Корона из пепла

​Стеклянные двери небоскреба «Синдикат-Плаза» бесшумно сомкнулись за его спиной, отсекая тепло и приглушенный гул элитного холла. Улица встретила Чимина резким порывом ледяного осеннего ветра и мелким, колючим дождем. ​Он стоял на гранитной лестнице в одном тонком итальянском пиджаке, чувствуя, как холод медленно пробирается под ткань. Люди с зонтами торопливо проходили мимо, даже не взглянув на того, кто еще утром мог купить весь этот квартал одним щелчком пальцев. ​Думай, Пак Чимин. Думай. ​Первым делом он сунул руку в карман и вытащил свой смартфон. Тонкая платиновая панель блеснула в свете уличных фонарей. Если Чонгук и Тэхён забрали все активы, значит, служба безопасности уже отслеживает его геопозицию. Чимин размахнулся и со всей силы швырнул аппарат в решетку ливневой канализации. Телефон со стуком провалился в темноту, булькнув в грязной воде. ​Теперь он был по-настоящему отрезан от мира. ​Чимин поднял воротник пиджака и быстрым шагом направился вглубь улиц, прочь от сияющего центра города. Ему нужно было добраться до Южного сектора — грязного, пропахшего дешевым алкоголем и машинным маслом района, куда Синдикат почти не совал свой нос. Там не было больших денег, зато было полно тех, кто ненавидел власть старого Пака. Ирония судьбы заключалась в том, что теперь это было единственное место, где бывший наследник мог затеряться. ​Два часа спустя. Южный сектор. ​Подошвы дорогих туфель скользили по разбитому, залитому лужами асфальту. Здесь не было ярких неоновых вывесок, только тусклые желтые фонари и мигающие лампы над входами в круглосуточные забегаловки. ​Чимин чувствовал на себе взгляды. Тяжелые, сальные, липкие. Без подавителей его природный запах морозного жасмина, хоть и приглушенный холодом и стрессом, все равно пробивался сквозь влажный воздух. Для местных альф, привыкших к резким, дешевым ароматам портовых омег, этот тонкий, аристократичный шлейф был сродни капле крови в аквариуме с акулами. ​Трое массивных силуэтов отделились от кирпичной стены в темном переулке, преграждая ему путь. ​— Эй, куколка, — хрипло протянул один из них, сплевывая на землю. От него разило прокисшим пивом и гнилым луком. — Ты явно заблудился. Такие дорогие шмотки в нашем районе долго не живут. Как и те, кто их носит. ​Чимин остановился. Страха не было. Была лишь пульсирующая, черная ярость, которая искала выход. Он медленно поднял взгляд на говорившего. ​— С дороги, — голос Чимина был тихим, но в нем лязгнула сталь, отточенная годами управления безжалостными убийцами. Он намеренно выпустил свои феромоны — не сладкие и манящие, а ледяные, режущие обоняние, пропитанные металлическими нотами доминантного омеги. ​Уличные альфы инстинктивно вздрогнули. Запах Чимина кричал об опасности, он подавлял, вызывая подсознательную тревогу. Но глупость и численное превосходство взяли верх. ​— Дерзкий, — оскалился второй, делая шаг вперед и протягивая грязную руку к плечу Чимина. — Сейчас мы научим тебя хорошим манерам. ​Он не успел даже коснуться ткани пиджака. ​Движения Чимина были смазанными от скорости. Годы тренировок с лучшими инструкторами Синдиката сработали на рефлексах. Перехват руки, жесткий залом кисти, звук хрустнувшего сустава и точный, сокрушительный удар носком туфли в коленную чашечку. Альфа взвыл, падая на грязный асфальт. ​Двое других замерли от неожиданности, и этой секунды Чимину хватило, чтобы выхватить из кармана поверженного противника складной нож. Лезвие со щелчком раскрылось, тускло блеснув в свете фонаря. Чимин полоснул воздух в миллиметре от лица главаря. ​— Я сказал — с дороги, мусор, — прошипел Чимин, и его глаза потемнели от адреналина. — Следующий удар будет в сонную артерию. Хотите проверить? ​Бандиты попятились, поднимая руки в примирительном жесте, и поспешили оттащить скулящего подельника в тень. Чимин не стал оборачиваться. Он сложил чужой нож, пряча его в карман брюк, и ускорил шаг. Руки предательски дрожали, но спина оставалась идеально прямой. ​Подпольная клиника «Стикс» ​Железная дверь с облупившейся зеленой краской находилась на цокольном этаже старой прачечной. Чимин нажал на кнопку звонка три раза быстро, затем дважды медленно — старый пароль, который он узнал совершенно случайно пару лет назад. ​Замок щелкнул. В