Iterum

***

      Вечер у реки выдался неожиданно мягким для октября. Вода лениво плескалась о камни, а воздух густо пропитался запахом влажной хвои и дыма. Улов оказался весьма приличным, на что О'Мелли даже не рассчитывал. Томас сидел на поваленном бревне чуть в стороне от костра и вертел в руках длинную ветку, которую только что обстругал ножом. Огонь потрескивал весело, выбрасывая вверх яркие искры, что тут же гасли в сыром воздухе, а Бри стояла над решёткой и переворачивала рыбу с крайне сосредоточенным видом. Масло шипело, капало на угли, и по поляне разносился густой, дразнящий аромат: копчёный, с нотками ольхи и можжевельника, который Том наломал по дороге. Марла и Лорен устроились на расстеленном пледе рядом. Девчонки хихикали, перебрасываясь словами быстро и звонко. Мэллори, с растрёпанными светлыми волосами, которые ветер то и дело бросал ей на лицо, наклонилась ближе к Марле и что-то прошептала, прикрыв рот ладонью.       Марла толкнула Лорен плечом и фыркнула так, что сок едва не выплеснулся из кружки: — Да ладно тебе, Ло. Майк всё равно будет пялиться на тебя, даже если ты в мешок из-под картошки завернёшься. А вот Том вчера в коридоре на тебя смотрел, как на восьмое чудо света.       Блондинка покраснела до кончиков ушей, но рассмеялась и запустила в Марлу сухой шишкой, которая отскочила от пледа и упала в траву: — Заткнись, О'Мелли. Твой брат просто вежливый. В отличие от некоторых, кто вчера на литературе чуть не заснул на плече у Эрика. Анжела тебя, конечно, не прибьёт, она слишком добрая, но её взгляд потом неделю будет преследовать.       Бри у костра громко хмыкнула, вытирая руки о полотенце: — Раз уж вы с Томом теперь живёте со мной, Марла, то про Хэллоуин можете забыть, — проговорила она. — Будем праздновать Самайн, как полагается. Семейная традиция, на которую ваша мать, да будет её душа по правую руку от Бога, успешно забивала болт каждый год. Нас ждут костёр, почитание предков и правильные слова в эту долгую ночь. И никаких тыквенных рож, если только не захотите вырезать их лично по-настоящему, а то вечно тянете всякое пластмассовое дерьмо из магазина.       Марла закатила глаза, но улыбнулась: — Бри, ты опять будешь рассказывать про банши и келпи? Ло уже третий раз спрашивает, что это за хрень такая.       Лорен кивнула, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Её глаза блестели от отблесков костра: — Звучит круче, чем все эти школьные вечеринки. Хотя Джесс уже всех достала планами про костюмы. Говорит, будет что-то сексуальное и страшное одновременно.       Томас усмехнулся себе под нос, слушая их болтовню, и запустил пальцы в свои непослушные кудри. Его терзало лёгкое раздражение, которое всегда возникало, когда Марла слишком быстро втягивалась в местную жизнь. Он наблюдал за сестрой, за тем, как она жестикулирует, рассказывая Мэллори какую-то историю про школьный коридор, и чувствовал привычную тяжесть в груди. Ради них он и держался. Ради этих моментов, ради чувства сопричастности и дома.       Бри тем временем сняла с огня первую порцию рыбы и разложила её на тарелки, которые юноша заранее притащил из машины. Она уже открыла рот, чтобы позвать всех к еде, когда из кустов неподалёку послышались тяжёлые, размеренные шаги. Из-за деревьев вышли двое мужчин. Шериф полиции их маленького городка — Чарли Свон — и крепкий, с тёмными волосами, тронутыми сединой, индеец — Гарри Клируотер. — Добрый вечер, — произнёс Чарли, приподнимая руку в приветствии. — Не ожидали здесь кого-то встретить. Мы с Гарри шли от резервации, осматривали территорию после недавнего наплыва туристов.       Бри повернулась к ним и кивнула. Её взгляд быстро скользнул по обоим мужчинам: — Добрый, шериф, — сказала она. — Вы как раз вовремя: Том наловил рыбы столько, что мы вчетвером не осилим. Садитесь, раз уж вышли, мы всегда рады хорошей компании!       