Playtime Princess

В одно из воскресений каждый занимался теми или иными исследованиями. Шайло отсматривала видео Грейси Грин, которые Теодор добыл с большим трудом. Кэтрин изучала таблетки. Шикана работала, Эрнольд что-то писал в блокноте, а Джессика занималась чертежами, чтобы продолжать дурачить ученых. – Значит, рисовать мы не умеем, а чертить можем? – Теодор не удержался от подколки, проходя мимо. Он остановился и начал рассматривать чертежи хвоста, плавников и участков спины фальшивого эксперимента. – Зачем ты над этим сидишь уже столько времени? – он взял в руки сразу несколько листов. – Чтобы показать варианты, чего я от них хочу, – Джессика оторвалась от работы над грудной клеткой. – Ну… они такое не придумают. Судя по записям с камер, они все больше сидят над пустыми листами. – Чем дольше они тупят, тем больше шанс на успех. – Между прочим, доктор Ньюман, у Вас тут косяк, - Тео склонился над свежим чертежом. Джессика сразу схватила бумагу в руки. – Где? Жабры построены правильно, искусственные легкие тоже, сенсоры боковой линии… – Тут нет места под органы. Это нельзя им показывать. – Ой… Хотя постой. Показать можно. Пусть они это место поищут. Вряд ли они ждут от меня подвоха. – Ого, – Кэтрин тоже подошла посмотреть. – А Кетнепа тоже ты проектировала? – Да, пока меня не отстранили. Сдавала я в работу нормального кота. Он должен был быть более пушистым, не с такими тонкими лапами, пониже и посимпатичнее. А на выходе получила квазимоду трехметровую. Только ему не говорите, а то он расстроится. А уж если наброски увидит, вообще заплачет. – Я видел наброски, – усмехнулся Эрни из своего угла. – Там такой царь… А этот ваш Сойер сделал то, что мы имеем сейчас. – Подвижные позвонки мне простили, но сказали, что если я вдруг перетяну ему шкуру, то его просто напросто побреют. И спросили, принимаю ли я витамины. – Кстати про витамины… – Кэтрин заметно помрачнела. – Я обнаружила в них красный дым. И нейролептики, которые используют для облегчения маниакальной фазы при биполярном расстройстве, или что-то типа этого. Плюс сильное успокоительное. Не знаю, как они это сделали. В результате, если концентрация в крови уменьшается, то повышается осознанность, в попытке справиться с ней человек идет и принимает больше. Хорошо, что сотрудники постепенно перестают это пить. Вскоре подошла Шайло со своими выводами насчет программы Грейси Грин. Услышав имя начальницы, Кэтрин помрачнела, а Теодор отвернулся. – Я посмотрела все, что мне принесли. И знаете, если смотреть одно и то же месяцами, то просто съедет крыша. А кривляется эта дамочка знатно, аж противно. А подействует эта ерунда на ребенка лет с четырех и до шести. Дальше психика начинает потихоньку меняться. А уж у того, кто очнулся в чужом теле, сопротивляемость в разы больше. Мне интересно, сколько живых игрушек притворяются покорными и ждут. – Тех, кто не поддается, мучают этим цирком снова и снова, – проворчал Теодор. – Я два месяца на это смотрел. Без перерыва. Было проще начать отвечать то, что они хотят. – Дети и игрушки на видео, взрослые на таблетках. Весело, что скажу, – Эрнольд принес из холодильника очередной стащенный контейнер с обедом и активно работал ложкой. – Может, хватит? – Кэтрин с раздражением посмотрела на брата. – Что? Жена этого мужика вкусно готовит. *** В отделе маркетинга все было совсем не радостно. В понедельник утром на столе каждого лежал анализ продаж. По нему прекрасно было видно: компания барахталась в своих неудачах. Улыбающиеся Зверьки провалились после скандала, Кошмарные Зверьки не только не спасли их, но и столкнулись с критикой. Лили Лавбрейдз отчаянно сражалась с Барби, но заметно уступала. Поэтому задание всем дали одинаковое – идеи. Необходимо было выпустить хоть что-то стоящее. Эрнольд долго думал, что можно сделать. А потом его осенило. Ему нужно предложить то, что выстрелит. Сколько таких игрушек было, пока он рос? За первенство