Тебе поменять кофе?

Мир полон всяких несуразиц, забавных вещей и целого калейдоскопа событий. И если часть из этого многообразия запросто поддаётся логике и законам науки, то другая — исключительно плод людских прихотей. Хёнджин часто задумывается, сколько же в природе существует обычаев, традиций, преданий, установок, и поражается, какая же бездонная фантазия у человечества. Пока большинство его сверстников в детстве упивались греческой мифологией, Хвана привлекали ритуалы и тому прочее у разных народов и стран. Он рассматривал всеразличные устои как в глобальном масштабе, затрагивая даже самые малочисленные коренные поселения на удалённых континентах планеты, так и на локальном уровне, вычитывая местные журналы с колонками о принятых у них в городе нормах и правилах. Но больше всего мальчика увлекали привычки. Хёнджину нравилось наблюдать за людьми, замечать, у кого какие повадки. Подмечать даже самые мелкие детали. Например, его папа всегда начинает свой день с кофе. Если отец не получит свою дозу кофеина, то будет ходить мрачнее тучи и ворчать. А мама всегда обувается с правой, «правильной», ноги. Она у Хёнджина слишком суеверная. Маленький Хван пристально следил за бабушками и дедушками, за тётями и дядями, за двоюродной сестрой, за друзьями и одноклассниками. При этом у него получалось делать не так навязчиво и не пялиться в упор. Ему порой хватало и десяти минут общения, чтобы обнаружить, как забавно Чонин, его приятель, стучит пальцем по кончику носа, каждый раз когда задумывается. Хван считал это очаровательным. Хёнджина немного удивляло, как глубоко и прочно все эти привычки входят в жизнь и становятся обыденностью. Их делают машинально, на автомате, не отдавая себе отчёт в действиях. Будто твоё тело тебе не принадлежит. Им руководит какой-то иной механизм, распоряжаясь твоими конечностями. Хвану всегда по-доброму уморительно видеть, как кто-то пытается дать отпор этой системе. За свои двадцать лет Хван столкнулся с самыми разными людскими бытовыми обрядами. Кто-то плюёт через плечо, если ляпнул что-то не то и не хочет, чтобы оно сбылось. Есть те, кто проверяет свой телефон каждые две-три минуты, даже если тот молча лежит рядом. Были те, кто всегда считал ступеньки, пока поднимался по лестнице. И это только верхушка айсберга. Никто, кстати, не может объяснить, зачем делает то или иное действие. Оно само случается, некотролируемо. Хёнджин приходит к выводу, что люди странные и чудные существа. Справедливости ради, Хван не отстаёт от других, являясь таким же чудаком. Возможно, он не замечает абсолютно всё за собой, но есть у него в арсенале одна забавная привычка. Хван живёт с ней уже около года, позволяя плотно войти в свои студенческие будни, скрашивая их. На третьем курсе художественного факультета на полноценные обеды времени не так много. Через год защита диплома, преподаватели уже сейчас ждут предположительные темы для выпускной работы от студентов. Хёнджин не понимает этой спешки, но пойти против структуры ВУЗа не может. И без того ограниченные минуты перемены теперь делятся на встречи и разговоры с преподавателями и короткий кофе-брейк. Благо, совсем недалеко от университета есть маленькая и уютная кофейня, где не кусачий прайс, приятная атмосфера; нет огромной толпы, а персонал улыбчивый и дружелюбный. Идеально. Ну если быть полностью откровенным, то Хвана манит туда один конкретный бариста. Напитки делает волшебные, всегда на позитиве и любит порой завести лёгкую и непринужденную беседу с посетителями, пока выполняет заказ. А ещё он красивый, как чёрт. И на все сто процентов во вкусе Хёнджина. Это убивает наповал. Влюбчивая натура Хвана бьётся в конвульсиях только от одного взгляда кошачьих глаз, направленных на Хёнджина. Его сердце отбивает какой-то сумасшедший ритм, пульс зашкаливает. Хван безнадёжен, когда дело касается привлекательных парней с чарующей улыбкой, харизмой и шикарным чувством юмора. Как же легко покорить Хёнджина всё-таки. И может быть, влечение к бариста, а может быть, судьба породили странную привычку Хвана. В знойный, солнечный день, когда лучи солнца опаляют землю, Хёнджин заказывает горячий кофе. Он хочет чувствовать тепло не только снаружи от небесного светила, но и внутри себя. Чтобы напиток растекался по горлу, попадая в организм и согревая ещё сильнее. А в будни, когда за окном проливной дождь, стоящий завесой, небо пасмурное и заслонённое серыми тучами, и гроза во всю пугает народ, Хёнджин просит сделать ему латте со льдом. Меланхолия в такие хмурые деньки охватывает парня, какая-то апатия настигает его. И у Хвана нет желания сопротивляться ей, бороться с этим унылым настроением и пытаться развеселить себя. Хёнджин покорно падает в объятья этой хандре, потягивая из трубочки холодный напиток. Хван находит для себя это очень антуражным и слегка эстетичным. Наверняка найдётся тот, кто посчитает его чудаком из-за таких предпочтений. К примеру, Джисон, его друг, уже торжественно окрестил Хвана фриком. Хёнджин на такой титул лишь закатывает глаза. Первостепенно для него всё же то, что его прекрасный бариста ничего не говорит постояльцу. Он неизменно изо дня в день принимает заказ Хёнджина, ярко улыбается и готовит вкусный кофе, параллельно спрашивая, как у студента дела с учёбой. Иногда, если позволяет нагрузка и отсутствие очереди, рисует смешные рожицы на стаканчике. Хёнджин потом долгими минутами на лекционных парах рассматривает эти художества, не в силах сдерживать уголки губ, что растягиваются чуть ли не до самых ушей. Хван уверен, что бариста не комментирует его заказы, потому что и не зацикливается на них. Просто выполняет свою работу и делает то, что его попросили. Хёнджин не против такого расклада. Да и особого отношения к себе не ожидает.

***

Хёнджин ставит на паузу песню, убирает телефон в карман пальто и снимает наушники с головы, оставляя их на шее. Он берётся за ручку двери и тянет на себя. На всё помещение раздаётся звон колокольчика, который привлекает внимание персонала и части гостей. Хван переступает порог кофейни, смущённый таким количеством глаз на себе, тупит взгляд в пол и поправляет на плече сумку. Бредёт к стойке, параллельно осматривается и ищет себе свободное местечко. Но, как назло, сегодня, оказывается, тот редкий день, когда все немногочисленные столики заняты. Такое бывает нечасто: скорее как исключение, нежели правило. Кофейня не столь популярна, даже у студентов университета, в котором учится Хван. Полная посадка тут — редкость, однако случается. И Хёнджин данные прецеденты откровенно ненавидит. Много людей — значит, много шума. Но и это не главная проблема. Если все столы оккупированы, то у Хвана нет другого выбора, кроме как разместиться за стойкой. А это равно игре в гляделки с бариста, скорее всего образованию с ним диалога и тупому, нескрываемому залипанию на сотрудника со стороны Хёнджина. Комбо, которое собирается от таких вещей, вгоняет Хвана в краску. Становится неловко, ладони потеют, сердечный ритм превышает норму. Смотреть на бариста с расстояния пары метров более спокойно для Хёнджина. И лицезреть работника кофейни можно долго и без зазрения совести. Но сегодня Хвана такой возможности лишили. Что ж, барная стойка так барная стойка. — О, Хёнджин, здравствуй! Рад видеть! — прилетает сразу от улыбчивого бариста, как только парень подходит к кассе. — Добрый день, Минхо-хён! — ответно приветствует Хёнджин. Они перешли на «ты» где-то на третий месяц практически ежедневных захождений Хвана в это заведение. Инициатива была от Минхо, Хван поддержал предложение. — Неизменно заглядываешь к нам, — смеётся Ли. — Как всегда, — жмёт плечами Хёнджин. — Мне нравится ваша кофейня, и плюс она рядом с моим университетом, — монотонно проговаривает. От лёгкого волнения прокручивает кольцо на пальце. В мыслях предательски ещё проносится: «А ещё тут работаешь ты, и мне хочется тебя видеть», — но вслух Хван этого ни за что не скажет. — Помню-помню. Мы в пяти минутах, перерыв у тебя короткий, преподаватели изверги, — добродушно перечисляет Минхо. — Что будешь? — А? — Хёнджин выходит из своих мыслей и заторможенно хлопает ресницами. — Что тебе сделать? Какой кофе? — А, — доходит до Хвана. Он прокашливается и бросает короткий взгляд в окно. — Капучино с двумя ложками