Может быть, в другой жизни..

Прохладный ветер окутал всё тело. Тучи нависли большим, серым одеялом над городом, закрывая доступ к солнцу. Кареглазый стоял на большом балконе, опираясь всем телом на локти о слегка ржавые, холодные перила. В одной руке у него был уже насухо запомнившийся вейп, который он прислонял к губам каждые сорок секунд. Выдыхал едкий дым, вместе с его энергией на сегодняшний день куда то далеко, в улицы. Вторая рука, в свою очередь, пустовала по иную сторону балкона, поглубже укутавшись в рукав. Сегодня была та самая, долгожданная стрим хата. Все собрались небольшой, родной компанией, пытаясь вспомнить старые времена, когда сквад «Хазяева» ещё располагал каждого человека, состоящего в нём. Теперь же, все были разбросаны словно по разным частям мира. Определенно, их дружба была всё ещё крепкой, подобной когда то. Только вот теперь, слово: «встретиться», звучит глупо. Как мечта ребёнка, которая так и останется не исполненной.  Голова кореша пуста. Думы словно выветрило холодным самумом, не оставив ни пылинки в голове. Только звук ветра, шелест листьев и посторонние отклики машин где-то на соседних улицах. Вдруг слышится тихий скрип. Двери сзади медленно отворяются, после чего так же медленно закрываются, защелкнувшись. Брюнет не оборачивается, лишь затягивается дымом вновь. Сбоку к перилам прислоняется высокая фигура. Боковым взглядом в глаза сразу бросается блондинистая макушка. До боли родная, имеющая особое место в памяти Деревяшкина. Ещё какое то время они стоят молча, Парадеев смотрит на профиль кареглазого. Красивый. Не забывает подметить у себя в мыслях особенность его глаз, меняющие свой оттенок, в зависимости от погоды. Сейчас они были непроглядные, тёмные, как чернильная ночь. Но даже так, зеленоглазый мог смотреть сквозь них, замечая каждую переменчивость его настроения, читая все его мысли, возможно, осведомляя каждый его шаг наперёд, словно светил фонариком в темноту. Он читал Кореша как книгу, даже если она была заперта на сотни замков, он был готов собственноручно изготовить каждый ключ, лишь бы узнать, что он таит в себе. Сейчас, он читал пустоту его души. Она молчала. Болезненно, будто хочет сказать, но не хватает сил, будто выжали все соки, не оставив ни капли. Хотела выть и, в то же время запереться навеки.  — ты в последнее время стал тише — не выдержал молчания блондин — значительно тише, даже чат замечает, как ты медленно утихаешь, стоишь тут в одиночестве, пока парни в разгаре веселья.  — просто устал. Я в порядке — в этом была доля правды, но Парадеев всё равно чувствовал ту недосказанность, что таил в себе темноволосый.  — Лёнь, ты же знаешь, я пойму. Скажи, что тревожит. Повисло молчание. Не неловкое, просто позволяющее подумать. Кореш не пытался найти правильных слов, он знал, что при Саше он может сказать любой бред, необдуманный, глупый, его всё равно поймут и примут. Нужно было просто вновь найти мысли, которые распределились по углам сознания брюнета.  — всё так изменилось в последнее время — он всё ещё смотрел далеко, куда то в окна чужих подъездов. Такие пустые. Как состояние Деревяшкина сейчас. Парадеевич посмотрел туда же. — что конкретно? — Медленно вдохнув, словно перед погружением, спросил зеленоглазый. Кореш не стал медлить с ответом, лишь слегка глубже спрятал руку в рукав. — раньше дышать было легче, можно было просто плыть по течению, не задумываясь, куда ты приплывешь. Теперь на душе груз, который нужно носить, несмотря на боль, которую он доставляет. Теперь ходить по земле тяжелее, да что там, даже лежать теперь невыносимо, гравитация словно стала могущественнее, намного могущественнее — Блондин задумался над словами темноволосого, немного растерялся, но быстро скрыл это за еле заметной, тревожной улыбкой. — раньше мы были моложе, всё казалось легче, на нас не было такой ответственности, как сейчас, мы просто повзрослели, должно быть — что-то предательски кольнуло в груди, к горлу подступил ком. Кореш посмотрел на Парадеевича и они встретились взглядами. — А что, если мне не хотелось взрослеть?.. Ветер подул в лицо. Тяжёлые, темные пряди развивались на ветру, забредая на щёки Алексея. Он смотрел в глаза напротив. Его взгляд наполнился болью и тоской. Что то предательски подступало к беспросветным глазам, он пытался как можно старательнее скрыть подступающие слёзы. Но Парадеев видел. Подобный вопрос вызвал у блондина изумление, глаза бегали по фигуре напротив. Пока он не увидел блеск в глазах Лёши. Блеск от подступающих эмоций, которые решили обозначится именно в такой способ.  — эй, Лёня, ты чего?..  — я просто хочу.. чтобы всё было как раньше.. — голос предательски задрожал, а на лице, ближе к левой стороне, выступила маленькая, мокрая дорожка. А потом ещё одна. И ещё. Постепенно держать всё в себе становилось всё сложнее — я не чувствую себя полноценным, после того, как мы отдалились. Стало так трудно быть собой, без тебя. Вокруг появились новые, чужые фигуры, а ты постепенно начал прятаться в них, пока не ушёл так далеко, что увидеть тебя почти невозможно. Мне не хватает того твоего присутствия, когда ты был, не потому что «надо», не просто «по делу», а потому что раньше мы были как одно целое, не могли по отдельности. Я пытался заглушить эти эмоции. Внушить себе, что я просто тоскую за прошлым, но всё бестолку.. Я постоянно пересматривал наши старые стримы, где мы не переживали о мнении других, были рядом, обнимались и целовались на камеру, просто потому что важны друг другу и не боялись этого показать. Теперь я понимаю, что как раньше уже не будет и это сводит с ума до выступления пота на лбу. Я дышу тобой, Саня. Не смог отпустить так просто и, теперь, при виде тебя с Каей, с какими то друзьями, там, где ты счастлив без меня, в груди болит, словно выстрелили прямо в сердце, насквозь и оставили беспомощно кровоточить. — Он закрыл руками лицо, устало выдыхая всё, что копилось так долго в нём. Вся боль и муки в молчании, их отдаление, моральная тяжесть, а потом снова заговорил — Аня прекрасная девушка, милая, добрая, с ней у меня будет светлое и счастливое будущее и я этого не отрицаю. Но ты - совсем другое. Ты как родственная душа, как та самая, первая любовь, которую не забыть.. никогда, понимаешь?.. Слёзы лились ручьями. Он закрыл глаза ладонями, толи пытаясь не показывать слёз, толи из-за не желания удерживать зрительный контакт со фигурой напротив, после всего, что он наговорил. Внезапно его взяли за запястья. Парадеев нежно отодвинул руки Деревяшкина от его лица и посмотрел в красные, заплаканные глаза. Сейчас он выглядел, как маленький щеночек, который искал маму, место, где можно укрыться от мира. Блондин раскрыл руки, приглашая младшего в объятия и тот, как дитё бросился к нему, а затем разревелся, полностью доверив себя ему. Сейчас, он держал в руках Лёшу, ласково поглаживая его по спине, хрупкого, как статую, которую нельзя выпускать из рук, иначе она упадёт и разобьется на крохотные кусочки. Саша потерял дар речи, после всего, что сказал ему кареглазый. Он хотел сказать столько всего, при этом боялся сказать хоть что то, абы не спугнуть его, потерянного щенка. — Лёнь, всё слишком сложно, понимаешь? Ты очень дорогой мне человек, всегда им был, есть и будешь, не смотря на нашу дистанцию, которая выстроилась за всё это тяжелое время, но я боюсь сделать тебе.. нам.., ещё больнее.. Мы не сможем быть вместе, у нас давно своя, выстроенная судьба с нашими девушками, по другому просто нельзя.. тут всё уже решено такой судьбой и мы должны прожить её счастливо.. — зеленоглазый перебирал густые волосы Деревяшкина, иногда накручивая пряди на палец. Этот разговор был тем, чего боялись оба, но он должен был произойти, так будет лучше. По крайней мере, оба сильно на это надеялись.  — понимаю, от этого ещё больней, ведь, вдруг, всё могло быть иначе? От этого так колит в груди, невыносимо.. — у Саши следом проступила слеза, а потом маленький ручеёк медленно начал стекать, пока не полилось всё. Вся боль, любовь, те чувства, которые они не могли открыть друг другу раньше. Они стояли так обнимаясь, слегка покачивались в стороны, сплели пальцы между собой, изливая друг другу души.  — Сашенька — не отрываясь от объятий в плечо молвил Кореш. «Сашенька».., эта форма имени заставила сердце биться чаще. Когда они произносили имена друг друга в ласковой форме, хотелось в них растаять, растворится, как сахарная вата, при контакте с водой. — мм? —Я люблю тебя.. — и в этих словах не было сарказма, как могли посчитать раньше, не было смеха, никто не отсылал это, как шутку, что то сказаное для бурной реакции аудитории.. лишь правда, полу горькая, но настоящая, желанная. —И я тебя, Лёшка, даже не представляешь, как.. .*•   «Может быть, в другой жизни..»             .    «Обязательно, Лёнь.. обязательно..» *•                                                      •.*