сражались разные компании. И он, как пришелец из будущего, помнит многое. Идея появилась быстро, но он сам удивился своей наглости. А потом взял блокнот и принялся быстро писать. На следующее утро он пришел в отдел маркетинга пораньше и попросил встречи с Джимми Ротом. Джимми сидел в своём кабинете с панорамным окном и смотрел на Эрнольда с легким любопытством. – Что у тебя, Уайлд? – Вот, посмотри, — Эрнольд положил на стол несколько эскизов. – Я подумал, что мы можем сделать куклы в стиле наших главных игрушек. Как конкуренцию Барби. Джимми взял эскизы. Его глаза медленно расширялись. – Это... интересно, – он перевернул один из листов. – Ты хочешь очеловечить Хагги Вагги и Кисси Мисси? И Улыбающихся Зверьков? – Да, – ответил Эрнольд. – Дети любят коллекционировать. И им будет интересно узнать, как выглядят их любимые игрушки «в реальной жизни». А они будут яркие, за них зацепится глаз. – Думаю, это сработает, – сказал Джимми, откладывая эскизы. – Но почему ты пришел ко мне? Ты мог бы предложить это напрямую. – Потому что ты лучше умеешь продавать, – честно ответил Эрнольд. – Я могу придумать, а ты – продвинуть. Вместе мы сделаем это быстрее. Джимми довольно улыбнулся. – Ты прагматичный парень, Уайлд. – Я реалистичный, — ответил тот. На этом и договорились. *** В лабораториях хлопот было достаточно. Ученые были на грани. Те, кто принимали витамины от компании, цеплялись за ускользающую привычную реальность, а остальные пытались хоть как-то соблюдать устоявшиеся порядки. После очередного совещания к Джессике подошел Бруно Уайт. Он выглядел напряженным – не таким, как обычно. Обычно он был самоуверенным, даже наглым. Но сегодня в его глазах читалась усталость и раздражение. – Госпожа Ньюман, – сказал он, садясь без приглашения. – Я хочу обсудить с вами один проект. – Я слушаю, – ответила Джессика, не поднимая головы. – Проект «Лили Лавбрейдс», – сказал Уайт. – Я уже предлагал его раньше, но тогда Вы были заняты Мэгги. Теперь, когда Мэгги движется к завершению, я хочу вернуться к этому вопросу. Джессика подняла глаза. Он подходил к ней с этим вопросом так часто, что уже хотелось придушить на месте. – Доктор Уайт, мы обсуждали это. Сейчас приоритет – Мэгги. Закончим работу над телом и начнем подготовку субъекта. А это займет совсем не две недели. – Я доработал проект, – сказал Уайт, кладя на стол новую папку. – Сократил бюджет. Сроки – тоже. Мы можем сделать это быстрее. Джессика открыла папку и просмотрела наработки. – Доктор Уайт, – сказала она, остановившись на финальном списке, – Вы действительно верите, что Лили – это то, что нам нужно? – Да, – ответил Уайт. – Это будет прорыв. Джессика закрыла папку. – Вы знаете, что я думаю о Вашем проекте. Я думаю, что он слишком сложный и слишком дорогой. Но я также знаю, что Вы не остановитесь. Уайт улыбнулся. – Правильно. – Поэтому я соглашусь на пробную версию, – сказала Джессика. – Мы создадим Лили. Без живого субъекта. Только механику. Уайт замер. – Что? – Только механика, – повторила Джессика. – Вы можте разработать тело. Сделать его функциональным. Но без субъекта. Мы посмотрим, что получится, и только тогда решим, стоит ли двигаться дальше. И пусть над ней работают те, кого по тем или иным причинам не допустили до Мэгги. Ну, знаете – Хлоя Аркинс, Шикана Сегал… Женщины лучше разберутся, как создать куклу. Уайт смотрел на нее с недоверием. Потом кивнул. – Хорошо, – сказал он. – Договорились. Он взял папку и вышел. Джессика выдохнула. Этот мужик маячил перед глазами каждый день. Его хотелось выгнать, но не было оснований. Прошло две недели. Уайт работал над механическим телом Лили, но Джессике доложили, что он стал слишком часто заглядывать в Приют. – Что хотел Уайт? — спросила она у Шайло, когда они встретились за ужином уже в апартаментах. – Он приходил дважды за последние три дня, один, – ответила Шайло. – Изучал результаты с Игровой Станции, спрашивал про Сэйдж Мэрривезер из