Это сладкое слово «мёд»

      Яо стоял перед зеркалом и застегивал пуговицы на темно-синей рубашке не спеша, одну за другой, пока пальцы не дошли до четвертой сверху. Здесь он остановился. Окинул себя беглым взглядом: вырез открывал ключицы ровно настолько, чтобы альфа за напротив захотел заглянуть глубже, но не настолько, чтобы это выглядело приглашением. Джинсы обтягивали бедра плотно, но без вульгарности — просто подчеркивали линию, которую он долго и упорно вытачивал в спортзале.       Никакого яркого золота сегодня. Только колье с нефритовым листом, как всегда неизменное; и гвоздики в ушах. На запястье — ничего. Часы Су Шэ остались в прошлой жизни.       Он нанес стрелки — тонкие, четкие, вытягивающие взгляд, — и провел блеском по губам. И снова взглянул на себя со стороны. Из отражения глядел спокойный и красивый омега, который шел на первое свидание. Не на работу. Именно на свидание.       Номер восемь. Посмотрим, что ты из себя представляешь.       Он вызвал такси и вышел из дома ровно за двадцать минут до назначенного времени. Опаздывать сегодня он не собирался, но и приезжать первым тоже. Это была игра: альфа, который ждал месяц, должен увидеть, как омега входит в зал, а не сидит за столиком, нервно поправляя салфетку. Первое впечатление — это оружие, и Яо умел им пользоваться.

***

      Ресторан «Одна ци» располагался на первом этаже одноименного отеля — спокойное, респектабельное место без кричащей роскоши. С приглушенным светом, светлым деревом и живой скрипкой где-то в углу. Пахло стейками, дорогим алкоголем и цветочными духами — беты-официантки пользовались парфюмом, и Яо машинально отметил это, переступая порог.       Он вошел ровно в семь.       Парень на ресепшене проводил его к столику у окна, и Яо заметил альфу ещё до того, как подошел к нему. Тот уже сидел: не ждал у входа, не вскочил при виде омеги, просто устроился за столиком, положив руки на колени, и смотрел куда-то в сторону, на живую скрипку. Хороший знак. Не суетится.       Когда Мэн Яо приблизился и менеджер пожелал хорошего отдыха, альфа поднял глаза и встал — без резких движений или подобострастия.       — Мэн Яо? — спросил он, и голос оказался приятным: средней глубины, без хрипотцы, без попытки звучать внушительнее, чем он есть. — Я Чжоу Цзин. Рад наконец познакомиться.       — Взаимно, — Яо приветливо улыбнулся и сел на стул, который альфа для него отодвинул — без лишней мороки, но с заметным вниманием.       Теперь, когда они оказались лицом к лицу, Мэн Яо мог рассмотреть его как следует. Чжоу Цзин был симпатичен — с той спокойной, неброской внешностью, которая не раздражает своим существованием. Лет тридцати двух, может, чуть больше. Темные волосы, короткая стрижка — не модная, но аккуратная. Черты лица правильные, но мягкие: ни напряженных бровей, ни резких скул. Глаза — светло-карие, теплые, с легкими морщинками в уголках. Одет альфа был хорошо, но неброско: светло-серая рубашка, темные брюки. Никаких часов за миллион, никаких золотых запонок.       И запах. Яо втянул воздух — едва заметно, одними крыльями носа. Дождь. Свежий, чистый, только что пролившийся на асфальт. И молотый кофе — сухой, горьковатый, утренний. Вместе они звучали приятно, ненавязчиво. И где-то на границе восприятия — мускус. Единичная нотка, едва проступающая. Альфа был заинтересован, но держал себя в руках.       Дождь и кофе. Неплохо. Лучше, чем табак.       — Вы ещё красивее, чем на фото, — сказал Чжоу Цзин, и в его голосе не было лести, только искреннее удивление. — Я, честно говоря, не ожидал, что вы согласитесь. После месяца молчания я уже почти перестал надеяться.       — У меня были дела, — Яо взял меню и открыл его не глядя, просто чтобы чем-то занять руки. — Но вы были настойчивы. Я ценю настойчивость.       — Не навязчив?       — Нет. Вы писали раз в неделю. Это не навязчивость, а терпение.       Чжоу Цзин чуть улыбнулся — сдержанно, но довольно. Ему понравился ответ. Яо отметил это и мысленно поставил галочку: Умеет принимать комплименты без самодовольства. Плюс.       Вскоре к ним подошел официант. Яо заказал салат и бокал белого вина. Альфа — стейк и воду без газа. Яо снова отметил: Не пьет на первом свидании. Либо осторожен, либо следит за здоровьем. И то, и другое неплохо.       — Чем вы занимаетесь? — спросил Яо, когда официант ушел, и не торопясь откинулся на спинку стула. Он знал ответ, ведь альфа упоминал свою работу в одном из сообщений. Но хотел услышать, как тот говорит о себе. Интонации, паузы, жесты — всё это говорило больше, чем сама суть слов.       — У меня сеть кофеен, — Чжоу Цзин говорил ровно, без хвастовства, но и без ложной скромности. — Не «Старбакс», конечно. Шесть точек в центре и одна в пригороде. Я начинал с одной семь лет назад. Сейчас потихоньку расширяюсь.       — Кофе? — Яо приподнял бровь. — Поэтому от вас пахнет кофе?       Альфа чуть смутился — не покраснел, но отвел глаза на секунду.       — Наверное. Я провожу много времени на обжарке. Говорят, запах въедается.       — Мне нравится.       Яо сказал это просто, без кокетства, но Чжоу Цзин заметно расслабился. Его плечи, до того чуть напряженные, немного опустились. И ор улыбнулся на этот раз шире:       — А вы? Чем занимаетесь вы, Мэн Яо?       — Я пока в поиске, — ответил омега и сделал глоток вина, которое только что подал официант. — Изучаю финансовую грамотность, инвестиции. Скоро буду сдавать экзамен на права.       — Это полезно. — альфа кивнул с таким видом, будто Яо сказал что-то действительно важное. — Я сам долго не мог сесть за руль. Боялся. А потом купил первую машину и пришлось привыкать.       — Чего боялись?       — Глупо звучит, но скорости. Не своей. Чужой. Когда вокруг все спешат, а ты не уверен. Со временем прошло.       Яо слушал и наблюдал. Альфа говорил о себе без позы и попыток выглядеть героем, как Су Шэ. Признался в страхе — маленьком, бытовом, но всё же. Это говорило либо о большой внутренней уверенности, либо о хорошем воспитании. Яо склонялся ко второму.       Не доминант. Просто спокойный человек. Не хватает звезд с неба, но и не пытается.       Разговор тек плавно. Чжоу Цзин рассказывал о кофейном бизнесе — не скучно, с деталями, которые показывали, что он действительно любит свое дело. Омега слушал, задавал вопросы, улыбался. В какой-то момент альфа упомянул, почти случайно, между делом:       — Сейчас, конечно, не лучший сезон, но в месяц выходит около сорока тысяч чистыми. На жизнь хватает. Даже остается.       Яо кивнул, не меняясь в лице. У него были свои накопления, но тратить их в отношениях с альфой он не любил. Это было неразумно. Альфа должен обеспечивать — иначе какой в нем смысл?       Сорок тысяч. Не Су Шэ, конечно. Но терпимо... Если не начнет жадничать — можно работать.       Чжоу Цзин тем временем рассказывал что-то про новый сорт зерен, и Яо смотрел на него: на руки, которые двигались в такт словам; на улыбку, открытую и немного застенчивую; на то, как он аккуратно вытирал губы салфеткой после каждого глотка воды.       Он бы действительно мил и аккуратен в формулировках — ни одного пошлого намека, ни одной попытки сократить дистанцию.       Они все такие в начале, — невольно подумал Яо, делая очередной глоток вина. — Пока не начнут считать, что секс — это то, что должно случаться тогда, когда они сами захотят. А не тогда, когда я разрешу.       Но пока, пока, Чжоу Цзин был идеальным кандидатом: спокойным, вежливым и платежеспособным. Без искры, но Яо её и не искал. Он искал стабильности и контроля. Искра была у Минцзюэ — и к чему это привело? К сексу на раз и раздражению после.       — Мэн Яо? — голос альфы мягко вырвал его из размышлений. — Вы задумались.       — О вас, — ответил Яо и улыбнулся, почти искренне, до ямочек. — О том, что вы мне нравитесь.       Чжоу Цзин удивленно моргнул, а потом расплылся в широкой и открытой улыбке. И мускус в его запахе стал чуть ярче. Он явно не ожидал такой прямоты.       — Вы мне тоже, — признался он. — Очень.       Яо поднял бокал.       — Тогда за знакомство?       — За знакомство.       Стекло звякнуло о стекло. Скрипка в углу заиграла что-то медленное. Всё шло по плану.       Пока Мэн Яо в очередной раз не поднял глаза и не увидел, как в зал входят двое. Один — высокий, в темно-сером, с ленивой грацией хищника. Другой — пониже, в кедах и плотных джинсах.       Нет. Только не сейчас.       Но Минцзюэ уже смотрел прямо на него — не случайно и не из праздного интереса. А так, будто почуял седьмым чувством, которого у человека быть не могло. Но у этого, кажется, было.       Альфа замер на долю секунды у входа, и рука Хуайсана, уже поднятая, чтобы указать на свободный столик, повисла в воздухе. Проследив за взглядом брата, младший альфа увидел симпатичного и уже знакомого парня. И понимание скользнуло по его лицу быстрой, почти незаметной тенью: Тот самый омега. Но с другим.       