худо, превратившись в спазм, который защипал в носу. Пальцы его впились в стенки ящика. Однако быстрым движением воли он пересилил себя и ровными пустыми жестами принялся продолжать работу. Работу, которая была призвана в качестве отвлечения, и которая и привела его туда, отчего он так отчаянно убегал. Маленькое платье, сложенное ровным конвертиком, так как было раньше принято складывать одежду, которой не хватило крючка. Башмачки с квакающей подошвой и перетертыми носками. Пара лент, пара носочков, заштопанных не единожды… — Ну надо же, — тихо сказал он, перебирая руками. Голос его дал слабину. На одной из балок, под самым потолком, между тем зашипел звонким перезвоном фей, скривив губы. Его крылья дернулись и встали острыми кольями. Тонкая, пронзающая боль пришла внезапно, разлилась по каждой пластинке. Он сжал кулачки и сам весь сжался. — Черт! — взвизгнул он, когда очередное болезненное наваждение прострелило ему основание крыльев. Когда сильнее, чем было, зашуршали мусорные пакеты, то Аластор с виноватым лицом бросил ботиночки голубого отлива в пакет, он вцепился пальцами в дерево под ногами, чтобы не сорваться вниз, и высунул голову, рассматривая источник шума. — Что ты там творишь такого, а? — принялся растирать до горячки свои плечи Люцифер. Затем он соскользнул вниз прямиком на один из соседних ящиков, наблюдая за происходящим. — Ну вот… — пробормотал он вслед улетевшим в мешок блузочкам. Аластор разобрал ящик, добравшись до защелки второго дна и хлестким движением распахнул его дверцы — ничего примечательного. Показалась лишь небольшая кипа бумаг, тетрадей… и небольшого размерчика блокнот. Аккуратным, почти нежным движением, ведомый неясным любопытством, Ал раскрыл его, разлепляя между собой страницы. Несомненно, написанное практически не разобрать, но некоторые фразы все-таки удалось выцепить из расплывшихся чернильных клякс. Это детский блокнот. — Пустяки… — прохрипел Аластор, сжимая губы в трубку и медленно выдыхая воздух. Рваные потоки, казалось бы, призванные успокоить, напротив, раззадорили его. — Это ничего… — А ну-ка хватит! Хватит говорю тебе! — наблюдает фей за трепыханиями человека и весь сжимается, наклоняясь к поджатым ногам. Недовольно качает головой, пока терзается парень. — Перестань… — требует от себя Ал, изорвано выдыхая. Улыбка его резким напором возвращается к щекам, будто торопится отрезвить бушующую внутри него бурю. Уголки губ предательски дрожат, пока он неотрывно смотрит на коряво выведенные буковки небольшого блокнота. Слоги на одной из страниц разъехались под влиянием времени, тут и там подпрыгивали строчки, некоторые слова грязно перечеркнуты и расплывчаты. Он все сидит и изучает чужую неразборчивую писанину, пока незримо для него натягиваются и дребезжат сверкающие крылья, а их хозяин иной раз содрогается пуще прежнего. Аластор поднял руку к лицу, точно собираясь заправить волнистую прядь за ухо, однако лишь стер скопившуюся влагу в глазах большим пальцем. Быстро и раздраженно. Но стоило вернуться к изворотливым, растекающимся буковкам, как еще одна слеза сорвалась с покатого века и разбилась о страницу, оставив за собой темное пятнышко поверх неровной каллиграфии. Он перевернул страницу, перемещаясь к перелету строк, как-то по-иному уплотненному чем-то еще. Это оказалась старенькая, малехонькая фотокарточка, расплывшаяся по уголкам. На него смотрели блестящие детские глазки, так сильно похожие на его собственные. И тут улыбка его треснула, потянувшись в болезненную гримасу. — Прекрати сейчас же, —  зарычал Аластор, когда собственное грудное содрогание уже, точно волна, рвалось наружу. Он сжал в руках тетрадь и сгорбился, не в силах выдерживать эту самостоятельно устроенную пытку.  А с уплотненного куска бумаги на него продолжали заглядывать чужие глаза. Он вновь глянул в ответ своим соленым взглядом. В каштановые волны волос вплетена голубенькая ленточка, переливающаяся блестящим свечением под лучиками солнца. И хотя фотография в его руке черно-белая, он уверен в подборе палитры. Уверен, как никто другой не мог бы быть. Он с удивлением врезался в ее развеселенный перекат ресниц и с восхищением размечтался. А ведь ни одного секрета у него не было от этой девчонки, и как же она умела утешать, даром что ни слова не говорила. А потом она выросла. Вышла замуж за одного идиота, потом родила такого же, льющего слезы над ее фотокарточкой. А теперь умерла. И только сейчас, в окружении пыльных облаков и тусклых лучей солнца, старательно проникающего сквозь покатую крышу, до него дошло то, чего он никак не мог понять до этого. Впрочем, как нам известно, он и не пытался. В чердачном сумраке перед ним встал образ мамы, не отходил от него, и Аластора уже совершенно ясно измучила колким ударом по ребрам совесть. И только чтобы заглушить это чувство, это невыносимое чувство, он уверял себя, что это вздор и нелепица, чушь и так далее. Он ложился и вставал, пил и насилу ел все минувшие дни. Опять принимался уверять себя в нормальности его состояния и так далее. — Убери это немедленно! Сейчас же! Хватит! — хватается за основание крыльев, простреливаемое очередным болезненным уколом, фей — Ты же не понимаешь, что ты… В голове человека кипит странная, страшная работа. Самые разношерстные мысли в беспорядке громоздятся одна на другую, путаются, мешают друг другу, а он —  Аластор — ничего не понимает и никак не может сориентироваться в этой куче ненужных и болезненных мыслей. Он закрылся грязным рукавом, весь согнулся. И вдруг свалилась на него вся ушедшая материнская любовь, а затем и неожиданная смерть ее — и все пошло прахом. Он закрылся от всего, затем, точно идиот, приехал в этот дом, где жила Она и больше нет ее. И вот он, такой же идиот, теперь стоит и не может пошевелиться, окруженный со всех сторон стенами чердака. Фотография в его руке крупно задрожала, затряслась, — Аластор зарыдал. Крик трескающегося колокольчика с одного из ближайших ящиков короток. Люци тяжело грохнулся наземь, запутавшись в собственных крыльях, когда сжала его болезненная поволока. Фей тяжело задышал, обхвативши собственные плечики. Затем через силу перевел глаза на дрогнувшего человека. Он поднялся. Затем, перебирая крохотными топотками, добрался до него, склонившегося над ящиком. Слезы его крупными каплями падали вниз, стекали со щек. И стало ужасающе тихо вокруг. Забывшись, Лу двинулся по стенке ящичка вперед. Его, точно толкнула незримая сила и, вот уже руки его крохотные и тоненькие, сами поднялись и потянулись к чужому раскрасневшемуся лицу в попытке спустить эту дурацкую и неуместную гримасу улыбки с громадного лица. Он двинулся дрожащим тельцем. Однако опомнился, стоило только крыльям вновь больно изогнуться под навесом чужих слез. Лу стиснул кулаки и дернулся назад, бухнувшись вниз. Аластор не знал, сколько прошло времени, прежде чем его дыхание пришло в норму. Впервые собственное нутро взворачивает его настолько, что кажется, он чувствует, как в груди болит сердце. Грубым движением он смазал влагу с лица, бросив блокнот с фотографией обратно в ящик. Странное чувство накрыло его липкой пеленой, когда он встал на ноги. Постоял некоторое время посреди ящиков и коробок, затаив дыхание. Сил задерживаться здесь у него совсем не сталось. Он досчитал до шести, затем прокашлялся. Здоровым, полноценным человеком он вошел в это тесное, грязное помещение, а выползал с него инвалидом. Он вышел вон из дома на задний двор, не разворачиваясь. Когда люк за человеком закрылся, вновь воцарилась тишина.  Фей остался один на один с небольшой черно-белой карточкой и болью, никак не отпускающей крылья. ❀✿❀ Аластор докуривал уже четвертую или пятую сигарету — он совершенно сбился со счета — то расхаживая взад-вперед по веранде, то опираясь о деревянные перила, то и дело загоняя себе в брюки по парочке заноз. Внутри возникло странное ощущение, никак не пускающее его обратно в дом. Он вдруг определил себя неуместным анахронизмом, никак не вписывающимся в настоящую действительность, и ему стало тошно от самого себя. Он нервно выронил сигарету, та упала на деревянное покрытие, после чего была отпихнута на землю, продолжая тлеть. Лицо парня сделалось тоскливым. Он отошел вперед по тропе, ведущей к пруду, а затем повернулся к дому. Деревянное строение показалось ему красивым до ужаса, что Алу стало жутко. Он остро почувствовал себя чужим здесь. И все сделалось ему темным и странным. Больше не захотелось входить внутрь и видеть комнаты. Он подумал проветриться и продолжил путь к водоему. В лесу тихо. Аластор остановился и принялся долго прислушиваться. Его напряженный до предела слух уловил какой-то неясный звук, который позднее удалось распознать как биение собственного разволнованного сердца. Где-то послышалось жужжание. Оно замерло, затем пронеслось мимо, и через секунду замолкло. Потом все повторилось вновь. Опускался полдень. Солнце к этому времени уже распихало наглые облака и вовсю принялось за работу. Неспокойная водная гладь, принимающая на своей поверхности множество крякающих созданий, раскидывает отблески света во все стороны, залипающие в глаза парню. И все-таки здесь куда веселее, чем в его пустом доме. А уток множество… он не успевает толком следить за одной, как его взгляд сбивается, и вот он уже переводит глаза на другую. Рядом с осокой, на гладкой поверхности воды, то и дело расплываются круги. Мерзко задалось это утро, и теперь днем Ал сидит на траве близ озера, растирая побаливающие глаза. Огляделся. Все вокруг него поросло шиповником, который никак не хотел расцветать, несмотря на расписание турсезона. Близ парня распластались пожухлые клоки чертополоха. Через несколько минут Аластор выпрямился, перешагивая их, и свернул обратно, рассекая природу, окрашенную солнечным лимонадом.  Вновь все ему показалось тихим — только барабанила венка по виску и плескалась вода где-то за собственными плечами.