лицо ударил запах спирта, медикаментов и крепкого черного кофе. ​За металлическим столом сидел бледный альфа с выжженными блондинистыми волосами. Мин Юнги — лучший подпольный хирург в городе, лишенный лицензии, но обладающий золотыми руками и абсолютной беспринципностью. Он зашивал пулевые ранения тем, кто не мог пойти в больницу, и продавал нелегальные блокаторы запаха. ​Юнги медленно поднял глаза от микроскопа. В его взгляде мелькнуло искреннее удивление, которое тут же скрылось за маской ленивого безразличия. ​— Надо же. Принц собственной персоной, — Юнги откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его запах — жженая карамель и дым — оставался спокойным. — Слышал новости о твоем отце. Мои… соболезнования. Хотя в нашем бизнесе это скорее профессиональная издержка. Что забыл в моей дыре, Пак? ​— Мне нужно убежище, Юнги, — без предисловий начал Чимин, подходя к столу. Вода капала с его волос на чистый бетонный пол. — Блокаторы запаха последней генерации. Поддельные документы. И ствол. ​Хирург усмехнулся, обнажая десны, и покачал головой. — Я смотрю, слухи не врут. Чон и Ким действительно вышвырнули тебя на мороз в одних трусах. С чего ты взял, что я буду тебе помогать? Твой отец однажды чуть не переломал мне пальцы за то, что я зашил одного из его конкурентов. ​— Потому что я знаю, где спрятан общак Картеля Теней, который Синдикат искал три года, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Чимин. — И я готов отдать тебе половину, если ты поможешь мне пережить эти сутки и исчезнуть с радаров Чонгука и Тэхёна. ​Юнги замер. Его глаза сузились, сканируя лицо омеги на предмет лжи. ​— Ты сумасшедший, Пак. Если эти два отморозка узнают, что я тебя прикрываю, они сровняют мою клинику с землей вместе со мной. ​— Они начнут искать меня здесь в самую последнюю очередь, — Чимин оперся руками о стол, наклоняясь ближе. — У меня нет времени, Мин. Двадцать четыре часа. Завтра на меня откроют сезон охоты. Ты в деле, или мне искать кого-то менее трусливого? ​Юнги несколько секунд сверлил его взглядом, затем тяжело вздохнул и выдвинул ящик стола. На металлическую поверхность легла коробка с ампулами, связка ключей и тяжелый, черный «Глок». ​— Вторая квартира на третьем этаже, прямо над прачечной. Там нет окон, зато есть бронированная дверь, — проворчал альфа. — Коли блокаторы каждые шесть часов. Завтра утром поговорим о документах и твоем мифическом общаке. Но если сюда сунутся псы Тэхёна и Чонгука… я сдам тебя с потрохами, Принц. Ничего личного. ​— Ничего личного, Юнги, — кивнул Чимин, сгребая вещи со стола. — Только бизнес. Убежище оказалось именно таким, как его описал Юнги: тесной, темной бетонной коробкой без окон, пропахшей сыростью и дешевым стиральным порошком, тянущимся с первого этажа. ​Чимин закрыл за собой тяжелую металлическую дверь, провернул два скрипучих замка и задвинул массивный засов. Только после того, как щелкнул последний механизм, он позволил себе сползти по холодной стене на пол. ​Адреналин, державший его на ногах последние несколько часов, стремительно покидал тело, оставляя после себя сосущую пустоту и болезненную дрожь в мышцах. Чимин притянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Он не плакал. Слезы были непозволительной роскошью для того, кто собирался выжить. Вместо этого он глубоко, размеренно дышал, заставляя свой пульс замедлиться. ​Я — Пак Чимин. Я не сдамся. ​Спустя несколько минут он заставил себя подняться. Щелкнув выключателем, под потолком замигала тусклая лампа накаливания, освещая продавленный диван, шаткий стул и раковину с ржавым краном. ​Чимин подошел к раковине, сбросил мокрый, испорченный пиджак прямо на пол и закатал рукав белоснежной, но уже испачканной рубашки. Он открыл коробку, которую дал ему Юнги. Внутри ровными рядами лежали ампулы с мутноватой жидкостью и одноразовые шприцы. Это были не те мягкие, элитные подавители с витаминными комплексами, к которым привык его организм. Это была жесткая, нелегальная химия, которая выжигала феромоны на корню, оставляя вместо запаха лишь химическую пустоту. ​Набрав препарат в шприц, Чимин без колебаний вогнал иглу в вену. ​По венам словно пустили жидкий огонь. Омега глухо зарычал сквозь стиснутые зубы, цепляясь свободной рукой за край раковины