Идеальный мир

Данте Грейнджер мечтал об отце. Каждое Рождество он просыпался с робкой надеждой на то, что Санта Клаус привёл с собой его папу, и это было бы лучше любых подарков, но под ёлкой ждали разноцветные свёртки, перевязанные яркими бантами, и никаких следов отца. В день рождения, перед тем, как задуть свечи на торте, он, зажмурившись, шевелил губами, проговаривая неизменное: «Пусть у меня появится папа». Данте тоже хотел, чтобы его, как хвастуна-Оливера, учил кататься на велосипеде папа. Дедушка Гектор отлично с этим справился, конечно, но как было бы приятно однажды прийти в школу и с восторгом рассказать друзьям, как накануне отец позволил с ветерком спуститься с крутого холма на новеньком велосипеде... Маленький Грейнджер мечтал хоть разочек, встав у школьной доски, на день отца показать классу портрет красивого мужчины и гордо объявить: это — мой папа! Он... А кто он? Каждый раз Данте давал ему разные профессии: великий лётчик, отважный капитан, смелый пожарный... А в реальности рассказывал об отличном стоматологе Гекторе Грейнджере, своём дедушке. Великодушия у его учительницы не хватало на то, чтобы не травмировать несчастного мальчика, лишний раз напоминая, кого он лишён. Конечно же иногда у его мамы появлялись очень близкие друзья. Поначалу они были с ним милы, дарили подарки и покупали мороженое, но, чем больше эти мужчины проводили времени с Гермионой, тем холоднее они относились к самому Данте. Мальчик пытался рассмотреть отца в каждом из них, тянулся и бился о глухую стену чужого безразличия... И надо же было так случиться, что именно в рождественский сочельник ему встретился Блейз! Большой и добродушный, ну, именно таким он казался Данте в их первую встречу. Добрый мистер Блейз, который подарил нужную книжку и позволил продолжать приходить в магазин почитать, о, как же Данте любил там читать! А ещё он любил смотреть фильмы по вечерам вместе с бабушкой Джин. В одном таком девочки-близняшки отчаянно пытались свести своих же родителей в пару, и Данте подумал что мистер Блейз идеально подойдёт ему в качестве отца и его матери в качестве очень близкого друга. Он стал чаще проситься в книжный, больше времени проводил именно с мистером Блейзом, а не за чтением, и, если честно, был искренне рад инциденту с плюй-камнями, ведь был шанс, что его мама наконец-то встретиться с таким хорошим мужчиной. Так и случилось. Так и произошло. Мистер Блейз постепенно стал частью их жизни. Конечно, у Данте проснулся страх быть позабытым увлечёнными друг другом взрослыми, но этого не происходило — магия, не иначе! Магия... Чары рассеялись в тот момент, когда в любимой игре затихла музыка, а с балкона раздались приглушённые голоса. Сначала сердце Данте затрепетало от радости, когда он услышал слово «сын», сказанное Блейзом, сам давно хотел звать его папой, но всё стеснялся, а затем... «Расскажет ему правду раньше времени». Ему... Это кому? Всё окончательно рухнуло, когда Данте посмотрел на вошедшего с балкона в комнату Блейза. Тот ещё подошёл и уже привычно потрепал его по волосам на макушке, и в этот момент мальчик понял, от кого же ему досталось родимое пятнышко на челюсти. У Блейза было такое же... — Всех победил, ассасин? — понизив голос, спросил Блейз, и Данте слишком быстро кивнул. Хотелось плакать и кричать. Он обернулся через плечо и посмотрел на всех взрослых. Мама, нарезающая пирог. Блейз, подающий ей тарелки. Дедушка, крутящий на пальце кольцо печатку. Бабушка... Может, она тоже не знала? А почему он не замечал пятна раньше? Скрывали! Никто из присутствующих не посмотрел на Блейза удивлённо, не спросил, что с его лицом! Они все ему врали! — Данте, иди пить чай! — голос матери звенел, но Данте впервые за всю свою короткую жизнь не хотел его слышать. Он плюхнулся на диван и принял из рук Блейза тарелку с пирогом, буркнув под нос «спасибо». Вообще-то Данте обожал абрикосы, но сейчас даже смотреть не мог на эту еду, приготовленную двумя предателями. Он уныло поковырялся в пироге вилкой и попросился спать. Взрослые тут же одолели вопросами о самочувствии, но у Данте не болело ничего, его просто обманули самые близкие люди. Те, кто должны были беречь и заботиться. Пока он чистил зубы, Блейз стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, и ненарочно демонстрировал Данте такое же родимое пятно... Предатель и лжец! Пока Блейз рассказывал ему сказку о Пиноккио, Данте думал, как сильно вырос бы его нос, если бы от вранья он действительно вырастал. А мамы? А бабушки с дедушкой? Они все были бы уродцами с огромными носами! Данте сделал вид, что спит. Он давно научился этому трюку. Стоило двери в его спальню закрыться, как он распахнул глаза и лёг на спину, вытянувшись во весь рост на кровати. Оставаться здесь не хотелось, но где его ждали? Данте чувствовал себя ненужным и обманутым злыми взрослыми. Почему он появился только сейчас, этот Блейз? Почему мама не рассказала сразу, кто он такой? Почему вечно обещала раскрыть эту тайну, но постоянно откладывала на потом? Данте стиснул зубы и зажмурился. Сами учили говорить правду, наказывали за любую маленькую ложь, а в итоге... — Ненавижу! — проскулил ребёнок, уткнувшись лицом в подушку. — Ненавижу их всех! Наволочка быстро пропиталась слезами. Данте поднялся с кровати, приоткрыл дверь и прислушался: в гостиной говорили. Похоже, о нём. Обида свернулась в груди колючим ёжиком и мешала дышать. Данте прикрыл дверь и лёг на кровать, укрывшись одеялом с головой. Он не заметил, как уснул... *** Данте проснулся под утро. Встал с кровати, аккуратно её заправил. Потеплее оделся, собрал самые важные вещи в свой рюкзак: он не хотел больше здесь оставаться. На письменном столе лежало подаренное Блейзом перо темно-зеленого цвета. Стало понятно, почему тогда плакала мать: Забини тоже учился на Слизерине. Данте безжалостно переломил перо пополам и бросил на кровать. Туда же полетел разорванный в клочья рисунок, где Блейз, он и Гермиона были очень похожи на настоящую семью. Данте яростно стёр со щёк слёзы и, накинув на плечи рюкзак, на цыпочках прошёл в прихожую, но... Дверь не поддавалась! Чёртов Забини каждый вечер накладывал на неё чары, и в этот раз не забыл! Данте насупился и вернулся в свою комнату. Сев прямо на пол, обнял рюкзак руками и, кусая губы, разрыдался. Он не хотел быть здесь! Не здесь! Пожалуйста, не хочу быть здесь! Его словно подхватило где-то в районе пупка. Стало ощутимо прохладно. Данте приоткрыл заплаканные глаза и удивлённо завертел головой по сторонам: он сидел на деревянном причале. Том самом, с которого они пару месяцев назад ловили рыбу с Гектором, когда ездили на уик-энд в Озёрный край.