________________________

севодня, Севодня я праснулась сама патаму што мне снилось што я падаю но не больно а как буто миня кто то держит. это глупый сон. Мама сказала вставать и я встала сразу Я уже хочу написать про птичку но все время забываю!! А она появляется у пруда не каждый день. иногда ее нет долго а патом вдруг есть. Она очень маленькая. Даже меньше чем мая ладошка. Инагда она светится! Когда темно ее видно лучше. Я первый раз увидела ее давно. Я шла к пруду потому што мама сказала не шуметь дома. Я села на камень и смотрела. и тагда она была там. Сидела у вады как я и как будто смотрела на сибя. Я хатела падайти но она сразу улетела Один раз она асталась на падольше. Я почти падошла! Я думаю она охраняет пруд. Я все равно буду прихадить. Я никому не расказываю. Если взрослые узнают они скажут што это глупасти. Так мама гаварит пака

________________________

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

______

ПОДСЛУШАНО НЬЮ-ХАЗБИН

Слух говорит, что в этом году шиповник решил зацвести ПОЗЖЕ… Да-да, в этом году придется немного потерпеть! Хочешь знать точную дату? Ну, конечно, следи за обновлениями паблика — здесь подробности и вся информация окажутся в первую очередь! @V_Paradise #сплетник_Ви #HotSeasonIsNear #NewHazbin2025 #сплетни #шиповник XO-XO <3

