Корона из пепла

Поцелуй Чонгука был сродни удару под дых. В нем не было ни капли нежности, ни намека на страсть — только чистая, концентрированная ярость доминанта, чью власть только что поставили под сомнение. ​Альфа сминал его губы грубо, бескомпромиссно, пытаясь заставить приоткрыть рот, но Чимин сжал челюсти так крепко, что скулы свело судорогой. Он уперся обеими ладонями в твердую, как камень, грудь Чонгука, тщетно пытаясь оттолкнуть его от себя. Пальцы омеги судорожно скомкали ткань чужой рубашки. ​Воздух в спальне стал невыносимо густым. Запах горького шоколада и черного перца бил по рецепторам, подавляя волю, заставляя инстинкты омеги биться в панике. Тело предавало Чимина: вместо того чтобы отторгнуть агрессора, оно предательски размякало под тяжестью феромонов истинного альфы, а его собственный аромат морозного жасмина становился всё слаще, выдавая скрытое возбуждение, замешанное на страхе. ​Тэхён, стоявший позади кресла, наклонился. Его длинные пальцы, до этого нежно оглаживавшие плечо Чимина, скользнули выше, к беззащитной шее. Большой палец альфы точно и властно надавил на железу, выделяющую феромоны. ​Чимин глухо, задушенно выдохнул прямо в губы Чонгука, и этой секундной слабости оказалось достаточно. ​Чонгук вторгся за линию зубов, захватывая рот омеги горячим, собственническим языком. Он целовал его так, словно хотел выпить до дна, вытянуть саму душу, заклеймить изнутри. Свободная рука Чонгука скользнула по талии Чимина, грубо сминая кожу и прижимая омегу еще плотнее к спинке кресла. ​Нет. ​Мозг Чимина пульсировал от одной-единственной мысли. Я не сдамся. ​Вместо того чтобы закрыть глаза и подчиниться, Чимин распахнул их, встретившись с черным, затуманенным похотью взглядом Чонгука, и изо всех сил впился зубами в нижнюю губу альфы. ​Резкий, металлический привкус крови мгновенно затопил рот. ​Чонгук глухо зарычал, резко отрываясь от губ Чимина. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. На рассеченной губе альфы выступила яркая капля крови. Чонгук медленно провел по ней большим пальцем, слизнул кровь и посмотрел на омегу взглядом, от которого у любого другого подкосились бы ноги. ​Но Чимин лишь стер тыльной стороной ладони красную полосу со своего подбородка, тяжело и прерывисто дыша. Его глаза горели неукротимым, яростным огнем. ​— Я сказал — нет, — прохрипел Чимин. ​В комнате раздался тихий, низкий смех. Тэхён обошел кресло и встал рядом с Чонгуком. В его темных глазах не было злости — только абсолютный, сумасшедший восторг. ​— Дикая кошка, — промурлыкал Тэхён, глядя на то, как грудь Чимина тяжело вздымается от сбитого дыхания. — Ты только посмотри на него, Гук-и. Он истекает кровью, он загнан в угол, его инстинкты кричат о покорности, а он всё равно скалит зубы. ​Тэхён наклонился, опираясь одной рукой о подлокотник, а другой мягко, почти невесомо провел по скуле Чимина. Омега дернулся, уходя от прикосновения, но Тэхён лишь шире улыбнулся. ​— Ты снял ошейник, потому что считаешь себя свободным, Чимин, — голос Тэхёна был вкрадчивым, как шелест змеиной чешуи. — Но настоящие цепи куются не из кожи и серебра. Мы привяжем тебя к себе так крепко, что ты сам будешь умолять нас оставить на тебе свои метки. ​Чонгук, наконец, справился с дыханием. Он выпрямился, возвышаясь над креслом, как темное божество. ​— Оставь его, Тэ, — холодно бросил Чонгук, поправляя ворот рубашки. — Сегодня он слишком устал, чтобы адекватно оценивать свое положение. Пусть наслаждается своей маленькой, иллюзорной победой. ​Он бросил последний, испепеляющий взгляд на обнаженную шею Чимина, на которой расцветал красный след от грубой хватки, и развернулся к двери. Тэхён задержался на секунду дольше. Он наклонился