Моя история о том, как я выживал в мире, сотканном из живой бумаги

Солнечный луч, просочившийся сквозь щель пожелтевших пластиковых жалюзи, вонзился в лицо и безжалостно разрезал утро. На кухне, прямо на барной стойке, крепко спал Магомед. Голова лежит на одной руке, другая повисла под столом. Никакого сопения, никакого лишнего звука, лишь грудная клетка то поднимается, то опускается, показывая, что он и вправду спит. Вдруг телефон на столе завибрировал. Магомед резко открыл глаза. Никаких потягиваний, никаких сонных морганий и попыток отвоевать у утра ещё пять минут – щелчок, и сознание переключилось из состояния забытья в режим абсолютной ясности, будто кто‑то повернул тумблер. Папка с договором «Раннего старта» валялась в дюйме от носа, открытая на двадцать пятой странице. Магомед сел пугающе медленно, как механизм с умирающей батареей: плавный подъём корпуса, аккуратный спуск ног на линолеум. Ни одного резкого взмаха, ни одного лишнего сокращения. Тело отзывалось густой, ноющей тяжестью во всех суставах, но он не морщился. Эта свинцовая усталость была его фоновым состоянием и была давно не проблема, а расчёт: меньше резких движений – больше сэкономленной энергии. – Какой сейчас час? – спросил он себя потирая лицо. Мальчишка перевёл взгляд на телефон. Сейчас было почти восемь часов утра. Как раз чтобы начать свой день. Магомед потёр голову пытаясь вспомнить как прошла его ночь. За ночь он, кажется, проваливался в темноту три или четыре раза отрезками по сорок пять минут, выверенные и бессмысленные. Когда он читал сложный юридический текст, то вырубался и именно такие моменты были для него самыми затуманенными среди воспоминаний. И только вибромотор разбитого смартфона безжалостно выдёргивал его обратно. Проснулся, моргнул, перевернул страницу. И так до утра. – Чёрт, я совсем не подумал о глазах. Медленно, словно под водой, он поднял руку и потер переносицу. Глаза горели, будто под веками насыпали горячий песок; белки были испещрены чёрной сеткой капилляров, требовавшей своей дани. Он нащупал в кармане знакомый пластиковый флакон и, запрокинув голову, выдавил по две капли в каждый глаз. Прохлада растеклась по роговице, гася жжение и возвращая зрению резкость. Получив необходимое облегчение человек посмотрел на кучу бумаг перед собой. Договор был прочитан. Ну, почти. Тридцать страниц бюрократического лабиринта, а он дошёл до последних пяти. «Подумать только. Потратил всю ночь на одно единственное дело и всё равно не успеть закончить» Он хотел закончить всё за один раз и больше не возвращаться к этому. Но видимо судьба решила иначе. Магомед медленно отстранился от столешницы. Его движения были плавными, выверенными до миллиметра – ни одного лишнего рывка. Глухая, свинцовая усталость, как побочный эффект его фрагментированного сна, тяжело давила на плечи, но он привычно проигнорировал её, направившись в ванную. ​В квартире стояла абсолютная тишина. За всё утро Магомед не проронил ни звука – пустые разговоры с самим собой или пространные вздохи требовали энергии, которую он предпочитал жестко экономить. ​Он толкнул легкую дверь санузла. Тусклый свет утреннего солнца едва пробивался сюда из гостиной, отражаясь в небольшом зеркале над раковиной. Повернув кран, Магомед подставил руки под ледяную струю и несколько раз плеснул водой в лицо. Холод заставил кожу слегка стянуться, окончательно прогоняя остатки короткого сорокопятиминутного забытья. Он поднял тяжелый взгляд на свое отражение: бледное лицо, глубокие тени под глазами и чёрная сетка лопнувших капилляров, которую только что усмирила очередная доза прозрачной жидкости. «Жалко», – подумал он об единственном подходящем ему слове. ​Закончив с водными процедурами, Магомед машинально потянулся правой рукой к краю раковины, намереваясь взять зубную щётку. Щётку он взял, но когда попытался взять ещё зубную пасту, ​его пальцы нащупали лишь гладкий, холодный фаянс. ​Рука замерла в воздухе. Магомед опустил взгляд на абсолютно пустую белую раковину, затем на девственно чистую стеклянную полочку под зеркалом. Секунду он просто смотрел на них, а затем едва заметно качнул головой. Вчера в супермаркете его прагматичный мозг был сфокусирован исключительно на калориях и сроках годности продуктов. Бытовая химия и элементарная гигиена просто выпали из уравнения. Но ​никакого расстройства не последовало. Даже никакого раздражения. Просто логистическая ошибка, которую нужно было исправить. ​Всё так же неторопливо, бесшумно вернув щётку на место и ступая по линолеуму, он вернулся в гостиную. Порывшись в своей походной сумке, Магомед достал дешёвую шариковую ручку и вырвал чистый лист из середины старой тетради. ​Он сел прямо на пол, прислонившись спиной к прохладной стене, положил бумагу на колено и задумался. Его бюджет, те самые четыреста пятьдесят долларов на серой карте, не терпел импульсивных покупок. Ему был нужен абсолютный минимум для поддержания автономности. ​Ручка коснулась бумаги, выводя первые пункты скупым, угловатым почерком: • ​Зубная паста. •​ Кусок твердого хозяйственного мыла (подойдёт и для тела, и для стирки одежды в раковине). •​ Рулон туалетной бумаги. ​• Полотенце. «Чтобы ещё взять?», – Магомед на секунду бросил взгляд на пустой угол спальни. В прошлом мире, за исключением привычной кровати, ему иногда доводилось спать на промёрзшей земле, на колючем лапнике и в тесных кабинах грузовиков и тракторов. Спать на ровном, сухом линолеуме при комнатной температуре было для него вполне приемлемо, почти комфортно. Кровать – это сотни или больше долларов. Даже дешевый поролоновый матрас обойдется в сумму, которую гораздо разумнее отложить на будущие счета за электричество или непредвиденные проблемы продуктами питания. ​Он отрицательно помотал головой и прагматично вычеркнул мысль о кровати из головы. Вместо этого он дописал в список: • ​Плотный плед или армейский спальный мешок (найти в комиссионке). • ​Небольшая сковорода. • Специи (самое главное) ​Лист заполнялся медленно. Магомед оценивал каждую вещь с точки зрения её максимальной полезности и минимальной цены, мысленно готовясь к своему первому походу в местные дискаунтеры.

***

Магомед аккуратно сложил листок вчетверо и убрал его в задний карман джинсов. Туда же отправилась серая дебетовая карта Direct Express и тяжелая связка ключей, чьё тихое позвякивание до сих пор казалось ему чем-то непривычным. Ключи от собственной квартиры. Хм. Даже сейчас это звучало несколько нереально. Натянув куртку, которая служила ему одновременно и одеждой, и подушкой, а в особо удачные дни ещё и одеялом, он запер дверь квартиры и вышел на улицу. Утреннее солнце уже успело раскалить серый бетон тротуаров, и от земли поднимался тяжелый, душный жар, пропитанный запахами автомобильного выхлопа, нагретого кирпича и свежего асфальта. Город просыпался. Мимо с глухим рокотом проносились массивные американские пикапы, на перекрестках лениво перемигивались желтые коробки светофоров, а редкие прохожие спешили по своим делам, пряча глаза под козырьками бейсболок. И, как ни странно, это зрелище не вызывало в нём ничего особенного. Не было восторга. Не было ощущения начала новой формы существования. Не было даже волнения. Просто ещё одно утро. Ещё один день. Ещё одна задача, которую нужно выполнить. «Интересно, должен ли я сейчас чувствовать что-нибудь особенное? Всё-таки новый день в новом месте и всё такое. Наверное, нормальные люди испытывают радость. Или печаль. Или страх. Или воодушевление. А я…», – он мысленно пожал плечами. – «…а я просто хочу, но не могу купить себе нормальную подушку» Магомед шёл намеренно медленно, определённо не собирая никуда спешить. Со стороны могло показаться, что парень просто лениво прогуливается, наслаждаясь началом осени, но на самом деле этот неторопливый, размеренный шаг был результатом жесткого, холодного расчёта. Фоновая усталость после прерывистого сна привычно наливала ноги свинцом, и Магомед экономил каждую крупицу энергии. Никаких резких движений, никаких ускорений на мигающий зелёный. Его тело двигалось в энергосберегающем режиме, словно старый механизм, который берегли от преждевременного износа. Он даже терпеливо дождался зелёного сигнала светофора, хотя на дороге не было ни одной машины. В прежние годы он, вероятно, просто перешёл бы улицу, не задумываясь. Но сейчас торопиться было некуда. Да и кому он вообще нужен по ту сторону дороги на десять секунд раньше? Взгляд парня методично сканировал вывески на первых этажах кирпичных пятиэтажек. Ему не нужны были яркие витрины модных магазинов или дорогие супермаркеты. Магомед искал места попроще – те самые утилитарные лавки с кричащими вывесками «Всё по доллару» или пыльные витрины комиссионок, где налоги и цены не кусались, а вещи продавались за бесценок. В конце концов, его нынешнее богатство измерялось не тысячами долларов, а очень скромным количеством цифр на карте. И хотя четыреста пятьдесят долларов в месяц звучали солидно, Магомед уже успел убедить себя, что разориться можно буквально на чём угодно. «Подушка, одеяло, матрас, кастрюли, швабра, стиральный порошок, лампочки…» Список рос в голове с пугающей скоростью. «И как люди вообще всегда столько всего покупают?» Пройдя два квартала назад в сторону главной улицы, он заметил то, что нужно. Чуть поодаль от колоссального зелёного здания аптеки «Walgreens», в полуподвальном помещении под угловатым козырьком, виднелась выцветшая синяя вывеска местного секонд-хенда и хозяйственного дискаунтера. Из открытых дверей доносился специфический запах лежалой ткани, дешёвого пластика и стирального порошка. Увидев это место, Магомед даже почувствовал нечто вроде уважения. Не к магазину, конечно, а к ценникам. Потому что именно они сегодня определяли качество его будущее благополучие на следующую неделю и может даже на месяц. «Ну что ж… Пришло время выяснить, сколько стоит человеческий комфорт» Он остановился у входа, на секунду прикрыл горящие от недосыпа глаза, проверяя внутренний баланс сил. Усталость никуда не делась, но пока что терпела его существование. А значит, и он мог потерпеть её. Медленно выдохнув, Магомед плавно спустился по бетонным ступеням вниз, навстречу первому серьёзному распределению своего скромного бюджета. И, возможно, своей первой в существовании покупке вещей, которые никто не сможет назвать временными.

***

Дверь в квартиру захлопнулась с громким щелчком. У порога стоял Магомед с двумя большими сумками; одним шагом он зашёл внутрь, ногой подтолкнул дверь, чтобы закрыть её, и направился на кухню. Покупки быстро оказались на полу рядом со столом, но он не стал сразу распаковывать всё подряд. Сел на стул, достал чек и внимательно его развернул. – Посмотрим, насколько я обеднел сегодня, – пробормотал он и разгладил длинную ленту термобумаги на колене. Текст местами был смазан, но цифры читались чётко. Внутри тут же включился внутренний бухгалтер: Магомед сопоставлял строки чека с вещами на полу, прикидывал, где можно было сэкономить, а где лучше не экономить. Он всё же не стал ограничиваться абсолютным минимумом: взял расходники и бытовую химию с запасом, а кухонную утварь и спальные принадлежности в отделе уценённых товаров и секонд‑хенда. И всё это он расписал в привычном ему виде на листе бумаги. Чек от «Thrift & Household Discounter» Спальный отдел (секонд‑хенд) - Армейский спальный мешок (б/у, плотный материал) – $15.00 Примечание: Отличная замена кровати. Защищает от сквозняков, легко сворачивается, экономит место и деньги. - Большое флисовое одеяло – $6.00. Примечание: Можно использовать вместо подушки или как дополнительный слой. Кухонный отдел (уценка) - Чугунная сковорода (маленькая, б/у, но надёжная) – $5.00 - Металлический ковш с ручкой (для макарон/чая) – $4.00 - Керамическая кружка (тяжёлая, без сколов) – $1.00 - Набор столовых приборов (вилка, ложка, столовый нож) – $2.50 Гигиена и бытовая химия (впрок / опт) - Упаковка твердого мыла (6 штук) – $4.50 Примечание: Хватит на пару месяцев; подходит для рук, тела и быстрой стирки носков в раковине. - Зубная паста (большой тюбик) + 2 дешёвые щётки – $3.00 - Большая бутылка универсального шампуня (3‑в‑1) – $2.50 - Туалетная бумага (12 рулонов) – $6.00 Примечание: Взял оптом как товар первой необходимости, не портится. - Махровое полотенце (жёсткое, серое) – $4.00 - Средство для мытья посуды + упаковка губок (4 шт.) – $3.00 Канцелярия и мелочи (для школы и быта) - Набор: 3 толстых блокнота на спирали + пачка ручек – $5.00 Примечание: База для учёбы в новой школе. - Пластиковые вешалки (упаковка 10 шт.) – $2.00 Примечание: Чтобы занять встроенный гардероб. - Дешёвый удлинитель на 4 розетки – $4.50 Примечание: В старых квартирах розеток мало; удлинитель нужен, чтобы заряжать телефон, не вставая с пола. Итог по чеку: - Сумма по чеку: $73.00 - Налог (≈8%): $5.84 - Общий расход: $78.84 – Неплохо. Совсем неплохо для первого раза, – промолвил он себе. Магомед перевёл взгляд с чека на серую карту Direct Express, лежавшую на столе. Из стартовых $450 у него осталось примерно $371. Он утешительно кивнул себе – потери контролируемы: еда оплачена картой EBT, квартира укомплектована минимально необходимым, а оставшихся средств хватит на первые коммунальные платежи, которые ему обещали прислать в начале месяца. Он спрятал чек в карман, встал и неспешно принялся распаковывать сумки. Сначала – мыло и зубные щётки в ванну, затем кружку и ковш на кухню, потом – спальный мешок и одеяло. Всё раскладывалось просто и обыденно: полотенце на крючок, посуда в шкафчик, блокноты в стопку на столе. Ничего лишнего, всё по делу – как всегда.

