Не ураган

      Дождь шёл три дня.       Коноха отстраивалась. Стук молотков, скрип лебёдок, крики прорабов - эти звуки стали привычными, как раньше был привычен утренний гомон рынка. Юкими просыпалась под них, завтракала под них, засыпала под них. Иногда ей казалось, что деревья вокруг деревни выросли за одну ночь - столько древесины уходило на новые дома.       Лавка «Накано» пострадала мало, но отец всё равно нашёл повод для недовольства: трещина в восточной стене, просевший фундамент, испорченный дождём товар. Он ворчал, но в его ворчании больше не было того старого, горького оттенка. Словно после вторжения что-то в нём надломилось - но не в плохую сторону. Скорее, надломилась та стена, что стояла между ним и миром, в котором его дочь была шиноби.       Мать стала чаще смеяться. Это было странно - слышать её смех после всего, что случилось. Но, может быть, именно поэтому она и смеялась. Потому что они выжили. Потому что лавка уцелела. Потому что дочь вернулась домой.       Юкими смотрела на них - на отца, который больше не хмурился, глядя на её налобную повязку, на мать, которая перестала поправлять скатерть каждый раз, когда речь заходила о миссиях, - и чувствовала, как внутри медленно, неохотно распускается что-то новое. Покой? Пожалуй. Но не тот покой, который бывает перед бурей. Скорее - после.

---

      Через месяц после вторжения, когда она вернулась с какой-то пустяковой миссии, ей присвоили звание чунина.       Церемония была скромной - Совет джонинов собирался не в главном зале, всё ещё повреждённом, а в маленькой комнате без окон, пропахшей табаком и старыми свитками. Присутствовали Токумо-сенсей, Ширануи Генма и ещё пара шиноби, которых Юкими не знала. Никаких речей. Никаких фанфар. Просто документ с печатью Хокаге - временной, пока не выберут Пятого, - и короткое «Поздравляю, Накано».       Иори тоже получил звание - неделей раньше. Дзин пока оставался генином, но не переживал по этому поводу. «Мне и так нормально, - говорил он, закидывая руки за голову. - Меньше ответственности - крепче сон». Юкими подозревала, что он просто ждал, пока Чоджи тоже соберётся сдавать экзамен - они после той ничьей на арене почему-то сдружились и теперь ходили в Ичираку раз в неделю.       Вечером после церемонии она сидела на крыше лавки - её убежище, о котором так никто и не узнал, - и смотрела на закат. Солнце садилось за горой Хокаге, и тени высеченных в камне лиц казались длиннее, чем обычно. Старик смотрел на деревню, за которую он отдал жизнь, чтобы защитить. Юкими смотрела на него и думала о том, что значит быть шиноби.       Раньше это значило «не быть обузой».       Теперь - что-то другое. Что-то, чему она ещё не нашла названия.

