Шоу должно продолжаться

Альбус Дамблдор смотрел с портрета на молодую ведьму, которая ждала в кабинете директора. Эта ведьма была очень хорошо знакома ему. Когда-то она помогла мальчишке, которого выбрал Дамблдор (точнее, его выбрало пророчество — но какая, в общем-то, разница). Вид девчонки всколыхнул в нем приятные воспоминания о тех временах, когда он руководил школой. Тогда благодаря его хитрости вершились судьбы людей. Снейп приполз к нему, умоляя защитить свою школьную любовь — Лили. Сын Люциуса стоял перед ним чуть не плача… Дамблдор с портрета хоть и не был настоящим Дамблдором, но он сохранил его черты характера. И он изнывал со скуки. Сами подумайте, столько лет иметь в жизни одну цель — победить самого могущественного темного мага. И вот темный маг повержен — и Дамблдор не знал, чем заняться. — Займитесь школьной безопасностью! — как-то раз сказал ему со своего портрета Северус Снейп. С тех пор Дамблдор то и дело совал свой нос в школьные дела. Он постоянно напоминал Минерве про безопасность учеников. В конце концов, его уму и изворотливости нашлось достойное применение. Членам родительского совета активность бывшего директора доставляла одни неприятности. Дамблдор придумал столько методов отъема средств на занавески и новые парты, что члены совета подумывали сжечь его портрет. Ну и портрет Снейпа для кучи, раз уж это он надоумил Дамблдора вмешиваться в школьные дела. Ко всему прочему Дамблдор настоял, чтобы после уроков ученики сами мыли полы в кабинетах. Эльфы смотрели на разводы на полу и тихо скупили и рвали на себе одежду, а уж что творилось с подачи бывшего директора на кухне! Впрочем, это уже другая история. В тот момент, когда Дамблдор смотрел на Гермиону Грейнджер и вспоминал прошлые дни, дверь распахнулась и в кабинет вошел высокий и худой молодой человек со светлыми волосами. Директор снова с грустью вспомнил прошлое: вот же было время! Когда-то этот мальчишка должен был убить его. И как же он старался! Да всё невпопад. Драко Малфой всё равно не смог сделать это — вся его показная наглость ушла, когда он стоял, направив на него палочку, а его рука страшно дрожала. Да, были же времена… Разделение на факультеты, борьба за баллы, дух соперничества. А Макгонагалл даже факультеты собралась отменить. Директор снова посмотрел на Драко. Чистокровный, с грязным прошлым — вечный враг троицы, и Гермионы Грейнджер особенно… Дамблдор увидел, что Северус переводит грустный взгляд с Гермионы Грейнджер на Драко. В голове директора начала формироваться идея… и эта идея была восхитительна! Он вспомнил книгу в запретной секции. Страницы книги были совершенно пусты, пока кто-то не начинал писать в ней историю. Историю можно было прожить в книге, но Альбус Дамблдор не собирался проживать эту историю сам. Старый директор повеселел. — Вы что-то слишком радостны, — сказал с соседнего портрета Северус Снейп, — наверняка узнали, что существует восьмой крестраж. — Снейп хотел пошутить, но вышло не смешно. — Я задумал кое-что поинтереснее, — ответил Дамблдор. — Решили развести двух влюбленных? — Лилли тебя все равно никогда не любила. Лицо Снейпа вытянулось еще больше. А Дамблдор ухмыльнулся в бороду. — Не стоило обижать девушку и называть ее грязнокровкой, — сказал он деланно добрым голосом. — Это было один раз, и то на эмоциях. — Джеймс был симпатичнее. Оставив Снейпа в очередной раз переживать свою боль, бывший директор задумался над сюжетом книги. Это могла быть трагичная история, как у Северуса. Он называет ее грязнокровкой. Она его отвергает. Уходит с одним из Уизли. Неразделенная любовь, пронесенная через года. Трагедия, разыгрывшаяся из-за одного слова! Жизнь, которую герой упустил ради школьной возлюбленной. Публике такое понравится! Это лучше, чем история о том, как человек преодолел свои сомнения, страхи, неразделенные чувства и продолжил жить дальше — и жить счастливо. Потом он снова посмотрел на Драко и Гермиону. Нет, история Северуса простовата. Нужно больше драмы. Когда ученики вышли из кабинета, Альбус отправился в библиотеку. Там он вошел в портрет Шекспира. Подвинул его и попросил у мадам Пинс принести ему нужную книгу. Вернувшись в свою картину в кабинете директора, он раскрыл книгу и начал писать. Вскоре страницы наполнились текстом. Не хватало только главных героев.

Спустя неделю

— Что это? Гермиона сделала невинное выражение лица. — «Хотел убить человека, и для этого использовал отравленное ожерелье», — Малфой читал написанное ею эссе. — «Подкинул его Кэти Белл, потому что сделать это сам боялся». — Что не так? Ты же хотел, чтобы я это написала. — Ничего я не боялся. У меня просто не было возможности войти в кабинет директора, а у Кэти была. — Значит, ты хочешь сказать, что на самом деле ты хотел его убить, просто не мог зайти в его кабинет? Отлично, дай пергамент, я это добавлю в эссе. — Не смей! — щеки Малфоя пошли красными пятнами. — Странно, ведь Дамблдор говорил, что ты не хотел убивать его. Поэтому ты и использовал такие странные и неэффективный методы. Ну давай я допишу, что на самом деле ты хотел его убить! Малфой побледнел. — Тебе кажется нормальным писать о людях такое? — А тебе кажется нормальным скидывать работу на других? К тому же. Я это не придумала. Это то, что говорят о тебе люди. Малфой из красно пятнистого вдруг стал бледным. Гермиона подумала, что переборщила. Люди могут знать, что о них говорят не очень хорошо. Но когда это озвучивает кто-то третий — это особенно неприятно. — Напиши так, как сам считаешь нужным, — сказала она. — Гермиона, Драко, — раздался голос Дамблдора с портрета. — Я слышал, что у вас затруднения с написанием эссе. Я бы очень хотел вам помочь. — Здравствуйте профессор Дамблдор, — просияла Гермиона. — Конечно, мы будем очень благодарны вам за помощь. — Подойдите ко мне. Я нашел для вас одну очень полезную книгу. Вот, возьмите ее. Профессор Дамблдор протянул им с портрета книгу. Первым её схватил Драко. Гермиона успела заметить краем глаза, что у книги нет названия, и тоже потянулась к ней, чтобы выхватить у Малфоя из рук. — Что это такое? — вырвалось у него, когда из книги выплеснулась вода. Он не удержал книгу в руках, и та упала на пол. Ветер подул из глубины книги. Зашелестели страницы. Послышались раскаты грома. Запахло морем. Книга распахнулась. Волна поднялась со страниц и накрыла кабинет.