***

На долгожданный завтрак Магомед решил не усложнять себе существование и не проверять свой желудок на устойчивость к плохо приготовленной пищи. Для этого он приготовил себе весьма простой завтрак: всего лишь несколько кусочков хлеба, щедро намазанных арахисовой пастой. С виду еда бедная, почти символическая про его бедность и неумение готовить. Вряд ли можно насытиться всерьёз чем-то подобным. Но для него это было привычно. Он давно научился обходиться малым: недоедать, а иногда и вовсе пропускать приём пищи. Эта привычка пришла не случайно – её корни тянулись из детского дома, где он вырос. Там еду выдавали не в полном объёме, иногда даже урезали больше половины от общего количества. Не то чтобы они голодали, но порции всегда были меньше, чем хотелось. Но он никогда не жаловался. Всё равно качество пищи оставляло желать лучшего: вкус был таким, что лучше бы его вовсе не было, так хотя бы легче жевать эту дрянь. Теперь же у него на столе лежал свежий хлеб и банка арахисовой пасты. Простая еда, но вкусная. Арахисовая паста нравилась ему даже больше шоколадной: в ней много углеводов и питательных веществ, которые давали заряд энергии. Самое то для его полусонного мозга, которому он не мог подарить полноценный сон. «Вкусно. Просто. Дёшево. И этого достаточно», – с такими мыслями Магомед сунул в рот последний кусок хлеба и залпом выпил весь остаток чая. Для человека, который никогда не придавал еде особого значения, Магомед ел удивительно медленно. Он не торопился и не заглатывал куски один за другим, а спокойно пережёвывал пищу, словно по привычке проверяя каждую крошку на прочность и убеждаясь, что организм действительно получил то, что ему было нужно. В конце концов, ему было некуда спешить. Сегодняшний день и без того выдался длинным. Когда тарелка опустела, а на дне кружки остались лишь редкие капли воды, Магомед поднялся из-за стола и принялся мыть посуду. Горячая вода шумела в раковине, губка противно скрипела по керамике, а сам он машинально размышлял о том, что, наверное, именно так и выглядит взрослая жизнь, о которой ему так любили рассказывать окружающие. – Захватывающе, – пробормотал он, смывая остатки арахисовой пасты. – Просто вершина человеческого существования. Однако вскоре привычное жжение заставило его слегка поморщиться. «Чёрт… глаза опять щиплет». Сначала неприятное ощущение было едва заметным, но Магомед слишком хорошо знал своего старого врага. Он не раз испытывал это состояние на себе и прекрасно понимал, что будет дальше. А дальше будет только хуже. Он невольно ускорился. В такие моменты времени оставалось совсем немного. Иногда зрение начинало плыть уже через несколько минут, а заниматься чем-либо, когда окружающий мир превращался в размазанное серое пятно, было той ещё пыткой. Домыв последнюю тарелку, он поспешно поставил её сушиться и почти бегом направился в ванную. Искажение уже начинало свою привычную работу. Стены казались чуть дальше, чем были на самом деле. Дверной косяк будто сместился на пару сантиметров в сторону. Даже собственные шаги ощущались какими-то неуверенными. «Только не сейчас» Оказавшись в ванной, Магомед быстро открыл зеркальный шкафчик и, не тратя времени на разглядывание, схватил первый попавшийся флакон. Запрокинув голову, он сжал его над глазом. Ничего. Ни единой капли. Лишь жалобное хрустящее шуршание пластика. – Да ладно… Но ничего оттуда не капало. Он оказался полностью пуст. Бросив пустышку в раковину он взял второй флакон и повторив те же действия что и с предыдущим. Только вот удача на сей раз оказалась не на его стороне. Флакон оказался пуст, без единого намёка на содержимое. А глаза с течением времени видели всё хуже и хуже. «Да что ж такое происходит?», – Магомед выбросил второй флакон в раковину и рукой полез в этот шкафчик. Он уже не различал что находится перед ним. Серая муть пеленой покрывала его глаза через которую он не видел что-то понятное, знакомое. Будучи в таком положении Магомед почувствовал себя… беспомощным. Слабым. Ничтожным. И разочарованным в себе. И именно еле заметные всплески этих чувств навеяли на него не самые лучшие воспоминания. Наконец нащупав последний флакон Магомед сжал его в кулаке и выдавил всё что там было себе в глаза. Холодная, нахимиченная жидкость с неприятным запахом вылилась наружу. Глазам тут же стало непривычно холодно. Мальчишка закрыл глаза и простоял над раковиной несколько минут пока снова не открыл их. Теперь же он видел мир как раньше, даже чуть лучше. Опустив взгляд в раковину, он увидел два пустых флакона, которые в спешке выбросил туда несколько минут назад. Подобрав их, он без лишних эмоций отправил пустышки в мусорное ведро, после чего закрыл дверцу шкафчика и случайно встретился взглядом со своим отражением. И замер. В зеркале стоял парень с безразличным лицом и болезненно потрескавшимися глазами, в которых застыла вечная усталость. Ничего особенного. Просто он, никто больше. И почему-то именно сейчас воспоминания пятилетней давности всплыли особенно ярко. Тот день, когда он решил измениться. Когда пообещал себе стать лучше. Сильнее. Самостоятельнее. Не позволять жалости к самому себе управлять собой. Он так сильно хотел стать другим человеком… Но сейчас, глядя на своё отражение, Магомед неожиданно ощутил неприятное чувство, будто между ним нынешним и тем мальчишкой лежала пропасть. Он смотрел на себя долго. Казалось, что очень долго. А затем задал вопрос себе один единственный вопрос. – Как я умудрился потерять себя? Разумеется, отражение ничего не ответило. Да и не должно было. Оно всегда было плохим собеседником. Магомед давно смирился с этим. Тяжело вздохнув, он отвернулся от зеркала и медленно вышел из ванной. Подойдя к стулу, он взял свою куртку и нащупал в кармане медицинские документы, полученные от мистера Гилберта. А также карту Medicaid без которой получить лекарство бесплатно не получится. Оставшийся флакон был последним. А значит, выбора не было. Сегодня ему всё-таки придётся снова выйти на улицу, дойти до той самой огромной аптеки с ядовито-зелёной вывеской и впервые самостоятельно получить лекарство, от которого зависело его существование.

***

Магомед медленно, но уверенно шёл туда, где по памяти находилась аптека «Walgreens». На этот раз карта ему уже не требовалась. За время своего недолгого пребывания в городе он успел запомнить дорогу и теперь двигался почти машинально, отмечая про себя знакомые перекрёстки, вывески и дома. Хотя, если уж быть совсем честным, забыть местоположение этой махины было бы весьма затруднительно. Здание аптеки возвышалось над соседними постройками так, словно хотело напомнить каждому прохожему о существовании болезней, страховок и прочих радостей человеческого организма. «А вот и она», – подумал мальчишка, остановившись у тротуара и подняв голову чуть выше. Перед ним возвышалась гигантская аптека с ярким логотипом и огромным светящимся крестом. Люди заходили внутрь и выходили обратно с бумажными пакетами и пластиковыми баночками, а на лицах некоторых даже мелькали улыбки. И почему-то именно последнее Магомед не воспринимал как должное. Будь лекарства хоть бесплатными, хоть чудодейственными, это не отменяло простой, неприятной истины: сюда люди приходили не от хорошей жизни. Никто не просыпался утром с мыслью: «Как же я хочу сегодня посетить аптеку». Люди приходили сюда потому, что болели. Потому, что им было больно. Потому, что их тела однажды решили напомнить о своей смертности. В прошлом мире он относился к собственному здоровью с преступной беспечностью. Молодое тело казалось вечным, а редкие предупреждения со стороны окружающих воспринимались как назойливая забота. Но были люди, которым его здоровье действительно было небезразлично. Здесь же подобной роскоши у него никогда не было. И уже не будет. «Надеюсь, я не проторчу здесь слишком долго», – подумал Магомед и направился ко входу. Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны, впуская его внутрь. Едва переступив порог, он почувствовал знакомый запах. Запах, который никогда не любил. Хлорка. Спирт. Пластик. Что-то сладковато-химическое. И ещё десятки непонятных ароматов, смешанных в один большой медицинский коктейль, от которого хотелось то ли чихнуть, то ли немедленно выйти обратно на улицу. – Уф… ненавижу больницы и аптеки, – пробормотал он себе под нос. Огромный зал был ярко освещён белыми лампами. По сторонам тянулись бесконечные ряды с шампунями, витаминами, чипсами, газировкой, журналами и прочей ерундой, которую Магомед даже не удостоил взглядом. Его интересовало только одно. Поэтому, миновав обычные кассы, парень направился в глубину помещения, где над отдельной зоной красовалась крупная вывеска «PHARMACY». Под ней располагались два окошка: «DROP-OFF» и «PICK-UP», каждая отвечала за приём рецептов и выдачи лекарств соответственно. Нетрудно понять куда ему нужно идти в первую очередь. Подойдя к окну Drop-Off, Магомед остановился. За стеклом сидел молодой аптечный техник в тёмно-синем медицинском скрабе. Судя по мешкам под глазами и отсутствующему выражению лица, сегодняшний рабочий день успел ему надоесть ещё часов пять назад. Не то чтобы Магомеда волновало его состояние. Он легонько постучал по стеклом привлекая внимание работника. Работник встрепенулся и словно активировался. Подняв усталый взгляд и увидев посетителя, мужчина слегка удивлённо моргнул и нервно улыбнулся. – Ого… ну, парень, ты уж точно выглядишь как человек, которому здесь помогут быстрее, чем мне самому, – неудачно пошутил он. Магомед лишь молча посмотрел на него своим потрескавшимся взглядом. Он даже бровью не повёл после такого замечания. Ему приходилось слышать вещи гораздо хуже. Несколько секунд техник неловко улыбался, после чего его улыбка постепенно увяла. – А… да… извини. Плохая шутка. – Бывает, – равнодушно ответил Магомед. Он протянул через окошко сложенный рецепт, карточку Medicaid и своё удостоверение личности. Техник тут же вернулся к привычной рутине. Пальцы застучали по клавиатуре, экран компьютера осветил его усталое лицо, а сам мужчина быстро вбивал данные пациента в систему. – Магомед… семнадцать лет… – пробормотал он. – Так… страховка… Medicaid… Раздался характерный писк сканера. Магомед терпеливо ждёт. – Угу… всё проходит, – работник ещё раз взглянул на рецепт, проверил название препарата, дозировку и что-то сверил в базе. – Так… так… а-а, вот оно. Мужчина снова посмотрел на Магомеда. – Время получения, получается сегодня. Всё в норме. Несколько щелчков мыши и мужчина смотрит на мальчика. – Хорошо. Заказ уже есть в системе. Подожди минут десять-пятнадцать, и его подготовят к выдаче. Потом подходи к окну Pick-Up. – Сколько с меня? Аптечный техник удивлённо поднял бровь. – С тебя? Нисколько, – он постучал пальцем по зелёно-белой карточке Medicaid. – Страховка всё покрывает. – Бесплатно? – уточнил тот. – Ага. Всё бесплатно до последней капли. Разве тебе этого не говорили? – Говорили. Просто хотел удостовериться перед получением. А то нынче лекарства не особо доступны для всех. – Да, приятель, к сожалению так и есть. Техник усмехнулся и вернул ему документы. – Можешь пока посидеть или побродить по коридору или куда-нибудь ещё. Как только мы закончим, то сразу же тебя вызовем по громкоговорителю. По рукам? – Угу, – последовал крайне короткий ответ. Магомед отошёл от окошка, убрал карточки в карман и без особого энтузиазма осмотрел зону ожидания. Ряды одинаковых пластиковых стульев, журналы с улыбающимися людьми на обложках, телевизор под потолком, беззвучно показывающий очередную рекламу лекарства, и несколько посетителей, терпеливо ожидающих своей очереди. Одни выглядели откровенно больными, другие просто уставшими, а третьи, судя по выражению лиц, уже давно смирились с тем, что половина их жизни проходит в подобных местах. – Уютненько, – тихо пробормотал Магомед. – Прямо как в чистилище. Он выбрал место в углу, подальше от людей, и тяжело опустился на стул. Пластик неприятно скрипнул. «Пятнадцать минут. Всего пятнадцать минут. Хм, это даже звучит несерьёзно» Парень вытянул ноги и прикрыл глаза. За последние годы он привык использовать любую возможность для отдыха. Его странный график сна давно превратился в нечто среднее между вредной привычкой и инстинктом выживания. Если можно не расходовать силы – их не расходует. Если можно посидеть – сидит. Если можно немного отключиться от реальности, пока окружающий мир занимается своими делами, то почему бы и нет? Время шло. Пятнадцать минут превратились в двадцать. Двадцать – в тридцать. Тридцать – в сорок. Магомед успел несколько раз открыть глаза, посмотреть на часы, снова закрыть их и мысленно проклясть того, кто придумал выражение «быстрое обслуживание» – Удивительно, – пробормотал он, лениво глядя на потолок. – А я-то думал, что государственные учреждения работают медленно только в моём прошлом мире. Рядом какая-то пожилая женщина уже дважды успела поговорить по телефону, мужчина с костылём ушёл домой, а маленький ребёнок сначала плакал, потом смеялся, а потом снова плакал. Сам же Магомед почти не двигался. И был готов в любой момент заснуть. «Хорошо хоть стулья не прикрутили к потолку. А то с них тоже можно было бы упасть и получить травму» Наконец над головой раздался голос из громкоговорителя: – Магомед, подойдите к главному фармацевту. Парень открыл глаза. В мыслях тут же прокрутился вопрос. «С чего бы мне такая честь?» Встав, он двинулся к знакомому окошку, где он встретил того техника. Тот указал в небольшое помещение за стойкой, где его ожидала женщина лет пятидесяти в белом халате. Судя по бейджику, это был главный фармацевт. А значит проблема тоже была не из лёгких. На её лице застыло выражение профессионального сочувствия. То самое, которое обычно появляется у врачей перед словами: «У нас возникли некоторые сложности» Магомед недовольно цокнул. «Ох, прекрасно. Люблю эти лица. После них обычно либо больно, либо дорого» – Молодой человек, – начала женщина мягким голосом. – У нас возникла небольшая проблема с вашей страховкой. – И насколько «небольшая»? – мальчишка выгнул бровь. Женщина слегка вздохнула. – Компьютер выдаёт ошибку «Предварительное одобрение». – Звучит внушительно. Я должен испугаться? – Не обязательно, – слабо улыбнулась фармацевт. – Просто вы недавно переехали и сменили округ. В единой системе Medicaid ваш статус обновился не совсем корректно. Она развернула монитор к себе и продолжила: – Ваш препарат относится к дорогостоящим и специфическим лекарствам. Система видит, что страховка активна, но требует дополнительного подтверждения от врача или социального работника, который оформлял вам рецепт. Необходимо официально подтвердить, что данные капли действительно нужны вам именно сейчас и именно в этом городе. Магомед молча слушал. Но внутри царило недовольство. «То есть система признаёт, что я существую, признаёт, что страховка у меня есть, признаёт, что препарат мне уже выписывали… но всё равно хочет, чтобы кто-нибудь ещё подтвердил очевидное» Он уже был готов разочароваться в государственных органах. «Великолепно. Ничто так не доказывает заботу государства, как необходимость получать разрешение на возможность не ослепнуть» – И как это исправить? – Пока мы не получим подтверждение, – ответила женщина, – мы не можем выдать препарат по страховке. – А если без страховки? Фармацевт замялась. – Вы можете приобрести его за полную стоимость прямо сейчас… Она посмотрела в монитор. Выражение её лица стало неловким. Она поджала губы и неуверенно ответила. – Сто восемьдесят пять долларов. На несколько секунд повисла тишина. Магомед даже не изменился в лице. Даже взгляд не изменился. Но внутри его мозга маленький бухгалтер в панике перевернул стол и выбросил стул в окно. «Сто восемьдесят пять грёбаных долларов…» Половина оставшихся денег. Половина бюджета на электричество, воду, мусор, еду и прочие радости взрослой жизни. Отдать почти двести долларов за небольшую коробочку? Это уже не покупка. Это финансовое самоубийство. «Нет уж. Я, конечно, не самый умный человек, но не настолько глуп. Если государственная машина хочет поиграть в бюрократию, то пусть играет без моего кошелька» Женщина, видимо, ожидала раздражения, криков или хотя бы разочарования. Но Магомед лишь спокойно сунул руки в карманы куртки. – Я подожду, – произнёс он так же неспешно, словно речь шла о погоде. – Разбирайтесь. Фармацевт удивлённо моргнула. – Простите? – Вы сказали, что проблема в бумажках. Значит, исправляйте бумажки. – Обычно люди очень расстраиваются… – Обычно людям есть чем удивляться. Женщина немного растерянно поправила очки. – Мы, конечно, свяжемся с Medicaid и вашим врачом, но это может занять некоторое время. Возможно час или даже несколько часов, а может даже целый день. – Замечательно, – кивнул Магомед. – Тогда у вас есть чем заняться. Даже после этих слов в его голосе не было ни злости, ни сарказма. И именно это почему-то беспокоило фармацевта сильнее всего. – Молодой человек… вам точно хватит текущего запаса? Магомед ненадолго задумался. У него на самом деле не было никаких запасов. Последнее оставшееся он потратил перед тем как прийти сюда. Должен ли он сказать женщине правду? Возможно. Только вот это всё равно ничего не изменит. Она не даст ему лекарство бесплатно только потому, что ей вдруг стало его «жалко». А жалость Магомед не хотел принимать в никакой форме. – Мне хватит. Но для меня не составит труда подождать пару часов здесь. Быть может за это время что-то у вас получится. – Вы уверены? – женщина скептически отнеслась к этому. – Абсолютно, – сказал тот полуправду. И не дав ей что-то сказать развернулся и быстро добавил. – Я подожду вас. – Хорошо…, – неуверенно ответил фармацевт. Магомед вернулся к пластиковым стульям и обратно сел на то же место. Он посмотрел на большие настенные часы и обратил внимание на время. «Почти час дня. Я здесь торчу почти целый час. А я ведь так надеялся, что выйду отсюда побыстрее. Эхх, надежда, чтоб тебя. Я в очередной раз убеждаюсь в том, что от тебя никакой пользы» Мальчишка уселся поудобнее и взглядом упёрся прямо, в некую точку которую видел только он. Неизвестно сколько он тут просидит, но может на сей раз это пройдёт чуть раньше.