---

      Первые месяцы после вторжения были странными.       Деревня лежала в руинах, но жизнь продолжалась. Юкими работала почти без выходных - миссии ранга С и В, патрули, восстановительные работы. Токумо-сенсей продолжал тренировать их, хотя официально команда 12 как учебная единица была расформирована. Иори теперь работал в паре с Дзином, а иногда - с другими чунинами. Юкими чаще отправляли на задания с командами, где не хватало специалиста по скрытности и дальнему бою.       Саске ещё был в деревне.       Она видела его несколько раз - на тренировочном полигоне, в административном здании, на улице. Он был мрачен, как всегда, но теперь к его мрачности прибавилось что-то ещё. Что-то тёмное, почти осязаемое. Он почти не разговаривал. Даже с Сакурой. Даже с Наруто. Юкими не знала подробностей. Она знала только, что атмосфера вокруг него сгущается, как воздух перед грозой.       А потом он ушёл.       Это случилось через несколько месяцев после вторжения. Новость разнеслась по деревне быстро - Саске Учиха покинул Коноху. Ушёл к Орочимару. Предал деревню, предал друзей, предал всё, во что его учили верить. Сакура ходила с опухшими от слёз глазами. Наруто... Наруто кричал. Она слышала об этом от Ино - та рассказала, забежав в лавку за успокоительным для себя и Сакуры. «Он обещал его вернуть, - сказала Ино, и в её голосе было больше грусти, чем злости. - Наруто обещал Сакуре, что вернёт Саске. Представляешь?»       Юкими представляла. И думала о том, что Наруто всегда обещает невозможное. И всегда выполняет.       Спасательная миссия под командованием Шикамару закончилась провалом. Саске не вернулся. Наруто вернулся - израненный, но живой, - и вскоре после этого ушёл из деревни вместе с Джирайей-самой. Говорили, что надолго. Говорили, что он будет тренироваться, чтобы стать сильнее. Чтобы в следующий раз сдержать своё обещание.       В деревне без Наруто стало тише. Не в буквальном смысле - Коноха всё ещё гудела стройками, - но как-то... спокойнее. Словно ушёл не просто мальчишка, а целый ураган, который постоянно что-то переворачивал. Юкими ловила себя на мысли, что ей его не хватает. Не то чтобы они были близки - но его присутствие ощущалось. Как шум ветра за окном, к которому привыкаешь и замечаешь, только когда он стихает.       Шикамару, единственный из их выпуска, кто стал чунином раньше неё и Иори, теперь пропадал в штабе. Иногда Юкими видела его в коридорах - вечно уставшего, погружённого в схемы и карты. Он кивал ей, она кивала в ответ. Они никогда не говорили о том бое на арене. Но Юкими помнила. И, кажется, он тоже.       Ино работала в больнице - училась у Цунаде, которая наконец-то согласилась занять пост Хокаге и принесла с собой новые порядки. Юкими иногда видела Ино в очереди за травами. «Ты бледная, - заявила она однажды, оглядев Юкими. - Ешь больше мяса. И спи больше». Юкими в ответ молча положила ей в пакет лишнюю горсть ромашки.       Хината тоже стала появляться в лавке - покупала мяту и ромашку, говорила, что помогает от нервов, и краснела. Юкими тактично переводила разговор на погоду.       С Хинатой они иногда пересекались на миссиях - всё-таки обе были чунинами со схожими навыками скрытности. Но их взаимодействие строилось иначе, чем можно было бы ожидать. Бьякуган Хинаты видел чакру насквозь - она не нуждалась в ветре Юкими, чтобы обнаружить противника. Зато Юкими не нуждалась в бьякугане, чтобы понять то, чего не видел ни один глаз.       Они работали как два слоя одной защиты. Хината замечала врага на расстоянии - её бьякуган охватывал сотни метров, проникал сквозь стены и деревья, видел тенкецу и потоки чакры. Она была стратегическим зрением команды. Юкими же была её тактическим чутьём. Ветер приносил ей запахи, звуки, колебания воздуха - всё то, что бьякуган не мог уловить. Намерения. Эмоции. Тонкие вибрации чакры, которые выдавали готовящуюся атаку быстрее, чем её можно было увидеть.       Они почти не разговаривали на миссиях. Им это было не нужно. Хината указывала направление - Юкими уже знала, что там. Юкими улавливала перемену в воздухе - Хината уже активировала бьякуган. Они не дополняли друг друга - они дублировали информацию, подтверждая её с двух разных сторон. И эта избыточность была их силой: враг, который мог скрыться от бьякугана, не мог скрыться от ветра. Враг, который мог обмануть ветер, не мог обмануть бьякуган.       Однажды, после особенно сложной миссии, Хината сказала: «С тобой я чувствую себя увереннее. Не потому что ты прикрываешь меня. А потому что ты... понимаешь. Без слов». Юкими тогда подумала, что это лучшее, что ей говорили о работе. И кивнула в ответ. Без слов.       Кибу она видела мельком. Пару раз в месяц, не чаще. На рынке, на полигоне, в административном здании. На совместных миссиях они не пересекались - их специализации были слишком разными. Однажды, проходя мимо, он бросил: «Слышал, ты чунин. Неплохо, Накано». И всё. Она ответила: «Спасибо, Инузука-кун» - и пошла дальше.       Иногда - редко, очень редко - она вспоминала, как он защищал Акамару в Лесу Смерти. Как смотрел на неё с трибун после боя с Иори. Как пронёсся мимо во время вторжения, весь в крови, и что-то крикнул. Но это были просто воспоминания. Никакого особенного смысла за ними не стояло. Во всяком случае, она так себе говорила.