Яо не отвел взгляда, но внутри что-то сжалось — не страх или злость, а острое узнавание, от которого перехватило горло. Он знал этот взгляд. Видел его дважды — в клубе и в туалете «Цзинь Мао», — и каждый раз он предвещал одно и то же. Минцзюэ смотрел на него так, словно не было ни ресторана, ни Чжоу Цзина, ни прошедших дней. Словно Мэн Яо все ещё стоял на коленях со спущенными штанами и принимал его сперму на лицо.       — Вы знакомы? — голос Чжоу Цзина донесся будто издалека.       — Нет, — ответил Яо, буквально силой заставляя себя перевести внимание на номер восемь. — Просто виделись пару раз.       Но Минцзюэ уже не просто смотрел, он двинулся через зал медленно, с шагом человека, который никогда и никуда не спешит, потому что мир сам подстраивается под него. Хуайсан, чуть поколебавшись, скользнул к их обычному столику и молча сел, доставая телефон. Но глаза его оставались прикованы к спине брата.       Мэн Яо наблюдал тоже, но боковым зрением. Он видел, как Минцзюэ обходит столики; как официант, собиравшийся преградить ему путь, вдруг передумывает и отступает. Видел, как свет люстр падает на его плечи, на серую ткань пиджака, на край татуировки, выглядывающей из-под рукава.       И где-то глубоко внутри, под слоем выгоды, шевельнулось то самое — древнее, омежье, — что и в прошлый раз просыпалось при виде этого альфы.       Не Минцзюэ остановился у их столика. Он не смотрел на Чжоу Цзина, только на Яо. И этот взгляд темно-карих глаз был придавливающим, оценивающим; в нем не было ни вопроса, ни приветствия. Только видимый факт.       — Ты с другим альфой. Снова. — сказал он. Голос был низким, рокочущим, и Яо почувствовал его кожей.       Чжоу Цзин выпрямился на стуле. Он не понимал, кто перед ним, но чуял, что этот человек опасен в своей суровости. Запах Минцзюэ, заглушенный ресторанными ароматами, все же доходил до него. И альфа внутри Чжоу Цзина, не такой сильный и дикий, подавал сигнал тревоги.       — Простите, — вдруг сказал он, и голос его прозвучал ровно, но Яо услышал в нем напряжение. — Мы знакомы?       Минцзюэ перевел взгляд на него недовольно и благосклонно одновременно. Так смотрят на глупую собачку, которая прыгнула в лужу.       — Нет, — ответил альфа, и снова взглянул на Мэн Яо. — Но с ним да.       Омега медленно, почти устало откинулся на спинку стула. Поднял глаза — золотые, дерзкие, — и встретил чужое внимание без тени страха. Горло сжалось, когда он сглотнул — тяжело, ощутимо, — но лицо осталось спокойным. Он опять вступал в эту игру. В игру, которую сам себе придумал и в которой, кажется, уже проигрывал.       — Ты что-то хотел? — спросил он, и голос прозвучал холоднее, чем ему хотелось бы. И эта нотка резкости была единственной правдой, которую услышал новый знакомый.       — Хотел, — Минцзюэ чуть наклонил голову, и тень усмешки скользнула по его пухлым губам. — Но не при нем.       Он вяло кивнул в сторону Чжоу Цзина даже не взглянув на него, а потом просто развернулся и пошел к своему столику так же медленно и спокойно, словно ничего и не случилось. Яо смотрел в широкую спину и чувствовал, как внутри закипает злость — не на Не Минцзюэ, а на себя. За то, что сглотнул; за то, что вообще позволил этому альфе на что-то влиять.       Чжоу Цзин помолчал, а затем тихо откашлялся.       — Мэн Яо, — позвал он осторожно, — кто это?       — Никто, — ответил Яо, беря бокал. А затем продолжил ровно, словно репетировал уже эту ложь перед самим собой после того благотворительного мероприятия: — Я отказал ему в знакомстве на одном вечере. А он, кажется, не понимает слова «нет».       Он улыбнулся и ямочки снова стали заметны, и отпил вина. Но Чжоу Цзин не расслабился. Он смотрел в сторону, где только что скрылся Минцзюэ, и что-то в его лице изменилось. в светлых глазах промелькнула трезвая оценка ситуации, в которой красивый омега вдруг перестал быть просто желанным телом и стал проблемой.       — Я, пожалуй, закажу ещё воды, — сказал он и подозвал официанта.       Яо посмотрел на него и подумал о том, что этот альфа, кажется, теперь не задержится надолго.       Тот не пытался вернуть разговор в прежнее русло, не задавал лишних вопросов и не изображал ревность. Просто завершил ужин с той спокойной, чуть отстраненной вежливостью, которая говорила громче любых слов: Я не буду бороться за тебя.       