Идеальный мир

Дни сменяли друг друга, плотнее переплетая жизни Блейза, Гермионы и Данте. С того момента, когда Забини увидел слёзы на щеках Грейнджер, вызванные цветом распределяющего пера их сына, прошло несколько недель, полных коротких встреч в магазине, совместных посещений кафе-мороженого и парков по выходным. Блейз чувствовал себя влюблённым подростком, скрывающим от сварливой матери подружку, вот только прятали они с Гермионой свою связь от собственного сына. Поцелуи украдкой и едва заметные касания стали привычным делом, как и немного алеющие щёки Гермионы под пристальным взглядом маленького Грейнджера. Мальчик явно что-то подозревал, но ни Блейз, ни Гермиона понятия не имели, как правильно преподнести эту связь Данте… по правде говоря, Блейз не мог точно сказать, что именно происходит между ними. Их тянуло друг к другу со страшной силой, он видел, что Гермиона постепенно отпускает контроль, проникается к нему доверием, но никакого разговора про их отношения и статус не происходило. Блейз честно несколько раз пытался начать хотя бы с приглашения её на свидание, но стоило им остаться наедине, например, в его кабинете, как одежда моментально оказывалась на полу, а после было уже не до разговоров и разбора полётов. Как оказалось, секс они любили одинаково сильно и явно больше, чем беседы. Конечно же это не могло продолжаться вечно. В последнюю субботу апреля Гермиону пригласили в качестве независимого эксперта в Министерство магии для помощи в переводе древнего рунескрипта, а Данте, вместо того, чтобы провести выходной с бабушкой и дедушкой, буквально напросился в гости к Блейзу. Он сидел за кухонным столом, старательно выводил английский алфавит на пергаменте кончиком пера, и в какой-то момент произнёс нечто, от чего у Забини на мгновение остановилось сердце. — Тебе нравится моя мама, — Данте не спрашивал, он утверждал. Перо замерло в его руках, взгляд карих глаз буквально прирос к Блейзу. Забини к такому повороту оказался совсем не готов. Снова вспомнил ухажеров своей матери и их презрительно-равнодушное отношение к нему. Конечно же он им мешал, множество отношений Тицианы заканчивались в момент, когда мужчина высказывал ей требование деть куда-нибудь «этого щенка», и вот, пару десятков лет спустя Блейз очень сильно рисковал оказаться в глазах Данте этим самым мужчиной. Их родство только осложняло ситуацию. Нормальная реакция Данте на их с Гермионой связь ещё не гарантирует спокойное принятие того, что именно Блейз его отец. — Твоя мама не может не нравиться, — мягко улыбнувшись, подбирая слова и тон, произнёс Блейз. Данте отложил перо и обнял себя за плечи. — Да, моя мама самая лучшая, — твёрдо произнес он, — и что, ты теперь будешь жить с нами? Или дождёшься, когда я уеду в Хогвартс, чтобы я не мешал? Блейзу вдруг показалось, что он стоит на очень тонком льду. Любой ответ мог вызвать непредсказуемую реакцию у ребёнка напротив, но и отмалчиваться он не мог. Одним правильным словом он мог прямо сейчас усилить доверие Данте, неверное же могло перечеркнуть все его старания по сближению. Чего ему самому всегда не хватало в отчимах… Принятия. Ни один не хотел принимать сам факт его существования и в какой-то степени неделимости с Тицианой. — С чего ты взял, что помешаешь нам? Данте замялся и опустил глаза, его плечи поникли. Он неловко поправил капюшон своего худи, натянул рукава, спрятав в них ладони. — Мама моего одноклассника, Джека, вышла замуж второй раз, они переехали к новому мужу, а когда у них появился свой ребёнок, Джека отправили жить к бабушке. Он им помешал. Блейзу очень захотелось обнять Данте и пообещать, что с ним они так никогда не поступят, хотя бы потому