***

Большая стрелка настенных часов в очередной раз сухо щёлкнула, а вместе с этим будто лопнула ещё одна струна терпения где-то глубоко внутри Магомеда. Медленно, словно на голову ему положили мешок с цементом, он поднял взгляд на часы. От увиденного ему захотелось швырнуть в них чем-нибудь твёрдым, желательно тяжёлым, и желательно так, чтобы они навсегда перестали отсчитывать время. Три часа… Целых три грёбаных часа прошло с того момента, как он решил, что сидеть и терпеливо ждать чего-нибудь хорошего – это отличная идея. И поначалу это действительно казалось ему вполне разумным решением. Но сейчас, глядя на стрелки, которые только что показали четыре часа дня, Магомед уже сильно сомневался, что поступил правильно. Впрочем, правильных решений в своём существовании он принимал недостаточно много, чтобы вообще считать себя «правильным» человеком. «Вот же отстой» Время тянулось до невозможного медленно. Разумеется, он прекрасно понимал, что слишком драматизирует происходящее, однако даже так ему казалось, будто он бездарно растратил слишком много часов своей и без того не особо ценной жизни. Впрочем, жаловаться было особенно не на что. У него всё равно не было никаких важных дел. Никаких друзей, которые бы ждали его звонка. Никакой работы. Никаких встреч. Даже дома его никто не ждал, если не считать банку арахисовой пасты и пустой холодильник. Так что технически он действительно был свободен. Свободен настолько, что мог позволить себе три часа подряд сидеть в аптеке, ожидая милости от компьютерной системы. «Какой же я всё-таки занятой человек», – мысленно хмыкнул он. Но хуже всего была даже не скука. Нет. Нечто другое. Хуже всего оказалось его собственное тело, а точнее слабость, возникшая от столь долгих посиделок. За эти часы тело успело затечь так, словно он не сидел на пластиковом стуле, а проходил какую-то особо изощрённую пытку. Спина ныла, шея затекла, а ноги постепенно начинали терять чувствительность. Будь у него возможность, Магомед без малейших колебаний растянулся бы прямо на полу, раскинув руки и ноги в стороны, словно морская звезда, и пролежал бы так хотя бы минут десять, позволяя крови вновь вспомнить, что она вообще обязана циркулировать по организму. Но подобное зрелище наверняка вызвало бы у окружающих не самые приятные вопросы. Поэтому приходилось терпеть. Да и, если честно, это было далеко не худшее, что ему доводилось испытывать. Даже люди, которые приходили, садились рядом, ждали своей очереди и потом уходили, никак не могли развеять эту удушающую скуку. Некоторые украдкой посматривали на его лицо и глаза, некоторые поспешно отводили взгляд, а одна пожилая женщина вообще предпочла пересесть подальше. «Да пожалуйста. Мне же просторнее», – равнодушно подумал Магомед. Не то чтобы он всерьёз собирался что-то с этим делать. Всё его существование и без того в основном состояло из скуки и… вещей гораздо более неприятных. Но настоящая проблема заключалась в другом. Его всё сильнее клонило в сон. Глаза тяжелели, мысли становились вялыми, а сознание всё чаще пыталось ускользнуть куда-нибудь подальше от реальности. И это было уже опасно. Уснуть, сидя на пластиковом стуле посреди аптеки, держа при себе документы, деньги, карточки и ключи от квартиры – идея откровенно сомнительная. Тем более что Магомед никогда не доверял людям. Ни знакомым. Ни незнакомым. Ни тем более случайным прохожим. А уж позволить кому-то увидеть себя спящим… Нет. К подобному он относился почти болезненно. Слишком много неприятных воспоминаний было связано с моментами, когда он оказывался беззащитным. Только вот уйти домой и поспать там он тоже не мог. Последний флакон уже давно опустел и лежал в мусорке, а зрение после недавнего приёма постепенно вновь начинало ухудшаться. Пока ещё не критично, но достаточно, чтобы заметить знакомые признаки. Чуть более сильное жжение. Чуть более мутные контуры. Чуть большее напряжение. Если он уйдёт отсюда ни с чем, а затем приступ вновь застанет его где-нибудь посреди улицы или на перекрёстке, то он рискует снова оказаться беспомощным. Снова стать тем жалким существом, которое не может даже нормально ориентироваться в пространстве. И если это случится на глазах у других людей… такого позора он допустить не мог. Уж лучше сидеть здесь до самого закрытия, слушая тиканье часов и постепенно превращаясь в часть этого пластикового стула, чем позволить окружающим увидеть его в подобном состоянии. – Чёрт возьми… – едва слышно пробормотал Магомед, потирая глаза. – Неужели даже ослепнуть у меня нормально не получается? После чего снова откинулся на спинку стула, поднял уставший взгляд к потолку и обречённо уставился на медленно вращающиеся лопасти вентилятора. Похоже, впереди его ждал ещё один долгий час компании самого себя. А более скучного собеседника, чем он сам, Магомед за все свои тридцать пять лет жизни так и не встретил.

***

Магомед всё так же сидел на жёстком пластиковом стуле, ссутулившись и положив локти на колени, а пальцы машинально перебирали уголок серой папки с документами. Взгляд его был направлен куда-то вперёд, однако сам парень уже давно перестал замечать белые стены, стеклянные перегородки и людей вокруг. Мысли текли медленно и лениво, не цепляясь ни за что конкретное: то он вспоминал свою пустую квартиру, то мысленно возвращался к ещё не пришедшим коммунальным счетам, то пытался представить школу, в которую ему предстояло поступить, а иногда и вовсе размышлял над совершенно бессмысленными вещами, вроде того, почему от всех больниц и аптек исходит один и тот же отвратительный запах, или сколько времени потребуется, чтобы окончательно вывести то загадочное пятно на стене. В общем, ничего особенного. Обычное существование. И поначалу всё шло вполне… нормально. Однако спустя какое-то время Магомед вдруг ощутил странное, труднообъяснимое чувство. Не боль, не страх и даже не тревогу, а скорее неприятное ощущение того, что в окружающем мире что-то слегка сместилось, словно одна маленькая деталь в огромном механизме неожиданно оказалась не на своём месте. Он медленно моргнул и, слегка повернув голову, оглядел помещение. Люди вокруг стали какими-то подозрительно тихими. Даже слишком тихими. Мужчина напротив, ещё недавно листавший журнал, словно застыл на одной и той же странице, а молодая мать с ребёнком, сидевшая возле автомата с напитками, подозрительно долго не двигалась. Даже телевизор под потолком, по которому постоянно крутили какую-то рекламу, выглядел странно беззвучным. – М-м? – едва слышно пробормотал парень. Возможно, ему просто показалось. Он поднял взгляд на настенные часы, желая хотя бы примерно понять, сколько ещё ему предстоит торчать в этом царстве скуки, и внезапно нахмурился. Секундная стрелка не двигалась. Большая тоже. Да и вообще весь циферблат выглядел так, словно время решило взять выходной. – Чего? – тихо произнёс Магомед, невольно выпрямляясь. – Сломались, что ли? Несколько секунд он продолжал смотреть на часы, однако ничего не происходило. Стрелки оставались неподвижными, и это почему-то вызывало неприятное чувство, будто мир перед ним внезапно перестал обновляться. – Ха… переутомился, наверное, – устало выдохнул парень, решив не придавать этому значения. Он поменял позу, вытянул ноги и вновь уставился куда-то перед собой, но именно тогда до его слуха донёсся едва различимый шум. Слабый. Почти незаметный. Будто после перепада давления уши вдруг заложило. Магомед прислушался. Шум не исчез. Наоборот, с каждой секундой он становился всё громче, словно кто-то медленно поворачивал невидимую ручку громкости. «Что за…?» Именно тогда парень понял, что слишком отчётливо слышит собственное дыхание. Каждый вдох. Каждый выдох. А вместе с ними и сердце. Глухое, тяжёлое биение отдавалось где-то внутри головы. «Тук-тук» Мир перед глазами едва заметно дрогнул. «Тук-тук» Стены словно поплыли. «Тук-тук» Изображение мира слегка завибрировало, будто сама реальность начала подстраиваться под ритм его сердца. – Что происходит? – пробормотал Магомед, пытаясь подняться. Вот только тело неожиданно стало тяжёлым. Руки налились свинцом, ноги словно вросли в пол, а язык сделался неповоротливым и ленивым. Гул в ушах продолжал нарастать, сердце стучало всё громче, а окружающий мир постепенно терял очертания. Белый потолок, стулья, люди, автоматы с напитками – всё становилось каким-то далёким, размытым и неестественным. – Нет… только не сейчас… Глаза начали закрываться сами собой. Магомед попытался открыть их шире, однако веки вдруг стали тяжелее бетонных плит. Последним, что он увидел, была мутная белёсая пелена, а затем мир исчез, уступив место темноте и странному ощущению холода на лице, словно кто-то приложил к его щекам ледяные ладони. Сердце его внезапно замерло, сознание возвращалось к крайне неприятному человеку… если оно таковым являлось. – МАГОМЕД! ПОДОЙДИТЕ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ РЕЦЕПТА! ОКНО НОМЕР ТРИ! Голос из громкоговорителя прозвучал так неожиданно, что мир вернулся мгновенно. Шум исчез. Сердце вновь забилось привычным тоном. Часы на стене спокойно отсчитывали секунды, люди вокруг двигались, разговаривали, шуршали пакетами и кашляли, а телевизор под потолком как ни в чём не бывало продолжал крутить свою рекламу. Магомед резко моргнул. Потом ещё раз. И ещё. Он всё ещё сидел на стуле. Документы лежали у него на коленях. Никто вокруг даже не обратил на него внимания. – А? Несколько секунд парень просто смотрел перед собой, словно пытался убедиться, что мир действительно вернулся в прежнее состояние, а затем медленно выпрямился и провёл ладонью по лицу. Кожа оказалась холодной. На лбу выступил пот. Он машинально посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что прошло всего четыре минуты. Четыре. Не сорок. Не час. Даже не десять минут. Всего четыре. – Не может быть… – тихо выдохнул Магомед. Он ненадолго замолчал, а затем устало прикрыл глаза. – Я что… серьёзно чуть не уснул? Причём не просто уснул, а умудрился сделать это с открытыми глазами, уставившись в одну точку, словно какой-нибудь неисправный манекен или сломанная восковая фигура. От одной этой мысли ему стало немного не по себе. – Великолепно, – пробормотал парень, медленно поднимаясь на затёкшие ноги. – Просто великолепно. Скоро, наверное, ещё и стоя научусь спать. Буду экономить время и одновременно пугать окружающих. Поправив куртку и крепче прижав к себе папку с документами, он направился к окну выдачи, чувствуя неприятную дрожь в затёкших мышцах, однако одна мысль продолжала настойчиво вертеться где-то на краю сознания. Потому что ему могло поклясться, что в той короткой темноте, возникшей между бодрствованием и сном, перед самым голосом из громкоговорителя, он ощущал чьё-то присутствие. Словно рядом был кто-то ещё. Кто-то, кого он не видел. И кто исчез в тот же миг, когда его имя прозвучало из динамиков. Впрочем, Магомед быстро отмахнулся от этой мысли. – Усталость, недосып и четыре часа сидения на одном месте, – буркнул он себе под нос. – Отличный рецепт для появления всякой чуши в голове. А значит, ничего необычного не произошло… наверное. – Чувак, тебе повезло, – мужчина за стойкой встретил его широкой, почти по-дружески тёплой улыбкой. – Социальная служба подтвердила перевод твоего медицинского кейса в город. И это заняло меньше дня, а то обычно тянут дольше. – Да‑да, повезло, – сухо отозвался Магомед и лениво посмотрел на фармацевта. – Можно мне уже своё лекарство? – Конечно. Вот твоя коробочка, – мужчина протянул небольшой белый пакет. – Абсолютно бесплатно, как и обещал. Магомед взял коробку в руки. Она была лёгкой, простая картонная упаковка с наклейкой и штрих‑кодом; на одной стороне – аккуратная печать учреждения и подпись. Он развернул её в ладонях, посмотрел на надписи, затем на мужчину, и в его взгляде не было ни восторга, ни облегчения – скорее усталое признание факта. «Столько ожидания, а моя награда такая невесомая…», – мелькнуло у него в голове. – Что‑то не так? – фармацевт заметил его выражение и нахмурился. – Ты как будто не рад. – В какой‑то степени так и есть, – признался Магомед тихо. – Спасибо за помощь. – Не за что, – мужчина пожал плечами, но в голосе слышалась искренняя доброжелательность. – Это моя работа. Ты не первый, кому приходится начинать заново. Береги себя, ладно? Магомед кивнул, не произнеся «спасибо» вслух – слова давались ему тяжело и редко. Он аккуратно положил коробку в сумку, проверил, чтобы крышка застегнулась, и повернулся к выходу. На улице солнце било в глаза, и мысль о том, чтобы скорее добраться домой и закапать капли, подталкивала его шаги. Он вышел из аптеки, держал коробку прижатой к груди и шёл быстрым, ровным шагом. В голове мелькали мысли: адрес, маршрут, не забыть карту, не тратить лишнего. Коробка в сумке казалась маленькой, но важной – как билет в мир, где зрение не будет подводить хотя бы несколько часов. Ему нужно было поспешить домой. Пока зрение не начало снова мутнеть.