---

      Это случилось через месяц после того, как ей присвоили звание чунина.       Юкими тогда было тринадцать - почти четырнадцать, но до дня рождения оставалась ещё пара недель. Она всё ещё привыкала к новому жилету, который был чуть великоват в плечах, и к тому, что на миссии её теперь иногда отправляли одну. Не на сложные задания - так, патрули, сопровождение, доставка. Но сам факт: она шла одна, без Токумо-сенсея, без Иори, без Дзина. И это означало, что деревня ей доверяет.       Миссия была простой - по крайней мере, так говорилось в свитке. Доставить пакет с лекарствами на отдалённую заставу у восточной границы. Обычный маршрут, безопасная дорога, никаких отметок о вражеской активности. Она даже не взяла с собой дополнительного оружия - только стандартный набор: кунаи, сюрикены, несколько дымовых шашек.       До заставы она дошла без происшествий. Сдала пакет, получила ответный свиток, переночевала в гарнизоне и на рассвете двинулась обратно. Утро было ясным и прохладным, лес пах хвоей и мокрой землёй. Ветер - её верный спутник - был спокоен.       А потом она почувствовала чужую чакру.       Это было как фальшивая нота в знакомой мелодии. Юкими замерла на полушаге, прикрыла глаза и потянулась к ветру. Двое. Впереди, метрах в пятидесяти, за поворотом тропы. Не шиноби Конохи - чужая чакра, незнакомая, грубая. Скорее всего, бандиты. Или дезертиры. Или кто-то ещё, кто не должен был находиться на территории Страны Огня.       Она должна была обойти их. Таков был протокол: если ты одна и несешь важный пакет, не вступай в бой без крайней необходимости. Обойди, доложи, возвращайся с подкреплением.       Но они уже заметили её.       - Глянь-ка, - хриплый голос раздался из кустов. - Совсем девчонка. И одна. Ты глянь, одна идёт!       Их было трое, не двое. Третьего ветер не учуял сразу - он прятался за большим валуном, и от него почти не исходило чакры. Трое мужчин. Оборванные, грязные, с оружием - у одного меч, у другого дубина с намотанной на конце проволокой, у третьего - ржавые кунаи, явно краденые. Не шиноби. Просто бандиты. Но их было трое, и они уже рассыпались, окружая её.       - Какая хорошенькая, - протянул первый, тот, что с мечом. - И жилет чунина. Рано тебе чунином быть, девочка. Не заслужила ещё.       Юкими ничего не ответила. Она медленно опустила руку к подсумку с кунаями и начала считать. Трое. Она одна. Стихия Ветра. Дистанция - десять метров. Ветер - быстрее меча.       Первый выпад она пропустила.       Бандит с мечом бросился на неё быстрее, чем она ожидала от не-шиноби. Юкими отпрыгнула, но лезвие всё равно задело рукав, распоров ткань и оставив неглубокий порез на предплечье. Боль была острой, но отрезвляющей. Она вскинула руку, и ветер сорвался с пальцев - две струны, тугие и острые, как лезвия.       Одна ударила бандиту под колено. Он споткнулся. Вторая полоснула по запястью, выбивая меч.       Он упал. Не умер - просто упал, схватившись за кровоточащую ногу.       Второй, с дубиной, оказался умнее: он не стал нападать в лоб, а зашёл сбоку, пока Юкими была занята первым. Она заметила его в последний момент - ветер предупредил, но тело не успело среагировать. Дубина ударила в плечо, и рука онемела. Кунай выпал из пальцев.       - Попалась, - выдохнул бандит, замахиваясь снова.       Юкими не думала. Не анализировала. Не вспоминала тренировки. Она просто выпустила ветер - весь, что у неё был, без контроля, без тонких струн, без красивых техник. Просто поток. Узкий, ревущий, сжатый до толщины пальца.       Он ударил бандита в грудь.       Она не целилась в сердце. Она вообще никуда не целилась - просто хотела отбросить его, сбить с ног, выиграть время. Но ветер, её послушный, её верный ветер, прошёл сквозь грудную клетку, как раскалённая игла сквозь бумагу. Бандит захрипел, выронил дубину и рухнул на колени, а потом лицом вниз. Он не двигался. Из-под него медленно растекалось тёмное пятно.       Юкими замерла.       Она смотрела на тело и не могла отвести взгляд. Он был живой - только что живой, - он дышал, он говорил, он замахивался дубиной. А теперь он лежал, и пятно становилось всё больше.       Третий бандит, тот, что с ржавыми кунаями, посмотрел на неё, на тело, на своего раненого товарища, который всё ещё стонал, держась за ногу, - и побежал. Просто развернулся и побежал прочь, ломая ветки.       