так, что побелели костяшки. Боль была резкой, тошнотворной. Его природный запах морозного жасмина вспыхнул в воздухе в последний раз, а затем резко оборвался, словно кто-то перекрыл вентиль. ​Чимин тяжело дышал, глядя на свое отражение в треснувшем зеркале над раковиной. Бледная кожа, ввалившиеся щеки, потемневшие глаза, в которых не осталось ничего от прежнего надменного юноши. Теперь от него пахло только дождем и металлом. Запах никого. Запах тени. ​Он достал из кармана тяжелый «Глок», привычным движением проверил обойму — полная — и передернул затвор. Звук лязгнувшей стали в тесной комнате прозвучал как музыка. Отец не просто наряжал его в шелка и водил на приемы. Он учил его убивать. И Чонгук с Тэхёном совершили самую большую ошибку в своей жизни, решив, что лишив его денег, они лишили его клыков. ​Чимин положил пистолет под подушку на диване и лег, глядя в облупившийся потолок. До конца отсчета оставалось двадцать два часа. ​Тем временем. Пентхаус башни «Синдикат-Плаза» ​Город лежал у их ног, расцвеченный миллионами огней. Панорамные окна роскошного кабинета открывали вид на империю, которая теперь принадлежала им. ​Тэхён вальяжно раскинулся в массивном кожаном кресле, закинув ноги в тяжелых ботинках прямо на полированный стол из красного дерева. Он лениво крутил в пальцах пулю, наблюдая за тем, как свет играет на латунной гильзе. ​Чонгук стоял у окна, скрестив руки на груди. Его силуэт казался высеченным из черного камня. Аромат горького шоколада и сандала полностью заполнил пространство, вытеснив любые остатки запаха старого Капо. ​Дверь тихо открылась, и в кабинет бесшумно скользнул Намджун — главный аналитик Синдиката, который одним из первых присягнул на верность новым главам. ​— Отчет, — не оборачиваясь, бросил Чонгук. ​— Господин Пак покинул здание пешком, — монотонно доложил Намджун. — Его телефон был выброшен в канализацию в трех кварталах отсюда. Все его банковские карты заблокированы. Безопасность докладывает, что ни один из бывших союзников семьи не получал от него звонков. ​— Он ушел в Южный сектор, — усмехнулся Тэхён, подбрасывая пулю и ловя ее на лету. — Умный мальчик. Знает, что наши люди там почти не появляются. ​— Оставьте его, — голос Чонгука был холодным и ровным. Он медленно повернулся, и в его черных глазах заплясали опасные искры. — Отзовите всех наблюдателей. ​Намджун удивленно моргнул: — Но, господин Чон... Вы же сами дали ему двадцать четыре часа. Если мы потеряем его след сейчас, он может залечь на дно или найти способ сбежать из страны. ​— Он не сбежит, — Чонгук сделал медленный шаг к столу. — Чимин слишком горд. И слишком ненавидит нас, чтобы просто исчезнуть. Он будет искать способ вернуть свое. ​Тэхён опустил ноги со стола и подался вперед, опираясь локтями о колени. Его губы растянулись в хищной улыбке, обнажающей идеальные белые зубы. ​— Гукки прав, — промурлыкал Тэхён. — Охота не приносит удовольствия, если дичь загнана в клетку с самого начала. Пусть побегает. Пусть подышит грязью улиц. Пусть поймет, что его красивые глазки и родословная больше не стоят ни цента в этом городе. ​Чонгук подошел к креслу и оперся ладонями о стол, нависая над Тэхёном. Их взгляды встретились — абсолютное понимание двух хищников, делящих одну территорию. ​— Когда он сломается, — тихо, почти интимно произнес Чонгук, — когда он поймет, что у него нет никого и ничего... вот тогда мы придем за ним. Не для того, чтобы убить. ​— А для того, чтобы посадить на цепь, — закончил за него Тэхён, и его глаза потемнели от предвкушения. — Свободен, Намджун. Завтра ровно в полночь мы начнем игру. ​Аналитик поклонился и поспешно покинул кабинет, предпочитая не находиться рядом с двумя доминантными альфами, чьи феромоны сейчас буквально искрили от напряжения и скрытой похоти, смешанной с жаждой мести. ​Чонгук перевел взгляд на то место на ковре, куда Чимин несколько часов назад швырнул ключи и карту. Он помнил, как пах омега — этот проклятый морозный жасмин, который сводил его с ума годами, заставляя ненавидеть себя за слабость к тому, кто вытирал об него ноги. ​— Он пожалеет о каждом взгляде свысока, — прошептал Чонгук в пустоту кабинета. ​Часы на стене неумолимо отсчитывали время. До конца ультиматума оставалось двадцать один час и сорок минут.