The Winds Of Changes

Холодные стены пронзали. Шум наростал. Нужно было открыть глаза. Глаза? "Мирелл" попытался сделать это. Но её вышло. Аккуратно ощупав левый глаз, все стало понятно. -Его нет. Смирение или отход от тяжелейшего препарата? Не имело значения. Боль отпустила. Левая рука перестала функционировать, но это не важно. Никакой боли не было. Лишь колкий холод завывающей метели. -Нет ощущения, что я должен жалеть. Мне осталось недолго. Перед смертью приходит смирение. Когда конец становится не абстрактным понятием, а вполне осязаемым, ты перестаёшь противиться. Изменить ничего не выйдет. И ничего менять не надо. -В тот день я не протыкал ножом его глаз. Но почему я сделал это сейчас? На этот вопрос нет ответа. Можно ли вообще считать трип основанием к проекции на реальные действия? Когда человек проходит через ад, его флюиды не могут не оставить следа. -Мог ли я не убивать этих солдат? Они бы убили много мирных жителей, жертв было больше.- вдруг посмотрел на небеса "Мирелл", - Ты мне не дал выбора сразу. Возможно таков путь искупления. Когда нет вариантов на мнимое благородство, как ты должен выбрать зло, на которое пойдёшь? Неужели даже в этом случае есть правильный вариант действий? -Как я должен был поступить? На этот вопрос никто не ответил. Тишина. Она растворяла в себе боль времени и обид, когда ты понимаешь, что конец неизбежен. Когда мир перестаёт приносить беспокойство. В момент перед смертью словно все ненадолго замолкает. Внимание кратко переводится. Но перед смертью умолкают самые верные друзья, самые заклятые враги и даже те, кому было безразлично на твою судьбу. Словно память о чем-то столь могущественном, мы отдаём смерти почести очистителя. Но ведь у смерти другая работа. Ненависть к врагам благородна. Защищать свою землю - священный долг. Что важно, именно долг. Не привелегия. И это никогда не был честный договор. -Но из раза в раз в тот день, я бы поступал точно также. Даже зная, что после этого назад пути нет. Ветер усиливался. Наступил декабрь. Тучи устремились посыпать новой порцией снега безжизненные поля. Они никогда не станут снова такими же. Больше никогда здесь не расцветет такого же цветка. -Бездна затягивает... С каждой новой минутой тело все меньше давало поводов к беспокойству. В результате болезни, "Мирелл" все равно умрёт. -В тот день... Меня позвали, но почему я не помню как... Моё имя? Молчание повисло у угла церкви. Разрушеная, явно разграбленая, её стены все равно стражем стояли, обещая мир вокруг, что это святое место. Каменные скульптуры ангелов смотрели на деревню, от которой явно ничего не осталось. -Местная церковь дарила успокоения беспокойным душам людей при жизни и смерти. Рукотворное чудо человека. Её построили простые люди, которые верили. Молиться можно в обычной комнате. Но факт был в другом. -Верование единственное, что даёт результаты. Но это и единственное, что лишает этот результат смысла. Ведь верованию важен сам процесс. Состояние стало чуть лучше. На мгновение ощутилось, что вовсе нет никакой болезни. Лишь на мгновение. Но это был знак свыше. Словно предложение. Скорее сделка. -Вино-вино, - совсем тихо прошептал Мирелл. Осознание своей сути даёт путь к гармонии жизни. Но обычно это награда перед её концом. Для упокоение души перед тем, как покинуть этот мир. Впервые за долгое время сквозь тьму вокруг и ад внутри, родился первый огонёк рая. Он звучал по особенному, и не удивительно почему. Ведь он был самым важным. -Меня зовут Мирелл.