***

Последние часы вечера Магомед решил уделить на чтение оставшихся страниц договора. Как никак за прошедшую ночь он успел прочесть только двадцать пять страниц. Поначалу Магомед был готов к тому, что ему придётся вызубрить буквально каждое слово из этого договора и понимать в каких именно случаях он рискует упасть в яму с ловушками, которые поставило ему государство. Но к большому облегчению, всё оказалось намного проще чем казалось на первый взгляд. За этими внушительными текстами в основном скрывались сами безобидность и нудятина. Магомед выделил прочитанные двадцать пять страниц и мысленно разделил их на группам. Страницы 1-5: Терминология и общие положения. Бесконечные юридические формулировки вроде: «Штат, именуемый в дальнейшем "Майассо", и сирота, достигший возраста семнадцати лет, именуемый в дальнейшем "Резидент"…». Сплошная вода о целях программы «Ранний старт». ​Страницы 6–15: Описание государственного имущества. Подробнейшая, занудная инвентаризационная опись квартиры №402. Вплоть до серийного номера компрессора старого белого холодильника, модели газовой плиты и количества розеток в гостиной. Описание того, за какую царапину на его могут заставить заплатить. ​Страницы 16–25: Отказ штата от ответственности. Самый сухой, длинный и бездушный по его мнению блок. Десять страниц юридического текста о том, что если его затопят соседи, если в доме отключат воду по вине муниципалитета, если в районе начнется ураган или если парень просто поскользнется в собственной ванне – государство за это ответственности не несет и судиться с ним бесполезно. Прочитав всё это по диагонали, он прекрасно понял, как именно система защищает свой карман и как он может обойти эти ловушки. Всё это конечно было неожиданно просто для понимания. Ничего особенного он там не нашёл для себя. Но оставшиеся пять страниц были тем самым, что он искал с самого начала. Вот уже здесь, ближе к концу, начиная с 26 страницы, появились те самые «особые условия» исписанные по множеству пунктов. И даже если многие из них не вызывают ничего кроме как… ничего, то вот некоторые моменты прям-таки настораживают его. Страница 26: Пункт 12. Внезапные проверки: ​«…Представитель Департамента опеки имеет право один раз в календарный месяц осуществлять мониторинг жилого помещения без обязательного согласования времени с Резидентом, но с отправкой уведомления за 24 часа на зарегистрированный электронный адрес». Магомед закатил глаза и фыркнул. Незваные гости которые и не гости вовсе. Так ещё с проверкой его квартиры. И прекрасное понимание того, что он никак не сможет им отказать впустить внутрь и не позволить им рыться в его вещах. Он сделал мысленную пометку каждый день проверять свою электронную почту на случай «непредвиденных» обстоятельств. Страница 27: Пункт 18. Медицинский комплаенс: ​«…Систематический (более одного раза подряд) пропуск получения жизненно важных рецептурных препаратов по программе Medicaid, закрепленных за Резидентом в ходе его нахождения под опекой штата, аннулирует медицинское покрытие и является триггером для проверки Резидента на предмет неспособности к самостоятельной жизнедеятельности». Перед глазами пронёсся тот бюрократический ад из аптеки. Магомед недовольно скорчил рожу и отвёл. Значит, теперь он должен забирать это лекарство не только по личной нужде, но чтоб ещё государство вдруг не решило, что он неблагодарный сирота? Какой хороший способ мотивировать его. Страница 28: Пункт 25. Нулевая терпимость к инцидентам: ​«…Любое вовлечение Резидента в инциденты, связанные с нарушением общественного порядка или физическим насилием на территории образовательного учреждения, вне зависимости от установления степени вины или факта самообороны, ведет к немедленной приостановке выплат стипендии Direct Express до выяснения обстоятельств». Вот здесь Магомед почувствовал наибольшую степень предательства со стороны этого договора. Этот пункт буквально превращал его в грушу для битья которая не может ничем ответить обидчику. К тому же бездействие в таком случае ему не даст ничего кроме лишения основного дохода. Он конечно никогда не был из тех людей, кто ввязывается в какой-либо конфликт чтобы отстоять чью-то позицию, он удачно практиковал это в прошлой школе. А на его собственном счету был лишь один единственный случай. Но что он должен будет сделать в случае если конфликт неизбежен? Он решил оставить это на будущее. И напоследок предпоследняя страница. Страница 29. ​Пункт 28. Обязательное образование: «…Резидент обязан в течение семи рабочих дней с момента заселения подать электронное заявление на зачисление в одно из образовательных учреждений своего школьного округа через Единый образовательный портал штата». Это, кстати, хорошо послужит ему как подсказка к дальнейшим действиям. Он был без понятия как именно ему подавать заявление в школу, а этот пункт как раз-таки стал ему ценный совет. Единственный нормальный пункт из всех предложенных. На последней странице не было ничего особенного. Лишь пустые бланки согласий и куча других подписей которые оставили неизвестные ему люди. – Ну что за морока? Магомед сидит на полу, лампа тихо гудит, разбитый экран смартфона показывает глубокую ночь. Он переворачивает тридцатую страницу, которая была забита скучным текстом. ​Его взрослый, циничный мозг сразу вычленяет из мелкого шрифта все эти ключевые крючки. Он не паникует. На его лице появляется лишь тень холодной настороженности. Магомед понимает: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и квартира №402 – это не подарок, а клетка, где нужно строго соблюдать правила, чтобы тебя не раздавило государственным прессом. ​Он закрывает папку с глухим хлопком. Правила игры теперь ему ясны. – Что ж, пора бы заняться тем, чем я хотел заняться с самого начала.