Юкими не стала его догонять. Она стояла над телом и дрожала. Не от холода - утро было тёплым. Не от страха - страх пришёл позже. От чего-то другого. От понимания. Этот человек больше не встанет. Никогда. Из-за неё.       Раненый бандит попытался отползти, но нога не слушалась. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах был ужас - не злоба, не ненависть, а простой животный ужас перед смертью. Перед ней.       - Не убивай, - прохрипел он. - Пожалуйста.       Юкими посмотрела на него. На свою руку, всё ещё поднятую для техники. На ветер, который всё ещё кружил вокруг пальцев, готовый сорваться в любой момент.       Она опустила руку.       - Уходи, - сказала она. Голос прозвучал глухо, незнакомо.       Бандит не стал ждать второго разрешения. Он поднялся - кое-как, цепляясь за кусты, - и захромал прочь, оставляя за собой кровавый след. Юкими смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями.       А потом её стошнило.       Она стояла на коленях у края тропы, и её выворачивало наизнанку, хотя в желудке почти ничего не было. Слёзы текли по щекам — она даже не заметила, когда начала плакать. Ветер, её ветер, испуганно жался к плечам, не понимая, что случилось. Он сделал то, что она хотела. Он защитил её. Почему же ей так плохо?       Она не знала, сколько просидела так - минут десять, может, полчаса. Потом заставила себя подняться. Ноги дрожали. Рука, по которой ударили дубиной, болела и наливалась синяком. Порез на предплечье всё ещё кровоточил.       Нужно было что-то сделать с телом. Она не могла просто оставить его здесь. Но она не могла и прикоснуться к нему.       Юкими закрыла глаза и снова позвала ветер. На этот раз - мягко, осторожно, почти нежно. Он пришёл, всё ещё встревоженный, но послушный. Она заставила его поднять с земли листья, ветки, мох - всё, что могло скрыть тело от глаз. Не похороны. Просто маскировка. На время. Пока она не пришлёт кого-нибудь.       Она не знала, правильно ли это. Знала только, что не может просто уйти.       Обратный путь занял вдвое больше времени. Каждый шаг давался с трудом. К тому моменту, как ворота Конохи показались впереди, Юкими была выжата до дна.       В штабе она сдала свиток, выслушала дежурное «хорошая работа» и уже повернулась, чтобы уйти, когда дежурный чунин вдруг спросил:       - Накано, ты в порядке? Ты бледная.       - Я в порядке, - сказала она. - Просто устала.       Дома она смыла кровь с рук, перевязала порез и легла на футон. Мать заглянула в комнату, спросила, не хочет ли она поесть. Юкими покачала головой. Мать не стала настаивать - просто коснулась её лба, проверила, нет ли жара, и тихо вышла.       Ночью ей снился тот бандит. Его лицо. Его хрип. Его пятно на земле.       Она проснулась в поту и больше не спала до рассвета.       На следующий день она пришла на тренировку. Токумо-сенсей, как всегда, стоял у края полигона, засунув руки в карманы.       - Ты не выспалась, - сказал он вместо приветствия.       - Да.       - Что-то случилось?       Юкими помолчала. Потом сказала - тихо, почти шёпотом:       - Я убила человека.       Токумо не удивился. Не стал читать нотаций. Не сказал «это твоя работа» или «так бывает». Он просто кивнул и ответил:       - Рассказывай.       И она рассказала. Всё - с самого начала, с того момента, как почувствовала чужую чакру, и до того, как замаскировала тело. Токумо слушал молча, не перебивая. Когда она закончила, он долго смотрел на неё, а потом сказал:       - Ты всё сделала правильно.       - Я не хотела его убивать. Я просто...       - Ты защищала себя. У тебя не было выбора. Это не делает тебя плохим человеком. Это делает тебя шиноби.       - Но я чувствую себя... грязной.       - Это пройдёт. Не сразу. Но пройдёт. - Он впервые за всё время положил руку ей на плечо. - Ты хороший человек, Накано. Не забывай об этом.       Это был первый и единственный раз, когда Токумо Хидэо коснулся её. И почему-то именно это - его тёплая, тяжёлая рука на плече - помогло больше, чем любые слова.       Вечером она сидела на крыше лавки и смотрела на закат. Ветер был тихим, почти незаметным. Она больше не плакала. Просто смотрела на солнце, которое уходило за гору Хокаге, и думала о том, что сегодня - конец чему-то. И начало чему-то другому.       Она стала шиноби по-настоящему. Не когда надела налобную повязку. Не когда получила звание чунина. А сегодня. На тропе у восточной границы. Рядом с телом, которое теперь покоилось под грудой листьев.       Ей было тринадцать. Почти четырнадцать. И она впервые убила.