Чарли замялся на секунду, но Гарри уже шагнул ближе к костру: запах жареной рыбы явно сделал своё дело. Они обменялись короткими рукопожатиями. О'Мелли поднялся с бревна, чтобы подвинуть ещё пару складных стульев, которые Бри всегда таскала с собой на такие выезды. Движения его были привычными, но внутри он уже чувствовал, как начинает тихо закипать. Опять. Каждый раз одно и то же: лес, река, легенды, а потом Марла влипает в историю с волками. «Ёбаная хрень! — взвыл про себя Том. — Это карма, да?! Где бы мы ни отдыхали, с кем бы мы ни проводили время, а всегда выпадет случай, когда кто-то из квилетов решит поведать сестре о легендах своего племени. И как тут не стать фаталистом?» — Спасибо, — кивнул Чарли, усаживаясь. — Запах стоит такой, что грех отказываться.       Гарри улыбнулся уголком рта и опустился рядом, вытянув ноги к огню. Бри протянула им тарелки с рыбой, и разговор потёк сам собой: сначала про погоду, про дорогу, про то, как осень в этом году выдалась особенно цветной. Марла и Лорен притихли сначала, но потом оживились, когда речь зашла про местные традиции. — А у нас Самайн, — вставила Бри, кивая на костёр. — Не этот ваш Хэллоуин с тыквами и маскарадом, а старый ирландский праздник. Впрочем, колесо года многие празднуют. Корни, кажется, вообще берут начало у кельтов, но у каждого народа со временем возникают свои какие-то ответвления, но основа одна: чтим предков и разжигаем огонь, чтобы граница между мирами тоньше стала. Моя сестра, Кэтлин, всегда отмахивалась, а вот мне нравится, в такие дни атмосфера какая-то особенная.       Чарли хмыкнул, жуя рыбу, и откинулся на стуле: — Звучит интересно. Меня вечно тянет на всякую такую мистику: то с индейцами дружу, и у них полно легенд, то вот на вашу семью с любопытными традициями наткнулся.       Марла мгновенно подалась вперёд, серые глаза загорелись неподдельным интересом, отливая жидким серебром в отблесках костра: — Легенды? Расскажите, мистер Клируотер!       Гарри посмотрел на костёр, потом на девушек, и начал говорить: голос его звучал низко и завораживающе, переплетаясь с треском дров и плеском реки. Томас сидел чуть в стороне, вертел в руках пустую кружку и слушал. Он знал эти истории наизусть. Знал, чем они обычно заканчиваются. И пока Марла с Лорен ловили каждое слово, а Бри подбрасывала в огонь ветки, он молча поднялся, сунул руки в карманы тёплой куртки и отошёл от компании в сторону тропинки, ведущей глубже в лес. Воздух здесь был прохладнее, гуще от запаха хвои и мокрой земли. Он шёл медленно, прислушиваясь к звукам за спиной — смеху Марлы, хрипловатому баритону Гарри — и думал о том, как легко всё повторяется, и как, несмотря на все его попытки, сестру снова тянет туда, где чертовски опасно для обычного человека. В груди медленно разливалась досада. Он остановился у старой сосны, прислонился плечом к шершавой коре и закрыл глаза на секунду, вдыхая полной грудью.       И вот тогда он почувствовал его. Пристальный взгляд. Тяжёлый, словно кто-то стоял в глубине чащи и смотрел прямо на него, не мигая. По спине пробежал холодок. Парень открыл глаза и повернул голову, вглядываясь в тени между деревьями. Ничего: только стволы, мох и густой подлесок. Он фыркнул, отмахнувшись от ощущения. — Паранойя, — пробормотал себе под нос подросток. — Резервация рядом, местные шастают, а я тут дергаюсь, как девчонка.       Он постоял ещё немного, прислушиваясь, но взгляд больше не вернулся. Или ему просто показалось на фоне всех этих разговоров про духов. Томас толкнул плечом ствол сосны, отлепился от него и двинулся обратно к костру. В груди всё ещё теплилась злость, но он уже знал, что вернётся, сядет рядом и будет слушать дальше. Потому что иначе нельзя. Когда он вышел на поляну, огонь всё так же горел ярко, а Гарри продолжал говорить. Марла сидела, обхватив колени, и слушала с открытым ртом. Лорен рядом с ней улыбалась, а Бри следила за очередной порцией рыбы. Чарли заметил юношу первым и коротко кивнул ему, будто ничего особенного не произошло. О'Мелли опустился обратно на своё бревно, подобрал новую ветку и принялся обстругивать её ножом. Он наблюдал за сестрой, за тем, как она ловит каждое слово про легенды, и думал, что в этот раз, может, всё пойдёт иначе. Хотя внутри уже шевелилась предчувствие, которое говорило об обратном. Лес за спиной шумел, и где-то в глубине всё ещё чудился тот пристальный взгляд, но Томас отогнал эту мысль.