***

Магомед аккуратно достал из коробки ноутбук, подаренный мистером Гилбертом. Делал он это медленно и почти с хирургической осторожностью, словно имел дело не с куском пластика и металла, а с чем-то куда более хрупким. Сломать единственный нормальный компьютер, оказавшийся у него в руках за последние годы, было бы крайне обидно. А учитывая его финансовое положение, ещё и дорого. – Так, так, так… – пробормотал Магомед, положив устройство на барную стойку и развернув его обратной стороной. В центре крышки серебристыми буквами красовалась знакомая надпись. – Хм, «Lenovo». Помнится, у меня раньше была похожая штуковина от них. Значит, за качество можно особо не переживать. По крайней мере, так хотелось думать. Он поднял крышку ноутбука и внимательно осмотрел дисплей. Экран оказался удивительно чистым: ни царапин, ни потёртостей, ни даже отпечатков пальцев. Клавиатура выглядела почти новой, а тачпад не был отполирован до блеска тысячами чужих рук, что уже говорило о том, что ноутбук либо использовали очень бережно, либо вообще почти не трогали. – Мистер Гилберт и вправду почти не пользовался этой вещицей. Заранее подключив блок питания, Магомед без лишних церемоний нажал кнопку включения. Экран почти сразу ожил. Сначала просто засветился, затем появился логотип системы. – Фух, повезло, – с заметным облегчением произнёс он, увидев знакомую заставку Windows. – А то я уже опасался наткнуться на «Линукс». Сказано это было, конечно, больше из старой привычки, чем из настоящей неприязни. – Ничего личного, пингвины, просто я слишком ленив, чтобы заново разбираться в ваших священных ритуалах. Спустя несколько секунд загрузка завершилась, и перед ним предстал самый обычный рабочий стол. Никаких игр, ярких обоев или подозрительных программ. Лишь несколько стандартных ярлыков: «Мой компьютер», «Корзина», «Chrome» и прочие системные приложения. – Как минималистично. Прямо как моя квартира до моего приезда. Он перевёл взгляд на тачпад и с явной неохотой положил на него палец. – Эх… вот за что я действительно не люблю ноутбуки, так это за эти штуки. Курсор послушно пополз по экрану. Это конечно хорошо, но постоянно переставлять палец с края обратно в центр только потому, что закончилось место он бы не назвал чем-то увлекательным. «Думаю компьютерную мышь определённо стоит считать предметом первой необходимости» Несколько минут ушло на проверку системы. Магомед открывал папки, запускал браузер, проверял звук, клавиши, настройки яркости и батарею. Никаких ошибок, зависаний или странностей обнаружить не удалось. – Работает. Уже достижение, – заключил он. Следующим этапом стал интернет. Через пару минут ноутбук был подключён к точке доступа на телефоне. Скорость соединения, конечно, не впечатляла, но страницы открывались, видео в низком качестве воспроизводились, а значит, жить можно. Не спрашивайте у сироты откуда у него деньги на сим-карту и интернет. Теперь настала очередь документов. Мальчишка заранее сфотографировал бумаги, которые ему передал мистер Гилберт. Табели успеваемости, характеристики, справки и прочие официальные бумажки, подтверждавшие, что перед администрацией новой школы предстанет не малолетний преступник, а вполне приличный ученик с хорошими оценками и примерным поведением. Ну… относительно примерным. По его собственным меркам, если не считать сарказм граничащий с чёрным юмором, хроническое недоверие к людям и желание спать по двадцать часов в сутки, то он вообще золотой ребёнок. Хотя, ему с самого начала давали понять, что к нему отнесутся не как к ребёнку. В любом случае, подобные документы должны были сыграть ему на руку. – Щас перекинем документы старым добрым методом, – пробормотал Магомед, подсоединяя телефон к ноутбуку через USB-кабель. Устройство тут же издало короткий мелодичный сигнал. На экране появилась знакомая надпись о подключении внешнего устройства, и мальчишка уже собирался открыть нужную папку, как через секунду ноутбук внезапно проиграл совсем другой звук – тот самый неприятный сигнал, сообщающий об отключении устройства. Магомед молча перевёл взгляд на телефон. – Ага… Понятно, – спокойно произнёс он. Никакой паники. Подобные вещи происходили настолько с ним раньше настолько часто, что удивляться им уже давно было бессмысленно. Либо кабель неудачно встал в гнездо телефона, либо сам разъём решил в очередной раз напомнить о бренности бытия. Парень неторопливо вытащил штекер из смартфона и вставил обратно. Ноутбук снова радостно пропищал. – Проблема решена, – кивнул Магомед технике. Он уже потянулся к тачпаду, собираясь перенести фотографии документов, как соединение снова оборвалось. Тот же звук. Тот же результат. Но уже не такой безобидный как предыдущий раз. – Так… Значит, не телефон. Теперь подозрение пало на USB-порт ноутбука. Магомед вытащил кабель уже из компьютера, несколько раз вставил его обратно, слегка пошевелил штекер и дождался, пока система вновь увидит устройство. Сигнал подключения. Открытие проводника. Сигнал отключения. – Да вы издеваетесь… Голос у него оставался спокойным, но внутри уже начинало проступать знакомое раздражение, которое обычно появлялось при общении с техникой. – Ладно. Думаю, мне придётся немного излишне повозиться с тобой. Он переставил кабель в соседний порт. Подключение. Отключение. Перевернул штекер в телефоне. Подключение. Отключение. Попробовал слегка приподнять телефон. Подключение. Отключение. Изогнул провод дугой. Подключение. Отключение. Подложил под телефон блокнот. Подключение. Отключение. Положил смартфон экраном вниз. Подключение. Отключение. – Великолепно, – сухо произнёс Магомед. – Настоящая высокотехнологичная магия. Или закон подлости в его лучшем проявлении. Он уже всерьёз начал подозревать, что кабель держится на честном слове и воспоминаниях о лучших временах. Впрочем, именно такие провода каким-то необъяснимым образом обычно жили дольше всех. Очередная попытка. Подключение. И… связь не пропала. Магомед осторожно замер. – Так… не двигаться… Он даже дышать стал медленнее. Курсор плавно пополз к папке с фотографиями. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. – Вот видишь, можешь ведь работать… Палец уже тянулся к кнопке копирования, когда ноутбук радостно сообщил, что устройство вновь отключено. Что-то внутри Магомеда молча умерло. Он несколько секунд просто сидел, неподвижно глядя на кабель взглядом, в котором едва заметно проглядывалось раздражение. Потом медленно взял провод в руки. Прошло несколько часов. А затем его пальцы принялись скручивать несчастный провод в совершенно непонятные петли и узлы, будто он пытался завязать морской канат по инструкции, которую никогда не читал. После этого Магомед с абсолютно серьёзным лицом бросил получившееся нечто прямо на клавиатуру ноутбука и отвернулся. И в этот момент компьютер снова издал сигнал подключения. Парень удивлённо хмыкнул и повернулся обратно. Телефон определился. Папки открылись. Прошла минута. Потом ещё одна. Соединение не обрывалось. Магомед несколько секунд смотрел на это чудо инженерной мысли, после чего медленно перевёл взгляд на скрученный провод. – … Я… я даже спрашивать не буду… почему это сработало. Очень осторожно, словно рядом лежала не кучка спутанных проводов, а готовая взорваться мина, он положил палец на тачпад и начал переносить фотографии документов, стараясь лишний раз не шевелить ни руками, ни столом, ни, по возможности, окружающим воздухом. «Так, компьютерную мышку купить обязательно», – мысленно отметил он. – «А с ней и новый кабель. Хотя бы на запас» Когда фотографии документов наконец перекочевали на ноутбук, Магомед приступил к следующему этапу – регистрации на Едином образовательном портале школьного округа. К счастью, это оказалось несравнимо проще и приятнее, чем недавняя битва с кабелем. Подключение к интернету через телефон ещё держалось, сайт открывался, а сама регистрация прошла без каких-либо неожиданных катастроф. Первым же впечатлением, как ни странно, стало вовсе не удобство системы. – Чёрт… – парень тут же прикрыл глаза ладонью. – И только я подумал, что всё прошло идеально, как меня решили ослепить через экран. Белоснежный фон сайта и яркие синие элементы интерфейса били по глазам похлеще летнего солнца. Пришлось поспешно уменьшить яркость дисплея, и только после этого Магомед смог смотреть на монитор, не щурясь. Сам портал выглядел, как ни странно, государственно. Даже слишком. Создавалось впечатление, будто дизайнеры буквально соревновались друг с другом, кто сумеет разместить больше официальных печатей, гербов и канцелярских формулировок на одном экране. Каждая вкладка сопровождалась какими-то длинными пояснениями, а половина надписей будто специально была составлена людьми, которым запрещено говорить простым человеческим языком. Не то чтобы это сильно мешало, но первое впечатление уже было безнадёжно испорчено. – Надо поскорее закончить со всем этим, – пробормотал Магомед, подавляя очередной зевок. – А не то я просто усну на клавиатуре и отправлю кому-нибудь заявку лбом. Благодаря собственной интуиции и многочисленным подсказкам интерфейса он всё же разобрался, как работает система. Введя новый почтовый индекс и адрес квартиры, юноша получил список доступных старших школ. Неповоротливый алгоритм отсортировал их по каким-то своим загадочным принципам и услужливо вывел наверх три самых обычных государственных учреждения. – Ну и ну, – Магомед задумчиво уставился в экран. – Вот такие дела… Он конечно ожидал, что вариантов будет несколько. Но вот что делать дальше и какой вариант лучше выбрать уже не продумал. – Не факт, что если я выберу только одну школу, то меня там встретят с распростёртыми объятиями. А ждать отказа, а потом снова возиться с заявками – удовольствие ниже среднего. Значит, будем играть по законам статистики. Поэтому решение было очевидным. Магомед отправил заявки во все три школы. Конечно, необходимость раз за разом вручную прикреплять фотографии документов, заполнять почти одинаковые поля и слегка менять формулировки текста, чтобы система не приняла их за спам или автоматическую рассылку, особого восторга у него не вызывала. Впрочем, ничего по-настоящему сложного в этом не было. Скорее муторно. Однообразно. И, что самое неприятное, ужасно клонило в сон. К тому моменту, когда последняя заявка наконец отправилась в электронную бездну, глаза Магомеда уже слипались, а курсор на экране пару раз едва не улетел в совершенно случайные места, потому что его рука начинала двигаться раньше, чем просыпался мозг. – Всё… хватит с меня на сегодня, – устало выдохнул парень. На всякий случай он ещё раз проверил, что все заявки действительно имеют статус «Отправлено», затем закрыл браузер и осторожно отсоединил телефон от ноутбука. После этого Магомед завершил работу системы и дождался, пока экран ноутбука окончательно погас. В квартире вновь воцарилась привычная тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением старого холодильника. – Ну и денёк… Думаю, я заслужил поспать чуть больше чем обычно. Он даже не стал переодеваться. Сил на это уже не осталось. Скинув одеяло на пол возле спального мешка, Магомед тяжело опустился рядом, на секунду прислонился спиной к стене и посмотрел в темноту комнаты. Завтра ему предстояло ждать ответов от школ. Потом, если повезёт, отправиться в одну из них и провести свой первый день среди людей, которых он никогда раньше не видел. А потом… а потом его наверняка будут ждать ещё десятки проблем, о существовании которых он пока даже не догадывался. Но всё это было заботами завтрашнего дня. А сегодняшний день уже окончательно победил его. – Интересно, какой будет моя новая школа? А люди? – сонно пробормотал Магомед, глядя в темноту комнаты. – Будут ли они относиться ко мне по-доброму… или, как обычно, ограничатся безразличием? Подобные вопросы он задавал себе нечасто. В конце концов, мир уже не раз доказывал ему, что строить прогнозы – занятие неблагодарное. Слишком много раз его ожидания разбивались о реальность, чтобы он продолжал слепо верить в хорошие исходы. И всё же… Теперь он находился в новом городе. В месте, где никто не знал ни его имени, ни его истории, ни того, сколько неудач и ошибок тянулось за ним длинной, неприятной цепью. Здесь он был просто ещё одним человеком среди миллионов других. И, быть может, именно это незнание поможет окружающим относиться к нему хоть немного лучше? Может быть, кто-нибудь однажды не отведёт взгляд, не поспешит перейти на другую сторону улицы и не станет делать вид, что его вовсе не существует. Возможно, ему даже удастся с кем-нибудь познакомиться. Или… или завести друзей. – Друзья… – тихо повторил Магомед, словно пробуя на вкус давно забытое слово. – Друзья и я… Какое нелепое сочетание двух понятий, которым не суждено сосуществовать вместе. Он тихо усмехнулся. В мыслях. И то слишком тихо, что он еле как услышал это. – Да и зачем они мне? Мне не нужны никакие друзья. Не нужны люди, которые будут лезть в моё существование, а потом исчезнут из него. Мне вполне хватает самого себя… Правда ведь? Вопрос прозвучал в пустой квартире и растворился в её тишине. Ответа, разумеется, не последовало. Если, конечно, вообще существовал тот, кто мог бы на него ответить. Магомед лишь едва заметно пожал плечами, лёг на спину, подтянул к подбородку одеяло и устало уставился в потолок, на котором дрожали бледные полосы света от уличных фонарей. – Ни родителей… ни близких… ни кого-то, кто ждал бы меня дома, – негромко проговорил он. – Только я. Совершенно один в чужом месте. Единственный такой во всём мире. Пришедший сюда непонятно зачем и почему именно я. Он медленно закрыл глаза. Сонливость одолевает его с каждой секундой. – Наверное, в этом есть свои преимущества. Одиночество хотя бы предсказуемо. Оно всегда рядом и никогда не уходит. И, что самое главное, оно не может предать. Не может разочароваться. Не может сделать больнее, чем уже сделало. Он невольно фыркнул в сарказме. – Может быть… это и есть моё так называемое счастье? Он не знал. Да и, если быть честным, никогда особенно не стремился найти ответ. Некоторые вещи настолько долго сопровождают человека, что со временем перестают казаться чем-то странным. Они просто становятся частью окружающего мира, такой же естественной, как стены квартиры, шум холодильника или собственное дыхание. А потому Магомед давно перестал считать своё одиночество чем-то, с чем необходимо бороться. Скорее наоборот. Он привык воспринимать его как единственного спутника, который был рядом всегда, начиная с самого детства. И, возможно, именно поэтому мысль о том, что однажды всё может стать иначе, казалась ему не обнадёживающей, а почти пугающей. – Ладно… – сонно пробормотал он, чувствуя, как тяжелеют веки. – Это проблемы какого-нибудь будущего Магомеда. Пусть он с ними и разбирается. Настоящий же Магомед был слишком уставшим для подобных философских размышлений. К тому же он ненавидел философствовать. И пока за окном продолжала жить своей жизнью огромная, равнодушная к нему ночь, мальчишка наконец позволил себе перестать думать и медленно погрузился в сон, даже не подозревая, что завтрашний день приготовил ему куда больше неожиданностей, чем он мог себе представить.