третьей группы. Я сказала, что она нездорова. – Хорошо, – сказала Джессика. — Если он придет снова, дай мне знать. *** Через три дня Шайло позвонила на рабочий телефон. – Он пришел ночью. Сказал, что у него разрешение на перевод субъекта. – Ты его пустила? – Нет. Я сказала, что разрешение не подтверждено. Он начал спорить, но я вызвала… большую охрану. – Молодец. Я приду, как только смогу, задержи его. Джессика пришла в Приют через десять минут. Уайт стоял в коридоре, раздраженный и красный. Напротив него стояла взволнованная Шайло, и сидел местный Кетнеп. – Это недоразумение, – сказал Уайт. — У меня было разрешение на работу над экспериментом. – Было, – сказала Джессика. – И я его отзываю. Уайт замер. – Что? – Вы пришли ночью, без предупреждения, без документов, без моего ведома. Это нарушение протокола. – Но у меня было… – Было, – перебила Джессика. – Но теперь – нет. Проект Лили закрыт до особого распоряжения. Уайт смотрел на неё с бешенством. – Вы не можете так поступить! – Могу, — ответила Джессика. – На правах исполняющей обязанности СЕО. И я принимаю решения. – Это несправедливо! – почти крикнул он. – Это окончательное решение. И я не намерена его менять. А будете продолжать своевольничать – я лично засуну в Лили Вас. Уайт сжал кулаки, молча развернулся и ушел. Джессика смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается холодное удовлетворение. – Малейшая его оплошность – и он отсюда вылетит. *** Не только у Джессики были тяжелые рабочие дни. Кэтрин перевели к экспериментам, и она уже сама наблюдала за процедурой обработки, писала отчеты и вела протоколы опросов. А Грейси Грин все не нравилось. – Наша принцесса настолько глупенькая, что не может выучить правила общения с начальством? – после очередного замечания она прицепилась к Кэтрин прямо при всех. – Ты должна отвечать “да, мисс Грейси”, “нет, мисс Грейси” или “извините, мисс Грейси”. Понятно? Возвращайтесь к работе, Ваше Высочество. Точнее сказать, приступайте. Кэтрин стояла, опустив голову и чувствуя, как кровь приливает к лицу. Рядом с ней работали двое сотрудников – они смотрели в свои мониторы и старательно делали вид, что ничего не слышат. Третий, молодой парень за соседним столом, на секунду поднял глаза и тут же снова уставился в экран. Теодора, как назло, не было. – Я поняла, мисс Грейси, — сказала Кэтрин ровным голосом. – Что ты поняла? — Грейси стояла перед ней, скрестив руки на груди. – Я поняла, как правильно обращаться к вам. Прошу прощения, мисс Грейси. Я запомню. Грейси усмехнулась. Этот ответ ее не удовлетворил, но она пока не могла найти повод придраться. – Хорошо, – сказала она. – Запомни. А то ты у нас тут, видите ли, принцесса, к которой нельзя прикасаться. Она обернулась к остальным сотрудникам. – Вы все тоже запомните: здесь не место для игр. Здесь работают. И если кто-то будет пытаться саботировать процесс, я лично прослежу, чтобы этот человек оказался за дверью. Кэтрин села за свой стол и взяла планшет с записями очередного опроса.Пальцы дрожали, но она заставила себя успокоиться. Сотрудник, сидевший по соседству, тот самый молодой парень, наклонился к ней и шепнул: – Она всегда так делает. Не обращай внимания. – Я стараюсь, – ответила Кэтрин, не поднимая глаз. – Мы все через это проходили, – сказал он. – Но мы выживаем. – И как вы это делаете? – спросила Кэтрин, поднимая глаза. – Мы просто делаем свою работу, – ответил он. – И терпим, пока она не переключится на кого-нибудь другого. Кэтрин хотела задать ему еще вопрос, но в этот момент Грейси снова повернулась к ним. – Уайлд, – сказала она. – Ты закончила с протоколами? – Да, мисс Грейси, – ответила Кэтрин. – Тогда проверь их еще раз. Чтобы я не нашла ни единой ошибки. Кэтрин взяла свои записи и начала перепроверять. Она не поднимала глаз до конца дня. Не позволяла себе ни единой эмоции. И только вернувшись в апартаменты, разрыдалась. Она еще никого так сильно не ненавидела.