сахара, — и поспешно добавляет: — Горячий. — Окей! Принято, — бариста так же украдкой смотрит на улицу, хмыкает и что-то тычет пальцем на кассовом аппарате. — Один горячий капучино, верно? — поднимает глаза на клиента. Хёнджин молча кивает. — Супер! К оплате шесть тысяч вон, карта или наличные? — Карта, — Хван достаёт из кармана пальто кошелёк и выуживает оттуда платёжное средство. Прикладывает к терминалу и убирает обратно. — Оплата прошла, спасибо. Кофе будет готов минут через пять, — Ли оповещает клиента и приступает к работе. — Спасибо. Хёнджин садится за свободный стул, устраивает сумку на коленях и умещает локти на стойку. Он наблюдает за Минхо; его отточенные действия завораживают Хвана. Ну и красота Ли опять-таки не может оставить Хёнджина равнодушным. На Минхо эстетически приятно смотреть. И не только Хёнджину. Часть клиенток — может, и клиентов, — заходят сюда исключительно из-за бариста (Хвана в этом обвинить нельзя, у него вообще-то целый ряд причин здесь появляться). Некоторые, особенно смелые, посетительницы просили Минхо дать им его номер телефона или хотя бы профиль в соцсети. Но Ли всегда и всем отказывал без объяснений. Он извинялся, кланялся и вежливо отклонял просьбы на выстраивание близости. Хвану удосуживалось быть свидетелем нескольких подобных сцен. Любопытство и корыстный интерес съедали изнутри от догадок, почему же Минхо никому не даёт цифры своего сотового. Хёнджин предполагает, что парень может уже состоять в отношениях, но фразы по типу «у меня уже есть кое-кто особенный» от Ли никогда не было слышно. — Твой капучино, — прямо перед носом Хвана появляется чашка на блюдце. — А, да, спасибо, — вежливо улыбается Хёнджин, принимая напиток. Минхо игриво подмигивает ему и возвращается к своей рутине, мóя чашки и расставляя их на сушилке. Хван чувствует, как румянец появляется на щеках. Он опускает глаза на свой кофе, пряча смущение от кошачьих озорных глаз. На поверхности его капучино красуется забавная кошачья лапа. Немного неровная, кривая, но очень милая. Хёнджин очаровывается ей, как и создателем данной картины. Уголки губы поднимаются. Даже жалко портить рисунок. Вытаскивает из кармана телефон и делает пару снимков на память. Откладывает смартфон в сторону и всё-таки ложкой рушит композицию, перемешивая сахар. Хёнджин оставляет столовый прибор на тарелочке и делает первый глоток, прикрыв веки. Приятная, бодрящая жидкость стекает по горлу, оставляя сладкое послевкусие. Хван от удовольствия облизывает губы. Он втихую косится на занятого другими посетителями бариста и в мыслях себе отмечает, что у того волшебные руки. Двусмысленность фразы сразу же отдаёт в сознании, отчего Хван стыдит себя и в смятении отворачивает голову от работника. Хёнджин пробегает глазами по помещению и переводит своё внимание на окно. Солнечные лучи пробиваются через стёкла, освещая кофейню. Зайчики играют на стенах, отражаясь от стаканов, очков гостей и других поверхностей. Тёплый апрельский денёк радует жителей Сеула. Все уже находятся в предвкушении лета. Хван не исключение. Он уже во всю представляет, как поедет на пляж и будет рисовать море, вдыхая свежий, не пропахший городом и бензином воздух. Хёнджин перемещает взгляд на посетителей, неспешно потягивая капучино. Скачет взором от одного столика к другому, подмечая для себя потешные мелочи. Девушка в компании подруг с частой периодичностью вытирает руки о салфетку, даже если ничего не трогала. Возрастная дама не выпускает из пальцев зубочистку и крутит её между фалангами. Один парнишка — кажется, из института Хвана, — нервно стучит ногой по полу. Хёнджин нашёл себе развлечение, пока допивает свой напиток. Детская причуда никуда не делась, сохраняясь и в более старшем возрасте. Но игра быстро обрывается. Хёнджин отвлекается на двух новых посетительниц, что зашли в кофейню. Хван не зацикливался бы на них, отдав своё предпочтение созерцанию бариста, но их странные перешептывания и переглядки напрягают и настораживают. Хёнджин старается не смотреть на них в открытую, но ястребом следит за приближением девушек к стойке. — Добрый день! — дежурно здоровается Минхо. — Здравствуйте! Нам два латте с ложкой сахара с собой, — чересчур громко и как-то эмоционально выдаёт одна из девушек. Вторая мнётся рядом и тревожно перебирает пальцы. Хвану почему-то не нравится это всё. — Хорошо, это всё? — Минхо ввёл заказ на аппарате и поднимает глаза на покупательниц. — Нет, ещё кое-что, — активная клиентка тыкает свою подругу в бок, видимо, подбадривая что-то сказать. Та вздрагивает, но нерешительный шаг вперёд делает. — Да, ещё кое-что, — мямлит, поправляя прядь волос, и бросает на Ли мимолётные боязливые взгляды. Хёнджин уже догадывается, к чему всё это ведёт. Очередной подкат. Он готов даже поставить все свои деньги на то, что сейчас эта девушка попросит у Минхо контакт или позовёт того на прогулку. — Вы очень красивый, и вы мне понравились, можно ваш номер, пожалуйста? — на одном дыхание выпаливает и жмурится. С Хвана сходит цок, но он глушит его глотком капучино, чтобы никто не услышал. Становиться участником драмы ему не хочется. — Оу, — Минхо смущённо чешет затылок. — Прошу прощения, но я вынужден отказать вам, — виновато улыбается. Ли вновь разбивает сердце ещё одной девушке, так и не раскрыв причину. Хван оказывается зрителем уморительного представления: посетительница делает ещё несколько попыток взять телефон бариста, но, кроме как «нет, простите», ничего не получает. Хёнджин находит её просьбы слегка жалкими, а настырность девушки — наглостью и безрассудством. Ей же ясно дали от ворот поворот — зачем так унижаться? Может, думает, что возьмёт Минхо упорством и настойчивостью? Для Хвана это всё равно такая глупость. Театр явно затягивается, привлекая к себе внимание и других гостей. Благо, девушка всё-таки сдаётся и стыдливо прячется за подругой. Та расплачивается за их заказ и уводит бедолагу подальше от стойки. На них ещё недолго поглядывают посетители, но интерес быстро теряется. Хёнджин тоже лишает девушек своего взора и переводит его на Минхо. Бариста как ни в чём не бывало готовит напитки. По нему и не скажешь, что человек минуту назад отшил воздыхательницу. Хотя она не первая и не последняя, Ли просто мог уже привыкнуть к такому. Хван про себя обзывает его засранцем. Минхо отказывает в тесном знакомстве всем, не озвучивая, почему не хочет давать свои контакты. И это бесит. Что ему стоит хотя бы наврать и сослаться на внутренние правила кафе «Не флиртовать с клиентами и клиентками», даже если таковых нет. Тактику молчания и непояснения Хван считает отстойной. У него одновременно в груди живут и процветают слабая надежда и полное отчаяние. Возможно, всё дело в небольшой ревности, с которой Хёнджин пытается бороться каждый раз, когда к Минхо подкатывают. Неизвестно, в какой момент Ли не пошлёт человека, а с удовольствием напишет ему свой номер и пригласит на свидание. Есть вероятность, что Минхо отказывал остальным, потому что они не в его вкусе. А вот придёт сюда Аполлон или Афродита, позаигрывает с Ли, и всё — Хван потерял своего милого и красивого бармена навсегда. И плевать, что он ни капли не его, и Хёнджин для Минхо один из постоятельцев, приносящий прибыль кафе. От таких размышлений даже как-то тоскливо делается. Жить в неведении отвратно. И Хван винит в своих муках мужчину в белой рубашке и коричневом фартуке, что выдаёт тем посетительницам их напитки. Девушка, что просила у Минхо контакт, молчит и даже не смотрит на сотрудника. Она забирает стакан из рук бариста, бубнит «спасибо, до свидания» и выбегает из кафе. Видимо, ей настолько стыдно. Вторая клиентка бурчит тоже что-то подобное в адрес Ли и спешит за подругой. — До свидания! — кричит им Минхо и принимается за новые заказы. Хёнджин негромко и совсем чуть-чуть раздражённо фыркает на этот спектакль. Допивает свой капучино, отодвигает пустую чашку с блюдцем и встаёт со стула. Поправляет сумку и надевает наушники на макушку, поправляя их на ушах, и идёт к выходу. — Ты уже пошёл? — слышится от Минхо. Хёнджин поворачивается к нему. — Да, — кивает. — Спасибо за кофе. — Не за что! Хорошего дня и до завтра, — Ли дарит на прощание улыбку и машет ладонью. — Да, до завтра, — дверь со звоном колокольчика закрывается за Хваном.

