Суй им в глотки безоар

Северус улетел сразу после отбоя и не собирался возвращаться до утра. Ночной октябрьский ветер хлестал по лицу, пока зачарованный байк несся все быстрее над полями и лесами. Внизу проплывали редкие огни маггловских деревень, а мокрые дороги блестели из-за дождя. Обычно полеты помогали ему избавиться от тревоги. Скорость напрочь вытесняла все лишнее. Стоило оставить замок далеко позади, почувствовать под собой дрожь зачарованного двигателя и мысли постепенно стихали. Но сегодня напряжение только накапливалось. В голове вертелась мешанина из событий. Он обещал директору искать лекарство для себя. Обещал искать лекарство для него. Но он не мог выполнить ни одно из этих обещаний. А еще он устал быть человеком, который всегда делает только то, что должен. После превращения он начал меняться, и эти изменения ему одновременно нравились и внушали ужас. Ему снова нужно было вести дневник, как в свои прошлые семнадцать. Тогда он называл себя Принцем-полукровкой. Теперь он тоже цельный лишь на половину. Взрослый Северус давно существовал по инерции, подавляя свои желания. Теперь же он вдруг начал получать удовольствие от вещей. Если он снова начнет чего-то хотеть от жизни, значит, ему снова будет что терять. Он не хотел становиться уязвимым. Его выбило из колеи осознание, что он уже зовет старую версию себя «он». А кто тогда он сам? Просто временная копия? Взрослый Северус Снейп никогда не позволил бы себе подобных мыслей. Он сжал бы зубы и сделал то, что должен. А этот… Этот летел среди ночи над Англией как безумец, потому что не мог справиться с собственными чувствами. Он забрался так далеко, что опомнился только в Кинбридже. Северус снизился, пролетая над рекой, черепичными крышами и пустыми улицами, а затем снова свернул к лесу. Там он услышал резкий, болезненный крик напоминающий скрип проржавевшей двери. Что надо делать со зверем, чтобы он так кричал? Он мгновенно остановил байк в воздухе. Несколько секунд он неподвижно висел над верхушками деревьев, вслушиваясь. Внизу между деревьями мелькал свет. Он бесшумно опустился ниже и увидел троих волшебников. На земле у их ног лежал фестрал. Его длинные костлявые лапы были стянуты удерживающим заклинанием, крылья судорожно дергались, а черная шкура была разорвана почти до ребер. В траве валялись окровавленные инструменты для разделки. Серебристая кровь светилась в темноте, стекая по мокрой траве. Северус терпеть не мог браконьеров. Один из мужчин как раз наклонился к зверю с ножом. Наверное, следовало вызвать Авроров. Разумнее было не вмешиваться самому. Но сегодня он не хотел быть разумным. Он спрыгнул с байка прямо в темноту. Мужской смех стал громче. Один из них довольно оскалился: — За такого в Лютном дадут целое состояние. Увлеченные своей добычей, они не сразу заметили стоявшего неподалеку Северуса. Один из них первым почувствовал опасность и обернулся. — Это что, студент? Второй медленно поднял взгляд, и в его голосе прозвучало раздражение. — Ты кто, мальчишка? Северус поднял палочку. Короткое проклятие привычно сорвалось с губ: — Crucio. Браконьер, назвавший его мальчишкой, рухнул в грязь и заорал так, будто его тело выворачивали изнутри. Северус неподвижно смотрел, на его лице не дрогнул ни один мускул. Затем он перевел взгляд на следующего. Невербальные заклинания обрушивались на противников одно за другим. Второй волшебник отшатнулся назад. — Ты с ума сошел?! Заклятье отбросило говорившего в дерево с такой силой, что хрустнули ребра. Еще один вскрикнул и рухнул на колени, зажимая рассеченное плечо. Кровь брызнула в стороны. Один из мужчин выпалил оглушающее заклинание, но Северус отбил его и шагнул ближе, заставив противника попятиться. — Да кто же ты такой?! Он ничего не ответил. В этот момент он вообще не чувствовал себя человеком. Только ярость, накопившуюся за последние недели. Все разговоры, слухи, его собственные мысли. Все смешалось во что-то тяжелое и опасное. Северус видел страх в их глазах. И какая-то часть его хотела, чтобы они боялись еще сильнее. Это было приятно. Он ненавидел себя за это, но остановиться сразу не смог. Лес вокруг вспыхивал зелеными и алыми вспышками. Наконец один из браконьеров прохрипел: — Хватит... пожалуйста! Только тогда Северус замер. Воздух пах кровью, сырой землей и магией. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание раненых. Северус осмотрел лежащих на земле людей. Они больше не представляли угрозы. Он наконец опустил палочку. Ему следовало остановиться раньше. Он резко отвернулся, подошел к животному и присел рядом. Фестрал тихо скулил. Северус снял заклинание с его лап, коснулся тела палочкой, останавливая кровь и заживляя раны. Сзади послышались хлопки аппарации, потом стало тихо. — Уходи, — глухо сказал он фестралу. Тот поднялся на ноги, но не уходил. Он тыкался мордой в его кожаную куртку и пытался облизывать руки. Северус потрепал его по спине и долго стоял, замерзший, но не применяющий согревающие чары. Его неприятно поразило, насколько легко сегодня далась ему темная магия. Будто какая-то часть его только и ждала повода снова стать тем человеком, которым он был раньше. А потом он вдруг подумал о том, что Грейнджер наверняка испугалась бы, увидев его этой ночью. Эта мысль внезапно заставила его впервые почувствовать что-то похожее на стыд. Когда Северус вскочил на байк, фестрал довольно взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Какое-то время они летели рядом. Небо уже начинало светлеть. У самого замка, его новый знакомый сделал круг вокруг Северуса и направится в сторону Запретного леса.