______

Аластор совсем занемог. Вот уже несколько дней его желудок отвергал всякую нормальную еду, всякий раз выталкивая съеденное наружу. Так бывало часто в его далеком детстве: всякое нервное потрясение позднее так или иначе выливалось в ангину, рвоту или чего похуже… Кожа сделалась сухой, глаза покрылись болезненной пленкой, а голова то и дело начинала гудеть. Всякая вещь начала мозолить ему глаза, работа опостылела и встала поперек горла. Так продолжалось недолго, и вот наконец сегодня он почувствовал себя лучше после нескольких дней заглатывания сорбентов. Откинул от себя одеяло, закутал ноги в шерстяные носки и спустился на кухню. Противно обессилив, решил постичь все прелести здешней доставки продуктов. Ухмыльнулся, когда заметил знакомое лого приложения — точно такое же, как у грузовиков, доставлявших ему технику и мебель. ❀✿❀ Сквозняк разнес теплое благоухание текучей блинной массы по всем щелям старого домишки, дразня ароматом его зримых и незримых жителей. Запахло ванилью и сливками. Люци тихонько слетел вниз, всякий раз щурясь от спазмов и хлестких щелчков где-то внутри крылышек. Он понаблюдал, как нарушитель его спокойствия вытаскивает из ящиков причудливые приборы и принимается намешивать нечто ароматное в большой миске. Затем он вразвалочку поплелся прямо по столу, чтобы лучше разглядеть занятость своего соседа. Когда несколько растекшихся оладушек распеклись по сковороде, Ал встал посреди кухни, вспомнив одну небольшую деталь, звонко хлопнув себя ладонью по лбу: Соли то в доме нет. — Да е-мое… — пробормотал он, глазея на опустошенные солонки и сел близ стола, разгибая поясницу. — Ладно, черт с тобой. Он принялся промывать рис, то и дело сменяя воду в небольшой кастрюльке. На серебристом кранике тем временем примостился фей, сгибаясь все ниже и ниже в нелепой попытке разглядеть, что же такое вытворяет человек. Затем тот разлил новую порцию блинчиков, накрывая готовую полотенчиком. Достал миску с перцами и поставил ее на колени, когда присел у стола. Постепенно смешались травы и специи, к ним прибавились овощи — все это создавало нелепо волнительную атмосферу, возвращало Аластора к родной земле. Удивительно, что их с мамой детство прошло совершенно по-разному. Когда он покончил с чесноком, нечто зацепило его боковое зрение, и он резко дернул головой: — А? —  заметил Ал, как пошатнулась открытая сахарница. Между разрисованных золотистыми узорчиками тарелок с нарезанными сосисками, сыром, с накрытыми влажным полотенцем блинчиками, между серебристых кадушечек с пряностями и специями, ехидной трусцой пробежал фей, ведомый искристым ароматным сахаром. Он вздумал совершенно наглым образом увильнуть у человека из-под носа посудину, однако план его тут же провалился. Не то чтобы это огорчило фея. — А ну-ка стоять! — пригрозил великан, выставив перед собой вилку, на что Лу лишь вскинул бровью и продолжил стаскивать сахарницу ближе к краю стола. Пот прошиб спину Ала, когда вазочка сама по себе поползла, комкая под собою скатерть. На мгновение он потерял дар речи, но довольно быстро собрался, не желая мириться с происками здешней нечисти… или чем бы это ни являлось… — Вот же ублюдок, ну-ка стоять, сказал! — бушует человек, видя, как вот-вот упадет посудина. Он суетливо принялся выставлять тазик с овощами на стол и встал. Сахарница остановилась. Люц окинул парня скептическим взглядом. — Стоять, — вытянул парень руку вперед. Фей же медленно толкнул посудину к краю, нагло фыркая. — Сто-ять, — нервничает Ал, что вызывает у Люци смешок. Он тут же вновь толкает фарфор вперед. — Да ты издеваешься… — возмущается Аластор, однако не сдвигается с места. Не каждый день перед ним оживает посуда… Люцифер совсем развеселился, медленно-медленно стаскивая сахарницу, раздражая и дразня разбушевавшегося повара. В конечном итоге небольшая вазочка падает со стола, и тогда Аластор, резко согнувшись, ловит ее, чуть не упустив свой шанс. — Эй! Он громко выдыхает и осматривает сахарницу. — Да что ты будешь делать… — громко ругается, хлопая по столу рукой, когда замечает, что сахара в ней больше нет. Люцифер же, слетев к полу, залился смехом, однако быстро оказался остановленным очередным спазмом. Парень умылся теплой водой под краном. Затем продолжил работу. Снял с гвоздя толстую доску, нашинковал луку, заставляя крохотное создание дергать крылышками и утирать проступившие слезы, попутно ругаясь то на Ала, то на запах. Поставленный чайник начал басить и подрагивать, прежде чем отключился. Когда ингредиенты приготовились, выстроившись в рядок небольших тарелочек перед кастрюлей, Ал перемешал все в ней деревянной ложкой. Залил кипятком и оставил под крышкой, выставив таймер.  Когда человек вышел в гостиную, дабы проветриться от кухонной духоты, Люци вредно потер ладошками и принялся за придумывание очередного плана. Он взгромоздился на подвешенные к верхним ящикам чашки и присел в одну из них. А затем он вспомнил нечто уморительное… ✿✿✿ — Черт подери… — грузно шепнул Аластор, крепче сжимая большую ложку. — Ну нет… — пробормотал он, пытаясь не сорваться ещё сильнее. Он плюхнулся на стул перед плитой, задумчиво и мрачно разглядывая кастрюлю. — Смешно же? — постукивает ножкой Лу, — Ты вот всю соль свою растерял, а тут алаказам! И вот она! — улыбается он. Затем человек вновь резко поднялся и зачерпнул немного приготовленного. И вновь мышцы лица искривились. — Да твою мать, сука! — наконец понял Аластор, куда же внезапно подевалась вся соль… Он тяжело вздохнул, на мгновение у него даже расстроенно затряслись руки, сел, а после скинул с себя фартук, отрубил плиту и разгоряченно вышел прочь, решив поужинать очередным полуфабрикатом. Про блинчики он, конечно же, забыл. — Все. В. Пизду. Люцифер вскрикнул от натянувшихся в болезненную струну крыльев и проводил человека непонимающим взглядом. Совсем не та реакция, которой он ждал… И совсем ненужные ему эмоции.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Следующие дни —  тихие и безлюдные —  не принесли никакого облегчения Аластору. Он провалился в состояние несколько апатичное и безразличное. Кажется, все его существо заполнила всепоглощающая, невыносимая скорбь, болезненно отрезающая его от каких-либо желаний, помимо лежания на диване. Одним днем, чувствуя себя прескверно, он побрел по коридору, насильно волоча свои ноги в ванную. Сколько прошло времени от начала его «болезни» он осознавал плохо. Кажется, что диван стал ему уже плотью и кровью, заказ готовой еды —  рутиной, а офис на телефонном экране —  любимым способом эскапизма. Он подошел к зеркалу, вывернув кран холодной воды. Все это время за ним блестящей звездочкой, оставляя за собой сверкающую пелену, следовал раздраженный постоянной ломотой фей. Состояние человека совершенно не устраивало его, вынуждая перевести свои пакости на новый уровень. Лишь бы только ушла эта идиотская апатия, вызывающая у Люци ненавидимую им скуку. Потянувшись, Ал уперся в зеркало глазами, чтобы посмотреть на себя впервые за длительный отрезок дня. Аластор покосился на свое отражение в потемневшей зеркальной пленке под отсыревшей рамой, которое вызвало в нем приступ отвращения к себе. Он сменил положение. Профиль повернулся в анфас, затем втянулись щеки. Ничего не изменилось. Заметив свое пожухлое выражение лица, он потянулся к этому незнакомцу в отражении и наткнулся на совершенно незнакомую руку, тут же одергиваясь назад. Его собственное лицо в зеркале подмигнуло ему и улыбнулось. Фей захохотал, управляя зеркалом. —  Вот это уже что-то новенькое… —  как будто бы совершенно смирился он со своим вынужденным призрачным соседством. Он вскинул руку с вытянутым средним пальцем и вышел из небольшой комнатки вон. —  Не удивлюсь, если принесу сюда святой воды, а она детонирует. Вот же адская срань… Мрачный, как туча, безразличный и смирившийся со своим сумасшедшим домом, он бредет вниз по лестнице. Он глубоко погрузился в свое отчаяние, что уже не отдавал себе отчета ни в одном из своих действий. Люцифера это невероятно раздражает. Попытки возобновить работу по дому не увенчались совершенно никаким успехом. Всякий раз Ал натыкался на сильное и сложное препятствие в виде собственной лени. Опять и опять принимался усиленно курить, метаться по гостиной, тереть лоб и мучиться от невозможности заставить себя что-то делать. Тем временем всякий раз Люци не упускал своего шанса напомнить о своем присутствии и вывести соседа из его отвратительного, застывшего состояния: ✿ Всякий раз при прослушивании музыки она самостоятельно меняла свою громкость и отчего-то всегда переключалась с современных треков на классические оркестровые… ✿ Всякий раз, когда Ал находил в себе силы перешагнуть через стенку душевой, вода меняла температуру, то ошпаривая, то охлаждая ледяным потоком, вызывая крайне яркую реакцию моющегося:

«— Как ты, сука, себя ведешь?! Я сожгу столько шалфея и буду слушать столько дерьмового рэпа, что тебе мало не покажется, клянусь богом!»

Впрочем, реакция сразу же сходила на нет, возвращая Аластору его прежнее состояние, а Люциферу — его дикое раздражение проступающей болью в позвоночнике. ✿ Разбилась еще пара тарелок, одна кружка, часть привезенной еды оказалась испорчена, треснула полка, удерживающая книги, и ничто, ровным счетом ничто не позволило фею разбушеваться или раскачать человека. ❀ Аластор спокойно лежит вот уже несколько часов, подогнув колени, на которые выставлен телефон с играющим на нем сериалом. Знакомая мелодия титров здорово успокаивает, и он не замечает, как пересматривает уже не первый сезон. Люцифер примостился на спинку дивана, распластав свои обессиленные крылышки. Он даже и не заметил, как просидел уже несколько часов к ряду рядом со своим соседом, внимательно просматривая серию за серией. — Ладно, — тихо сдался он, смиряясь с тем, что интерес к сериалу превысил попытки раскачать нераскачиваемого человека. — Черт с тобой. — Боль слегка притихла, и он удобнее примостился рядом.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