***

Утро нового дня началось с густой, обволакивающей тишины. Сквозь полузакрытые пластиковые жалюзи в пустую гостиную квартиры номер четыреста два едва пробивались тусклые, запылённые полосы серого света, вычерчивая потёртый линолеум строгой геометрией. Посреди комнаты, опираясь ладонями на холодный пол, застыла одинокая фигура. Магомед находился в верхней точке отжимания. Его тело было вытянуто в идеальную струну, мышцы напряжены, а взгляд устремлён прямо перед собой. И если взглянуть на глаза, то видно как сильно ему нужен сон. – Тринадцать… Накануне его жестко выверенный график дал сбой. Накопленная за дни переездов и бюрократических войн усталость оказалась настолько подавляющей, что организм просто отказался подчиняться таймеру, заставив Магомеда провалиться в непрерывный трёхчасовой сон. Это была роскошь, которая сопровождалась большим риском проспать гораздо дольше и ему повезло, что он не утонул во сне окончательно. – Четырнадцать, – едва слышно, на одном выдохе прошептал он. Локти медленно, миллиметр за миллиметром, начали сгибаться. Никаких резких рывков или гравитационных падений. Только предельно контролируемый, мучительный спуск, растянутый на долгие десять секунд. Магомед стиснул зубы, вспоминая, зачем он вообще этим занимается. Как пять лет назад, после одной единственной крупной победы за все эти годы, он принял твёрдое решение не только перекроить свой режим сна, но и выковать из своего слабого, откровенно худосочного тела надежный щит. Звучит как невыполнимая миссия для такого, как он. Но в те дни в нем горела почти фанатичная, яростная вера в то, что железной дисциплиной и усердием можно сломать генетику и обстоятельства. Он хотел стать сильным, хотел стать хоть чуточку крепче чем он был, чтобы если и падать вниз, то хоть менее больнее. Грудная клетка Магомеда замерла в дюйме от пола. Мышцы плечевого пояса предательски задрожали. – Пятнадцать... – выдохнул он сквозь стиснутые зубы и начал такой же мучительно долгий подъем наверх. Только вот суровая реальность казённого учреждения быстро внесла свои коррективы в его грандиозные планы. Организм, лишенный нормального строительного материала из-за скудного, углеводного детдомовского пайка, отказывался набирать массу. Ему приходилось тайком воровать еду из столовой и жрать что попало лишь бы немного компенсировать свои потребности. И он ещё долго удивлялся тому, что смог хоть что-то себе вырастить. Но главным врагом стал его собственный выбор, который он не до конца продумал. Освоение полифазного сна лишило тело главного инструмента восстановления – глубокой, восьмичасовой фазы покоя, во время которой и растут мышцы. Инструмент, который должен был обезопасить его от кошмара стал тем, из-за чего он в первое время попадал туда всё чаще. Поднявшись в верхнюю точку, Магомед плавно перекатился на спину, не давая себе ни секунды на отдых. Уперев пятки в пол, он скрестил руки на груди и начал выполнять медленные, скручивающие подъемы корпуса. Вместе с осознанием своих физических лимитов пришел и очередной психологический надлом. Та жгучая вера в себя, которая двигала им в начале этой пятилетки, постепенно угасла, разбившись о глухую стену физиологии. Он понял, что никогда не станет не то чтобы атлетом из глянцевых журналов, он даже не сможет стать тем, кто мог бы противостоять тем, кто немного сильнее обычных людей. Огонь амбиций сменился холодным, прагматичным расчётом. Он сбавил темп тренировок, сместив приоритеты с наращивания массы на банальное выживание и уплотнение того мышечного каркаса, который уже успел создать. – Восемь... – прошептал он, чувствуя, как мышцы пресса сводит тягучей, жгучей судорогой от нехватки кислорода. Каждое движение сейчас было откровенным воровством у самого себя. Он сжигал драгоценную энергию, которую и так восполнял по крупицам своими короткими провалами в сон и дешёвой арахисовой пастой. Но Магомеду было не привыкать. Эта рутина стала его якорем, единственным способом поддерживать тело в состоянии туго скрученной пружины. Перевернувшись обратно на живот, он снова встал в упор лежа. Лицо побледнело, а на лбу выступила мелкая испарина. Чёрная сетка капилляров в глазах пульсировала в такт глухим ударам сердца. Нужно было добить финальный подход. – Раз... – он пошёл вниз, чувствуя, как трицепсы превращаются в расплавленный свинец. Он опустился к самому линолеуму. Попытался сделать выдох и толкнуть себя наверх, как делал это десятки раз до этого. Мозг отдал команду, но тело, измотанное трёхчасовым сбоем, недоеданием и хроническим фоновым стрессом, просто отказалось ее выполнять. Руки подломились. Магомед обессиленно рухнул грудью на холодный пол, глухо ударившись плечом. Он не стал пытаться подняться. Просто остался лежать там, прижавшись щекой к пыльному линолеуму, прикрыв глаза и жадно глотая ртом прохладный утренний воздух. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь его хриплым, прерывистым дыханием, пока пульс медленно возвращался в свой привычный, энергосберегающий ритм. Лежа на холодном, пахнущем застарелой пылью линолеуме, Магомед слушал, как гулко и часто бьётся его сердце, постепенно замедляя свой бешеный ритм. ​В этой пустой квартире, в этом чужом городе у него не было никого, кто зависел бы от него, никого, кто мог бы осудить его за слабость. Из всех людей в этом мире, перед кем у него оставались хоть какие-то обязательства, был только он сам. И всё равно он умудрился потерпеть неудачу, подведя даже этого единственного человека. Его собственное тело предало его, не сумев выполнить тот скудный норматив, который он сам же себе и установил. ​Магомед сухо, безрадостно усмехнулся своим мыслям. Никакой жалости к себе или юношеской драмы – только холодная констатация факта. Механизм дал сбой, значит, нужно просто принять это и двигаться дальше. Пять лет назад он бы, наверное, разозлился. Начал бы делать ещё один подход через силу, доводя себя до полного изнеможения. Или хотя бы долго ругал бы собственное тело за слабость. Теперь же он был старше. И уставшим. – Из всех людей, которых я мог подвести… остался только я сам, – пробормотал Магомед, поднимаясь на ноги. – И даже с этим справляюсь из рук вон плохо. Он помолчал. Как и многие его разговоры с самим собой, этот тоже закончился ничем. Да и чего ещё ожидать? Второго собеседника в квартире всё равно не было. Пройдя к кухонному островку, Магомед взял свою новую, купленную за доллар тяжелую керамическую кружку, повернул вентиль и набрал холодной воды прямо из-под крана. Ледяная жидкость обожгла пересохшее горло, смывая металлический привкус во рту и окончательно возвращая ясность мыслей. ​Экран старого смартфона, лежащего на столешнице, тускло светился сквозь паутину трещин. Ровно восемь часов утра. Самое время забросить в топку организма немного топлива. ​Он достал из шкафчика нарезной хлеб и банку арахисовой пасты. Никаких тостеров у него не было, поэтому Магомед просто бросил два квадратных куска на сухую, дешевую чугунную сковородку, чтобы слегка подсушить их на газовой конфорке. Пока хлеб впитывал тепло, парень разблокировал телефон. ​На панели уведомлений висел значок нового электронного письма. ​Отправитель: Администрация Старшей школы им. Линкольна (Lincoln High School). ​Магомед оперся бедром о столешницу, щедро зачерпнул столовым ножом густую арахисовую массу и открыл сообщение. Текст был предсказуемо коротким, сгенерированным бездушным алгоритмом образовательного портала: ​«Уважаемый абитуриент. Ваша заявка на зачисление рассмотрена. Вынуждены сообщить, что места в классах для старшеклассников полностью укомплектованы. Рекомендуем обратиться в резервные учреждения вашего школьного округа». ​Он несколько секунд смотрел на эти сухие строчки, машинально размазывая арахисовую пасту по горячему тосту. Ни тени разочарования, ни капли тревоги не отразилось на его бледном лице. ​– Ничего удивительного, – негромко, с легкой хрипотцой в голосе произнес Магомед, обращаясь к пустой комнате. ​Он равнодушно пожал плечами и смахнул письмо в корзину. Школа Линкольна стояла первой в списке из-за своей высокой репутации, а значит, и желающих попасть туда со всего округа было хоть отбавляй. Для парня с чужими документами и статусом сироты-переселенца отказ был самым статистически вероятным исходом. ​Магомед откусил кусок плотного, вязкого тоста и бросил взгляд в окно. Тревожиться было абсолютно не о чем. Это была лишь первая попытка из трёх возможных, а в рукаве у него оставались ещё две официальные школы. Конечно, хотелось попасть с первого раза. Но судьба редко интересовалась тем, что было приятно Магомеду. – Ну и ладно, – спокойно сказал он, намазывая ещё один слой арахисовой пасты на хлеб. – Было бы странно, если бы всё прошло гладко. В конце концов, это только первая школа. Остались ещё две. И вообще, если уж быть честным, отказ из-за нехватки мест звучал даже… нормально. По крайней мере, ему не написали что-нибудь вроде: «Извините, но нам не нужен странный парень с больными глазами и сомнительной биографией» – Так что пока всё идёт вполне ожидаемо, – хмыкнул Магомед. Парень спокойно продолжил завтракать. В конце концов, день только начинался. А значит, у судьбы впереди было ещё предостаточно времени, чтобы придумать для него новые проблемы.

***

Остаток среды и первую половину четверга Магомед посвятил более подробному изучению своего нового города. А то сидеть в четырех стенах, какими бы безопасными они ни были, означало потерять контроль над ситуацией. Ему, как сказать, нужно было знать свой новый ареал обитания. Накинув куртку и взяв с собой только телефон и немного мелочи, он вышел на раскаленные сентябрьским солнцем улицы. Магомед передвигался своим фирменным, неторопливым шагом и внимательно сканируя окружение. Он не гулял – он будто собирал данные. За эти два дня он успел изучить маршруты местных автобусов, нашёл прачечную самообслуживания с самыми дешёвыми стиральными машинами в трёх кварталах от дома и запомнил расположение двух продуктовых дискаунтеров. К обеду четверга тяжёлая, липкая жара загнала его в здание местной публичной библиотеки. Это было идеальное место для человека в его положении: мощные кондиционеры бесплатно охлаждали воздух, вокруг царила строгая тишина, а главное – здесь был стабильный и бесплатный Wi-Fi. «Тихое, спокойное место, где тебя никто не потревожит. Удачная находка», – подумал он. Магомед сидел за дальним столом у окна, спрятавшись за стеллажами со старой энциклопедической литературой. Его глаза были полуприкрыты. Всего десять минут назад он вынырнул из очередного сорокопятиминутного «перезапуска» системы, который провёл прямо здесь, уронив голову на скрещенные руки. Библиотекарь на него даже не посмотрел ибо в таких местах привыкли к людям, ищущим убежища от улицы. Он медленно моргнул, прогоняя остатки сна, достал из кармана свой разбитый смартфон и подключился к местной сети. Аппарат тихо завибрировал. На треснувшем экране высветилось уведомление о новом письме. Отправитель: Приёмная комиссия Западной Старшей Школы. Магомед неспешно провел пальцем по стеклу, открывая сообщение. На этот раз это был не совсем автоматический отказ, а скорее результат чьей-то лицемерии. «Уважаемый абитуриент. Сообщаем, что процесс вашего зачисления приостановлен. В связи с технической ошибкой интеграции ваших академических баллов из образовательного стандарта другого штата, система не может автоматически конвертировать ваш средний балл (GPA). Для ручного перевода документов требуется личное присутствие вашего официального опекуна в офисе администрации округа в течении дня. До урегулирования данного вопроса в зачислении отказано» Магомед откинулся на жесткую спинку деревянного стула и беззвучно рыкнул. Всё было до банального просто. Западная школа тоже считалась престижной, и местным клеркам просто не захотелось возиться с лишней бумажной работой, вручную пересчитывая оценки какого-то безымянного сироты из другой части страны. А требование привести «официального опекуна», когда твоим опекуном юридически является огромный, безликий бюрократический аппарат штата в лице Управления социального жилья, было изящным способом послать его куда подальше. Он не испытывал ни злости, ни обиды на этих людей. Магомед слишком хорошо понимал природу государственной машины: если система может не работать – она не будет работать. Парень заблокировал экран и сунул телефон обратно в карман. Математика стремительно менялась. Две из трех школ, в которые он подал документы официально, отвалились. Оставалась только Техническая академия, но и её шансы теперь казались весьма призрачными. – Две в минус, одна в уме, – тихо пробормотал Магомед, глядя на залитую солнцем парковку за окном библиотеки. – И я жёстко проигрываю. Он медленно поднялся со стула, чувствуя привычную тяжесть в ногах. Паниковать было рано. Впереди была ещё три дня, а значит, у него оставалось время, чтобы дождаться письма от последней школы и быть может именно она станет его спасением. Если же нет… что ж, ему придётся весьма несладко. Но это потом. А пока нужно было дойти до дома и приготовить очередную порцию макарон.

***

Воскресный вечер выдался на удивление мягким. Раскалённый за неделю город наконец выдохнул, позволив прохладному ветру запутаться в кронах деревьев центрального парка. Магомед сидел на деревянной скамейке под раскидистым дубом. Впервые за все эти дни он пришёл сюда не ради разведки местности, не ради очередной экономии бюджета и даже не ради решения бесконечных бюрократических проблем. Он пришёл сюда сознательно, просто чтобы немного посидеть в тишине и посмотреть на ту сторону мира, которая всегда существовала где-то рядом, но никогда по-настоящему ему не принадлежала. По дорожкам неспешно прогуливались пожилые пары, на газоне шумная компания подростков перекидывалась фрисби, а неподалёку молодой мужчина со смехом ловил маленькую дочку, которая с восторженным визгом скатывалась с пластиковой горки. Магомед наблюдал за этой почти неправдоподобно спокойной картиной без зависти и без сожаления. Его взрослый, уставший разум давно уже всё проанализировал и вынес окончательный вердикт. – Я просто не создан для всего этого, – едва слышно пробормотал он. И это не было ни жалобой, ни попыткой вызвать к себе сочувствие. Это был такой же сухой факт, как смена времён года или закон всемирного тяготения. Для беззаботности требовались силы. Для семейных ужинов – время. Для дружбы – доверие. Для счастья – желание его искать. А он слишком долго существовал совершенно по другим правилам. Разбитый сон, подсчёт расходов, лекарства, договоры, осторожность, вечное ожидание неприятностей – вот из чего состояла его жизнь. Всё остальное всегда происходило с кем-то другим. И его это вполне устраивало. По крайней мере, он так думал. Карман куртки коротко завибрировал. Магомед медленно достал телефон. На экране, перечёркнутом сеткой старых трещин, висело уведомление от Единого образовательного портала. Отправитель: Администрация Технической школы. Магомед закусил губу и тупо смотрел на экран. Палец так и не решался нажать на письмо, ибо тени сомнения гложет его изнутри. Как в случае неудачи ему придётся пережить всё это? – Есть лишь один способ узнать. Палец скользнул по экрану. Письмо развернулось на весь экран. «Уважаемый заявитель. Благодарим вас за проявленный интерес к поступлению в Technical Academy. После рассмотрения предоставленных документов вынуждены сообщить, что ваша заявка не может быть одобрена. В соответствии с правилами зачисления, поступление в старшие классы Technical Academy осуществляется только при наличии результатов обязательного весеннего профильного тестирования. В предоставленных вами материалах отсутствует информация о прохождении данного экзамена. В связи с этим ваше заявление отклонено. Апелляции по вопросам сроков проведения тестирования не рассматриваются. Благодарим за понимание. С уважением, Приёмная комиссия Technical Academy» Магомед перечитал письмо ещё раз. Потом ещё. А затем ещё. Лицо его оставалось совершенно спокойным, но мысли медленно начинали буксовать. Какое ещё тестирование? Какое, к чёрту, весеннее тестирование? Весной он находился в совершенно другом городе, за сотни миль отсюда. Весной он даже не подозревал, что вообще окажется здесь. Как можно требовать от человека сдать экзамен, о существовании которого он физически не мог знать? «Апелляции не рассматриваются». «Благодарим за понимание». Понимание…. Замечательное слово. Очень удобное. Особенно когда его требуют от человека, которому только что безразлично захлопнули дверь перед носом. Магомед поднял взгляд на парк, но уже не видел ни деревьев, ни людей. В голове одна за другой начали всплывать цифры и строчки из серой папки. Семь рабочих дней. За это время он обязан быть зачислен. Нарушение условий программы ведёт к приостановке выплат, к проверке его дееспособности, к дальнейшему расторжению договора и возвращению в систему. Он почувствовал, как что-то неприятное медленно поднимается изнутри, словно ледяная вода, заполняющая грудную клетку. – Нет... – тихо произнёс он. – Нет-нет-нет... Две школы уже отказали. Последняя – тоже. Три заявки. Три отказа. Ноль. Абсолютный, идеальный ноль. И впервые за всю неделю его собственный разум, который обычно встречал любую проблему усталым равнодушием, словно дал трещину. Потому что это уже нельзя было исправить терпением. Нельзя было переждать. Нельзя было экономить силы. Нельзя было сказать себе: «Разберусь потом». Потому «потом» больше не оставалось. Завтра наступал понедельник. Вторая учебная неделя. И он должен был где-то быть. Но нигде его не ждали. И впервые за долгое время он почувствовал, как внутри него вспыхивает чувство, которое ощущается как пламя. Челюсть сама по себе сжалась, зубы теперь стиснуты. А потом вдруг с удивлением понял, что у него дрожат руки. И это напрягло его ещё сильнее. Потому что он уже не помнил, когда в последний раз вообще позволял себе что-то чувствовать. – Нет... нет, нет, нет... не сейчас... Он резко поднялся со скамейки, так быстро, что заболели колени. Суставы недовольно хрустнули, но сейчас ему было плевать. Адреналин выжигал усталость. Он больше не видел счастливые семьи. Не слышал смех детей. Не замечал прохладного ветра. Ему нужен был ноутбук. Ему нужен был интернет. И если официальный портал решил, что он лишний, значит где-то должна существовать другая дверь. Запасная. Чёрная. Для проблемных. Для неудачников. Для таких, как он. Потому что он слишком много пережил, чтобы позволить трём сраным электронным письмам отобрать у него квартиру и бросить на произвол судьбы. И, впервые за долгое время нарушив собственное правило экономить силы, Магомед почти бегом покинул парк, растворяясь в сгущающихся сумерках. У него оставалась одна ночь. И он собирался использовать её до последней минуты.