---

      Второй год начался с потерь.       Цунаде, Пятая Хокаге, уже прочно обосновалась в своём кресле, и с ней пришли перемены. Больше миссий, больше ответственности, больше требований. Юкими впервые столкнулась со смертью товарища не в бою, а после - когда Генма принёс весть о том, что один из чунинов, с которым она работала на прошлом задании, не вернулся. Засада в Стране Дождя. Тело не нашли.       Она не плакала. Просто сидела на крыше лавки и смотрела на звёзды, пока не продрогла до костей. На следующий день она попросила Токумо-сенсея об усиленных тренировках.       Он не спросил, почему. Просто кивнул. И тренировки стали жёстче. Её «струны» ветра стали острее - она могла резать не только кожу и верёвки, но и дерево, и даже тонкий металл. Ветер слушался её, как продолжение собственного тела. Она больше не называла его «сквозняком» даже в мыслях. Это было бы неуважением. И к нему, и к себе.       Отец заметил перемену. Однажды вечером, когда она вернулась с тренировки и сидела за столом, бездумно помешивая остывший суп, он сказал:       - Ты стала другой.       Юкими подняла глаза.       - Сильнее? - спросила она.       - Нет. - Он покачал головой. - Спокойнее. Раньше ты всё время ждала, что я тебя осужу. Теперь - нет.       Она хотела возразить, но поняла, что он прав. Отец больше не был для неё судьёй. Он был просто отцом. И этого, как ни странно, было достаточно.       - Я горжусь тобой, - добавил он и уткнулся в свою учётную книгу, словно ничего не сказал.       Юкими спрятала улыбку за краем чашки.