____________________________

Адовая конфа

16 участников

TrustMeBitch666: Напоминаю всем: городская ярмарка — ключевое туристическое мероприятие сезона. Просьба не портить имидж города. Angel_NE_Dast: Имидж города умер, когда вы решили поставить ярмарку напротив супермаркета и перекрыли мне вход для поставок. _Angel_Dast: ДА. _Angel_Dast: Я сегодня таскал ящики с яблоками через толпу пенсионеров и одного мужика с попугаем. _Angel_Dast: ПОПУГАЙ УКУСИЛ МЕНЯ LoveMyGirl_00: В Ведре уже с утра запара LoveMyGirl_00: Я уже ненавижу туристов. LoveMyGirl_00: ПОЧЕМУ МЫ СНОВА ЗАЯВИЛИ ЭТОТ ПИЗДЕЦ КАК «МИНИ ЯРМАКА» LoveMyGirl_00: В КАКОМ МЕСТЕ ЭТО МИНИ ThatDreamGirl_<3: ну они просто хотят хорошо провести время Drama_Queen: Кстати о туристах. Drama_Queen: Кто разрешил ставить палатку с надписью «ЛУЧШИЕ ПОНЧИКИ В ГОРОДЕ», если это не Рози? Delicious_fingers5: Я тоже хочу знать HateMyLife.24: Если уж говорить о еде — пекарня работает на износ HateMyLife.24: Кто-то добавил наш хлеб в «официальный маршрут дегустации», не уведомив нас TrustMeBitch666: поступают жалобы, что сотрудники супермаркета и паба саботируют ярмарку (╬ Ò﹏Ó) LoveMyGirl_00: Это не саботаж, Вокс, это выживание. TrustMeBitch666: Вэгги, ты обязана быть более клиентоориентированной ThatDreamGirl_<3: Ребят, давайте без ссор (╥﹏╥) Мы же одна команда… Angel_NE_Dast: Чарли, команда — это когда не ставят сцену так, что фуры с товаром стоят в три ряда. TrustMeBitch666: Сцена согласована. Angel_NE_Dast: С КЕМ. Angel_NE_Dast: С КЕМ ОНА СОГЛАСОВАНА? LoveMyGirl_00: Вокс, ты вообще был сегодня в городе? TrustMeBitch666: Я координирую процесс. LoveMyGirl_00: Ты сидишь в офисе. Angel_NE_Dast: С кондиционером. TrustMeBitch666: НЕПРАВДА. Я НА РОУД МАУНТЭЙН (подъезд к городу) ПОПИЗДИТЕ МНЕ ТУТ Angel_NE_Dast: Я ВСЕ-ТАКИ ВЕРНУСЬ К ПРОБЛЕМЕ. разгрузка у супермаркета перекрыта с 8 утра… Angel_NE_Dast: остальные поставщики стоят на Мэйн-стрит, там полиция нервничает. _Angel_Dast: И я тоже нервничаю. У нас заканчиваются вода и лёд. В 10 утра. SexDaddy69: Разгрузка временно закрыта из-за сцены. Открытие через час. _Angel_Dast:  да, правда?! Вау а мы не поняли что она закрыта TrustMeBitch666: доброе утро, Вал… Angel_NE_Dast: Через час у меня будут пустые полки LoveMyGirl_00: Подтверждаю. LoveMyGirl_00: В Ведре уже спрашивают, почему нет холодного пива. LoveMyGirl_00: Я говорю — потому что маленький город и крупная ярмарка, но это никого не устраивает. ThatDreamGirl_<3: Я могу сходить в магазин и купить лёд, если нужно! LoveMyGirl_00: Чарли, спасибо, но ТАМ нужно мешков двадцать. LoveMyGirl_00: Не пакет с заправки. Drama_Queen: К слову, в паблике уже обсуждают, что «в городе не справились с наплывом туристов». Пока без имён. Angel_NE_Dast: Пока. _Angel_Dast:  Мне уже сказали: _Angel_Dast:  «В прошлом году было лучше». _Angel_Dast:  Я здесь второй год. В прошлом году было ТАК ЖЕ. ПОЧЕМУ КАЖДЫЙ РАЗ ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ МИНИ ЯРМОРКОЙ Лют Storm_Fucker: ПОЧЕМУ В ЭТОМ ГОДУ ТАК МНОГО ТУРИСТОВ TrustMeBitch666: Ладно. Я выезжаю в город. Решим на месте. LoveMyGirl_00: Привези лёд. Angel_NE_Dast: И конусы для разгрузки _Angel_Dast: И веру в человечество, если найдёшь

____________________________

— Ты странно себя ведешь, милый, — сказала Рози, когда прошла к Аластору в дом, завидев то, как растянулся он на диване мертвым грузом, свесив одну ногу, выглядывающую из-под пледа. В телефоне идет какой-то сериал, который с невероятной силой завлекает парня. — Ты вообще вставал с дивана за последние дни? — огибает девушка несколько завалов из старых коробок, до которых так и не дошли руки парня. Она постепенно приближается к дивану. Аластор же выставляет указательный палец, призванный задержать женское разглагольствование, и прибавляет звук телефона. Затем он зажмуривает глаза на мгновение. Приготавливается и Лу, устроившийся на диванной спинке. А после оба принимаются превозмогать смех и зачитывать по памяти строчки из телефонного сериала: — ОМ-М… Все-е садитесь на пол по-индийски как я-я… ОМ-М… — вторит Аластор. Люци тотчас присаживается в нужную позу, скопировав ее с экрана. Его полупрозрачная накидка задирается, обнажая пах, прикрытый сшитым золотистым полотном. Аластор тут же подхватывает сериал дальше. — Боже если вы в платье, то прошу не надо, а то я ослепну-у о-омм… — сразу же вызывая у фея, звенящий колокольчиком смех. — Хватит паясничать. Тебе надо проветриться. От тебя ни слуху, ни духу уже почти неделю, — возмущается пришедшая гостья. Люци тем временем заглядывает ближе к телефонному экранчику, наблюдая как Ал принимается проматывать серию вперед, явно ища что-то. — Аластор. Аластор… — не унимается Рози и обходит стороной диван, чтобы посмотреть на лицо парня. — Я иногда, чтобы отвлечься, представляю космонавта на очень-очень далекой звезде, и наши проблемы его не трогают, — начинает парень. — Мы лишь далекая точка в небе. Но ему меня жалко, — продолжает за ним фей, уже тоже запомнивший многие реплики от их частого повторения. «— У него есть невероятно мощный микроскоп, и он видит мое лицо. Я в норме!» — театрально копирует диванная парочка одного из персонажей. Получается, честно говоря талантливо, несмотря даже на то, что оба скорее паясничают, чем действительно играют. — Нет, не в норме, — случайно вторит словам сериального Майкла Рози. Аластор цокает и закатывает глаза, когда телефон из его рук выхватывают женские руки, а плед оказывается выкинутым в ведро с грязным бельем. —  О господи боже… Пойдем, затворник. ❀✿❀ Оранжевый соус из салата, добавленного в онлайн-заказ в последнюю очередь, капнул на рубашку, и пятно только сильнее размазалось, стоило Алу попробовать его оттереть. Не считая этого, день складывался вполне неплохо. Рози сидела за столом рядом, попивая чай. Пока девушка отвлечена собственными мыслями, Аластор жует свой салат с парой капель заправки в небольшой кухне небольшого дома, заставленного не выкинутым мусором. Он беспокоится, что принесет ему сегодняшняя встреча с ярмаркой, которую насильно для него устраивает взбалмошная кондитерша, решившая реанимировать парня. Собирается Аластор быстро, не смея перечить барышне. За ним с любопытным видом наблюдает Люци, примостившийся к одному из крючков люстры. Рози, сжав губы в тонкую линию, подошла к столу, убрав остатки контейнеров из-под еды, и оглядела собравшегося парня. Аластор тем временем натягивал бардовую клетчатую рубаху, легко шелохнувшуюся у него на груди вместе с футболкой под ней —  то слетел вниз маленький фей. ❀ Шесть дней пестрая суматоха афиш возвещала новоприбывшим туристам о нЕоБыКнОвЕнНоЙ ежегодной ярмарке. Культурным и торговым центром Нью-Хазбина нынче объявлена вся центральная и северная части, которые тянутся своими отростками до самого запада. В эту субботу облака сползли с неба на землю, расплавив улицы в горячем тумане. Ближе к полудню туман рассеялся, оставив за собой лишь духоту летнего дня, такую, что запотели даже градусники на окнах. В разгар жары, когда перевалило за двадцать восемь, сжимая ткань брюк изнутри карманов и то и дело утирая пот со лба, Аластор вместе со своей подругой отправились на улицу. В Нью-Хазбине есть все, что придает очарование старому городу. Здесь и заброшенная палата администрации, здание которой, выстроенное из светлого кирпича и увитое плющом, оставлено людьми из-за неисправности трубопровода и переведено штатом в пекарню. И огромный во всех проявлениях заповедник, и похожие друг на друга кирпичные домики, обновляющиеся с каждым новым поколением, оставляя неизменным только престарелую кровлю.  Здесь и старинные арочки, живописные улочки, удобные для прогулок, и, кроме того, здесь в изобилии своем природа. В самом деле очаровательный город. Он шумит, орет и сверкает, как огромный базар. Все сливается в общий гул. На улице распространяется настоящий карнавал. Сотни цветастых туристов заполоняют город.  Кого сейчас тут только нет! Кажется, что всем жителям страны известно об этом месте, и только Аластору пришлось повозиться, прежде чем он смог обнаружить его на картах. Все двигается, играет, поет. В воздухе блестящим снегопадом вихрится конфетти, скользит по рукавам, манжетам, оседает на шляпах и кепках и, в конце концов, оседает в канавах. Одна из таких серебринок залетела прямиком в рубашку Ала и оказалась в крохотных ручках Люци. Люди лихорадочно толпятся вдоль узкой главной улицы, тянут шеи, хотят разглядеть каждую из выставленных разноцветных палаток, за которыми тянется шлейф из лент и бумажных розочек. На углу около кафе несколько палаток пахнут по-особенному, пестро и ярко. Несколько мужчин жарят каштаны на маленькой жаровне. Один из детей случайно натолкнулся на такую палатку и столкнул корзину с орехами. Каштаны раскатились по дороге, тут же заставляя несколько туристов смущенно согнуться и приняться за уборку.