***

Дверь квартиры захлопнулась с глухим стуком. Магомед даже не стал разуваться. Сбросив куртку прямо на пол у порога, он быстрыми, совершенно несвойственными ему размашистыми шагами пересёк гостиную и буквально рухнул на стул перед кухонным островком. Крышка старого ноутбука взметнулась вверх, а экран тут же полоснул по лицу резким белым светом. В углу дисплея светились цифры: 20:54. Девять часов вечера. Воскресенье. Пожалуй, трудно было придумать более неподходящее время для решения проблем. Вся государственная машина в это время уже давно спала мёртвым сном, чиновники наслаждались выходными, а до конца отведённого ему срока оставалась всего одна ночь. Пальцы Магомеда до боли сжались в кулак. – Спокойно, – тихо проговорил он самому себе. – Паника ещё никого не спасала. Паника вообще была ужасным союзником. Она жрала силы быстрее любой болезни, быстрее бессонницы, быстрее голода. А энергии у него и без того оставалось не слишком много. Сделав несколько глубоких вдохов, он заставил сердце немного успокоиться, прикрыл глаза секунд на тридцать, после чего вновь открыл их и вернулся к Единому образовательному порталу. Началась долгая, изматывающая работа. Он перебирал параметры поиска вручную, менял фильтры, отключал автоматические настройки, копался в категориях, существование которых обычный человек никогда бы даже не заметил. Магомед искал вечерние школы, альтернативные программы, исправительные классы, центры для трудных подростков, заведения для мигрантов – вообще всё, где бюрократический барьер мог оказаться чуть ниже. Но сайт снова и снова возвращал его к одним и тем же трём школам, которые уже успели отказать ему, а все остальные варианты либо требовали результаты весенних тестов, либо подпись законного опекуна, либо справки, которых у него физически не могло быть. Время шло. Десять вечера. Потом десять пятнадцать. Потом половина одиннадцатого. Белый свет монитора безжалостно выжигал и без того уставшие глаза. Под веками снова начинало неприятно пульсировать, а чёрная сетка капилляров, отражавшаяся в зеркальной поверхности экрана, будто насмешливо напоминала о том, что даже собственное тело уже давно требует прекратить издевательства. Адреналин, ещё недавно заставлявший его почти бежать домой через вечерний город, постепенно отступал, уступая место привычной тяжёлой усталости. Движения мышкой становились всё медленнее. Мысли – всё мрачнее. В голове одна за другой начали выстраиваться картины будущего. Завтра его нигде не зачисляют. А через несколько дней замораживают выплаты. Потом приходит проверка. Затем признают, что их «драгоценный» участник программы оказался «неспособен к социальной адаптации». И всё. Квартира номер четыреста два перестаёт быть его домом. Пять лет. Пять чёртовых лет, потраченных на бесконечный самоконтроль, бессонные ночи, лекарства, дисциплину и постоянные попытки выжить, могли отправиться в мусорное ведро из-за какой-то бумажки и какого-то экзамена, о существовании которого он даже не подозревал. Самое мерзкое заключалось даже не в этом. Самое мерзкое заключалось в том, что он ничего не сделал неправильно. Ничего. Он соблюдал правила. Читал договор. Подавал документы. Не ленился. Не скандалил. Не нарушал закон. И всё равно система словно решила, что его существование является ошибкой. Усталый взгляд упал на часы. 22:47. Сейчас именно такое время меньше всего подходило для работы. – Да пошло оно всё… – пробормотал Магомед. Он уже собирался закрыть ноутбук и признать поражение. Не потому что сдался, а потому что просто не видел больше никаких вариантов. В порыве глухого раздражения парень резко крутанул колёсико мышки до самого упора, намереваясь добраться до конца страницы и наконец закрыть вкладку. Сайт стремительно прокрутился вниз. Юридические примечания. Копирайты. Контактные номера. Политика конфиденциальности. И уже почти на самом краю серого интерфейса, там, куда нормальный человек никогда бы не полез, взгляд Магомеда вдруг зацепился за едва заметную строчку. Настолько маленькую и бледную, что создавалось впечатление, будто её специально пытались спрятать. «Специализированные автономные учреждения и экспериментальные чартерные заведения округа (Показать)» Магомед замер. Сонливость исчезла. Усталость отступила. Даже дыхание стало осторожнее. Он медленно выпрямился. – А это ещё что такое? – пробормотал парень. Курсор неторопливо приблизился к ссылке. Почему-то ему казалось, будто одно неосторожное движение может заставить эту строчку исчезнуть. «Щелчок!» – страница задумалась на несколько секунд. Затем скрытый раздел начал раскрываться. Однако вместо списка школ экран выдал длинное юридическое предупреждение, которое после нескольких часов общения с государственными сайтами выглядело настолько странно, что Магомед невольно нахмурился. Он медленно прочитал текст один раз. Потом второй. А затем третий. И чем внимательнее он вчитывался, тем сильнее ощущал странное чувство. Не страх. Не тревогу. Что-то другое. Будто он читает не официальный документ, а предупреждение перед входом на минное поле. «ВНИМАНИЕ: Нижеперечисленные учреждения функционируют на основе закрытых частно-государственных грантов и обладают полной административной и юридической автономией. Данные объекты освобождены от стандартных проверок Департамента образования штата, не подчиняются общему регламенту весеннего тестирования и используют внутреннюю систему оценки успеваемости и дисциплинарных мер. Школьный округ снимает с себя любую ответственность за учебные программы, внутренний устав, а также за обеспечение безопасности и психологического климата на территории данных заведений. Зачисление производится на усмотрение администрации объекта» – Вот это уже звучит… обнадёживающе, – пробормотал Магомед, невольно усмехнувшись. От текста будто веяло холодом на ментальном уровне. Словно эти учреждения были не школами, а какими-то независимыми государствами внутри государства, куда власти предпочитали лишний раз не заглядывать. Обычный подросток наверняка закрыл бы страницу сразу же. Да и взрослый человек, скорее всего, поступил бы так же. Но Магомед уже давно не мог позволить себе такую роскошь, как выбор. Если перед тобой открывается единственная дверь, то не имеет особого значения, насколько жутко она выглядит. Потому что альтернатива – оставаться снаружи, не самая лучшая идея. – Ладно, – тихо произнёс он. – Хуже уже всё равно не будет. И нажал кнопку «Продолжить». Экран моргнул. Система обработала его почтовый индекс. Прошла секунда. Вторая. Третья. И наконец выдала результат. Всего одну строку. Одну-единственную. Никаких альтернатив. Никаких запасных вариантов. «Частное автономное учреждение старшего типа: Бумажная школа» Магомед несколько секунд просто молча смотрел на экран. Потом устало откинулся на спинку стула и закатил глаза. – «Бумажная школа»… в бумажном мире, – произнёс он, и на губах впервые за весь вечер появилась кривая, измученная усмешка. – Ну да. А чего ещё я ожидал? После всех этих угрожающих предупреждений, странных формулировок и ощущения, будто он случайно наткнулся на засекреченный раздел сайта, такое название звучало почти издевательски. Даже по-детски. Словно его придумал какой-нибудь первоклассник. И всё же именно эта нелепая строчка была сейчас единственным, что отделяло его от возвращения в систему приютов. Единственным шансом сохранить квартиру номер четыреста два. Единственным шансом сохранить свободу. – Ну что ж, «Бумажная школа»… – тихо произнёс Магомед, снова берясь за мышку. – Давай посмотрим, что ты вообще за чудовище такое. Он открыл новую вкладку и принялся искать хоть какую-нибудь информацию о своём последнем шансе. К его удивлению, искать долго не пришлось. Школа оказалась вовсе не каким-то полуподвальным заведением, а вполне официальным учреждением с многолетней историей. Построенная ещё несколько десятилетий назад, она до сих пор функционировала и, судя по всему, чувствовала себя вполне неплохо. Старые статьи местных газет рассказывали о высоких академических результатах, каких-то наградах и программах подготовки учеников к колледжам. В описаниях постоянно повторялись одни и те же слова. Высокие стандарты. Индивидуальный подход. Профессиональный преподавательский состав. Исключительное качество образования. Лучшие результаты округа. Всё казалось уж слишком хорошо для какой-то школы о которой он слышал впервые. – Да-да, конечно, – пробормотал Магомед. – А ещё там радуга над зданием появляется и птички поют по утрам. Считайте, что я уже по уши поверил в это. Подобные рекламные тексты всегда вызывали у него недоверие. Слишком уж красиво всё выглядело. Настолько красиво, что начинало казаться фальшивым. И всё же он продолжил читать. Официальные сведения не содержали ничего необычного. Ни скандалов. Ни судебных дел. Ни финансовых махинаций. Даже фотографий было немного – старые снимки фасада, несколько групповых фотографий и пара кадров с каких-то мероприятий. – Странно… Что именно было странным, он объяснить не мог. Вроде бы всё выглядело нормально. Даже слишком нормально. Пожав плечами, Магомед решил копнуть глубже и полез на различные форумы. Вот там он ожидал увидеть настоящую картину. Люди не просто любят жаловаться. Люди обожают жаловаться. Особенно родители. Но чем дольше он читал обсуждения, тем сильнее хмурился. Потому что жалоб… практически не было. Во-об-ще. – Моя дочь учится уже третий год, замечательные преподаватели… – Очень довольны дисциплиной… – Лучшее решение, которое мы приняли… – Учителя настоящие профессионалы… – Высокий уровень образования… – Рекомендую… Оценки – пять звёзд. Отзывы – положительные. Комментарии – восторженные. И ни одного родителя, кричащего о несправедливых оценках. Ни одного ученика, жалующегося на домашние задания. Ни одного человека, ругающего администрацию. – Да быть такого не может, – тихо сказал Магомед, откидываясь на спинку стула. Люди могли спорить из-за политики, мировоззрения, цвета кожи и марки зубной пасты. Невозможно было угодить всем. А тут – абсолютная идиллия. Даже в приюте, месте, где надежды на лучшее далеко от детей, где он провёл последние семнадцать лет, всегда находился кто-нибудь, готовый ныть по любому поводу. А здесь… Ничего. Словно все были единодушны. И именно это почему-то беспокоило его больше всего. – Может, я просто уже слишком подозрительный, – пробормотал парень. – Тоже мне, великий детектив. Решив не накручивать себя, он открыл официальный сайт школы. Тот встретил его настолько аскетичным дизайном, что Магомед на несколько секунд решил, будто случайно попал в интернет двухтысячных годов. Никаких ярких баннеров. Никаких видеороликов. Никаких всплывающих окон. Белый фон. Чёрный текст. Пара ссылок. Даже логотип выглядел удивительно простым. – Да у них дизайнер умер от скуки ещё до моего поступления в первый класс, – хмыкнул Магомед. Информация внутри практически дословно повторяла всё то, что он уже успел прочитать на других сайтах. История. Успеваемость. Преподаватели. Правила. Контакты. Всё знакомо и неинтересно. Наконец он добрался до раздела «Администрация». – Ага, сейчас посмотрим… Магомед ожидал увидеть привычную кнопку подачи заявления или хотя бы автоматическую форму, подобную тем, что были на Едином образовательном портале. Но ничего подобного там не оказалось. Вместо этого посреди страницы красовалась короткая надпись: «По вопросам поступления обращаться непосредственно к директору учреждения» Ниже находилось имя уже на безымянной директрисы.

Мисс Грейс.