***

Знакомая вывеска, знакомый интерьер и знакомая стойка. Хёнджин переступает порог кофейни, как и обещал вчера. Настроение у него приподнятое, и для этого есть целый ряд замечательных причин. Во-первых, последнюю пару отменили, отчего он освободится раньше и сможет не так поздно вернуться домой. Во-вторых, требовательная и строгая преподавательница похвалила его эскиз. От данной особы такого практически не дождёшься, она скорее найдёт тысяча и одну причину забраковать твою работу. Ну и последние поводы Хвана для лёгкой радости — это солнце на небосводе, лёгкий ветерок, отсутствие других планов на оставшийся день. На душе так радостно. В кафе народу практически нет, что сильнее повышает уровень счастья парня. Он сегодня, кажется, везунчик. — Хёнджин, привет! — Минхо отвлекается от протирания столика и приветствует посетителя. — Привет! — Хван улыбается сотруднику и размещается за свободным местом. Пальто укладывает на соседний стул, туда же сумку. Берёт с собой карту, телефон и бредёт к кассе. — Подожди минутку, я сейчас закончу и приму твой заказ, — просит Ли, сражаясь с пятном на гладкой поверхности. — Ладно. Хёнджин терпеливо стоит у стойки и покачивается с носка на пятку. Ему некуда торопиться, на завтра проект был выполнен ещё на прошлых выходных. Хван подставляет лицо солнечному свету, упиваясь теплом весны. — А вот и я! — сообщает Минхо. Он вытирает руки о полотенце и выжидающе смотрит на клиента. — Что будешь? — Горячий раф с двумя ложками сахара. — Раф с двумя ложками сахара, — дублирует Ли, внося данные в кассу. — Отлично, с тебя пять тысяч пятьсот вон, оплата? — Картой, — Хёнджин поднимает платёжное средство. — Прикладывай. Банкомат издаёт писк, на экране появляется зелёная галочка и надпись об успешной операции. — Супер! Можешь пройти за столик, я принесу напиток, когда он будет готов. — Спасибо! Хёнджин неглубоко кланяется бариста и уходит к занятому им месту. Он убирает карту в кошелёк, телефон кладёт на стол. Взгляд против воли возвращается к Минхо, что занят приготовлением напитка. Рукава его рубашки закатаны и открывают вид на подкаченные руки. Пальцы, не нагруженные никакими кольцами, ловко справляются с приборами, смешивают ингредиенты в нужных пропорциях. Лицо сосредоточенное, но при этом безмятежное. Ни одна мышца не напряжена, движения бариста легкие и быстрые. Время от времени чёлка падает мужчине на глаза, отчего ему приходится сдувать её. Но и это Хван считает в Минхо незаконно красивым и обаятельным. Его любование работником прекращается в моменте, когда их глаза пересекаются. Ли по-кошачьи ухмыляется, щурясь. Хван вздрагивает и смущённо уводит взгляд в окно. Он лихорадочно водит ладонью по волосам, пытаясь как-то уложить их, и сглатывает. Кончики ушей горят, ему стыдно и неловко. У них с Минхо довольно неплохие около приятельские отношения, Хван не хочет их заруинить своей дурацкой влюблённостью. Ни за что. — Ваш раф, — за своей внутренней паникой Хёнджин не замечает, как Минхо подходит и ставит ему на стол кофе. — Спаси… — Хван обрывается на полуслове грохотом за окном. Он поворачивается в сторону улицы и видит первые капли, скатывающиеся по стеклу. Их число возрастает, начинается настоящий ливень. Стук воды по крышам и дорогам перекрикивает музыку кофейни. Прохожие суетливо бегают по району, прячась руками, папками и сумками от дождя. Часть забегает в кафе, отряхивается и усаживается за свободные места. Кто-то уже крутится у кассы, дожидаясь работника. Хёнджин переводит озадаченный взгляд на свой напиток и задумывается, стоит ли ему попросить бариста переделать заказ. Но Хван ведь уже оплатил этот — наверное, странно будет обратиться с таким к сотруднику. Хвану тогда придётся объяснять Минхо, почему он хочет другой кофе, а причина у Хёнджина до безобразия глупая, что его и засмеять могут. И дурачком посчитать. Да и много времени это занять может, а у Минхо там уже очередь собирается. Он просто отвлечёт Ли от его работы, чем может разозлить мужчину. Хёнджина охватывает дрожь от своих умозаключений и тревог. — Тебе поменять кофе? — учтиво спрашивает Минхо. — Что? — Хёнджин поднимает на него круглые глаза. Он поражён и покорён одновременно. На ум приходит предположение, что, может, Минхо умеет читать мысли. Как Хвана раскусили и поняли, о чём он там думал? — Там идёт дождь, — пальцем указывает на улицу. — В такую погоду ты обычно пьёшь что-то со льдом. Я подумал, что, может, ты хочешь изменить напиток, раз и солнце сменилось грозой. Я могу это организовать, проблем нет. Цена у них одинаковая, — заверяет Ли, улыбаясь. — Ты... ты запомнил это? — как рыба, Хёнджин хлопает губами, отчаянно подбирая слова и пытаясь строить из них цельные предложения. — То есть когда и что я заказываю? Ты заметил? — Конечно! — Минхо аккуратно забирает раф со столика. — Ты же приходишь сюда каждый день, если не брать в расчёт дни, когда у тебя нет пар. И то ты даже тогда умудряешься сюда заглянуть, порой попадая в мой выходной, — весело щебечет бариста. — Мне коллеги говорили, что ты спрашивал их обо мне, — хохочет Ли, а Хёнджин покрывается румянцем от нового наплыва стыда. — Так вот, сначала я не придавал значения твоим заказам. Мне в целом не особо важно, что делать для посетителей. Но потом чудом углядел закономерность между погодой и твоими хотелками в напитках. Ты ещё иногда поглядываешь на улицу, прежде чем сказать мне, что тебе приготовить. — Ого, — растерянно выдыхает Хван. Его щёки пылают, красные как от свеклы. — Но почему ты мне ничего об этом не говорил? — А что я должен был сказать? Ты — посетитель, я — бариста. Ты говоришь свой заказ, я его готовлю. Вся схема. Лезть в голову гостей и узнавать у них, почему и когда они пьют тот или иной кофе, не в моих правилах, — Минхо пожимает плечами. — Какой кофе будешь? — Так же раф, но со льдом, — бурчит Хёнджин. — Я думал, что мои предпочтения бредовые и смехотворные, — тихо признаётся парень, тупя глаза в пол. — Нет, совсем нет, — уверяет Ли. — Мне кажется, они наоборот интересные, — отходит от столика, но напоследок бросает: — Как и ты. — А? Что? Как я? В смысле? — в спину Минхо летит недоумение Хвана, вызывая у бариста тихий смех. Ответов на свои недовопросы Хёнджин не получает. Его лицо охвачено смущением, краснеют даже уши. Хван вздыхает и вновь приковывает свой взор к окну, следя за догонялками капель. Ему нужно немного отвлечься и успокоиться. Дождь не прекращается, людей в кофейне становится больше. Минхо загружают заказами, так что свой кофе Хван получит скорее всего не скоро. Не то чтобы его это сильно беспокоило, он по-прежнему никуда не спешит. А из-за непогоды тем более не сдвинется со стула, пока солнце вновь не вернётся на небо, разгоняя тучи и серость. Помещение заполняется посетителями и их болтовнёй. Хёнджин скучающе поглядывает на окружающую его суету, строя в мыслях планы на вечер. Ему стоит зайти в магазин и купить продуктов домой. Кажется, он вчера доел последнюю упаковку рамёна. На ноутбуке была октрыта вкладка с сериалом, который он начинал как-то смотреть. Возможно, сегодня Хёнджин к нему вернётся. — Твой раф со льдом, — перед ним оказывается стакан с холодным напитком. — Приятного наслаждения кофе. — Спасибо, Минхо-хён, — успевает сказать Хван, как бариста уже возвращается за стойку. У него ещё полно заказов, и поболтать с Хёнджином нет возможности. Хёнджин поджимает губы. Ему немного досадно, что вмиг Минхо оказался таким занятым. Он бы хотел продолжить болтать с Ли, пусть и краснея, как рак, от такой беседы. Но Минхо на работе, и прохлаждаться при толпе посетителей не может. Да и не факт, что мужчина имеет такое же желание общаться, как у Хвана. Минхо просто вежливый и внимательный сотрудник, что подметил забавную особенностью постояльца. Не более. Хёнджину не стоит обманываться. Хван берёт в руки стаканчик и трубочкой гоняет лёд по стенкам. Припадает губами к соломке и неспешно потягивает раф. Глаза падают на пластик и замечают какую-то надпись на прозрачной поверхности: набор цифр и буквы, выведенные чёрным маркером, красуются на стакане. Хёнджин, как завороженный, их разглядывает. «+32.80.5102-5320, напиши, если будет желание» Рядом с последним словом Хёнджин обнаруживает забавную рожицу. Минхо иногда рисовал ему такие, этот авторский стиль Хван сразу же узнаёт. Поворачивается к стойке и сталкивается с Ли глазами. Бариста на секунду отвлекается от своих дел и подмигивает ему, улыбаясь, но быстро возвращается