Спор и вибратор.

Глава 4. Конец дня Съемки закончились. Люди постепенно расходились, собирали вещи, переговаривались. Олег сидел на своем месте, не в силах подняться. Его взгляд был прикован к Владу, который неторопливо собирал свои бумаги, явно не спеша уходить. Александр уже стоял у двери, накинув пальто, и ждал брата. Но Олег не двигался. Он просто сидел и смотрел, как Влад перекладывает какие-то документы, как его пальцы с кольцами скользят по бумагам, как он поднимает взгляд и встречается с ним глазами. — Олег, — позвал Александр, но брат его не слышал. Влад усмехнулся и медленно подошел к столу Олега. Он наклонился так близко, что его губы почти касались уха Шепса. Александр замер в дверях, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Ты так смотрел на меня весь вечер, — прошептал Влад, и его голос был низким, вибрирующим. — Я думал, ты кончишь прямо здесь, не дожидаясь, пока я подойду. Олег вздрогнул, чувствуя, как по телу пробегает горячая волна. Пальцы вцепились в край стола, а дыхание сбилось. — Что ты сказал? — выдохнул он, хотя отлично расслышал каждое слово. — Я сказал, — Влад чуть коснулся губами его уха, и Олег зажмурился от этого прикосновения, — что мне нравится, когда ты так смотришь. И я хочу, чтобы ты смотрел на меня всю ночь. Как тогда. Помнишь? Олег не мог дышать. Воспоминания нахлынули с такой силой, что у него закружилась голова. Связанные руки. Вибратор. Слезы. И глаза Влада, которые смотрели на него сверху вниз, пока он кончал. — Я помню, — прошептал он, и голос его дрожал. — Хорошо, — Влад усмехнулся, отстраняясь. — Тогда жди. Я заеду за тобой через час. Он выпрямился, поправил воротник и направился к выходу, даже не взглянув на Олега. Шепс остался сидеть, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он не мог двигаться. Не мог думать. Только слышал, как в ушах шумит кровь. Александр видел всё. Видел, как Влад наклонился к брату, как Олег побледнел, как его глаза расширились, а потом стали какими-то... пустыми. Как у человека, который потерял контроль над собой. Он видел это много раз в детстве — когда Олег смотрел на кого-то слишком долго и влюблялся без памяти. Но никогда раньше это не было так... пугающе. — Олег, — сказал он, подходя к столу. — Мы едем домой. — Что? — Шепс поднял на него глаза, и в них все еще стоял тот странный туман. — Нет, я... я не могу. Он сказал, что заедет через час. — Кто? — переспросил Александр, хотя знал ответ. — Влад, — выдохнул Олег, и в голосе его слышалось что-то молитвенное. — Он сказал, что заедет. Я должен его ждать. — Ты никого не должен ждать, — Александр схватил брата за руку и рывком поднял его со стула. — Ты едешь со мной. Сейчас. — Нет, Саша, — Олег попытался вырваться, но брат держал крепко. — Ты не понимаешь. Я должен остаться. Он сказал... — Мне плевать, что он сказал! — Александр потащил его к выходу, игнорируя попытки сопротивления. — Ты слышишь себя? Ты готов ждать его, как собака, потому что он тебе что-то шепнул? Это ненормально. Олег молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он действительно был готов ждать. Он бы ждал всю ночь, если бы Влад попросил. И это было унизительно. Александр буквально впихнул брата в машину и захлопнул дверь. Олег сидел, глядя в одну точку, и его пальцы дрожали. — Домой, — сказал старший Шепс, садясь за руль, и голос его не терпел возражений. Всю дорогу они молчали. Олег смотрел в окно, и перед его глазами стояло лицо Влада. Темные глаза, которые смотрели на него с такой уверенностью. Губы, которые шептали ему на ухо. Он слышал эти слова снова и снова, и внутри разливалось знакомое тепло. Когда они приехали, Александр снова схватил брата за руку и повел в квартиру. Олег не сопротивлялся — у него не было сил. Он чувствовал себя пустым, выжатым, как лимон. В квартире Александр закрыл дверь на все замки и повернулся к брату. — Ты останешься здесь, — сказал он твердо. — Никуда не пойдешь. Я не позволю тебе унижаться перед этим человеком. — Саша, — начал Олег, но брат перебил его. — Я видел, как ты смотрел на него. Как ты готов был сделать всё, что он скажет. Это не нормально, Олег. Ты влюблен, да, я понимаю. Но ты не обязан быть его рабом. Олег опустился на диван, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Он знал, что брат прав. Знал, что это неправильно. Но он не мог контролировать себя. Каждый раз, когда он видел Влада, все его защитные механизмы рушились. — Я не могу, Саша, — прошептал он. — Я не могу перестать думать о нем. Я не могу перестать ждать его звонка. Я не могу перестать смотреть на него. Это как... как зависимость. — Значит, мы будем бороться с этой зависимостью, — Александр сел рядом. — Ты Шепс, Олег. Ты сильный. Ты справишься. Олег покачал головой, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Он первый, кто увидел меня. Первый, кто сказал, что я красивый, когда я плачу. Первый, кто хотел меня даже тогда, когда я был сломлен. Я не могу это отпустить. Александр молчал, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он не знал всех деталей. Не знал, что конкретно сделал Влад с его братом. Но видел, как Олег страдает. И это было невыносимо. — Я запру дверь, — сказал он наконец. — Я не пущу его сюда. И ты никуда не пойдешь. Мы переждем эту ночь, а завтра посмотрим, что делать дальше. Олег не ответил. Он просто сидел на диване, обхватив себя руками, и смотрел в одну точку. Внутри него боролись две силы — желание быть с Владом и понимание того, что это унизительно. Александр запер дверь на все замки и задвинул засов. Он не знал, правильно ли поступает. Но он знал одно — его брат не должен просыпаться в чужой постели, чувствуя себя использованным. Не должен плакать от того, что его снова сломали. — Ложись спать, — сказал он, поворачиваясь к брату. — Завтра будет новый день. Олег поднял на него глаза — красные, влажные, с той самой уязвимостью, которую Александр никогда не видел раньше. — Саша, — прошептал он. — А если он придет? — Я не открою, — твердо сказал старший Шепс. — Ты не пойдешь к нему. Ты останешься здесь. Со мной. Олег кивнул, но в его глазах все еще стоял тот странный свет — свет человека, который не может отказаться от того, что однажды попробовал. Александр проводил брата в его комнату и закрыл дверь. Он стоял в коридоре, чувствуя, как внутри бурлит ярость. Ярость на Влада, который сломал его брата. И ярость на себя, что он не заметил этого раньше. Он слышал, как Олег плачет в комнате. Тихо, почти беззвучно, но это были те слезы, которые не остановить. Александр зажмурился, пытаясь успокоиться. — Прости, — прошептал он в пустоту. — Я должен был увидеть это раньше. Должен был спасти тебя. Но он знал — спасать уже поздно. Его брат был влюблен. И никакие замки не могли защитить его от этой любви.