____________________________

Адовая конфа

16 участников

LoveMyGirl_00: @_Angel_Dast, если ты ещё раз скажешь людям «в баре рядом можно посидеть» LoveMyGirl_00: я тебя лично поставлю мыть стаканы. _Angel_Dast: Я сказал «если хотите где-то отдохнуть». Это ДРУГОЕ. _Angel_Dast: Они ВЗРОСЛЫЕ ЛЮДИ. _Angel_Dast Они сами пошли. LoveMyGirl_00: Они пришли. LoveMyGirl_00: С детьми. _Angel_Dast: ДА ЛАДНО ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ ВЕЖЛИВОСТЬ. LoveMyGirl_00: Это называется ПОДСТАВА. Дети в баре — это проблема. _Angel_Dast: сейчас день господибоже… и они с родителями LoveMyGirl_00: НИКАКИХ ДЕТЕЙ В БАРЕ ИДИОТ _Angel_Dast: О, ПРОСТИ, я забыл, что ты хранительница священного пива LoveMyGirl_00: А я забыла, что ты экскурсовод ThatDreamGirl_<3: Пожалуйста, не ссорьтесь… ThatDreamGirl_<3: Может, просто договориться? _Angel_Dast: Окей. _Angel_Dast: Я перестану говорить людям про бар. LoveMyGirl_00: Спасибо. Angel_NE_Dast: Он всё равно будет. _Angel_Dast: Я НЕ БУДУ. Sheilf_Clean_master: Я видела! Sheilf_Clean_master: Он сказал: «там можно посидеть, если что» _Angel_Dast: НИФФТИ, ЭТО БЫЛО ПРО СКАМЕЙКУ. 3.14_Scientist: Технически скамейки ближе к бару, чем к вам _Angel_Dast: Ладно. _Angel_Dast: Я реально постараюсь. Angel_NE_Dast: ХАХАХАХАХАХХАХА LoveMyGirl_00: … Он опять сказал? Angel_NE_Dast: … _Angel_Dast: Я ЧИХНУЛ. BombBitch: *фото* BombBitch:Ну что, как у вас? CherPenLove228: У НАС НИКОГО CherPenLove228:СОВСЕМ LoveMyGirl_00: Серьёзно? Ни одного туриста? BombBitch: Один заехал. BombBitch: Спросил, где ярмарка. CherPenLove228: И УЕХАЛ Angel_NE_Dast: Я вам завидую. BombBitch: Мы сидим, пьём кофе и читаем чат. CherPenLove228: ЭТО ЛУЧШАЯ ЭКСКУРСИЯ TrustMeBitch666: Ладно. ЛАДНО НАРОД ХВАТИТ ПИСАТЬ МНЕ В ЛИЧКУ. TrustMeBitch666: После ярмарки соберёмся и обсудим ошибки. Angel_NE_Dast: После ярмарки я напьюсь.