к своей рутине. Хван не может не улыбнуться в ответ. Его губы сами растягиваются в ширь, парень не контролирует это. Вполне себе неплохой день смог стать чуть ли не самым лучшим в жизни Хёнджина. Он, видимо, спас кого-то в прошлой жизни. Хван фотографирует записку на стаканчике — так, для себя, на память. Набирает в телефоне числа и добавляет себе в контакты нового абонента, сохраняя его как «Минхо-хён, самый красивый бариста». Думает, написать Минхо сейчас, чтобы у того тоже был номер Хвана, или уже дома. Да и какую СМСку отправить, Хёнджин не знает. Можно что-то банальное из разряда «это я, Хёнджин, вот мой номер» или «Минхо-хён, привет, это Хёнджин». Однако всё это, по мнению Хвана, слишком скучное и тривиальное. Но и не написать ничего тоже нельзя. Хёнджин уверен, что это будет грубо. Минхо может решить, что Хвану и не особо-то был нужен его телефон и общаться за пределами кофейни он не хочет. От мозговой нагрузки у Хвана чуть не взрывается голова. Он запястьями трёт лоб и пытается унять разбушевавшиеся мысли. Делает медленный и глубокий вдох, отсчитывает три секунды и выдыхает. Берёт в руки телефон, открывает пока пустой чат с Минхо. В галерее находит сохранённую из интернета смешную картинку с котом и отправляет её Ли с подписью: «Спасибо за то, что поменял мне кофе! Хёнджин». Блокирует смартфон, отодвигает его в сторону и возвращается к своему напитку. Хёнджин не ждёт сиюминутного ответа от Минхо. Достаточно повернуть голову, и перед взором образуется картина, как Ли выполняет один заказ за другим, а между этим приводит в порядок рабочее место, протирая поверхности оборудования от капель молока и кофе. Хван пьёт свой раф, смещая взгляд то на трудящегося Минхо, то на людей вокруг, то на окно. Дождь медленно прекращается, лучи пробиваются через мрачные облака. Кофе в стакане Хёнджина уменьшается, а время идёт, приближая вечер. Хван не планировал особо долго засиживаться. Ему ещё в магазин надо успеть. Парень трясёт пустой пластиковой ёмкостью, в которой остался только начавший таять лёд, и ставит его на стол. Встаёт со стула, медленно собирается, накидывая на себя пальто, потом — сумку на плечи. Телефон прячет в карман, стаканчик забирает с собой. Там всё-таки чужой номер, просто выкинуть стакан Хван не может. Он дома закрасит цифры таким же маркером и бросит уже в мусорку ненужную ему более вещь. Хёнджин задвигает оба стула и идёт на выход. Хочет попрощаться с Минхо, но тому явно не до него. Ли занят гостями, и отвлекать Хван бариста не собирается. Он всё равно завтра сюда вернётся и скорее всего вновь увидит Минхо. График смен работника странный и плавающий. Хёнджин бы его ещё рабским назвал, учитывая, что Ли тут чуть ли не каждый день батрачит. Но Минхо уверял, что ему нормально и в радость. Тем более иногда к вечеру приходит другая сотрудница и сменяет его. Да и выходные у него тоже есть, почти каждую субботу и воскресенье. Изредка могут выпадать на будни. Хван на всё это безобразие продолжает фыркать, но в сердце несказанно рад, что может так часто, практически ежедневно, пересекаться с Минхо. Хван выходит на улицу. Слабая морозь гуляет по дворам, играя со светом вышедшего обратно солнца. Хёнджин потуже затягивает пояс пальто и спокойным, размеренным шагом направляется в сторону своего дома. Последний, немного печальный, взгляд падает на закрывшуюся за ним дверь. Лёгкое сожаление осадком остаётся на душе. Но Хёнджин отгоняет от себя тоску, помня, что разлука с Минхо не будет долгой. Да и сохранённый новый контакт не даёт унывать. И немного тешит эго. Хёнджин, возможно, стал единственным посетителем кофейни, кому красивый бариста дал свой номер. Ещё и сам, без просьб и подкатов. Хван задирает нос, чувствуя себя привилегированным. Как павлин, важничает, превознося себя весь путь. Правда уже дома начинается обратный процесс, и на смену хвалебным одам и трепещущим бабочкам приходят гнусные прозы и разъедающая саранча. А свой ли номер дал Минхо? Может, это рандомные цифры и жестокий пранк над Хёнджином? А может, номер и Минхо, но тот решил поиздеваться над влюблённым в него юношей. Ли мог догадаться, что Хван на него слюни пускает — образно, конечно, — и решил так потешиться над жалким студентом. Хёнджин, как наивный простак, попался на крючок и теперь над ним, наверное, смеётся Ли со своими приятелями. Хван одёргивает себя, слишком мрачно он рассуждает. Минхо точно не такой. Но может, милейший, прекрасный бариста просто хочет пообщаться, стать друзьями, но не более. Они неплохо ладят в стенах кафе, переговариваются, когда появляется возможность. Минхо вполне вероятно имеет желание закрепить эту приятельскую связь. Он вообще может не рассматривать Хёнджина в плане любовного интереса. Хван себе что-то напридумывал и, не готовый к реальности, спотыкается о неё. Ругает себя и нарекает полным идиотом. От самоугнетения и паранойи его отвлекает телефон, что уведомляет своего владельца о поступивших сообщениях. Хёнджин берёт смартфон в руки. От имени отправителя ёкает сердце. Пальцы быстро снимают устройство с блокировки и открывают диалог. «Забавная картинка, ахах. И не за что, мне было несложно!» Хван расплывается в дурацкой влюблённой улыбке. У него скоро скулы и щёки треснут от того, как много за последние часы он лыбится. «Ты, кстати, так незаметно ушёл, я не успел попрощаться даже :( Нормально добрался до дома?» «Да, всё хорошо, хён. И ничего страшного, что не попрощались! Ты был жутко занят, я не хотел тебя отвлекать» «Это да. Нагрузка всегда резко возрастает в дни, когда внезапно идёт дождь. Все бегут прятаться в первое попавшееся укрытие, которым порой оказывается наша кофейня. Ненавижу это, потому что сразу же прибавляется много работы» Хёнджин хихикает с этого сообщения Минхо, представляя, как тот ворчит и корчит лицо, хмурясь. Зрелище наверняка умилительное. По крайней мере таким его рисует воображение Хвана. «Разве на работу не ходят для того, чтобы работать?» «Я думал, чтобы болтать с приятными клиентами-студентами художественного факультета, разве нет?» Хёнджин ахает от такого плохо прикрытого флирта. Если это он вообще. Минхо умудряется смутить Хвана, вогнать в краску и дестабилизировать одним сообщением. Невероятная суперсила. «Может быть, тебе видней» «Именно! Так что поверь мне на слово» «Ладно» «В любом случае, был рад увидеться сегодня, Хёнджин! Уже поздно, пойду спать. И спасибо, что написал! Жду тебя завтра! Спокойной ночи!» «И тебе, хён, доброй ночи! До завтра!» Хёнджин смотрит на их переписку ещё несколько секунд. По организму патокой льётся тепло от СМС Минхо, от его маленького жеста заботы, от простого цифрового диалога между ними. Хван до сих пор не может поверить своему везению, что имеет контакт Ли. И тот сам проявляет инициативу. В очередной раз. Это ли не чудо? Все неприятные домыслы рассеиваются, как туман. Минхо никак не может оказаться лжецом и подлецом. Хёнджин видит его только ангелом. Телефон ставится на зарядку, а Хван падает на кровать. Он уставляется в потолок и погружается в пучину любовных, нежных фантазий. Рисует себе картины их скорой встречи, милых бесед и строящегося между ними еле уловимого флирта. С Минхо тоже хочется в ответ заигрывать, но не навязчиво, не назойливого, как это делают другие. Хёнджин предпочёл бы совсем невинное, аккуратное кокетство. Так, словно и нет никаких подкатов — только мягкий флёр романтики, что будет понятен лишь им. Никто другой не сможет заметить их химии, их притяжения друг к другу. Минхо хочется касаться кончиками пальцев, еле ощутимо проводить по его костяшкам, выводить бессмысленные узоры. С Минхо хочется болтать о глупостях, рассказывать о мелочах, случившихся за день, и жаловаться на преподавателей и преподавательниц. Хёнджин расписывает себе в голове целую жизнь с Минхо, чуть не добираясь до свадьбы и клятв у алтаря. Он обрывает себя, лицо накрывает подушкой и стонет в неё. Хван журит себя за такую подростковую, глубокую и безвыходную влюблённость. Хёнджин утопает в ней всё сильнее, барахтается и пытается выплыть. Но ничего у него не выходит. Ночь Хёнджин проводит в мыслях о Минхо, то прогоняя их, то возвращаясь к ним. Хван чувствует себя чёртовым метрономом. Он признаётся себе, что по уши втюрился в Минхо. И что со всем этим делать — не имеет ни малейшего понятия. Признаваться кажется беспечным, ведь гарантий взаимности у Хёнджина нет никаких. Возможно, стоит позаимствовать тактику Ли и просто отмалчиваться.

