BNHA.Триада

Неделя в Альдере пролетела незаметно. Статус «серой мышки» работал безотказно. На меня не обращали внимания, не цепляли, не пытались втянуть в школьные драмы. Я была тенью — идеальный наблюдатель. Я видела всё. Как Бакуго с каждым днём наращивал обороты. Его взрывы становились громче, агрессия — ярче, а презрение к «слабакам» — всё более открытым. Он собирал вокруг себя свиту не потому, что был лидером, а потому что его боялись. И он это знал. И пользовался. Я видела Мидорию. Как он сжимался при каждом окрике, как прятал глаза, как судорожно записывал что-то в свои тетради, мечтая о мире, где он станет героем. Смотреть на это было больно. Но я держалась. «Не вмешивайся. Ещё рано. Ты изменишь сценарий» — твердила я себе каждый раз, когда рука тянулась что-то сделать. До сегодняшнего дня. _____ Перемена. Коридор у шкафчиков. Я шла к своему, лавируя между учениками, когда заметила толпу. Человек двадцать сбились в кучу в конце коридора, оттуда доносились смешки и знакомый раздражённый голос. Я остановилась. Сердце ёкнуло. Нет. Только не это. Но ноги уже несли меня вперёд, расталкивая любопытных. Бакуго стоял в центре, скалясь как цепной пёс. Рядом — его тени, те двое, что вечно поддакивали и подлизывались. А в углу, прижатый к стене, сжался Мидория. — Опять пялишься, Деку? — Бакуго толкнул его плечом, заставляя вжаться в стену сильнее. — Думаешь, если будешь ползать у ног, твоя никчёмность куда-то денется? — К-кац-чан, я просто проходил... — голос Мидория дрожал так, что слова рассыпались. — Заткнись! Взрыв — маленький, скорее для острастки — хлопнул прямо перед лицом Мидории. Тот взвизгнул, зажмурился, учебники выпали из рук и разлетелись по полу. Толпа засмеялась. Кто-то свистнул. Кто-то снимал на телефон. Бакуго уже заносил ногу, чтобы пнуть книги, когда одна из них скользнула ему под подошву. Он дёрнулся, едва не упал, и это взбесило его окончательно. — Ты специально, Деку?! — в ладони зашипело, вспыхнуло ярче. Уже не шутка. Уже серьёзно. Я не думала. Тело двинулось само, быстрее, чем мозг успел сказать «нет». Я встала между ними. Спиной к Мидории. Лицом к взрыву. — Прекрати. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина в коридоре, где только что орали и смеялись. Десятки глаз уставились на меня — на тихую беспричудную девочку, которая вдруг вылезла под раздачу. Бакуго замер. Его рука с искрами всё ещё была поднята, но взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти объяснение. — Ты чего, Аосаки? — голос низкий, опасный. — Тоже хочешь получить? — Отойди, — бросил он, не сводя с меня глаз — Или решила стать героиней? Так для этого надо иметь причуду, бездарность. Он сделал шаг вперёд. Я не шелохнулась. — Я сказала: прекрати. — Да пошла ты! Он рванул. Взмах рукой, искры, взрывная волна — всё как в замедленной съёмке. Я не уворачивалась. Я просто смотрела на его ноги. И щёлкнула причудой. Голубое свечение вспыхнуло на его кроссовках — на долю секунды, едва заметно. Этого хватило. Вектор гравитации под его ступнями сменился мгновенно. Вместо того чтобы стоять на месте, его ноги понесло вперёд, по ходу движения. Он не упал — его швырнуло на колени. Глухой стук — и Бакуго замер на полу, растеряв весь боевой запал. Взрыв погас, не долетев до моего лица. Тишина стала вакуумной. Я смотрела на него сверху вниз. Он смотрел на свои ноги, не веря. — Ч-что... — выдохнул он. Попытался вскочить — и не смог. Я слегка увеличила вес его кроссовок, ровно настолько, чтобы он почувствовал: это не случайность. — Что ты сделала, сволочь?! — Попросила остановиться, — ровно ответила я, отпуская контроль. — Вставай сам. Я развернулась к Мидории. Он смотрел на меня так, будто я только что сотворила чудо. Глаза огромные, влажные, в них плескался шок пополам с восторгом. Губы шевелились без звука. Я нагнулась, собрала его учебники, сунула в дрожащие руки. — Держи. И пошла прочь, сквозь расступающуюся толпу. Никто не посмел меня остановить. _____ Конец моей серой жизни наступил ровно в тот момент, когда я вышла из коридора. Новость разлетелась быстрее, чем я успела дойти до класса. «Аосаки с причудой!», «Бакуго на коленях!», «Она его уничтожила!» — шептались за спиной, таращились, тыкали пальцами. Кто-то смотрел с уважением. Кто-то — со страхом. Кто-то — с подозрением: как это тихоня вдруг оказалась сильнее школьного «короля»? Бакуго, естественно, не простил. Его месть была мелкой, но упрямой. На следующий день он попытался подставить мне подножку в коридоре. Я сделала свою ногу невесомой на долю секунды — он споткнулся сам и грохнулся на пол под смешки прохожих. В столовой он «случайно» толкнул меня плечом, целя в поднос с едой. Я ослабила гравитацию вокруг себя — он пролетел сквозь пустоту, едва не врезавшись в стену. Каждая его попытка проваливалась с таким треском, что