что он и есть их общий ребёнок, но позволить себе этого он не мог. Пришлось зайти с другой стороны. Блейз обошёл стол, поправил завязки на худи Данте и положил руку на его плечо. — Данте, — позвал Блейз, — посмотри на меня. Мальчик послушно поднял голову. — Твоя мама ни за что не поступит с тобой так. Она очень любит тебя, Данте. И я не стану просить её о таком. — А ты не обманешь? — с сомнением протянул Данте, глядя на Блейза с лёгким прищуром. — Даю тебе слово чистокровного волшебника, — Забини улыбнулся, но выражение лица Данте не смягчилось ни на йоту. Что-то хитрое и немного недружелюбное мелькнуло в его взгляде. — А если появится мой папа и захочет быть с мамой? Тема отца в их разговорах поднималась всего один раз, в самом начале знакомства. Тогда Данте просто сказал, что у него папы нет. Сейчас Блейз решил не вестись на провокацию и использовать это упоминание как возможность расспросить маленького Грейнджера на эту тему. — А ты хотел бы, чтобы твой папа появился? Только честно, Данте! Мальчик пожал плечами, слегка раскачиваясь на стуле. — Я не зна-аю... — протянул он, — наверное. Я спрашивал маму о нём, но она почему-то откладывает этот разговор. Вот недавно пообещала рассказать в день, когда получу письмо из Хогвартса. До этого обещала то на Рождество, то на день рождения. Бабушка с дедушкой вообще сразу переводят тему. Об отце я знаю только, что он чистокровный, и что они вместе с мамой учились... — лицо мальчика просияло. — Блейз! Ты говорил, что учился вместе с моей мамой! У тебя же должны быть школьные колдографии! Дай посмотреть, а? — Данте вскочил и крепко обнял Блейза за талию. — Пожалуйста! Мама спрятала все свои альбомы, а мне кажется, я сразу узнаю своего отца, если увижу его на колдо! Блейз погладил Данте по голове и аккуратно отстранил его от себя. Конечно же у него было множество колдографий из школы, вот только хранились они у его любимой матушки. — Прости, малыш, все мои альбомы и колдографии остались в Италии, в моём родном доме. Боюсь, сегодня я тебе не смогу с этим помочь. Мальчик заметно погрустнел и отступил от Забини. — Ну, я должен был попытаться. Ладно, — он глубоко вздохнул, — Блейз, — Данте вернулся на свой стул и притянул к себе исписанный пергамент, взял перо. — Смотри, у меня вроде получается писать, да? Блейз выдохнул и склонился над пергаментом, радуясь, что Данте отвлёкся от щекотливой темы. Короткий разговор вымотал его морально, сказывалось отсутствие опыта общения с детьми. Он постоянно мысленно напоминал себе, что говорит с ребёнком, а не маленьким взрослым. — Очень хорошо вышло, — одобрил Забини, взяв в руки пергамент, — писать будешь лучше всех на курсе, если продолжишь тренироваться. Профессор Макгонагалл точно оценит. Помню, как она восхищалась конспектами Гермионы. Данте положил подбородок на сложенные на столе руки. — А какая была моя мама в Хогвартсе? Расскажи! Все говорят одно и то же, что она была лучшей ученицей, самой умной ведьмой поколения, но разве это интересно? Я знаю, что мама — героиня, что она помогла победить Волдеморта, но мне не это хочется услышать! Как вот объяснить... Блейз присел на стул напротив. — Я понял, ты хочешь каких-нибудь забавных и интересных историй, но, послушай, Данте, мы учились на разных факультетах, почти не общались... Хотя, одна интересная история точно есть. Однажды твоя мама чуть было не сломала нос моему другу, — понизив голос, словно кто-то мог их услышать, доверительно произнёс Блейз. — Я не знаю, можно ли тебе об этом знать... — Можно-можно, я маме не расскажу! — Данте даже подался вперёд, готовый слушать. — Я сделаю вид, что ты мне ничего не говорил! Расскажи, Блейз! Он колебался