***

Милое общение, каждодневные переписки и неизменные походы Хёнджина в кафе за прошедшие две недели дали свои плоды. Хван точно может сказать, что они с Минхо сблизились. Их можно считать вплоне неплохими друзьями. Им даже удалось пару раз погулять после смены Минхо. У Хёнджина было свободное время, а Ли довольно рано подменила коллега. Хван вспоминает эти короткие вечерние вылазки на постоянной основе везде, где выпадет возможность отключиться от внешнего мира и сбежать в свои фантазии. Он прокручивает в голове, как на пластинке в проигрывателе, их разговоры, шутки, истории, которыми они друг с другом делились. Минхо рассказывал о своих студенческих годах учёбы на экономическом, о завале одного важного экзамена и как с божьей помощью у него всё-таки вышло его сдать. Ему данная специальность не особо нравилась, пошёл туда, на чём родители настояли. Сам Минхо мечтал стать ветеринаром, но не судьба. Работать бариста ему, впрочем, тоже по душе. На свою жизнь Ли особо не жалуется. Минхо невероятно любит животных, особенно котов. В его небольшой двухкомнатной квартире живёт целых три пушистых комочка. Ли показывал их фотографии Хёнджину и рассказывал о каждом своём ребёнке, как гордый отец. Хван старался запомнить имена и научиться отличать котов между собой. Легче всех было с Дори, спасибо его серой шерсти на фоне двух рыжиков. Минхо описывал и свои первые трудности работы в кофейне, истории с чудаковатыми и конфликтными посетителями. В деталях поведал, как учил все эти рецепты и различия сортов и видов кофе. Ли считал себя любителем этого бодрящего напитка, но и подумать не мог, сколько же тонкостей в его приготовлении. Минхо говорил и говорил о себе новую информацию, а Хёнджин слушал. И признаться, готов был слушать вечность. Голос Минхо — теперь любимая мелодия Хвана. Он, как губка, впитывал рассказы Ли, рьяно откладывал всё на затворках памяти, боясь что-то упустить. Хёнджин заметил, насколько они не похожи во многих аспектах, как минимум, в любви к животным — Хван больше по собакам. Заметил, как на одни и те же вещи они смотрят по-разному. Но Хёнджина не пугают эти отличия. Наоборот, они привлекают его, манят, влекут и нравятся ему. Он находит их очаровательными. Они не становятся камнем преткновения, предметом споров и дискуссий. А скорее служат темой для обсуждения, обменом мнений и способом ещё лучше узнать друг друга. Хёнджин готов со всей уверенностью заявить, что им интересно и комфортно вместе. И у Минхо сто процентов точно такие же мысли. — Привет, Хёнджин-а! Хван только переступает порожек заведения, как сразу же слышит родное приветствие в свой адрес. Он вновь чувствует себя особенным, избранным. — Привет, хён! — Хёнджин падает на стул у стойки, больше не прячась от Минхо за дальними столиками. Незначительная неловкость и слабое смущение всё ещё появляются от такой близости с бариста, но Хван научился преодолевать их. — Как пары? — Нормально, но я уже жутко устал, а у меня ещё одна осталась, — ропочет Хёнджин. — Осталось немного, и этот круг ада закончится, — подбадривает Ли. — Правда, потом начнётся другой, но я советую тебе об этом пока не думать. — Класс, так и сделаю, — стенает Хван, на что получает хихиканье от Минхо. — Не унывай, в жизни порой бывает и хуже. — Ты такой мотиватор, хён, — бурчит Хёнджин. — Я такой, — Минхо с пафосным видом и самодовольным лицом ладонью проводит по своим волосам. Хван беззлобно фыркает. — Какой горячий напиток на сей раз тебе сделать? Хёнджин украдкой косится на мгновение на улицу. Тёплая погода стоит на дворе уже третий день, природа оживает, а среди травы выглядывают одуванчики. — А вдруг я сегодня хочу что-то иное? Глясе, например, — с лёгкой провокацией изгибает бровь. — Сомневаюсь, — жмёт плечами Минхо. На его губах игривая улыбка. — Ты верен своей привычке, как лебедь своей второй половинке. — Ладно, ты прав. Хочу… — Хван задумчиво смотрит на меню и стучит пальцем по подбородку, — флэт уайт. Сладкий и с карамельным сиропом. — Понял и уже делаю, — кивает сотрудник и принимается за работу. — А оплата? — Хёнджин лезет за кошельком, но поднятая рука Ли его тормозит. — Не надо, считай, подарок. — Но, хён, — возмущается парень, — ты мне слишком часто делаешь такие «подарки» в последнее время. Скоро в минус уйдёшь. Так не пойдёт! — протестует Хван. — Дай заплачу! — Хёнджин, не надо, — серьёзным тоном голоса повторяет Минхо. Его кошачьи глаза сужены, и весь вид говорит о том, что возражения он принимать не будет. — Ла-а-адно, — не хотя сдаётся Хван и засовывает кошелёк обратно в сумку. Ему безмерно приятны такие жесты от Минхо, хотя их природа не до конца ясна. — Спасибо, — застенчиво бурчит. — Не за что, — отзывает бариста, расслабляясь и возвращаясь в своё привычное приподнятое настроение. — Хён, — Минхо кивает, не отрываясь от приготовления напитка, и показывает, что слушает друга. — А что, лебеди правда верны своей паре? — Насколько мне известно, чуть ли не самые в природе. Они в каком-то смысле прямое воплощение моногамии. Если один из них погибает, то второй часто остаётся одиноким. Хотя есть те, кто находит новую пару. Но разрыв эти птицы всегда переживают тяжело. — Вау, что-то вроде лебединой депрессии? — Может быть, — соглашается Ли. — Потеря партнёра вызывает у них стресс и страх. Однако должен сказать, что «разводы» у пташек тоже случаются. Пары лебедей могут распасться при жизни обоих партнёров из-за невозможности завести потомство, агрессии или появления более подходящего кандидата. Но там маленький процент, не помню, какой точно, не больше десяти однозначно. В любом случае, в народе они считаются символом преданности. — Ты такой умный, хён, — искренне восхищается Хёнджин. — Скорее просто люблю почитать рандомные статьи, что попадаются мне в ленте, пока еду на автобусе домой, — хмыкает Минхо и ставит перед посетителем кружку с напитком. — Твой флэт уайт, сладкий с карамельным сиропом. — Благодарю, — Хван принимает кофе и вдыхает его душистый аромат. — Пахнет невероятно. — Рад слышать, — Ли вытирает руки полотенцем и осматривает свой ассортимент ингредиентов. — Мне надо сходить в подсобку за пополнением сиропов. Ты скоро уйдёшь? — Минут десять ещё в распоряжении есть. — Супер, я успею до твоего исчезновения, — Минхо берёт практические пустые баночки для добавок. — Я скоро! — Окей, — качает головой Хёнджин и прослеживает взглядом, как Ли исчезает за дверью с надписью «Служебный вход». Вздыхает и делает глоток напитка. Вкусно, как и всегда. Минхо делает волшебный кофе, и неважно, что Хван не совсем объективен в своей оценке. Скучающе переводит внимание на других гостей кофейни, но натыкается на две пары глаз, что устремлены прямо на него. Две неизвестные ему девушки буквально прожигают своими ненавистными взглядами в нём дыру. Хёнджин сглатывает и отворачивается от них. С ним подобное периодически случается, и не скрытое в чужих взорах раздражение он встречает не впервой. Из-за их с Минхо тесного контакта воздыхатели и воздыхательницы Ли, не сговариваясь, окрестили Хёнджина всеобщим врагом и злом во плоти. Его скорее всего уже не единожды прокляли. Спиной Хван часто ощущал, как его буравят взглядом и, вероятнее всего, желают самого наихудшего. Открытых нападений никто не совершал, от этого Хёнджину немного легче живётся. Пусть и сидеть в любимой кофейне стало слегка неуютно. Но даже несмотря на неприязнь к Хёнджину и очевидность его близости с Минхо, к последнему продолжают подкатывать. Хван буквально может сидеть напротив Ли и болтать с ним, как очередная девушка подойдёт к ним, прервёт их разговор и попросит у бариста номер. Но всё так же неизменными остаются и отказы Минхо. Такими же размазанными, неясными и с виноватой улыбкой. Хвана бесит, что их обрывают