____________________________

Ярмарка живет своей отдельной жизнью. Деревянные палатки скрипят, образуя единую мелодичную симфонию, тканевые навесы лениво колышутся на ветру. Они идут вдоль рядов неспешно, с той особенной расслабленностью, которая появляется только тогда, когда никто и никуда тебя не гонит. Плавно Ал разворачивает плечи то ровно, то в сторону, дабы не столкнуться с очередным потоком туристических групп. Он завороженно осматривает людей вокруг, охваченный тем самым чувством, когда на время выпадаешь из реальности, и тут вдруг осознаешь, что жизнь-то, вообще-то, продолжается. Это только ты тот, кто замер и остановился. Пестрые флажки криво висят вдоль дороги, развиваясь под напором горячего воздуха, густого и насыщенного запахами кукурузы, сладкого теста, кофе и всего того, что смешалось в единый ароматный поток. На мгновение Аластор остановился у самого, кажется, неприметного лотка, старик возле которого с лисьим взглядом разглядывает старый журнал, совершенно не обращая внимания на людской поток вокруг. Торгует он, честно говоря, откровенным хламом: тут и там лежат старые часы без стрелок или с выбитым стеклом, потертые фоторамки, радиоприемники со сломанными механизмами, старая посуда и так далее. А в углу стоит он —  нечто, привлекшее особенное внимание Аластора. Патефон. Люци, заметив внезапную остановку, поежился от неприятного ощущения в спине и выкарабкался из кармана рубашки. Он соскользнул и спрыгнул на край прилавка. —  Он не работает, — выглянул из-под закругленных очков продавец, огибая Аластора скептическим прищуром. —  Это заметно, —  сухо ответил Ал, принимая правила торговой игры. Силуэт торгаша отчетливо вырисовался из-за потертого журнала. Несмотря на почти тропическую жару, он по-странному щегольски одет. —  Нет, —  сказал фей, складывая руки на груди, —  Даже не думай, —  он склонил голову вперед и теперь заглядывает на своего соседа исподлобья. —  Не вздумай тащить ко мне в дом эту рухлядь. Ты и так развел там просто кошмарный беспорядок. Нет-нет-нет. Я вижу этот твой глупый взгляд. Это бессмысленно. Бес-смыс-лен-но! —  протестует он, стоит только Алу приняться за рассмотрение сломанного аппарата. —  Он заедает и не дает качественного звука, —  констатирует продавец, улавливая чужой заинтересованный взгляд. —  Слышал, а?! Не трогай, несносный ты человечишка! —  возбухает фей, растирая ноющие плечи. Аластор улыбнулся уголком губ и повернул голову в сторону Рози, которая разглядывала бижутерию в соседнем павильоне. Затем он поднял бровь: —  И сколько вы за него хотите? Цена была названа. Люци присвистнул: —  За эту-то рухлядь? Ал усмехнулся и провел пальцем по поверхности. —  Слишком дорого для вещицы, у которой проблемы с механизмом, —  констатировал он. —  Да бросьте, —  махнул рукой торгаш, —  Сейчас таких не делают. —  Вот именно, мой друг, —  кивнул Ал, —  И деталей на него, как и запчастей тоже. Тут же к патефону добавилось несколько пластинок, идущих в комплекте с недовольным фырканьем продавца. Обложки из потертого картона с надломанными краями, так же как и устройство, явно кричали о чересчур накрученной цене. —  Это в комплекте, —  вредно заверил торгаш. —  Эти. И за половину цены, —  хитро гоготнул Ал, самостоятельно выбирая пластинку. Торг занял время и привлек внимание некоторых туристов. Позже подошла и Рози, тайно показав Алу большой палец. Несколько минут активного спора, жарких жестикулирований и вздохов раскрасневшегося продавца окончились лихо. Рози тихонько посмеивается, Люци заинтересованно болтает ножками, усевшись на одних из поломанных часов. Наконец разглагольствования окончены, и Аластор победно улыбается, забирая покупку. —  Поздравляю, —  вредничает фей, шагая по воздуху обратно в свой карман, —  Ты только что купил себе еще одну проблему. ❀❀❀ Аластор с важным видом выставил покупку на стол, закатал рукава рубашки и налил себе немного виски. —  О, начинается… —  скептически фей проводил взглядом человека. —  Да-да, давай. Снова уходи от реальности. Как будто это тебе поможет. Ты потом опять пожалеешь. Ал же сосредоточенно открыл боковой корпус, а затем снял крышку. Принесенные инструменты разложились по столу. Вечер принялся медленно растягиваться. Внутри аппарата все выглядит именно так, как и должно выглядеть у вещи, пережившей не один десяток лет: пружины, закосившиеся в сторону, шестеренки, металл с потемневшими по бокам следами ржавчины… Несомненно, ничего катастрофического, однако повозиться с этим придется. Аластор начал воевать с механизмом. Винтики, которые он разложил на столе, странным образом не подходят, пружина рьяно сопротивляется, игла противно скрипит. Парень тихо ругается себе под нос, делает еще глоток и горбится сильнее прежнего, приближая глаза к внутренностям. —  Ты знаешь, —  продолжает корить человека взбалмошный фей, —  За последние десятки лет из всех возможных человеческих способов отвлечься и расслабиться, этот —  один из САМЫХ странных. И ты тоже странный. Ты же борешься с ним, а не чинишь. Видишь, он не хочет тебе поддаваться. Он слетел на стол, пробираясь ближе, минуя разложенные детали. —  Серьезно, что ты получишь взамен? Потраченное время и затекшую спину. И да. Снова разочарование! —  бесится крохотная фигурка. Тиканье настенных часов в соседней комнате долетает до гостиной. Виски в стакане уменьшается. И вот Аластор и не замечает, как напряжение в его плечах, преследовавшее его все последние дни, отпускает. Его мысли прекратили свое метание и устремились все к патефону. Он, наконец, занят тем, что ему… нравится. Не тем, что он «обязан» делать, а то, что ему просто нравится. Разборка, затекшие и перепачканные пальцы, инструменты, щелканье механизма, тихие ругательства, виски —  вот оно. Наконец —  вот оно! Люцифер между тем болтает без умолку. Комментирует каждое чужое действие, язвит и смеется. Крылья его дергает от усталости, однако сейчас он не обращает на это внимания. К вечеру дом становится совсем иным. Днем это были просто стены, мебель… Но стоило солнцу опуститься ниже, заглядывая сквозь черные силуэты деревьев, как все внутри смягчилось, потеряло углы. Аластор глубоко и легко вздохнул. Заела пружина. Он тут же нахмурился, наклонился ближе, подцепил ее тонким инструментом, а затем механизм заскрипел. Ал вздрогнул. Маленький фей, воцарившийся на крышке патефона, расправил крылья чуть сильнее, чем это нужно для равновесия, и тут же сморщился. Вернулась боль. —  Вот же… —  пробормотал он, раздраженно шевельнувшись, — Да, когда ты уже успокоишься наконец?! Тем временем Аластор сделал последний глоток, осушив стакан. Он поддел заевшую пружину и продавил ее в необходимое углубление. Деталь встала на место. Фей не заметил этого —  слишком занят собой и тем, как неприятно тянет основание крылышек. —  Не выйдет, глупый человек, —  упрямо говорит он, растирая плечи и отвлекая самого себя от боли. —  Не выйдет. Аластор закрыл корпус, отчего Лу пришлось спрыгнуть вниз к столу, и осторожно повернул ручку. Патефон издал слабый, неуверенный звук, а затем громко щелкнул, оглашая, что все детали встали на место. —  О, —  выдохнул фей, наконец замерев и замолкнув. Аккуратным, плавучим движением Ал вытащил из упаковки пластинку и приложил ее к креплению. Затем протянул руку к выключателю и опустил иглу. Музыка пошла ровно не сразу. Комната наполнилась новым, насыщенным звуком. Парень встал, опираясь ладонью о стол. Он уставился на вращающуюся пластинку с тем особым выражением лица, которое возникает у размягченного алкоголем человека. Аластор выпрямился и с широкой, удовлетворенной улыбкой двинулся на кухню, заслышав знакомую песню. Музыка тем временем поплыла по дому. —  Ну надо же, —  выдохнул Лу, кладя ручки на стенку патефона и носиком выглядывая наверх, туда, где вращается пластинка. —  Она появляется, и я несусь, словно ветер, —  тихо подпевает человек, вернувшийся с новым стаканом алкоголя. Если бы кто-то спросил Аластора Хартфелта, одинок ли он, он бы удивился вопросу. Подобные мысли просто не приходили в его голову. И хотя малейшая осознанная ложь вызывала у него тошноту, он, скорее всего, ответил бы «нет». Но на самом деле он просто ужасающе одинок. Он давно пришел к выводу, что некоторые люди, неважно насколько у них доброе сердце или приятный характер, или как много любви они готовы отдать, всегда будут одиноки. Такая судьба. В возрасте двадцати семи лет Ал понял, что он как раз из таких людей. —  Спой песню, спой песню всех песен, —  он качнулся в сторону стола, сделав глоток виски и неожиданно для себя улыбнулся еще шире. Прикрыл глаза и позволил обжигающему потоку подхватить его. —  Спой её громко, — Ноги сами встроились в такт песни. —  Ох ты ж, —  выдохнул Лу, положив щечку на ладошку, когда заметил движения человека. Аластор качнулся всем телом, затем еще раз и еще раз. Движения сдержанные, аккуратные. Вот разворот плеча, затем наклон головы, секунда-другая — и он вновь принимается подпевать чужому голосу. И впервые за долгое время не старается выглядеть хорошо для кого-то другого. Он просто движется туда, куда ведет приятный патефонный звук. Постепенно в его движениях появляется больше уверенности, а в глазах наблюдающего — задора. Аластор глотнул из стакана, а затем мягко повернулся, поднял руку. —  Посмотрите на него, —  улыбнулся Люци, подхватывая чужое движение со стола. Он прыгнул выше и приземлился прямо на край вращающегося темного диска, сразу же зашагав в противоположную от движения сторону. Затем поймал равновесие. И музыка подхватила и его. Текучим и плавным движением он повел бедром, вплывая в слова песни. Маленькой волной перепрыгнул иголку патефона и вновь закрутился в мелодии. Он вдруг рассмеялся и, не задумываясь, распустил пластинки крылышек вразлет. Стоило только вновь метнуть свой взгляд на человека, как собственное нутро засеменило легким колокольчиком: «—  Танцевать, танцевать, танцевать!» Там, где Аластор двигался сдержанно и аккуратно, Люци скользил. Его движения плавными, округлыми формами зависали в воздухе, искрясь и переливаясь. Бедра его мягко виляли в такт, догоняя движения плеч, а руки описывали ленивые дуги в воздухе —  он размахивал парой крыльев, точно юбкой. —  Вот это да, —  пробормотал он сам себе. Человек поднял стакан, сделал глоток и поставил его на стол, не сбиваясь с ритма. Музыка, точно, обволокла его сладкой пеленой. Он красиво развернулся к середине комнаты и чуть наклонился вперед, позволив ногам задать следующий шаг, а затем немного рассмеялся. На мгновение он остановился, потом широким жестом вытянул руку вперед, словно приглашая невидимого партнера или партнершу, и мягко опустил ее на неосязаемую поясницу. Люцифер подловил его игру и, позволив движению пластинки подхватить себя, докрутился до иглы и спрыгнул на ее кончик. Следующим движением он ответил человеку поодаль крохотным реверансом, придерживая маленькие крылышки точно каемочку юбки. Человек сделал шаг вперед и чуть наклонил голову, будто приветствуя незримого партнера. Затем улыбка вновь очутилась на его расслабленном, довольном лице. Фей подхватил чужую мысль, и вот они уже задвигались в унисон, разделяемые внушительным пространством, которое заполнила текучая музыка. Люцифер мелко дрогнул. Он почувствовал это сразу, стоило лишь повторить за Аластором еще пару шагов. Вначале —  тепло, а затем странное ощущение легкости. Крылья за его спиной, постоянно напоминающие о себе тянущей фоновой болью… вдруг расслабились и стали просто крыльями. Он уставился на человека, на его движения, и только через мгновение, когда уже подхватил чужой поворот, полностью осознал, что у него больше ничего не болит. —  Подожди… —  моргнул фей и осторожно пошевелил крылышками у самого их основания. Развернул сначала одно, затем другое, —  Серьезно?.. Он рассмеялся звонко и легко, так как не смеялся уже очень долгое время. «—  О, боже…» Мягкое, почти неуловимое движение руки человека подтолкнуло фея на расстоянии, и он, удерживаемый взмахами крыльев, не упал, но наклонился спиной вниз, так как удерживают своих партнеров профессиональные танцоры. Их обоих утянула песня, заставляя плавно отражать танец друг друга. Когда Ал наклонял голову, фей приподнимал корпус. Стоило человеку сделать шаг вперед, как его движение тут же подхватывалось, и фей смещался, позволяя себе планировать в том же направлении. Два танца в разных сторонах комнаты слились в нечто единое. Аластор шагнул назад, едва касаясь пола носком, затем плавно перенес вес тела на другую ногу. Лу сделал такой же шажок, слегка согнув колени, позволяя ногам скользить по воздуху. —  Коснись человека, который не может ходить ровно, —  заголосил Ал, продолжая движение, —  И этот хромой человек полетит. Он поднял плечо, едва заметно смещая вес на иной бок, и снова шагнул. Движение фея отозвалось искрой длиннее и мягче. Кажется, что сама комната задержала дыхание. —  И я полечу, да, —  вскрикнул парень, тут же задрожав смехом, — И я полечу. Если бы кто-то спросил Аластора Хартфелта, одинок ли он, он бы удивился вопросу и, скорее всего, честно ответил бы «да».       Но сейчас это совершенно далеко от истины.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Свет солнца плавно меркнет за белесыми облаками, а затем вновь прорывается в окна яркими, янтарными полосами. Разбудил Аластора звон колоколов. Он и не догадывался, что его дом находится вблизи церкви, пускай ни разу и не видел ее поблизости… Растворяется в мелодичном перезвоне «бом-м, бомм-мм» солнечное утро. Затем рассыпается на сотни солнечных зайчиков, стоит зазвучать колокольчикам помельче. Парень глянул на часы. Восемь утра. Он потянулся и сполз с кровати. Сегодня он проснулся на удивление полным сил, да и вдобавок ко всему с легким сердцем. Прогулка с Рози выдалась действительно хорошим лекарством. Он наскоро прикинул свой желаемый маршрут и принялся собираться. ❀✿❀ Идти было приятно. Продолжалась выходная ярмарка, и вокруг все было заполнено густой толпой. Теплый день сделался намного мягче предыдущего. С невысоких палаточных верениц, простиравшихся, на сколько глаз хватит, дул сладкий ветерок, нес по косякам крыш свой аромат. Парень прошел мимо знакомого строения, располагавшегося в лощине между двумя возвышенностями, которые несколько сливались в одно целое, так что и лощина, и здание открылись взгляду Ала лишь с последним поворотом дороги. На главной площади очередь установилась еще в пять часов, когда за раскрашенными всеми цветами радуги флажками показалась парочка торгашей. Вдоль дороги по двое, по трое подстраивались к очередям еще люди, которых приманил в город праздник и ярмарочный день. Сегодня, как и вчера, много гуляющих. Возможно, даже немного больше, чем было.  И приглашенный оркестр, представленный из нескольких разрозненных музыкантов, играет громче и веселее, уже притеревшись друг к другу. Воистину начался сезон, и теперь-то Ал отчетливо заметил, как вместе с ним расцвел город. ❀❀❀ Вопреки его ожиданиям, поиск библиотеки не занял много времени, и он очутился там десятью минутами раньше предполагаемого срока. С первого взгляда здание поразило парня своей несхожестью с прочими домами. Деревянные панели не задрапированы материей, под ногами гладкие потертые половицы, закрытые ставнями окна не покрыты шторами и еще множество деталей, считать которые, впрочем, наскучило бы любому. Обыкновенно в библиотеке посетителей бывает немного, как и в соседнем музейном корпусе —  не более десятка в день. Иногда сюда и вправду заглядывают любопытные приезжие. Такой гость, сошедший с проторенной тропы, обычно ограничивается минутным пребыванием у порога, пока его глаза привыкают к тихому полумраку после залитой солнцем улицы. Но сегодня, как и вчера, наблюдается некоторое оживление, обозначенное туристическим маршрутом. Люди шныряют тут и там, разглядывая музейный блок, разгуливая от одного информационного стенда к другому:

