Я помню ее улыбку.

Они едут слишком долго, и Мэгги начинает накрывать нарастающая тревожность. Они останавливались пару раз и снова пускались в путь, а недавно она услышала выстрелы. Когда она спросила об этом Рика, тот лишь качнул головой и ответил, что всё уладилось. Она прикусывает губу, когда машина наконец останавливается и её бережно выводят наружу вместе с матрасом. Холод тут же бьет в лицо. Мэгги плотнее натягивает плед, не смея жаловаться. Они давно перестали жаловаться в таких условиях. Когда умер её отец, ей не хотелось дышать, но Гленн заставил её, помог задышать заново. Когда погибла Бет, Мэгги перестала существовать на несколько дней, но муж вернул её к жизни, крепко держа за руку. Сейчас она носит ребёнка под сердцем и совершенно не знает, чего ожидать. Может, это вообще была плохая идея — рожать в таком мире? Она отчаянно прогоняет эти мысли, уверяя себя, что всё будет хорошо. Однако внутри что-то не дает покоя — сильное, липкое и удушающее чувство тревоги. Мрак полностью поглощает пространство вокруг. Каждый шелест, каждая сломанная веточка, любой подозрительный шорох в кустах заставляют сердце биться в бешеном, рваном ритме. Мэгги замирает, вслушиваясь в эту зловещую ночную тишину. Она не знает, чего ожидать: то ли привычных ходячих, то ли людей, которые окончательно озверели от этого мира. И даже сложно сказать, кто из них теперь внушает больший ужас. Призраки прошлого или монстры настоящего? И это казалось ей настолько странным, противоестественным. Судьба распорядилась так, что выжившие должны были сплотиться, держаться друг за друга мертвой хваткой. Но в реальности, где на каждом шагу ты встречаешь ожившие трупы, жаждущие сожрать тебя и разорвать на куски, люди выбрали иной путь. В мире, где каждый вдох — это победа, а все силы должны уходить на борьбу за жизнь, человечество нашло нечто худшее. Люди выбрали войну друг с другом. И именно это убивало Мэгги сильнее всего, выжигало изнутри остатки надежды. Живые убивали осознанно, расчетливо, с холодной и извращенной жестокостью. Самым страшным хищником на этой выжженной земле стали не мертвецы. Им стали они сами. Внезапно зловещую темноту леса прорезает резкий, оглушительный свист. Он доносится отовсюду — справа, слева, из-за деревьев, смыкаясь вокруг них невидимым, удушающим кольцом. Мэгги вздрагивает, сильнее сжимая одеяло. —Бежим..Бежим!—командует Рик и все срываются на бег,выбегая на дорогу. В ту же секунду мрак взрывается ослепительными вспышками. Один за другим загораются мощные автомобильные прожекторы и десятки ручных фонарей Спасителей. Резкий, безжалостный свет бьет прямо в глаза, заставляя Мэгги зажмуриться до боли. Лес вокруг мгновенно превращается в ярко освещенную, безумную арену. Когда зрение немного возвращается, перед ней предстает кошмар наяву. Из темноты выступают силуэты. Их десятки. Мужчины и женщины, вооруженные до зубов, стоят плотным полукругом, отрезая любые пути к бегству. На их лицах нет жалости — только холодное, торжествующее превосходство хищников, загнавших добычу в тупик. Рик замирает, его лицо бледнеет, а в глазах впервые за долгое время вспыхивает чистый, первобытный ужас. Он понимает, что они совершили роковую ошибку. В самом центре этого зловещего круга уже сидит Юджин. Он на коленях, его лицо разбито в кровь, а на глазах блестят слезы беспомощности и страха. Чуть в стороне сиротливо замер их фургон, занимая собой большую часть свободного пространства и перекрывая дорогу к спасению. Мэгги смотрит на него, и остатки надежды окончательно покидают её. Юджин пойман. В голове Мэгги спасительной искрой проскакивает лишь одна мысль: «Хорошо, что Гленн уехал за Дэрилом. Его здесь нет. Он в безопасности». Эта мысль становится её щитом, крошечным островком надежды посреди кошмара. Но её слепое счастье длится недолго. Высокая фигура выходит из тени вперед, лениво покачивая обмотанной колючей проволокой бейсбольной битой. Ниган. Его голос, полный издевательского дружелюбия, разрезает ночную тишину, заставляя кровь стынуть в жилах. — Ну надо же, — скалится он, обводя присутствующих холодным взглядом. — Кажется, кого-то не хватает. Хм, давайте-ка исправим это недоразумение. Он небрежно кивает куда-то в сторону. Тяжелая дверь кузова стоявшего в тени грузовика со скрипом распахивается. Из темноты на холодную землю буквально швыряют Дэрила. Он весь в крови, бледный, завернутый в грязное одеяло; он едва находит в себе силы дышать. Следом за ним на колени грубо толкают Мишонн и Розиту. А последним наружу вытаскивают Гленна. Его волосы прилипли ко лбу от пота и грязи, глаза мокрые от подступающих слез, дыхание тяжелое, рваное. Мэгги чувствует, как земля уходит у неё из-под ног, а сердце пропускает удар. Мир вокруг окончательно рушится. — Мэгги..? Нет... Нет! — когда Гленн замечает её, бледную,дрожащую и еле стоялвшую на коленях,его охватывает паника. Он срывается с места, дико крича её имя, готовый разорвать любого, кто встанет на пути. Но его тут же грубо хватают за шкирку, швыряют лицом в грязь и с силой прижимают к земле. К его затылку с глухим щелчком приставляют оружие — арбалет его же друга. — Тише, парень, тише, — издевательски протягивает Ниган, подходя ближе и зависая над Гленном, словно коршун над добычей. — Не порть момент. Мы ведь