посреди беседы, так ещё и ради заигрываний с Минхо. Разве им не видно, что тот занят? Хёнджин сразу же тормозит себя и даёт себе фантомную оплеуху. Занят Минхо может быть только в плоскости дел. И то он на работе и занят должен быть только трудовыми обязанностями. Хван грузно выдыхает, отпивает флэт уайта, ставит локти на стойку и падает щеками на ладони. Глупая и беспощадная ревность опять запустила в его голову свои щупальца. Как спасение от неё Хёнджин, подобно мантре, талдычит себе, что они с Минхо только друзья. У Хвана нет никаких прав на эту ревность. Минхо волен получать признания в любви от других, волен флиртовать с кем-угодно, волен построить отношения, с кем пожелает. Хёнджин не влияет на данные аспекты жизни Ли, имея за собой статус «друга». Да, сердце Хвана с ума сходит, стоит только парню завидеть Минхо на горизонте. Но никто не утверждает, что Ли испытывает что-то подобное в ответ. Это сугубо проблемы Хёнджина. — Я вернулся, — сообщает Минхо. Он расставляет наполненные сиропами банки по местам. — Ура, привет, хён, — безэмоционально проговаривает Хёнджин. — С возвращением тебя. — Ты чего резко приуныл? С кофе что-то не так? — Ли обеспокоенно разглядывает приятеля. — Кофе потрясающий, высший класс, — Хван показывает бариста большой палец вверх. — А что случилось? — Ничего. — А твоя кислая мина говорит мне об обратном, — не отстаёт Минхо. — Рассказывай, что тебя успело расстроить, пока меня не было эти пять минут. — Четыре с половиной, я засёк. — Великолепно, — ирония сквозит в голосе сотрудника. — И всё же? — Всё нормально, — привирает Хёнджин. Не будет же он Минхо выкладывать все карты на стол и радостно сообщать, что он — ревнивый болван и влюблённый в Минхо дурак. — Вспомнил, что на следующей неделе зачёт, вот и взгрустнулось. — Звучит не очень правдоподобно, — Ли щурит глаза. Взглядом словно сканирует младшего, пытаясь обнаружить ложь в его словах. — Это чистейшая правда, хён. — Ладно, поверю, — унимается Минхо. Он молчит несколько секунд, пока Хван допивает свой кофе. Наблюдает за ним, отслеживая подавленное настроение друга, и решает исправить ситуацию: — Хёнджин-а. — Да, хён? — У тебя есть на этот вечер планы после пары? — Вроде нет, а что? — Хёнджин ставит пустую кружку на блюдце и салфеткой вытирает рот от еле заметных кофейных усов. — Сегодня пятница, тебе завтра не надо на учёбу, меня через часа два должны подменить, а завтра мне так вообще выходной подарили, — Минхо забирает посуду у Хвана и не смотрит на него. — Не хочешь прогуляться? Можем прошвырнуться по райончику какому-нибудь, купим уличной еды. Развеешься перед зачётом, отдохнёшь. Что скажешь, м? Хёнджин замирает, переставая дышать. Он в упор глядит на Ли, хлопает ресницами. Тянет с ответом от временной немоты. Язык предательски прилип к нёбу, а в горле стоит огромный ком. — Ты не хочешь? — осторожно спрашивает Минхо, видимо, по-своему расценив затянувшееся молчание. — Если что, я не давлю, просто предложил, и ты можешь отказ… — Хочу! — чересчур эмоционально и громко перебивает Хёнджин. Ли немного удивляется такой реакции. Хван смущённо прокашливается и спокойней добавляет: — Я хочу. Давай сходим, уверен, будет весело. — Отлично, — Минхо заметно расслабляется. — Тогда я напишу тебе, когда освобожусь, и мы договоримся, где встретимся. — Да, хорошо, — Хёнджин суетливо собирается, встаёт со стула и накидывает на плечо сумку. — Мне уже пора, хён. До вечера! — До вечера, Хёнджин, — Ли машет ему и провожает глазами покидающую заведение фигуру. Звон колокольчика от открытия двери расходится по помещению. Минхо возвращается к рабочим обязанностям, предвкушая скорую с Хваном встречу. Хёнджин быстрым шагом движется в университет, будто очень сильно опаздывает на занятие. Сердце мечется в грудной клетке, готовое выпрыгнуть из неё. Щёки опять как помидоры черри, и выглядит Хван точно уморительно и нелепо. Будто Синьор Помидор из сказочной повести про луковицу, только не такой противный и злобный. У Хвана, кажется, поднимается давление, ему становится жарко. Минхо в каком-то смысле (который сам себе придумал Хёнджин) позвал его на свидание. Если называть вещи своими именами, то на прогулку, но Хёнджин глупый и влюблённый, так что в его голове это будет именно свиданием. Он потом отрефлексирует свои фантазии, что ударятся о скалы реальности и разобьются вдребезги. А пока, сидя на паре и смотря в одну точку, Хёнджин будет пребывать в своём воображении и представлять себе их с Ли рандеву, рисуя сцены, которым скорее всего не предначертано случиться. Но мечтать ведь не запрещено, верно? — Хёнджин-а, будешь ещё корн-дог? — Минхо обращается к Хвану, что допивает лимонад и выкидывает пустую бутылку в урну. — О, нет, хён, я объелся, — вымотано, но с довольной улыбкой отвечает Хёнджин, качая головой. — В меня больше ничего не влезет. Ты откормил меня на неделю вперёд. — Не придумывай, — смеётся Ли. — Не так много ты и съел. — Ты шутишь? Я сейчас словно свинка, которую вдоволь накормили, чтобы она набрала массу, а потом её пустят на бекон. — Что за аналогии у тебя? — во всё горло хохочет Минхо. Хёнджин наслаждается этим смехом и подхватывает его. — На бекон я тебя пускать не собираюсь, уж поверь. — Точно? — Хван недоверчиво щурится. — Уверяю, — кивает Ли. — Хорошо, поверю. Они гуляют уже где-то часа три по району «Тондэмун», заглядывая в киоски, магазины и ларьки. Минхо баловал Хёнджина чуть ли не всеми видами уличной еды, что попадались им по пути. Начиная с ттокпокков и заканчивая хоттоками. Причём Хван даже не успевал согласиться или отказаться, Ли уже покупал им порцию и вручал половину младшему. Хёнджин сто раз за прогулку предлагал что-то оплатить ему или перевести какую-то часть потраченных старшим средств на их обжорство, но получал отказы (как же это в стиле Минхо). И сколько бы Хван ни настаивал, Ли его протесты были до лампочки. Он, как скала, был не приклонен. Вновь забота и щедрость Минхо бьют под дых Хёнджина, обескураживая и заставляя ещё глубже падать в бездну влюблённости. И вновь Хван вынужден гадать, что все эти красивые рыцарские жесты значат. Их неспешная прогулка сопровождалась нескончаемой болтовнёй. Казалось, поток историй бездонный, и обоим всегда находилось, что нового можно было поведать о себе. Минхо вспоминал всё больше историй с работы и курьёзных ситуаций, Хёнджин громко с них смеялся. Хван рассказывал о забавных случаях с пар, например, как преподаватель проспал на час занятие, а потом чуть ли не на коленях просил на него не жаловаться в деканат. Хёнджин говорил о своих увлечениях, о своей тяге к искусству, о любимых картинах. Минхо честно признался, что ничего в этом не понимает, но внимательно слушал Хвана, что-то уточнял, переспрашивал и добавлял свои комментарии. Хёнджину этого было достаточно. Он видел и чувствовал, что собеседнику интересна эта составляющая его жизни. Ли был активным слушателем, а не просто кивал и угукал. Минхо был включён в беседу, а слова Хвана не были для него белым шумом. Сердце Хёнджина опять охватывает трепет, чёртовы бабочки не унимаются. Вот как у Минхо получается влюблять в себя Хвана все сильнее и сильнее? — Не хочешь заглянуть в парк? — предлагает Минхо. — Меня немного утомила суета и шум вокруг. — Давай, — Хёнджин тоже устал от огромной толпы. Хочется уединения и тишины. Ли ведёт младшего подальше от проезжей части и оживлённых участков района. Они идут совсем рядом, чуть ли не соприкасаясь плечами. Минхо рассказывает о недавнем походе в ветклинику с котами, которым нужно было поставить прививки, а Хёнджин всё косится на их ладони, расстояние между которыми — жалкие сантиметры. Хвану так хочется взять старшего за руку, переплести с ним пальцы. Но нельзя, не позволено. Они всего лишь