____________________________

ИСТОРИЯ НЬЮ-ХАЗБИНА И ЕГО СКРЫТЫЕ ЛЕГЕНДЫ

Журнал Исторического Музея Нью-Хазбина Выпуск №34, июнь 2025 I. Основание и ранние годы (1768–1830) Город Нью-Хазбин был основан в 1768 году группой переселенцев, шедших через южную равнину в поисках места, пригодного для спокойной жизни и ведения сельского хозяйства. Впоследствии именно этот маленький, труднодоступный уголок лесов и холмов стал перспективным пунктом для охотников, собирателей растений и путешественников, ищущих «место, где природа первозданна». Первые упоминания о поселении под названием Хазбин встречаются в письмах Сэра Паймона — путешественника и натуралиста, который описывал здешние земли как «необычайно плодородные». В 1770–1780-х годах вокруг небольшого торгового поста появились дома первых семей. В течение последующих десятилетий город то расширялся, то вновь пустел: суровые зимы, дикие леса и изолированность нередко пугали новичков. Тем не менее жители стойко обживали регион, работали на древесном промысле, выращивали лекарственные травы и поддерживали уникальные традиции связи с природой. Именно в эту эпоху появляются первые местные легенды — о «духах леса» и «маленьких людях», что позже трансформировались в городскую мифологию о феях Нью-Хазбина.

____________________________

Царящие здесь тишина и относительная прохлада разморили Ала. Он на скорую руку выудил с одной из полок тяжеленный справочник местной «живности» и отписал его на свое имя, все еще насмехаясь над собой. Напоследок он сделал еще один круг по помещению и наконец вышел обратно на жаркую улицу. Сойдя с тротуара, он ступил на проторенную каменную тропу, окаймленную травами, желая сократить необходимое расстояние. По дороге домой он зашел в кондитерскую, закупившись несколькими кусочками яблочного пирога и медовыми булочками, поймав хитрый прищур Рози. Это было ее любимое воскресное угощение, и она с радостью отвесила часть своему другу. Пока сокращается расстояние до крепнущего шиповника, Аластор чувствует, как жадно и емко дышит его грудь теплотой ясного и пряного дня. Он фыркает, когда озирается назад на оживленный город и принимается за продолжение своего пути. Тявкнула где-то собака, ей жалобно ответила другая. В иной стороне послышался детский смех. В третьей —  пронеслось гулкое трепыхание ярмарочных торгашей. Однако позже все это скрылось за шиповниковой стеной и укатилось куда-то вдаль. Вернувшись домой, Ал уединился в гостиной, решив прочитать то, что выписал себе, на удивление, по своей же воле. Завороженный чтением, он едва ли заметил, как полетело вперед него время. Перелистывая страницу за страницей, он целиком пребывал во власти текста и его повествования.

____________________________

Раздел 12.3 — Призраки города Нью-Хазбина Секция 7.2.4 — Призрачные явления и их особенности Описание: Призраки Нью-Хазбина — особая категория «нежити», которая не обладает телесной оболочкой, но чрезвычайно разнообразна в проявлениях. В отличие от обычных духов, они не всегда агрессивны; многие предпочитают наблюдать или случайно мешать прохожим, оставляя лёгкий холодок или ощущение присутствия. Внешние проявления: Эфемерные силуэты, чаще всего полупрозрачные. Внезапные перепады температуры в помещении — от лёгкого мороза до ощущения горячего дыхания. Лёгкие шумы: шаги, шёпот, звуки старой мебели, открывающиеся двери. Поведение: Большинство призраков ведёт наблюдательный образ жизни, не вмешиваясь в дела живых. При провокации или угрозе могут проявлять активность: передвигать мелкие предметы, создавать внезапные звуки или иллюзии. Рекомендации для жителей и гостей: 1. Не вступать в прямой зрительный контакт с призраком при подозрении на враждебность. 2. Лёгкое игнорирование часто снижает активность и количество проявлений. 3. Для «разговора» рекомендуется использование старых магических артефактов или амулетов.