***

«И какого хрена Элис так упёрлась с этим переездом в Форкс?»       Восприятие дальнейшей своей судьбы сузилось до единственной ленты вероятностей. А стоило это немалого труда — благодарить за этот выверт стоит их ясновидящую фею. Но Уитлок лишь кривил губы в глумливой ухмылке: ну, хоть не один он страдает, ведь Элис весьма красноречиво смотрела не только на него самого, но и на Эдварда. Последний, к слову, бесился от этих взглядов и стихов Бронте на китайском, которые прокручивала в своей голове с завидной регулярностью провидица. «В какой именно момент всё покатилось в бездну в очередной раз?»       Всё это, как он думал, началось в середине июля. Ясная погода держалась на честном слове, а дождь мог сорваться в любую минуту или просто висеть в воздухе тяжёлой серой взвесью. От такого климата у смертных ныли виски, а у их вечных соседей портилось настроение, и Джаспер давно перестал видеть между этими состояниями хоть какую-то разницу. Он сидел на широком подоконнике в своей комнате и прижимался плечом к прохладной оконной раме. Янтарный взгляд лениво скользил вниз, где под навесом у гаража возился Эмметт с очередным двигателем. Металл звякал размеренно и лениво, точно перестук колёс далёкого товарного поезда, который Уитлок слышал когда-то в Джорджии лет сто назад. Этот звук приятно царапал слух, почти успокаивал.       Розали в третий раз уже крикнула мужу через открытую дверь, что если инструменты опять останутся валяться на земле, то она закопает их вместе с владельцем. Голос её звенел холодной сталью, какой всегда появлялся, когда блондинка всерьёз злилась на беспорядок в своих владениях. Эмметт ответил низким раскатистым смехом, а потом раздался раздражённый стук её каблуков по бетонному полу. Джаспер криво усмехнулся уголком рта: эти двое как всегда.       Обычно Розали сама перебирала их машины, подолгу выбирала детали и доводила каждый узел до совершенства с той исступлённой тщательностью, которая заменяла ей многие другие радости. А сегодня она позволила здоровяку заглянуть в святая святых и почти не стояла над душой. Чертовски мило с её стороны. Эмметт, судя по тёплым волнам чувств, которые доносились до Джаспера даже сюда, прекрасно это понимал и наслаждался каждой минутой.       Сам Уитлок сидел неподвижно, но внутри крутились старые привычки. Он перебирал каждую эмоцию в доме: лёгкое раздражение Розали, довольство Эмметта, далёкое беспокойство кого-то из остальных. Всё это проходило сквозь него, как сквозь старое решето, и он привычно отфильтровывал лишнее, чтобы не дать воспоминаниям вылезти наружу.       В тот раз Карлайл вернулся поздно, и Уитлок уловил его состояние задолго до того, как щёлкнул замок входной двери. Усталость главы клана наваливалась мгновенно, и с каждым шагом она только густела. Под этой тяжестью натянулась тонкая струна сосредоточенности, а ниже неё струилось любопытство — светлое, настойчивое, такое редкое в отце, что Джаспер сразу вскинул голову и прислушался. Обычно после смены Карлайл приносил лишь утомлённость да въевшийся в рукава рубашки запах антисептика, иногда тревогу, если день выдался тяжёлым, а порой тихую печаль, когда спасти кого-то не удалось. Тогда Эсми молча наливала ему чай, и он так же молча держал кружку в ладонях, не делая ни глотка, ведь вампирам чужда человеческая пища. Сегодня же к привычному фону примешивалось что-то новое.       Майор сидел всё на том же подоконнике, но теперь уже более напряжённо. Он чуть наклонил голову, и медовые пряди упали на глаза. Взгляд сузился, а внутри привычно заворочалось предчувствие, что всегда выступало первым бастионом. Любопытство Карлайла било по нервам, и Уитлок невольно потянулся за ним, пытаясь разобрать, что за чертовщина могла так зацепить обычно спокойного врача.       