к самому уху омеги, обдав его жаром своего дыхания и густым запахом сандала. ​— Спокойной ночи, Принц. Спи чутко. Ведь теперь у тебя нет замка на двери. ​Когда пневматическая створка с шипением закрылась за спинами альф, Чимин обессиленно откинул голову на спинку кресла. ​Комната казалась пустой, но феромоны Чонгука и Тэхёна въелись в стены, в ковер, в саму кожу Чимина. Он чувствовал вкус крови Чонгука на своих губах. Его тело дрожало от запоздалой реакции, а сердце билось так, словно он только что пробежал марафон по минному полю. ​Они не избили его. Они не стали брать его силой, хотя могли сделать это прямо здесь, на этом кресле, заставив его захлебываться от унижения. ​И это пугало Чимина больше всего. ​Они играют в долгую. Им не нужно просто изнасиловать тело. Они хотят сломать мой разум, заставить мои собственные инстинкты предать меня. ​Чимин подтянул колени к груди и обхватил их руками. До рассвета оставалось всего несколько часов, но он знал, что этой ночью уже не уснет. Война перешла на новый уровень, и чтобы выжить в ней, ему придется стать еще более безжалостным к самому себе. Рассвет окрасил низкие тучи над городом в бледно-стальные тона. Дождь, не прекращавшийся всю ночь, наконец стих, оставив после себя лишь влажную дымку, скрывающую шпили небоскребов. ​Чимин встретил утро всё в том же кресле. Он не сомкнул глаз ни на минуту. Тело ныло от неудобной позы и нервного истощения, но разум был кристально чист. Ночная паника уступила место холодному, расчетливому анализу. ​Они хотят сломать его психику? Заставить сдаться добровольно? Что ж, они забыли главное: Пак Чимин вырос в террариуме. Он с детства учился улыбаться тем, кто мечтал перерезать ему горло, и пить чай с теми, кто травил его отца. ​Чимин поднялся на затекших ногах и направился в гардеробную. Он методично перебрал вешалки, игнорируя полупрозрачный шелк и кружева. В самом дальнем углу он нашел простые черные брюки прямого кроя и объемный белый кашемировый свитер. Это не было его привычной броней, но, по крайней мере, эта одежда не кричала о его уязвимости. ​Зачесав светлые волосы назад и скрыв темные круги под глазами за непроницаемой маской спокойствия, Чимин подошел к двери. Он не собирался отсиживаться в комнате, как напуганная мышь, ожидающая, когда кот решит с ней поиграть. ​Пневматика бесшумно открылась перед ним. ​В пентхаусе пахло свежесваренным кофе, табаком и уже знакомым, въевшимся в стены коктейлем из горького шоколада и сандала. Чимин медленно, стараясь, чтобы его шаги звучали уверенно, прошел по длинному коридору в сторону гостиной, совмещенной с рабочим кабинетом. ​Голоса он услышал еще до того, как вошел. ​— ...Северные доки блокированы, — монотонно докладывал Намджун. Аналитик стоял перед огромным голографическим экраном, на котором светилась карта города. — После вчерашнего инцидента с Чхве Сонмином его лейтенанты подняли бунт. Они отказываются признавать вашу власть и перекрыли поставки контрабанды. Если мы не решим это до вечера, Синдикат потеряет около трех миллионов долларов. ​Чонгук сидел во главе массивного стеклянного стола, небрежно откинувшись на спинку кресла. На нем была простая черная водолазка, подчеркивающая широкие плечи. Тэхён расположился на кожаном диване неподалеку, лениво листая какие-то бумаги. ​— Отправьте туда отряд зачистки, — холодным, не терпящим возражений тоном приказал Чонгук. Его пальцы отбивали медленный ритм по столешнице. — Убейте лейтенантов. Остальные подожмут хвосты. ​— Это ошибка, — раздался спокойный, ровный голос. ​Трое альф мгновенно обернулись. ​Чимин стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его фигура в белом кашемире казалась хрупкой на фоне темного, агрессивного