только-только воссоединились. Мэгги пытается закричать, но горло сдавливает спазм. Она смотрит на Гленна сквозь пелену слез, видя в его глазах тот же первобытный страх — страх не за себя, а за неё и их нерожденного ребенка. Теперь они все здесь. Ловушка захлопнулась окончательно, не оставив ни единого шанса на спасение. Холодная земля обжигает колени, но физическая боль — ничто по сравнению с удушающим ужасом. Ниган начинает свою страшную, безумную считалочку, лениво указывая битой то на одного, то на другого. Гленн не отводит взгляда от своей жены. Он каждый раз судорожно вздрагивает, когда бита Нигана замирает над её головой, но даже не моргает, когда она оказывается над его собственной. Он не боится потерять себя. Единственное, чего он до смерти боится в эту минуту, — это её смерть. Ниган замечает этот безумный, прикованный к одной точке взгляд. На его лице появляется зловещая, понимающая ухмылка. Он медленно подходит к Гленну, лениво перевешивая «Люсиль» с плеча на плечо. — О, я вижу, здесь у нас настоящая любовь, — тянет Ниган, смакуя каждое слово и заглядывая Гленну прямо в лицо. — Трогательно. Прямо за душу берет. Но видишь ли, парень… в моем мире за чужие ошибки приходится платить. И платить дорого. Мэгги видит, как Гленн пытается сглотнуть подступивший к горлу ком. Его челюсти сжаты так сильно, что на щеках ходят желваки. Каждая мышца его тела напряжена. Он готов принять на себя любой удар, любую боль, готов сгореть в этом аду заживо, лишь бы эта окровавленная бита ни разу не коснулась Мэгги. Их взгляды пересекаются в безмолвном, разрывающем сердце диалоге. В его глазах — немая мольба к Богу, в которого они когда-то верили, и бесконечная, чистая любовь, которую у них не сможет отобрать даже этот монстр. Ниган делает шаг назад, обводя битой остальных, и зловещая считалочка начинается снова, неумолимо приближая страшную развязку. Ниган внезапно останавливается. Считалочка обрывается на полуслове. Его взгляд замирает на Мэгги, бледной и обессилевшей, а затем переводится на дикие, полные ужаса глаза Гленна. На губах лидера Спасителей играет жуткая, понимающая улыбка психопата, который нащупал самую уязвимую струну своей жертвы. — Знаешь, парень… — тихо, почти ласково произносит Ниган, подходя к Мэгги вплотную и занося над ней «Люсиль». — Убить тебя было бы слишком просто. Ты бы отмучился и ничего не почувствовал. А вот жить с этим… жить и помнить — это настоящая работа. Гленн мгновенно понимает, к чему всё идет. Его лицо белеет, воздух со свистом выходит из легких. Он начинает безумно, дико извиваться в руках держащих его Спасителей,которые налетели на него впервые секунду движения.Но ему плевать.Плевать на ствол,который прижат к его затылку,плевать на всё на свете. — Нет! Нет! Меня! Возьми меня! Пожалуйста, убей меня! — его голос срывается на истошный, хриплый крик, полный первобытной, животной боли. — Умоляю, не трогай её! Меня! Мэгги смотрит вверх, на шипы колючей проволоки, которые тускло блестят в свете автомобильных фар. Страх за себя внезапно исчезает, уступая место оглушающей тишине внутри. Она переводит взгляд на Гленна. В её глазах нет упрека — только бесконечная нежность к мужу и немая скорбь о ребенке, которому так и не суждено было родиться. Она беззвучно шевелит губами: «Я люблю тебя». — Прости, приятель. Правила есть правила, — отрезает Ниган. Первый сокрушительный удар обрушивается вниз. Из его глаз градом льются слезы, застилая зрение мутной пеленой. Гленн видит, как после первого же безжалостного удара её голова резко дергается вниз. Слышится жуткий, глухой треск, который навсегда врежется в его память. Из глубокой раны багровым потоком хлыщет кровь. Всего секунду назад живая, теплая и любимая, она обмякает,превращаясь в безжизненное тело. Гленн перестает чувствовать землю под коленями, перестает слышать голоса Спасителей и издевательский смех Нигана. Звуки вокруг него исчезают, сменяясь оглушительным, звенящим шумом. Окружающий мир, залитый безжалостным светом фар, сужается до одного этого страшного зрелища. — Мэгги... нет, нет, Мэгги! — этот хриплый, задушенный шепот едва вырывается из его груди.Его пальцы судорожно скребут грязную траву, ногти ломаются в кровь, пока он безуспешно пытается вырваться из хватки Спасителей. Гленн до боли зажмуривается, но страшные образы уже выжжены на сетчатке его глаз. Каждая капля её крови, падающая на землю, забирает с собой часть его собственной души. Вместе с Мэгги в этой темноте умирает и их нерожденный ребенок, и сам Гленн — тот Гленн, который умел любить, надеяться и верить в лучшее. Оглушительный, разрывающий душу крик Гленна тонет в шуме ночного леса. Он рвется вперед с такой силой, что Спасители едва удерживают его, вдавливая лицом в грязную траву. Рик закрывает глаза, его плечи содрогаются от беззвучных рыданий. Второй удар.Третий удар.Четвертый удар. Всё кончено. Мэгги больше нет. Нет и той хрупкой надежды на новое будущее, которую она носила под сердцем.Ниган лениво вытирает биту, оставляя группу наедине с их персональным адом. Гленн сломленный, опустошенный, потерявший в эту секунду абсолютно всё. Мужчина, который когда-то заставил Мэгги дышать заново, теперь сам забывает, как это делается. Ловушка Спасителей не просто забрала жизнь — она уничтожила его душу.