Внизу хлопнула дверь, и этот звук разнёсся по дому коротким эхом, которое заметалось между стенами, а потом затихло где-то у лестницы. Эсми вышла навстречу мужу и вспыхнула ровным мягким теплом, которое Джаспер привык ловить от неё каждый вечер. Оно напоминало ему свет керосиновой лампы в тёмном коридоре старого дома где-нибудь в Техасе, и майор невольно потянулся к нему.       Он спрыгнул с подоконника и неторопливо направился вниз, ступая бесшумно и привычно. За полвека жизни вместе он научился двигаться так, чтобы не нарушать чужой покой, однако внутренности уже стянуло узлом. Отец снимал пиджак, а мать с нежностью поправляла воротник его рубашки кончиками пальцев. Розали сидела на спинке дивана, подобрав ноги, и листала журнал. Страницы шуршали с пренебрежительным треском, который Уитлок знал слишком хорошо, чтобы обмануться и принять за обычный интерес к глянцевым картинкам. Эдвард устроился возле рояля, и его длинные пальцы лениво перебирали клавиши. Джаспер остановился на нижних ступенях и невольно сжал челюсть. Что-то сегодня точно было не так, и это «что-то» ему уже не нравилось.       Карлайл провёл ладонью по переносице, и Эдвард тут же вскинул голову. Музыка оборвалась на полуноте, а клавиша под его пальцем мягко опустилась и издала глухой деревянный стук. Розали захлопнула журнал, и этот звук разнёсся по комнате резким хлопком, отчего Эсми на миг замерла с рукой на плече мужа. Эмметт выглянул из коридора с отвёрткой в руке и масляным пятном на щеке: он явно бросил машину до лучших времён, потому что чутьё подсказало, что в гостиной сейчас происходило нечто куда более интересное.       Семья мгновенно почуяла добычу, и Джаспер мысленно усмехнулся. Некоторые вещи не менялись даже через десятилетия. Шесть пар глаз уставились на одного вампира с одинаковым выражением настороженного любопытства, и картина вышла почти комичной. — Что произошло, отец? — требовательно спросил Эдвард. Голос его звучал так, будто он уже знал ответ, но всё равно хотел услышать его от собеседника.       Карлайл посмотрел на него долгим взглядом, в котором смешались лёгкое неодобрение и привычная родительская снисходительность: — Ничего. — Ты думаешь о пациенте, — хмыкнул Эдвард, и брови его чуть сдвинулись к переносице. — Эдвард. — Ты думаешь о пациенте уже двадцать минут. Я слышал тебя за пару миль от дома.       Розали громко вздохнула, и воздух шумно вырвался сквозь её зубы, а журнал в руках опасно хрустнул от слишком сильного сжатия: — Господи, только не говорите, что отец опять кого-то решил привести в семью! — Роуз. — Что? — Она вскинула подбородок, и золотистые волосы качнулись, поймав свет лампы. — Последний раз всё именно так и началось.       Эмпат стоял чуть в стороне на нижних ступенях и молча наблюдал за этой привычной семейной суетой. Ленивая кривая ухмылка тронула уголок его рта, но янтарные глаза оставались прищуренными и острыми. Интуиция внутри тихо рычала: перемены редко приходят с добрыми вестями. А особенно когда они касаются какого-то таинственного пациента.       Эмметт фыркнул на этих двоих паникёров, Карлайл покачал головой и опустился в кресло, отчего кожа обивки тихо скрипнула под тяжестью тела. Несколько секунд он разглядывал собственные руки, а потом наконец заговорил. — Сегодня я познакомился с юношей. — Началось, — пробормотала Розали и спрыгнула со спинки дивана на сиденье. Пружины жалобно застонали под ней. — Ему семнадцать. — Продолжается, — заметил Эмметт и хохотнул, запрокинув голову.       Карлайл проигнорировал выпад. Хейл знал, что отец за десятки лет привык отсеивать такие колкости, как стряхивают пыль с рукава, и сейчас он просто ждал, пока в комнате уляжется шум. Майор стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к косяку, он уже чувствовал, как заинтересованность Карлайла густеет и тянется к остальным, словно запах свежей крови. — Он попал в автокатастрофу, — продолжил Карлайл. — Родители погибли на месте, а сам он получил множество травм, но выжил.       