____________________________

Гул безмолвия дома прервался кроткой работой исправленного патефона, и парень вернулся к своему занятию, перевернув очередную страницу. Голова его сделалась легкой, как воздушный шарик. Он расправил плечи и легко улыбнулся глупости своего занятия. —  Ну и бред же… —  хохотнул он, растирая переносицу. А затем решил вновь взглянуть на содержание. Он наспех раскрыл последний разворот книги, однако пересилил, и книга распахнулась на иной странице: _________ > Примечание: содержащиеся в данном справочнике сведения о призраках города Нью-Хазбина носят исключительно художественный и вымышленный характер. Любые совпадения с реальными событиями, лицами или существами случайны и не являются достоверными _________ Аластор наспех пробежался глазами по строчкам и покраснел. —  Блять… —  пробормотал он, покачав головой и смутившись, а затем совсем рассмеялся от недоумения. ❀❀❀ Днем, когда в доме опустело и человек вышел прочь, натянув довольную гримасу, Люц тоже вышел, только из иных дверей, ведущих на задний двор. Он пролетел здоровое расстояние и присел под крышей небольшой постройки, служившей когда-то пристроенным к основному навесу чуланом —  хрупкое сооружение из жердей с редким навесом из прутьев, который день уже тает среди зарослей шиповника. Под навесом нагромождены несколько крепких упаковочных ящиков, которые служат сиденьями для молодежи, до сих пор приходящей на эту точку праздничными вечерами. Внезапно кто-то пихнул Люци под бок, заставляя напрячь крылья и привести их в активное движение, просто чтобы не свалиться вниз. Он ощутил себя отвергнутым и покраснел от обиды, когда увидел столкнувшего его. Это был крупный зеленый богомол, общение с которыми в целом у фея никогда не ладилось. Лу надулся и слетел прочь к знакомому пруду. ❀ Когда небо потемнело, а водоем подуспокоился, Люцифера одернул заячий бег по кустистой лунной дороге, но на самом деле это оказалось его приглушенным и частым биением сердца. Он с минуту полежал, накрывшись плотной травой, пока не восстановилось дыхание. Теперь бег слышался не так рьяно, а попозже и вовсе растаял где-то далеко-далеко. Тихая шаль темноты обволокла весь лесок, и все точно притихло в выжидании. Что-то сталось не так. Фей ощутил холод ночного купола. Вначале его огладил легкий шорох по гладкой коже, затем ледяное наваждение окутало его полностью. «—  Черт возьми… что за?» —  выругался он, когда растер плечи холодными ладонями. Сама мысль о происходящем вызвала у него шок: феи не знают холода.  Вообще не знают. Для них не знакома концепция температуры. А тут —  бац! И на тебе. Он вздрогнул и, пытаясь уклониться от явно неестественного наваждения, пнул ближайшую травинку. Та подпрыгнула и, вибрируя, раскачалась из стороны в сторону. Фей бросил взгляд на лунную дорожку, отражающуюся на водной глади пруда, и едва ли не закатился в панике: «— Что за идиотизм!? Этого не должно быть!» —  снова пнул одну из травинок, подавляя собственное непонимание и смятение. Только вот зло злее предыдущего: он понял, почему это произошло… — Чёрт, я это не могу допустить… — пробормотал он себе под нос. — Сам себе враг, да? Вот так и кончается, если… Он прыгнул вверх, подхватывая себя взмахом крыльев-льдинок, пытаясь согреться, издав при этом шуршащий звук, отразившийся эхом по влажному леску. Нахмурился и стремительно сгинул на небольшую опушку заднего дворика. Следующая попытка явилась бегством по кругу. Фей, точно крохотный ураганчик, мчался по траве, то подпрыгивая, то кувыркаясь. Однако и это не принесло совершенно никакой пользы. Его крылышки задрожали с новой силой. — Ни за что, — сказал он сквозь скованную морозом челюсть. — Ни за что не… Тут же новая мысль озарила его, и он бросился к своему тайничку. Там он подобрал старый платочек-тряпочку — здорово потрепанную временем вещицу, которую он с теплотой в сердце хранил все эти годы. Он завернулся в ткань и принялся трепать ее, прыгать снова и снова, кружиться, пытаясь обхитрить настигнувший его холод, но в конце концов крылья его, как и мышцы, начало больно сводить. Он сделал еще один прыжок и пораженно согнулся в коленях, сгибаясь в крохотный комочек. — Я не буду… я… я не… — пробормотал он себе под нос. — Все это недоразумение… это не должно было слу… Задрожав с новой силой, он потупил взгляд и выпрямился. В доме ничуть не теплее, чем снаружи, а фею и вовсе холодно, будто в роднике, а он, словно белый камешек, лежит на самом его дне и не может пошевелиться. Как бы он ни отнекивался, не смог противостоять собственному сигналу: Бороться дальше просто невозможно. Он покачался, прижав крылья к спине, и впервые допустил к себе мысль о единственном варианте решения проблемы. Стиснув зубы, он гордо вскинул подбородок вверх и отправился в путь, завернув за ближайшим скосом деревяшек. Наконец он добрался до необходимой ему спальни, где тихо сопит Ал, наблюдая уже не первый сон. Вначале Лу завис, приземлившись на одну из складок толстенного одеяла. А затем, оценивающим взглядом пробежался по чужому громадному лицу и, спустившись ниже, заприметил свою цель. Он тяжело выдохнул, сморщил носик и подпрыгнул наверх. Путь он преодолел, слетая по пуговкам вверх. И, со всеми возможными ругательствами, выпущенными в воздух, легким звоном колокольчика, он забрался в карман хлопковой рубахи Аластора, крепче кутаясь в свое собственное одеяльце. И, о чудо! Напряжение тут же спало, стоило ощутить чужое тепло распаренного крепким сном тела. Он вздохнул полной грудью, а затем совершенно не заметил, как закрыл глаза и вовсе заснул, теснее прижимаясь щечкой к теплой ткани рубахи.

┅━━━╍⊶⊰❀✿❀⊱⊷╍━━━┅

Когда утро защекотало своими лучами человеческое лицо, пробираясь сквозь незашторенное оконное стекло, Аластор проснулся в сонном забытьи и перекатился на бок. Фей тут же открыл глаза, стоило только ему перевалиться вместе с кармашком. Люци протер глаза и выбрался прочь, направившись к кухне. Зевая, принялся за пару булочек, густо смазанных медом. Когда же покончил с трапезой, то откинулся на стенку одной из чашечек и прикрыл глаза, растягивая на лице улыбку. Какая-то необыкновенная легкость пронзила его, и вот он, подхватываемый неясными воодушевляющими потоками, рванул обратно в спальню. Человек к этому времени проснулся и остался лежать, приподняв себе под головой подушку. Он заинтересованно залипает в свой телефон, пока фей вредно пытается привлечь к себе человеческое внимание, обуянный проказливым настроением. Упала пара книг, свалились на ковер настольные часы, взлетели к верху легкие занавески, однако ничего уже не вызывало у Аластора, привыкшего к компании своего безобидного призрака, былой реакции. Он лишь вздохнул и вернулся к пролистыванию ленты. — Ах, ну раз так! То получа-ай! — мелко вздрогнул фей, срываясь с места, точно акробат. Он за считанные доли секунды преодолел расстояние между ним и чужим лицом. Вытянул расправленную ладошку в замахе и шлепнул ею по чужому носу, освещенному яркостью телефона. Реакция не заставила себя ждать. Аластор тут же подпрыгнул на месте, роняя телефон к полу. Ясное, четкое ощущение прикосновения, не похожее на опустившийся волос или касание насекомого, приложилось к его носу. И вот уже дергается назад, дальше от призрака. — Какого хрена?!

— Какого…?!

— Вскрикивают они в унисон.