Мэн Яо не пытался его переубеждать. Он тоже расправился с вином и салатом, все так же улыбаясь — ровно настолько, насколько требовалось от ситуации. Остаток встречи прошел быстро, почти механически: альфа расплатился, не позволив Яо даже потянуться за сумочкой, и они поднялись из-за столика одновременно.       — Позвольте вас проводить, — сказал Чжоу Цзин, и это был не вопрос.       Они пошли к выходу. Яо шагал ровно, не оборачиваясь, но спиной чувствовал знакомый взгляд. И он был настолько тяжелым, что омега снова почувствовал во рту привкус солоноватой плоти. Минцзюэ не двигался с места, не вставал и не пытался догнать, а просто смотрел. И от этого было хуже. Яо знал, что он ждет: не сегодня — так в другой раз; не здесь — так в другом месте. Этот альфа не умел отступать, но и бегать за омегой явно было не в его принципах.       У самой стойки рецепшена, где Чжоу Цзин на секунду задержался, чтобы поблагодарить персонал, Яо тоже остановился. И медленно обернулся через плечо, ловко находя глазами столик в дальнем углу.       Не Минцзюэ все еще не сводил с него глаз. Второй человек, рядом с ним, что-то говорил, но альфа не слушал. Его темные глаза были прикованы к Мэн Яо, и в них читалось уже знакомое, уверенное и не допускающее сомнений, выражение «мой».       Яо поднял руку плавно, без суеты и выставил средний палец — четкий, как ничто другое между ними, — и задержал так на пару секунд. Никакой гримасы или злости на лице, только холодная, дерзкая усмешка в уголках губ.       Минцзюэ моргнул, а потом, Мэн Яо успел заметить, усмехнулся в ответ. Криво, хищно, и что-то в этой усмешке было такое, от чего внутри у Яо все перевернулось. Азарт.       Он отвернулся и вышел на улицу вслед за спутником.       Вечерний воздух пах присущей ему свежестью и бензином. У входа в отель горели фонари, и их желтый свет разливался по тротуару, смешиваясь с неоновыми вывесками соседних баров. Яо остановился, глубоко вдохнул и только сейчас заметил, что все еще сжимает пальцы в кулак.       Чжоу Цзин стоял рядом молча, с легкой полуулыбкой, в которой не было ни обиды, ни осуждения.       — Очень приятно было познакомиться с вами, Мэн Яо, — сказал он ровно, как в начале вечера. — Но я вижу, что у вас есть большой фанат.       Яо повернул голову. Он хотел возразить что-то про «это не то, что вы думаете» или «он ничего для меня не значит». Но слова застряли в горле, как кость от большого куска, потому что Чжоу Цзин не ошибался. И врать ему сейчас — после того, как он вел себя безупречно весь вечер, — было бы почти оскорбительно.       — Я не знал, что он здесь появится, — сказал Яо тихо, на секунду отводя глаза в сторону.       — Я верю. — альфа кивнул. — Но это ничего не меняет, правда?       Яо не ответил.       Чжоу Цзин достал телефон и вызвал такси — быстро, без лишних жестов. Они стояли у входа, разделенные полуметром тротуара, и молчали. Яо чувствовал странную смесь чувств: благодарность к этому альфе — за то, что не устроил сцен, не унизил и не попытался «победить» соперника; досаду на Минцзюэ — за то, что он разрушил его планы одним своим присутствием; и где-то на дне — глухое, почти незаметное разочарование в себе. Зачем он показал палец? Зачем вообще вступил в эту игру?       Машина подъехала через пару минут. Чжоу Цзин открыл заднюю дверцу и посторонился, пропуская Яо.       — Я рад, что вы согласились на этот ужин, — сказал он, и в его голосе не было сарказма. — Даже если он закончился не так, как я надеялся.       Мэн Яо сел в такси и поднял глаза, прощаясь с сегодняшним спутником. Чжоу Цзин стоял на тротуаре, засунув руки в карманы, и смотрел на него с той же легкой, но чуть грустной полуулыбкой. Никаких обещаний или банального «я позвоню».       Дверца захлопнулась. Такси резко тронулось.       Мэн Яо откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. В голове было пусто. Только отголоски: запах дождя и кофе, который уже таял в памяти; и тяжелый, неистребимый взгляд Не Минцзюэ, который он все еще чувствовал на себе, как приговор.       Чжоу Цзин больше не напишет. Даже ради того, чтобы трахнуть такого красивого омегу. Потому что есть вещи важнее смазливого личика и упругой задницы. Например, чувство собственного достоинства.       Умный альфа. Жаль. Из него вышел бы неплохой номер восемь. — Яо устало улыбнулся в темноту салона, нажимая на контакт «8» и удаляя его из телефона.