---

      Где-то в середине второго года она попала на совместную миссию с командой 8.       Это случилось неожиданно. Шино заболел, и Хината с Кибой остались без третьего в отряде. Задача была разведывательная: обследовать старые укрепления на границе Страны Огня, где, по слухам, обосновались остатки сил Орочимару. Нужен был кто-то, кто умеет двигаться скрытно и чувствовать противника на расстоянии. Юкими подходила идеально.       - Накано? - Киба удивился, когда увидел её на месте сбора. - А ты здесь откуда?       - Вместо Шино, - коротко ответила она. - Приказ Хокаге.       Киба хмыкнул. Акамару тявкнул. Хината вежливо кивнула.       Миссия прошла спокойно. Юкими и Хината работали как два слоя одной защиты - бьякуган видел то, что ветер не чувствовал, ветер чувствовал то, что бьякуган не видел. Они почти не разговаривали. Им это было не нужно.       Вечером, когда разбили лагерь, Киба заметил:       - Вы странно работаете. Как будто мысли друг друга читаете.       - Мы просто понимаем друг друга, - тихо сказала Хината.       Акамару, сидевший рядом с хозяином, вдруг поднялся, подошёл к Юкими и уткнулся носом в её ладонь. Она замерла. Пёс был тёплым, пушистым и пах дождём.       - Ты ему нравишься, - сказал Киба. - Он к чужим не подходит.       - Я не чужая, - ответила Юкими, почесав Акамару за ухом. - Я просто...       Она запнулась. Кто она? Одноклассница? Бывшая соперница? Коллега-чунин? Ни одно слово не подходило.       - Просто Накано, - закончил за неё Киба и усмехнулся. - Ладно, Накано, давай спать. Завтра последний сектор.       Больше они в ту ночь не говорили. Но Юкими ещё долго лежала без сна, глядя на звёзды сквозь листву, и чувствовала, как в груди теплится что-то маленькое и робкое. Как уголёк. Как обещание.

---

      Встречу затеяла Ино.       - Мы сто лет не собирались, - заявила она, ворвавшись в лавку «Накано» одним весенним утром. - С тех пор как Наруто ушёл, все разбрелись кто куда. Пора это исправлять. В следующую субботу, в новом чайном доме у южных ворот. Я уже всем сказала. Ты идёшь.       - Я? - Юкими оторвалась от пересчёта пакетиков с ромашкой. - Я не очень...       - Ты идёшь, - отрезала Ино. - Хватит прятаться в своей лавке. Ты чунин, а не отшельница. - Ино уже развернулась к выходу. - В субботу, в шесть. Не опаздывай.       В субботу Юкими стояла перед зеркалом дольше обычного. Она сказала себе, что это просто потому, что она давно не выбиралась в люди. Надела светлое кимоно - не праздничное, но и не рабочее. Волосы оставила распущенными, только заколола одну прядь серебряной заколкой. Мать, проходя мимо, улыбнулась и ничего не сказала. Отец хмыкнул, но тоже промолчал.       Чайный дом оказался уютным - с низкими столиками, бумажными фонарями и видом на реку. Когда Юкими вошла, все уже были в сборе. Ино, Сакура, Хината, Тентен - за одним столиком. Шикамару, Чоджи, Ли, Киба - за другим. Шино, кажется, где-то был - по крайней мере, в углу комнаты ощущалось его присутствие, хотя она не сразу его заметила.       - Накано! - Ино замахала рукой. - Иди к нам!       Юкими села рядом с Хинатой. Та улыбнулась ей - мягко, тепло, - и подвинулась, освобождая место.       Разговор за женским столиком крутился вокруг обычных вещей: миссии, тренировки, кто что видел, кто что слышал. Сакура рассказывала о новых медицинских техниках, которые осваивала в больнице. Тентен хвасталась новой партией кунаев с балансировкой - «летят как ласточки, честное слово». Ино обсуждала планы на расширение цветочной лавки. Хината больше слушала, но иногда вставляла тихие реплики, и все к ним прислушивались.       - А ты, Юкими? - спросила вдруг Ино. - Как у тебя дела? Ты вечно пропадаешь на миссиях. Мы тебя почти не видим.       - Работаю, - просто ответила Юкими. - Миссии, тренировки, лавка.       - И всё? - Ино прищурилась. - А личная жизнь?       - Какая личная жизнь? - Юкими попыталась сделать невозмутимое лицо.       - Ну, не знаю. Может, кто-то из твоих напарников? - Ино бросила быстрый взгляд в сторону мужского столика. - Или, может, кто-то из бывших одноклассников?       - Ино, - предупреждающе сказала Сакура.       - Что «Ино»? Я просто спрашиваю!       Юкими сделала глоток чая и ничего не ответила. Хината, сидевшая рядом, тихо произнесла: «По-моему, это замечательно, когда человек сам решает, что ему важно». Ино закатила глаза, но отстала.       За мужским столиком тем временем шёл свой разговор. Юкими невольно прислушивалась - не из любопытства, а просто потому, что ветер доносил обрывки фраз.       - ...говорю тебе, надо было брать левее, - доказывал Киба. - Там овраг был, а в овраге - ручей. Я нюхом чую воду за километр.       - Ты в прошлый раз унюхал лужу и сказал, что это озеро, - лениво отозвался Шикамару.       - Та лужа была размером с озеро!       - Это потому что ты в неё упал.       Ли громко рассмеялся. Чоджи, жуя данго, добавил: «А я помню, как ты в Академии сказал, что учуешь обед за три квартала. И унюхал. Мой обед». Все засмеялись. Киба насупился, но было видно, что он не обижается.       Юкими перевела взгляд на свой чай и спрятала улыбку.       Через час, когда все разошлись по домам, Юкими задержалась у выхода - поправляла заколку в волосах. Киба вышел следом.       - Накано.       - Инузука-кун. - Слушай, - он засунул руки в карманы. - Ты это... хорошо выглядишь. Ну, в смысле, не то чтобы обычно плохо, а сегодня как-то по другому. Или это кимоно. Или волосы. Не знаю. Короче, хорошо.       Юкими моргнула. Это был, наверное, самый неуклюжий комплимент в её жизни. И самый искренний.       - Спасибо, - сказала она. - Ты тоже... ничего.       - «Ничего»? - Киба возмутился, но в его глазах плясали смешинки. - Я тут, можно сказать, комплимент делаю, а ты - «ничего»?       - Хорошо выглядишь, - поправилась она. - Особенно когда не падаешь в лужи.       Киба открыл рот, закрыл и вдруг расхохотался.       - Шикамару, зараза, всем расскажет. Ладно, Накано. Увидимся.       - Увидимся.       Он ушёл - широким шагом, с подросшим Акамару, который бежал рядом. Юкими постояла ещё несколько секунд, глядя ему вслед, и почему-то улыбалась всю дорогу домой.