друзья. — Может, присядем? — Минхо указывает на скамейку. — Ноги ужасно гудят. — Возраст берёт своё? — безобидно подкалывает Хван. — Да ну тебя, — фыркает Ли. — Не такой уж я старый, — усаживается на лавку, откидываясь на спинку. — Пребываешь в самом расцвете сил. — Поганец. Хёнджин прыскает и умещается рядом. — Хорошо погуляли, да? — Да, хён, — кивает Хван. — Спасибо за сегодня, — улыбается и поворачивается к Ли. — Тебе спасибо, что согласился, — Минхо устанавливает с Хёнджином зрительный контакт. — Ты, кстати, не замёрз? Домой не хочешь? — Нет! — выпаливает громко и напуганно Хван, чем немного пугает Ли. Хёнджин откашливается, нервно дёргает капюшон толстовки и тише, сдержанней проговаривает: — Нет, я не замёрз и домой не хочу. — Окей, просто ты после учёбы, вдруг устал уже со мной возиться. — Меня на парах не так сильно выматывают, я просто драматизировать люблю, когда тебе жалуюсь. И я не вожусь с тобой, а классно провожу время, — поправляет Хёнджин. — И это я должен у тебя спрашивать, не хочешь ли ты домой. Ты после рабочей смены, практически весь день на ногах. — Со мной всё в порядке, не переживай, — заверяет Минхо. — Я был бы не прочь и дальше с тобой так гулять. — Я тоже, хён. Между ними повисает тишина, приятно окутывая. Обоим нужна эта короткая передышка, чтобы дать друг другу время на обращение к себе и своим мыслям. Неловкости нет, только спокойствие и уют. Хёнджин улавливает, как в унисон сливается их дыхание. Их маленький симбиоз приводит Хвана в восторг, он ловит микроинфаркт. Вот бы время застыло, и этот момент тянулся вечность. — Кстати, — Минхо прерывает молчание, — расскажи мне побольше о своей привычке. Как она у тебя появилась? — О привычке? Ты про кофе? — их взгляды встречаются. В глазах Ли читается искреннее любопытство. — Ага. Как ты к ней пришёл? Это так необычно, ведь на моей памяти, люди предпочтут пить в жару что-то холодное, а в дождь — тёплое и согревающее. Ты — особый экземпляр в хорошем смысле. — Это не что-то супер увлекательное. Я немного романтичная натура с каплей драматизма и розовыми очками на глазах. Мне нравится романтика, фильмы о любви и тому подобное. А ещё я впечатлительный и сентиментальный. Возможно, я описал какого-то подростка, но такой уж я, — стыдливо жмёт плечами Хёнджин. Он стесняется этой стороны себя. Она такая детская, несуразная и несерьёзная. Хван допускает мысль, что Минхо может оттолкнуть столь глупая черта характера младшего. — По-моему это очень мило, — Минхо не оправдывает предположение Хёнджина, что успокаивает последнего. Лёгкий тремор в пальцах проходит. — Спасибо, — Хёнджин застенчиво поправляет прядь волос. — Так вот, — продолжает, кашлянув, — мне хотелось дать какой-то отпор банальщине во многих вещах, придавая им каплю романтизма. С детства я наблюдал за многими людьми, что окружали меня, и подмечал их привычки, повадки, паттерны поведения. Мне нравилось замечать такие детали, анализировать их. Ты бы знал, какие только причуды существуют. Это поразительно. — Уникальное увлечение у тебя однако. — Да, наверное, — Хёнджин издаёт робкий смешок. — Это правда весёлое занятие. И побывав в разных кофейнях, я видел, как все пьют кофе по одному шаблону, который ты озвучил. Будто это какой-то общепринятый стандарт или единогласное правило. Моя натура бунтовщика решила устроить протест. Поскольку ваше кафе самое удобное для моих посещений в перерывы, то оно стало отправной точкой. Я пошёл против системы, заказывая напитки, в прямом смысле соответствующие погоде. Я ощущал себя не похожим на других, таким смутьяном. Ну и через музыку и меланхоличность своей натуры добавлял своим поступкам атмосферы. Вот в дождь я пью ледяной напиток, смотрю на падающие с небес капли, походящие на слёзы, и слушаю душераздирающую песню Адель. Ну каков вайб ведь! Спустя месяц таких заказов, это стало нормой для меня. Я захожу в кофейню, смотрю на улицу и покупаю кофе по температуре воздуха за окном. Как-то так. — То есть, — подытоживает Ли, — ты просто захотел стать нетакусей? — Эй, ты серьёзно мою романтику свёл в новомодную стезю? — возмущается Хёнджин. — Просто выделил главное из твоего рассказа. — Ты жесток, — фыркает Хван и враждебно косится на Минхо. — И ничего не понимаешь в хорошей атмосфере. — И в синдроме главного героя, — подначивает Ли. Беззлобно хихикает, прикрывая ладонью рот. — Как же ты всё извратил, — стенает Хёнджин. — Теперь в твоих глазах я какая-то «пикми-гёрл», или как их там. — Понятия не имею, о чём ты, — не перестаёт смеяться Минхо и мотает головой. — В моих глазах ты потрясающий и очень интересный человек, Хёнджин. — П-правда? — Хван запинается в слове. — Правда, — твёрдо звучит Минхо. — Ты удивительный. — Ты мне льстишь, — Хёнджин отворачивается, пряча алеющее лицо от старшего. — Никогда подобным не занимался, — заявляет Ли. — За всё наше общение я был честен с тобой. В каждой своей фразе. — Спасибо, хён, — Хван застенчиво поглядывает на Минхо из-под опущенных ресниц. — Я, признаться, боялся, что ты засмеёшь меня, когда узнаешь. Всё-таки привычка действительно дурацкая. — Она не дурацкая, — возражает мужчина. — Ты сам мне сказал, что каких только не видел. Но разве они глупые или бредовые? — Нет, максимум эксцентричные. — Вот именно. Твоя привычка нестандартная, но в этом и есть её прелесть. И как я мог за это тебя засмеять? За твою особенность и столь прелестную манеру, м? — Ты невероятный, хён, — с восхищением выдыхает Хёнджин, обратно развернувшись к Минхо. — Такой замечательный. — Что есть, то есть, каюсь, — сознаётся Ли. Хван издаёт тихий смешок, закатывает глаза и переводит их на небо. Тёмно-синее полотно украшено звёздами, что хаотично разбросаны по всему пространству. Они сияют серебристыми и белыми оттенками, контрастируя с тьмой вокруг них. Хёнджин рассматривает их с детским восторгом, будто видит впервые. Взгляд бегает от одного скопления к другому в поисках хоть какого-нибудь созвездия. Хван не знаток астрономии, но вроде у него получается распознать Большую Медведицу. Не до конца в этом убеждённый Хёнджин хочет поделиться обнаруженной фигурой из звёзд с Минхо. Живописными видами надо делиться с другими. — Хён, смотри, там Больш… — он поворачивается к старшему, но не договаривает. Хван натыкает на глаза Ли, что так пристально, но нежно смотрят на него. — Хён? — Ты такой красивый, Хёнджин-а. Хёнджин ударяет током и парализует. Он не шевелится, кажется, и не дышит вовсе. Уставляется на Минхо, который светящимся, блестящим взглядом созерцает младшего. Два глубоких озера так и влекут Хвана к себе, чтобы потопить его окончательно. И Хёнджин не сопротивляется, самовольно идёт на дно. Он проиграл в этой схватке со своими чувствами, быть и дальше для Минхо просто другом будет сложно, губительно. Хван не готов к этому аттракциону и к таким трюкам с ножами, что вонзятся в его сердце. Цепи приковали Хёнджина к Ли, сбежать не выйдет. Минхо медленно придвигается к Хёнджину. Хван ничего не предпринимает. Он застывшая статуя, с которой можно делать, что угодно. В частности Минхо. Его ладонь осторожно опускается на щёку Хёнджина. Так боязливо, будто её могут ударить или оттолкнуть. Но Хёнджин не делает абсолютно ничего из этого. Зрачки парня расширяются и внимательно следят за движениями Ли, словно стараются предугадать следующее. Расстояние между лицами сокращается, у Хвана ещё есть шанс вырваться. Пользоваться им Хёнджин ни за что не будет. Губы Минхо в опасной близости, Хван чувствует дыхание Ли на своей коже. Минхо заглядывает в последний раз младшему в глаза, опускает веки и вовлекает Хёнджина в поцелуй. Такой невинный, мягкий, трепетный. В лёгкой растерянности Хван жмурится и тянется вперёд, выражая своё безмолвное согласие на близость. Минхо распознает в действиях парня зелёный