интерьера пентхауса, но взгляд морозных глаз был тверже стали. Он не источал страха. Только уверенность. ​Намджун удивленно моргнул, инстинктивно делая шаг назад. Тэхён опустил бумаги, его брови поползли вверх, а на губах заиграла заинтересованная улыбка. Чонгук же замер. Его взгляд потемнел, цепляясь за чистую, лишенную ошейника шею омеги. Запах черного перца в комнате мгновенно сгустился, но Чимин даже не поморщился. ​Он неспешно прошел к барной стойке, налил себе кофе из кофемашины и только после этого повернулся к ним. ​— Если вы отправите туда отряд зачистки, — продолжил Чимин, делая небольшой глоток, — вы получите кровавую баню прямо на таможне. Доки — это не подворотни Южного сектора. Там полно федералов под прикрытием. Одна перестрелка, и порты закроют на месяцы. Вы потеряете не три миллиона, а тридцать. ​Чонгук медленно поднялся со своего места. Он обошел стол, не сводя глаз с омеги. — И что же предлагает наш свергнутый Принц? — голос Чонгука был тихим, вибрирующим от скрытого напряжения. ​— Лейтенанта Северных доков зовут Кан Донхо, — Чимин поставил чашку на мраморную стойку, встречая тяжелый взгляд Чонгука. — Он ненавидел Чхве. Чхве забирал себе львиную долю прибыли и спал с его омегой. Донхо не предан своему бывшему боссу, он просто боится, что вы убьете его заодно. Предложите ему кресло Чхве и пятьдесят процентов от сегодняшней партии. Он сам принесет вам головы остальных бунтовщиков до заката. Без шума и привлечения полиции. ​В кабинете повисла долгая, оценивающая тишина. ​Намджун быстро застучал по клавиатуре планшета, проверяя данные. — Господин Чон... он прав. Досье Кана подтверждает конфликт с Чхве. Вероятность успеха такого плана — свыше восьмидесяти процентов. ​Тэхён тихо, раскатисто рассмеялся, поднимаясь с дивана. Он подошел к Чимину, его глаза сияли темным, опасным восхищением. ​— Надо же, — промурлыкал Тэхён, останавливаясь рядом и глубоко втягивая аромат жасмина, который теперь пах не страхом, а ледяной уверенностью. — А мы уж было подумали, что ты умеешь только красиво скалить зубы и швыряться нашими подарками, Чимин-а. ​Чонгук оказался с другой стороны. Он не стал касаться Чимина, но подошел так близко, что их ауры столкнулись, искря от напряжения. ​— Ты решил доказать нам свою полезность? — прошептал Чонгук, глядя прямо в глаза омеги. — Думаешь, если будешь помогать нам управлять Синдикатом, мы забудем, кто ты такой, и посадим тебя за этот стол как равного? ​— Я думаю, — холодно ответил Чимин, не отступая ни на миллиметр, — что Синдикат — это наследие моей семьи. И я не позволю двум идиотам с пушками развалить его за одну неделю только потому, что у вас слишком много тестостерона и слишком мало мозгов. ​Воздух стал настолько плотным, что казалось, от него можно задохнуться. Чонгук стиснул челюсти, его ноздри расширились. Дерзость омеги ходила по самому краю, балансируя между самоубийством и гениальностью. ​Внезапно Чонгук отстранился. ​— Намджун, — бросил он, не отрывая глаз от Чимина. — Свяжись с Каном. Предложи ему сделку. ​Аналитик коротко поклонился и поспешил покинуть кабинет, оставляя их втроем. ​Чонгук протянул руку и медленно, почти нежно провел костяшками пальцев по бледной щеке Чимина. В этом жесте было столько же собственничества, сколько и скрытой угрозы. ​— Твой план хорош, Принц, — тихо произнес Чонгук. — Но не обольщайся. Ты не партнер. Ты всё еще наш трофей. Просто теперь мы знаем, что эта красивая голова годится не только для того, чтобы носить ошейник. ​Тэхён улыбнулся своей фирменной, хищной улыбкой. — О да. И теперь мы будем использовать твой блестящий ум так же жадно, как собираемся использовать твое тело. Игра становится всё интереснее, не так ли?