укрепляла мою репутацию сильнее любых слов. Он бесился. Я наблюдала. Это было даже забавно. _____ На следующий день после инцидента ко мне подошёл Мидория. Я сидела в библиотеке, делая вид, что читаю учебник, когда передо мной возникла тень. Подняла глаза — он. Красный как рак. Руки трясутся. Глаза бегают. — А-аосаки-сан! — выпалил он и поклонился так низко, что едва не стукнулся лбом о стол. — С-спасибо вам за вчера! Это было... это было невероятно! Ваша причуда — контроль гравитации, да? Я видел свечение! Это фундаментальная сила! Вы, наверное, тренировались годами, чтобы добиться такого точного контроля, особенно над небольшим объектом, как обувь, и с такой визуализацией поля, и... — Мидория-кун. Он замер, всё ещё в поклоне. — Дыши. Он выдохнул. Шумно, судорожно. Выпрямился, всё ещё пунцовый. — И можешь называть меня Ясу. Без «сан». — А-аосаки-сан... то есть Ясу... Ясу-сан... — он запутался окончательно и затих, глядя на меня огромными глазами. Я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне. — Присаживайся, — кивнула на стул напротив. — Только тихо. Это библиотека. Он сел. И начал говорить. Он говорил о моей причуде, о её потенциале, о возможных применениях, о физике гравитации, о героях с похожими способностями, о том, как я могла бы развивать контроль, о том, что это напоминает ему теоретические выкладки из его тетрадей... Я слушала и удивлялась. Впервые в этом мире я встретила человека, который видел в моей силе не угрозу и не диковинку, а инструмент. Который искренне восхищался, не завидуя и не боясь. — Мидория-кун, — остановила я его на полуслове. — А у тебя самого какая причуда? Он замер. Потом опустил глаза и тихо сказал: — У меня... её нет. Я беспричудный. В его голосе не было горечи. Только констатация факта. И стыд. За то, что он — никто. Я смотрела на него и думала: «Если бы ты знал, что тебя ждёт. Если бы ты знал, какая сила в тебе проснётся». — Значит, мы квиты, — сказала я вслух. — Я тоже была беспричудной. До какой-то поры. Он поднял глаза. — А потом... — я замялась, подбирая слова. — Потом причуда проснулась. В день, когда я потеряла семью. Она не делает меня лучше или хуже. Она просто есть. Как руки или ноги. Главное — что ты делаешь с тем, что имеешь. Он смотрел на меня так, будто я открыла ему тайну мироздания. — Ясу-сан... — выдохнул он. — Вы правда так думаете? — Правда. В его глазах зажглось что-то новое. Надежда? Вера? Я улыбнулась про себя. Кажется, я только что посеяла семя. Посмотрим, что взойдёт. _____ Вечером я сидела на кухне, ковыряя ложкой мороженое, и прокручивала в голове события дня. Входная дверь щёлкнула. Айзава вернулся с патрулирования. Он прошёл мимо, бросил сумку в угол, налил себе кофе. Потом остановился напротив меня, глянул сверху вниз усталыми глазами. — В школе сегодня было интересно? — спросил он буднично, грея руки о кружку. Я замерла. Видимо ему сообщили об этом инциденте... — Было. — осторожно ответила я. Он молчал несколько секунд. Потом поставил кружку, подошёл и потрепал меня по голове — жёстко, неловко, по-айзавски. И поставил передо мной на стол вторую порцию мороженого. — Не увлеклась, — буркнул он, отворачиваясь. — Контроль важнее силы. Я смотрела на мороженое. Потом на его спину, удаляющуюся в сторону спальни. Одобрение. Он меня не отчитал. Не прочитал лекцию. Просто... признал, что я сделала правильно. Для Айзавы Шоты это было высшей похвалой. Я улыбнулась в темноту кухни. _____ Ночью я лежала в кровати и смотрела в потолок. Мысли крутились в голове, не давая уснуть. Я вмешалась. Я изменила сценарий. В каноне не было ни одного из всех сегодняшних событий. Что теперь будет? Бакуго не простит унижения. Это я знала точно. Его гордость задета, и он будет искать реванш. Вопрос только — когда и как. Мидория... с ним всё сложнее. Я дала ему надежду. Но надежда — опасная штука. Она может подтолкнуть к действиям, к которым он ещё не готов. Или, наоборот, укрепить его веру в себя до прихода Всемогущего. Хорошо ли это? Я не знала. А главное — я выдала себя. Теперь все знают, что у меня есть причуда. Сильная причуда. Это привлечёт внимание. Не только школьное. Я закрыла глаза. «Ты хотела оставаться в тени», — прошептал внутренний голос. «Ты хотела наблюдать и ждать. А теперь?» Теперь поздно. Я перевернулась на бок, прижав мягкую игрушку к груди. Сюжет не позволил мне остаться в стороне. Или это я сама не позволила себе остаться в стороне? Когда увидела его глаза — перепуганные, но всё ещё горящие той самой верой — я не смогла пройти мимо. Правильно ли я поступила? Ответа не было. За окном шумел ночной город. Город героев и злодеев, город кипящий жизнью. Я вздохнула и закрыла глаза. Что сделано, то сделано. Теперь остаётся только плыть по течению, которое я сама же и разбудила. Но одно я знала точно: игра началась по-настоящему.