свет на контакт, жмётся сильнее к нему и чуть увеличивает напор. Их губы мнут друг друга, соблюдая приличия и не переступая порог жгучей похоти. Всё происходит относительно мирно и невинно. Минхо в моменте прошибает осознание своего порыва. Он резко отстраняется от Хёнджина и смотрит на него затуманенным взглядом. Хёнджин недоумевающе хлопает ресницами. Губы жжёт, а в рассудке набатом стучит острое желание повторить этот внезапный поступок. Хван пока туго соображает и очумело пялится на старшего. Перед глазами немного всё плывет, чувствует покалывание в кончиках пальцев. Хёнджин равнодушен к алкоголю, но сейчас прибывает в состоянии сродни с полным опьянением. — Прости, — шепчет Минхо, виновато опуская голову. — За что? — Хёнджин действительно не понимает. — Я поцеловал тебя без спроса. — О таком спрашивают? — Нормальные люди — да. — Значит, мы с тобой психи. Удивлённый взгляд Ли оказывается на лице Хвана. — Ты не злишься? — взволнованно спрашивает. — Ни капли, — Хёнджин улыбается. — Мне понравилось. Более того, я бы хотел это продолжить. — Ты серьёзно? — Ага. Минхо изучает эмоции и мимику Хёнджина, дабы убедиться в правоте сказанного. — Я тоже хочу продолжить. На сей раз Ли действует решительней. Обеими руками облепляет лицо Хвана и тянет на себя. Губы Минхо без затруднений находят чужие и впиваются в них. Поцелуй выходит настойчивей, сразу же набирая обороты. Минхо слабо прикусывает губы Хёнджина, оттягивает их. Хван приоткрывает рот, чтобы старшему было удобней исполнять свои махинации. Язык Минхо проходит по каждой ротовой складке, но в полость не забирается. Дразнит, заигрывает, не спешит. У Хёнджина мурашки пробегают по всему телу. Объект его безмерной симпатии самозабвенно целуется с ним посреди какого-то парка. Хван видел такое только в своих снах и заветных мечтах. Испытывать это в реальности — несравнимо с фантазиями. Они уступают впечатлениям, которые окружают Хёнджина в настоящий момент. Как бы красочно и подробно Хван ни рисовал в своей голове поцелуи с Минхо, в жизни они оказались лучше, ярче, неповторимей. Хёнджин податливо шевелит губами, вверяя весь процесс Минхо. Ли доминирует, задаёт темп их движениям, руководит всем безумием, что разгорается между ними. Думать о том, что будет после, совсем не хочется. Правда, придётся, когда с губ Хвана пропадет тепло губ Минхо, а руки старшего перемещаются на плечи Хёнджина. Дыхание у обоих оказывается немного сбитым. Хёнджин боится первым предпринять что-то. Он выжидающе смотрит на Минхо, подготавливая себя к любому возможном исходу. Даже к самому болезненному. — Наверное, странно и не по-джентельменски это говорить сейчас, — начинает Минхо, неловко тупя взгляд на землю. — Но ты мне нравишься. Признавать стоило до поцелуя, но мы пошли по твоей схеме: рушим стандарты и общепринятые нормы, — по-доброму, звонко смеётся и заглядывает младшему в глаза. — Ты давно мне нравишься, Хёнджин. Мне не хватало смелости и духу тебе это сказать. А тут ты рядышком такой красивый сидишь, любуешься звёздами, улыбаешься, что у меня не получилось сдержаться. Ещё раз за это извини. И спасибо, что не врезал, — хмыкает и чуть крепче сжимает плечи Хвана. — Хёнджин-а, я не требую с тебя ответного признания, обещаний или ещё чего. Просто хочу, чтобы ты знал о моих чувствах. Я уже не в состоянии держать их в себе, но они ни к чему тебя не обязывают. Мы можем сделать вид, что этого не было, и что мы всё так же остаёмся друз… — Замолчи! — обрывает старшего Хёнджин, прикладывая указательный палец к губам Ли. — Не смей договаривать, — хмурится, сводя брови к переносице, но через секунду возвращает себе более расслабленный и счастливый вид. — Я не хочу быть друзьями с тобой, хён. Ты мне тоже нравишься, давно нравишься, — улыбка расцветает до самых ушей, вызывая такую же широкую и радостную у Минхо. — Спасибо, что раскрыл мне свои чувства и сделал этот шаг. Спасибо, что решился на это. Я бы никогда не смог. — Спасибо, что ответил на мои чувства. Ладони Хёнджина окольцовывают шею Минхо, пока тот опускает свои руки ещё ниже и оставляет их на талии Хвана. — Будешь со мной встречаться? — Буду, — активно кивает Хёнджин. — Конечно, буду, хён.

***

Звон колокольчика оповещает бариста о новом посетителе. Слышатся приближающиеся шаги, скрип отодвигающегося стула. Минхо поднимает голову и натыкается на лучезарную улыбку, по которой успел соскучиться за день разлуки. — Привет, — здоровается с самым важным для него клиентом. — Рад тебя видеть. — Привет, хён, — Хёнджин кладёт сумку на свободный рядом стул и устраивает локти на стойке, влюблённо рассматривая сотрудника. — Взаимно. — Там так пасмурно, — комментирует Ли погоду за окном. — Какую мерзлятину желаешь? — Хочу тот самый глясе. — Будет исполнено, — Минхо пробивает заказ на кассе и приступает к готовке. — В этот раз мне тоже платить не надо? — Именно! — И почему же? — Хван опирается щекой на кулак, наблюдая, как бариста делает ему напиток. — Один молодой человек решил угостить вас, — Минхо подмигивает Хёнджину, на что Хван по-задорному хихикает. — Что ж, допустим, — заговорчески говорит Хёнджин. — Тогда передайте этому молодому человеку огромное спасибо и... — сводобной рукой забирается в карман кофты, что-то в нём ищет. Затем резко вытаскивает наружу и делает из большого и указательного пальцев сердце. — Моё сердечко. — Ты такой милый, Хёнджин-а, — Минхо смеётся, забавляясь с поведения младшего. — По-моему, твоё сердечко и так у меня. — Ты прав, — безоговорочно соглашается Хван. — Держи свой глясе, пей с удовольствием, — Ли пододвигает к Хёнджину его заказ. — Спасибо, — Хван благодарно принимает и отпивает немного напитка. — Очень вкусно, — довольно улыбается и выносит вердикт. — Ну и отлично, — весело хмыкает бариста и перемещает своё внимание на нового посетителя. Хёнджин не обижается, что у них не получается поговорить. Минхо ведь на работе и должен обслуживать клиентов. Хван, наоборот, старается ему не мешать, тихо сидеть в сторонке и безмолвно наблюдать. Если у Ли есть свободная минутка, тот сам начинает с Хёнджином диалог. В кофейне не так много народу, однако, по меркам Хвана, тут слишком шумно. Он незаинтересованно обводит взглядом столики и возвращает его на Минхо, останавливаясь на сотруднике. Хёнджин много думает об этом месте, вспоминает, как впервые сюда зашёл и как рад, что решил остаться. За свою недолгую жизнь Хван совершал много неверных поступков, часто лажал, но выбор данного заведения, ведомый навязчивой идеей перемен и брошенному обществу вызову, было лучшим его свершением. Он ни разу об этом не пожалел. Даже после окончания университета Хёнджин продолжит навещать это место, пусть и не так часто, как сейчас. Ради Минхо, ради его прекрасной любви. — Опять нет? — возглас особы, у которой Ли принимает заказ, вырывает Хёнджина из размышлений. — Простите, — провинившись, бурчит Минхо. Хёнджину не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, что происходит. К Минхо в очередной раз подкатывают, и он в очередной раз отказывает. Ревность, для которой уже есть все основания, просыпается. Хван борется с желанием влезть в этот разговор и попросить девушку перестать катить к его парню. Но Хёнджин остаётся сидеть на месте, дожидаясь завершения этой драмы. — Да почему нет? Я уже столько раз просила ваш номер! Почему вы мне не можете его дать? В чём причина? Я требую причину! Не отстану от вас, пока не услышу её! Барышня оказалась настойчивой. Хёнджина это бесит, но он всё так же не влезает. Ему любопытно, как будет выкручиваться Минхо. — Понимаете… — сердце Хёнджина прекращает биться на долю секунды. Внутри Хвана всё замирает. Он ждёт, какую же причину назовёт Минхо. — У меня уже есть кое-кто особенный, и у него очень интересная привычка.