несколько секунд, сомневаясь, стоит ли рассказывать Данте историю про гиппогрифа и легендарную встречу кулака Гермионы Грейнджер с переносицей Драко Малфоя, но умоляющий взгляд ребёнка напротив, жаждущий интересной истории, победил. В конце концов, это неплохой способ наладить контакт, не так ли?.. — Хорошо. Если коротко, то мой друг частенько задирал твою маму и её друзей. По разным поводам. Однажды на урок по уходу за магическими существами привели гиппогрифа, он был огромный и очень мощный. На нём повезло полетать Гарри Поттеру, и я до сих пор ему завидую. Помню, когда Хагрид предложил кому-нибудь из нас подойти к гиппогрифу, все, кроме Поттера, испугались, я в том числе. В общем, когда Поттер соскочил с гиппогрифа, мой друг, Драко Малфой, рванул к нему, ну и гиппогриф этого не оценил, он ударил Драко лапой и слегка ранил. После этого отец Драко сделал всё, чтобы гиппогрифа казнили. В день казни твоя мама и её друзья проходили мимо нашей компании, Драко что-то сказал им, и Гермиона, она... Она тогда была великолепна, — Блейз рассмеялся, погруженный в воспоминания, — она сначала пошла на него с волшебной палочкой, а потом подскочила к Драко и просто ударила его кулаком по лицу. По-моему, ещё обозвала его отвратительным тараканом. Это было эпично, да... я не уверен, что она хотела бы, чтобы ты об этой истории знал. — Ого... Мама ударила мальчишку! — голос Данте оказался пропитан восхищением. — Круто! А ещё что-нибудь, Блейз, пожалуйста! — На втором курсе она сварила оборотное зелье, но случайно добавила в свою порцию кошачий волосок и превратилась во что-то среднее между человеком и кошкой. Она тогда долго лежала в больничном крыле, пока не сошла последняя шерсть. А на четвёртом она такая красивая пришла на Святочный бал... — Блейз осёкся. — Так. Забавных историй больше не расскажу. Забавные и милые истории появляются у друзей, Данте, а мы с Гермионой не дружили. Данте взял в руки перо и провел по нему кончиками пальцев. — Из-за того, что мама маглорожденная? — ребёнок посмотрел на Блейза, совершенно не готового к очередной серьёзной теме для разговора, склонив голову. — В том числе, — тихо произнёс Забини. — Мы изначально были в очень разных компаниях, и тогда это ощущалось как пропасть, которую никогда не преодолеть. Хорошо, что она почти исчезла за десять лет. — А ты обижал мою маму? Блейз сглотнул. Язык будто приклеился к нёбу. По всей видимости, Данте подразумевал именно происхождение Гермионы. — Боюсь, что да, Данте. Стычек и перепалок между факультетами было достаточно много, я вполне мог обидеть её каким-то словом. Ничего конкретного уже не вспомню, но и врать, что никогда ничего не было, я тебе не буду. Думаю, она меня уже простила за всё, иначе она не общалась бы со мной. — Блейз, если ты хоть раз её обидишь, ты будешь иметь дело со мной... Когда я подрасту! Я полукровка, значит, я могу стать великим волшебником, как дядя Гарри или даже Волдеморт! Блейз примирительно поднял руки, несколько шокированный заявлением Данте. — Сейчас стало страшно. Волдеморт не лучший пример для подражания, — осторожно произнёс Блейз. — Да я же не сказал, что хочу быть на него похожим! Я сказал, что полукровки крутые. Они же знают и про магию, и про электричество, они могут спокойно жить в обоих мирах, это же круто! — Тогда это точно не про Волдеморта. — Ты понял, о чем я! Обидишь маму, будешь иметь дело со мной... — Данте зевнул и потянулся. — Блейз, а можно я пойду немного полежу? Я что-то устал. — Иди, — пряча улыбку, произнёс Забини, — мстительный рыцарь должен быть полон сил. Данте рассмеялся и с разбега прыгнул на диван. Через несколько минут он уже засопел, а Блейз наконец-то выдохнул.