---

      А потом наступила весна.       Вторая весна после вторжения. Коноха наконец-то отстроилась - новые дома, новые лавки, новый мост через реку. Гора Хокаге по-прежнему смотрела на деревню, и теперь на ней было пять лиц.       Юкими сидела на крыше лавки - уже по привычке - и смотрела на закат. Ей было почти шестнадцать. Все её одноклассники, кроме Наруто, уже стали чунинами - кто-то раньше, кто-то позже, но к этому моменту ни одного генина их возраста в деревне не осталось. Дзин, наконец-то сдавший экзамен, теперь работал в разных командах, но в основном на границе. Иори, её бывший командир, получил звание специального джонина за разработку новой техники скрытного перемещения.       Все выросли. Все изменились. Только Наруто где-то там, за горизонтом, всё ещё был генином - и это казалось странным, почти неправильным. Но Юкими знала: когда он вернётся, он наверстает всё и сразу. Такой уж он был.       В деревне было тихо. Мирно. Но где-то в этой тишине зрела новая гроза. Она чувствовала это кожей, ветром, тем неуловимым чутьём, которое выработалось за два года постоянных миссий. Что-то надвигалось. Что-то большое.       Где-то далеко, за горизонтом, Джирайя и Наруто заканчивали свои тренировки. Где-то в Суне Гаара готовился стать Казекаге. Где-то в тенях Акацуки плела свои планы. А здесь, на крыше маленькой лавки в торговом квартале Конохи, девушка по имени Юкими Накано смотрела на закат и улыбалась.       Она не знала, что ждёт её впереди. Но теперь у неё было то, чего не было раньше: вера в себя, любовь семьи и тихое, но крепкое чувство, похожее на корни дерева.       Этого было достаточно.