Джаспер мысленно выругался. Вот оно. Внутренняя паранойя тут же подобралась и начала взвешивать риски. Он ощутил, как эмоциональная палитра вокруг него разом приглушается, словно кто-то провёл ладонью по ярким краскам и оставил только серый, синий да бледно-жёлтый. — И что в этом необычного? — спросила Элис. Её голос прозвенел в тишине чистым колокольчиком, она явно пыталась разрядить обстановку.       Отец поднял взгляд и произнёс то, от чего все замерли: — Я делал перевязку.       Эдвард первым понял, к чему он ведёт, и майор почувствовал это раньше, чем услышал слова брата. Изумление вспыхнуло в эмоциях Эдварда яркой искрой, а следом в сознании телепата пронеслась быстрая череда образов. Уитлок не мог их прочитать, но отголоски больничной палаты, запаха крови и абсолютно твёрдых рук Карлайла вызвали в чувствах брата взрыв сверхновой. — Ты не почувствовал жажду, — прошептал Эдвард.       Джаспер стоял неподвижно, но внутренне подобрался. Жёлтые глаза сузились сильнее, а ленивая ухмылка сползла с лица. Человек, который не пахнет едой. Чёрт возьми, именно это и волновало Карлайла всю дорогу домой. Уитлок мысленно уже не просто выругался, а крыл отборным матом всю эту ситуацию. Джаспер терпеть не мог сюрпризы от судьбы.       Карлайл осторожно кивнул. — Совсем? — уточнила Эсми. — Совсем. — Это невозможно. — Я знаю.       Доктор откинулся на спинку кресла, и кожаная обивка снова заскрипела, принимая его затылок. В голосе звучала спокойная задумчивость. Он пытался осмыслить то, что не укладывалось в привычную картину мира. — В палате пахло его кровью, а перевязка заняла почти сорок минут. Я ждал, что в какой-то момент станет тяжело. — Он слегка улыбнулся уголками губ, однако глаза остались серьёзными и сосредоточенными. — Но вместо этого мне было необычайно спокойно.       Джаспер смотрел на него и чувствовал, как внутри медленно и неотвратимо начинает выть сирена. Карлайл редко рассказывал о своей борьбе, слишком редко, потому что привычка защищать семью даже от собственных слабостей въелась в него чертовски глубоко. Теперь эти слова звучали почти исповедью. Семья привыкла видеть только результат: безупречного врача, безупречного главу, безупречный контроль. А Уитлок знал лучше других, сколько усилий стоит держать себя в руках. Он сам до сих пор не научился делать это столь легко, как остальные члены клана. Каждая капля человеческой крови в радиусе мили до сих пор отдавалась в горле сухим болезненным эхом, которое никуда не уходило, а только затихало на время. — Знаете, что меня удивило сильнее всего? — Что? — полюбопытствовала провидица, и её золотистые огромные глаза уставились на отца. Эта маленькая заноза в заднице явно знала, куда дует ветер. — Я поймал себя на мысли, что не хочу уходить из палаты.       Элис резко втянула воздух сквозь зубы. — Ты видела что-то? — спросил он. Голос прозвучал ниже обычного, потому что настороженность уже переросла в уверенность. — Нет, — сестра покачала головой, и короткие тёмные волосы качнулись, на миг скрыв её лицо. — Впрочем, уверена, что всё будет нормально. Не переживайте!       Хейл перевёл взгляд на отца. Тот задумчиво смотрел на Элис, и только пальцы на подлокотнике чуть заметно подрагивали. Майор знал, что любая аномалия заслуживает внимания и любая странность имеет свою причину. Чем необычнее дело, тем внимательнее нужно присматриваться. Он знал это так же хорошо, как вкус крови на губах. Ладонь на перилах лестницы сама собой сжалась, и из старого дерева выдавился слабый запах смолы. Уитлок стоял неподвижно, но инстинкт, позволивший выжить в свите его создательницы, Марии, уже скалил зубы. Странный мальчишка, который не вызывает жажду. И грёбаная Элис, что утверждает, будто не видит ничего такого в этом пареньке. Интуиция уже не просто выла дурниной, а орала матом, сигналя об угрозе. Вот только Джаспер Уэйд Уитлок привык устранять угрозы превентивно.