И единственная строчка электронной почты. Парень замер. А затем тяжело вздохнул. – Серьёзно? – устало произнёс он. – Просто… написать директору? Он машинально перевёл взгляд на часы. Было уже почти одиннадцать вечера. Нормальные люди в такое время либо спали, либо готовились ко сну. Даже если эта женщина ещё не легла, последнее, чего ей наверняка хотелось, – получать письмо от какого-то неизвестного семнадцатилетнего сироты с другого конца штата, который внезапно объявился посреди ночи и просит принять его в школу. – Простите заранее, мисс Грейс, – негромко произнёс Магомед, будто обращаясь к пустоте квартиры. – Но, боюсь, мы с вами оба сегодня спать не будем. Он вздохнул, щёлкнул по адресу электронной почты, и на экране открылось пустое окно нового письма. Белый лист. Мигающий курсор. И никаких идей. Магомед несколько секунд смотрел на него, после чего медленно положил руки на клавиатуру. – Ну и как вообще пишут письма директорам школ? – задумчиво пробормотал он. – «Здравствуйте, я случайно не могу позволить государству выбросить меня обратно в приют, поэтому, пожалуйста, спасите мою шкуру»? Он поморщился от собственных слов. – Нет… так, пожалуй, начинать не стоит. Курсор продолжал терпеливо мигать. А Магомед, который мог часами разбираться в юридических документах, внезапно обнаружил, что написать несколько нормальных предложений живому человеку оказалось задачей куда сложнее, чем победить государственную бюрократию. Выходит, он и вправду разучился заводить разговор с незнакомцами. – Ну и что люди вообще пишут в таких случаях?.. – пробормотал он, задумчиво почесав висок. – «Уважаемая незнакомая женщина, здравствуйте, я в отчаянии»? Нет… нет, так не пойдёт. Последующее время он потратил на то, чтобы написать «нормальное» письмо для директрисы. И процесс прошёл по одной и той же формуле. Он начал печатать. Стёр. Снова начал. Половину предложения удалил. Вернул. Снова удалил. Каждый раз, перечитывая написанное, Магомед испытывал странное чувство неловкости, словно занимался чем-то постыдным. – Слишком официально. – Слишком жалобно. – Звучит как попрошайничество. – А это вообще звучит так, будто письмо писал пятидесятилетний чиновник. – Нет, это уже больше похоже на предсмертную записку. Он даже несколько раз ловил себя на том, что разговаривает с пустой квартирой. – Нет, не так… – бормотал он себе под нос. – Кто вообще говорит «настоятельно прошу рассмотреть мою кандидатуру»? Самоуверенный кретин, вот кто, но я не он. В какой-то момент Магомед поймал себя на мысли, что уже добрых десять минут переписывает одно несчастное приветствие. – Да что со мной не так… В конце концов, устав бороться с собственным перфекционизмом, он просто махнул рукой и решил написать так, как умеет. Без красивых слов. Без притворства. Как есть. Прямо и понятно. В итоге получилось не идеально, но, по крайней мере, честно. «Уважаемая мисс Грейс. Здравствуйте. И заранее прошу прощения за столь позднее письмо, если Вы всё ещё не спите и почему-то решили проверить почту в такое время. Меня зовут Магомед... Просто Магомед. Недавно я был переведён в данный школьный округ по государственной программе, и по условиям этой программы мне необходимо как можно скорее поступить в одно из образовательных учреждений округа. К сожалению, основные школы, в которые я подавал документы, не смогли принять мою заявку, поэтому Ваше учреждение стало для меня последней возможностью продолжить обучение. Я хорошо отношусь к учёбе и стараюсь ответственно выполнять свои обязанности. В предыдущей школе у меня практически не возникало серьёзных проблем, а моя успеваемость была достаточно хорошей. Если говорить совсем просто, то мне нужно лишь место за партой и возможность продолжить обучение, желательно без долгого ожидания. Поэтому я хотел бы узнать, может ли Бумажная школа принять меня в число своих учеников. Спасибо за уделённое время и ещё раз извините за беспокойство в столь поздний час. С уважением, Магомед» Парень несколько раз перечитал письмо. – Ну… – устало выдохнул он. – Не шедевр, конечно. Но думаю сойдёт на то, чтобы вызывать хотя бы жалость. Он ещё немного посидел, борясь с желанием переписать всё заново, однако организм уже начинал откровенно бастовать. Глаза щипало, мысли путались, а сонливость превращала любое решение в мучение. – Да и чёрт с ним. «Щелчок», – письмо улетело. Магомед убрал руки с клавиатуры и несколько секунд просто сидел, тупо уставившись в потолок. Белая краска над головой была куда интереснее, чем собственные мысли. И именно в этот момент его словно ударило током. Глаза резко распахнулись. Взгляд был осознанный. – … Я идиот. Через секунду ладонь смачно впечаталась ему в лоб. – Я полный идиот! – зашипел он, не повышая голоса. – Чёрт, что я вообще отправил? Он резко выпрямился на стуле. – «Если Вы всё ещё не спите»?! Серьёзно?! Я написал это взрослой женщине, директору школы?! В голове начали одна за другой всплывать катастрофические варианты. – Мисс Грейс читает письмо и думает, что какой-то сумасшедший подросток пишет ей среди ночи. – Мисс Грейс вызывает полицию. – Эта женщина отправляет моё письмо коллегам и они смеются над ним. – Она решает, что я псих. – Да она наверняка решит, что я ненормальный… Он уже потянулся к мышке, намереваясь немедленно удалить это позорище, пока его ещё никто не увидел. – Так, спокойно. Сейчас удалим, напишем новое, более человеческое… Но прежде чем палец успел нажать хоть что-нибудь, взгляд Магомеда случайно опустился вниз. И замер. Под письмом появились две маленькие галочки. Первая означала доставку. Вторая… Магомед уставился на неё, не моргая. –... Блядь. Он наклонился ближе к экрану. Галочка никуда не исчезла. Письмо было прочитано. Прямо сейчас. В двадцать три часа с лишним. Несколько секунд парень просто сидел, совершенно неподвижно. А потом медленно поднял взгляд к потолку. – Она что… тоже не спит? – тихо произнёс он. И почему-то именно эта мысль настораживала его сильнее всего. Минута, в течение которой Магомед немигающим взглядом сверлил две синие галочки под своим письмом, показалась ему почти бесконечной. В квартире стояла такая тишина, что гудение старого холодильника на кухне казалось чем-то громким и навязчивым. Он уже успел представить, как его неуклюжее сообщение отправляется прямиком в корзину, а его последняя надежда погибает, даже не успев толком родиться, когда почтовый клиент внезапно издал короткий, резкий сигнал. «Входящее сообщение!» Магомед машинально сглотнул вязкую слюну и поспешно открыл письмо. Первое, что бросилось ему в глаза, – это то, насколько чужим и холодным выглядел ответ по сравнению с его собственным. Пока он сам пытался хоть немного разрядить обстановку шуткой и нелепыми извинениями, человек на другой стороне словно разговаривал языком приказов, отчетов и служебных записок. Никаких смайликов. Никаких вежливых вступлений. Никаких «не беспокойтесь» или «я понимаю вашу ситуацию». Только сухая конкретика. --- От: Grace.Director@paper-school.edu Кому: Magomed Тема: Уточнение информации Молодой человек. Я получила ваш запрос. Прежде чем рассматривать возможность вашего перевода в мое учреждение, мне необходима конкретная информация, а не общие формулировки. Прошу ответить на следующие вопросы: 1. Ваше полное имя. 2. В каком учреждении вы обучались и проживали до перевода в наш округ? 3. По какой государственной программе осуществляется ваш перевод? 4. Имеются ли у вас документы, подтверждающие успеваемость и характеристики с предыдущего места обучения? Ожидаю четких и недвусмысленных ответов. С уважением, Мисс Грейс, Директор Бумажной школы. --- Магомед невольно придвинулся ближе к экрану. – Даже не «добрый вечер», – пробормотал он. – Либо она очень строгая… либо она не в восторге от того, что ей пишет незнакомец в столь поздний час. Впрочем, время на подобные размышления было роскошью. Мозг, подстёгнутый адреналином, заработал на предельных оборотах. Больше всего ему не хотелось писать про программу «Ранний старт». Слова того водителя всё ещё неприятно царапали память. Люди не любили подобных ему. Кто-то жалел, кто-то презирал, а большинство предпочитало держаться подальше. Но врать директору частной школы было бы ещё глупее. Поэтому Магомед тяжело вздохнул и начал печатать. --- От: Magomed Кому: Grace.Director@paper-school.edu Тема: Ответ на вопросы Уважаемая мисс Грейс. Благодарю вас за ответ. 1. Меня зовут Магомед. Фамилии у меня нет, поскольку я являюсь сиротой и с рождения находился под государственной опекой. 2. До недавнего времени я проживал и обучался в государственном учреждении другого штата. 3. В ваш округ я был переведён по программе «Ранний старт», предназначенной для социальной адаптации и независимого проживания. 4. Да, необходимые документы и характеристики у меня имеются, и я готов предоставить их по первому требованию. С уважением, Магомед. --- «Отправить» Прошло меньше минуты и тут же новое уведомление. «Новое письмо!» Магомед удивлённо вскинул брови. – Она вообще думает прежде чем писать? Новый ответ оказался ещё короче. --- От: Grace.Director@paper-school.edu Тема: Re: Ответ на вопросы Это проясняет ситуацию. Следовательно, вы прибыли из системы опеки. Однако меня интересует другое. Знакомы ли вы с тем, что представляет собой Бумажная школа? Наше учреждение не занимается благотворительностью и не нянчится с трудными подростками. Требования к дисциплине и успеваемости у нас значительно отличаются от стандартов обычных государственных школ. Вы понимаете, на что именно соглашаетесь? Мисс Грейс --- Магомед невольно почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не мог объяснить почему, но каждый ответ этой женщины создавал в голове всё более отчетливый образ. Пожилая? Возможно. Строгая? Безусловно. Из тех людей, которые смотрят поверх очков и одним взглядом заставляют учеников выпрямлять спину? Вполне вероятно. Он даже представил себе высокую женщину с идеально выглаженной одеждой и вечным выражением недовольства на лице. Хотя тут же одёрнул себя. – Гениально, Магомед. Ты даже человека не видел, а уже придумал ему внешность. Вопрос, впрочем, был серьезным. Ему предлагали шанс. Единственный. И он не собирался упускать его. --- От: Magomed Тема: Re: Ответ на вопросы Уважаемая мисс Грейс. Я понимаю, что ваша школа предъявляет высокие требования. Я готов соблюдать правила и выполнять любые разумные условия, которые будут установлены. Жёсткая дисциплина не является для меня чем-то новым. Всё, что мне нужно, – возможность учиться. Могу ли я рассчитывать на поступление в ваше учреждение? С уважением, Магомед. --- Ответ пришел практически мгновенно. --- От: Grace.Director@paper-school.edu Слова не имеют ценности без подтверждений. Немедленно отправьте: • выписки с оценками; • характеристику с предыдущего места обучения; • медицинские документы; • любые иные материалы, которые вы считаете важными. После изучения документов я приму предварительное решение. Мисс Грейс --- – Так и знал… – устало выдохнул Магомед. Несмотря на сухой тон, он почувствовал нечто похожее на облегчение. Она не отказала. Пока ещё не отказала. Руки уже заметно дрожали от усталости, пока он прикреплял все файлы. К счастью, фотографии документов были хорошего качества, а сами характеристики выглядели почти слишком идеальными. В глубине души Магомед даже испытывал неловкость. Словно кто-то пытался продать его подороже. --- От: Magomed Документы прикреплены к письму. Благодарю за уделённое время. Магомед. --- На этот раз ожидание затянулось. Прошла минута. Две. Пять. Именно сейчас Магомед окончательно убедился, что мисс Грейс действительно читает бумаги, а не отвечает автоматически. – Значит, я ещё не надоел ей окончательно… «Новое письмо!» Где-то внутри защемило нерв. --- От: Grace.Director@paper-school.edu Тема: Предварительное решение Документы получены. Более детальное изучение будет проведено завтра. На данный момент ваша кандидатура предварительно одобрена. Мисс Грейс. --- – Предварительно? – нахмурился Магомед. Бюрократические формулировки он ненавидел почти так же сильно, как пустые флаконы от глазных капель. Поэтому тут же написал ответ. --- От: Magomed Уважаемая мисс Грейс. Прошу прощения за уточнение. Что именно означает «предварительно одобрена»? Следует ли мне прибыть завтра в школу? С уважением, Магомед. --- Ответ прилетел почти сразу. Настолько быстро, что Магомед начал подозревать, что директриса печатает быстрее некоторых стенографисток. --- От: Grace.Director@paper-school.edu Это означает ровно то, что написано. Поскольку вы являетесь участником программы «Ранний старт», ваш законный опекун – государство, а не отдельный человек. Следовательно, в вопросах образования вы представляете себя самостоятельно. Я не принимаю решения, основываясь исключительно на бумагах. Завтра утром, до начала занятий, вы обязаны явиться в мой кабинет для личного собеседования. По итогам беседы ваша кандидатура будет либо утверждена полностью, либо отклонена. Вы должны прибыть в строгой школьной форме: • белая рубашка; • черные брюки. В случае положительного решения вы обязаны быть готовы немедленно приступить к занятиям. Мисс Грейс. --- Тяжёлая плита, давившая на грудь весь вечер, наконец немного сдвинулась. Не исчезла. Не раскололась. Но хотя бы перестала мешать дышать. Он получил шанс. Настоящий. Последний. И впервые за последние несколько часов ему захотелось просто лечь на пол и закрыть глаза. Вместо этого он написал короткий ответ. --- От: Magomed Я понял вас, мисс Грейс. Благодарю за предоставленную возможность. Завтра утром я обязательно приду в школу. С уважением, Магомед. --- Он уже собирался закрыть почту, когда экран снова мигнул. Последнее сообщение. И самое неприятное. --- От: Grace.Director@paper-school.edu Тема: Последнее предупреждение Это первый и последний раз, когда я закрываю глаза на подобную несобранность. Писать директору учреждения в столь поздний час и отвлекать от работы – крайне неудачное решение. Не спешите считать себя учеником Бумажной школы. Завтра мы выясним, стоите ли вы времени, которое я уже потратила на вас. На этом наша беседа окончена. Мисс Грейс. --- Статус напротив её имени мгновенно потускнел. Серый кружок. Не в сети. Она исчезла так же быстро, как и появилась. Магомед медленно откинулся на спинку стула, вслушиваясь в монотонное гудение ноутбука. – Ну и женщина… Он даже не знал, чего в его голосе было больше: усталости, уважения или опасений. Странным образом строгий тон мисс Грейс не вызывал у него раздражения. Скорее наоборот. За этой холодностью чувствовалась какая-то железная организованность, словно весь мир для неё состоял из расписаний, правил и обязанностей. И, как ни странно, именно такие люди обычно были наиболее предсказуемыми. А предсказуемость Магомед ценил. С ней было легче работать. Он был выжат досуха, морально и физически, глаза жгло от света экрана, а голова гудела после нескольких часов нервного напряжения, но где-то глубоко внутри впервые за весь этот безумный вечер появилась слабая, почти виноватая улыбка. Завтра понедельник. Новая школа. Новые люди. И, похоже, ему действительно придётся искать в шкафу самую приличную белую рубашку из всех, которыми он владел. А если точнее, то единственную белую рубашку, которую он вообще имел.