***

Он все же пошел на завтрак, потому что несмотря на гнетущее настроение, молодое тело требовало пищи. Но заставить себя сидеть рядом с директором не смог, тот снова завел бы разговор о лечении. — Грейнджер подозрительно притихла, — сказал Малфой. — Даже непривычно есть, когда она не сверлит наш стол взглядом. Что ты с ней сделал? Он посмотрел на гриффиндорский стол и с удивлением заметил, что она сидела к нему спиной. — Ничего я ей не делал, — Северус задумался, что же случилось с Грейнджер. Неужели она и вправду сдалась? А еще, неужели она заметила изменения в нем раньше него самого? Об этом она так настойчиво его предупреждала? Малфой не заметил его терзаний. — Значит мы наконец-то можем устроить что-нибудь по-настоящему дикое. Как насчет выпустить на поле наколдованные препятствия? Они могут даже, скажем, взрываться? — Будет вам новая трасса. С препятствиями. — Давайте сделаем рыцарей! Ты же сможешь? — Нет, — вдруг подал голос обычно молчавший Нотт. — Тупая идея. — Он прав, — кивнул Северус. — Мне хватило и одного раза. Их прервали влетевшие в зал совы, которых было больше, чем обычно. Некоторые из них несли свертки и коробки. — У нее что, день рождения? — спросил Малфой, наблюдая, как Грейнджер получает конверты. Северус присмотрелся. Грейнджер не выглядела торжествующей. Скорее напряженной, как будто не до конца понимала, что происходит. Вдруг он ощутил тревогу. Он едва не встал из-за стола. Что-то было не так. Но порыв был мимолетным и быстро угас, оставив после себя лишь легкое напряжение. Не мог же он подойти к ней и потребовать показать свои посылки. — Хоть убейте меня, но я не понимаю, из-за чего такой переполох, — сказал Забини, указав на сову, несшую букет цветов. — Все так удивляются, что кто-то на Гриффиндоре умеет писать? Или Рите Скитер тоже каждое утро шлют подарки? — Ты просто завидуешь. — Было бы чему. Грейнджер пишет так, будто Министерство ей что-то должно. — А разве нет? — Министерство никому ничего не должно. Оно защищает магический мир. Иногда ради этого приходится жертвовать… незначительными людьми. — Если она напишет еще одно такое сочинение, то очень скоро поймет, что не всегда стоит открывать свой рот, — поддакнул Майлз Блетчли. — Согласен, Нотт? Нотт промолчал. Северус бросил на Забини с Блетчли долгий взгляд, но они не заметили. На обеде ситуация повторилась. Грейнджер сидела к нему спиной. Это было почти возмутительно. Неужели он так привык к ее гневным взглядам, что ему их не хватает? — Она снова так села, — сказал он Нотту, желая с кем-то обсудить ее ненормальное поведение. — Ну, ей теперь не до тебя. А ты не рад? — Меня беспокоит, что за этим кроется. Не верю, что она так быстро сдалась. Нотт лишь пожал плечами, его это мало интересовало. Северус уже несколько дней замечал, что Нотт переживает не лучшие времена. На этих выходных он уходил домой и вернулся еще более мрачный, чем прежде. А на днях Северусу показалось, что он мельком разглядел фиолетовый синяк у того на предплечье. Нотт быстро спрятал руку, и он не был до конца уверен, что ему не показалось. Разумеется, это мог быть обычный синяк. Он мог получить его на тренировке. Но тогда почему Нотт прятал его так, будто это была темная метка? Нужно было поговорить с ним об этом. Но начать такой разговор было непросто. На Слизерине не принято было лезть в чужие секреты. Можно годами сидеть рядом с человеком за одним столом, вместе учиться, играть в одной команде по Квиддичу и даже считать друг друга друзьями, и все равно не задавать вопросов о том, о чем собеседник явно не хочет говорить. Северус помнил, как сам когда-то ненавидел подобные вопросы. Будто на такие вещи существовали простые ответы. Он прекрасно знал, как выглядит человек, который не хочет, чтобы ему помогали. И Нотт выглядел именно так. Поэтому Северус молчал, говоря себе, что Нотт не маленький ребенок и способен разобраться со своими проблемами самостоятельно. Что он не обязан вмешиваться. К собственному удивлению, он вдруг осознал, что успел привыкнуть к Нотту. Когда-то он вообще не собирался заводить друзей. Тем более среди слизеринцев. Но за последние месяцы Нотт каким-то образом стал частью его жизни. — На нее же напали! — вмешалась сидевшая рядом Паркинсон, отвлекая Северуса. — Конечно, она притихла, даже гриффиндорцы боятся умереть.

***

Грейнджер на него больше не смотрела. Первые пару дней Северус считал это победой. Казалось бы, именно этого он и добивался последние недели. Чтобы она наконец перестала следить за каждым его шагом, задавать вопросы и совать нос в его дела. Его жизнь должна была стать спокойнее. Проблема заключалась в том, что спокойнее не стало. Наоборот, каждый раз, когда она проходила мимо, не удостоив его даже взглядом, он испытывал странное раздражение. Будто что-то шло не так. Он был почти уверен, что рано или поздно она раскроет его секрет, появится на гонках и увидит его на мотоцикле. Он даже несколько раз ловил себя на том, что заранее представляет ее лицо в этот момент. Наверняка это будет особенно возмущенное выражение лица. Она не может сейчас сдаться! Взгляд упал на Парвати, сидящую рядом с Гермионой. Он снова повернулся к Нотту. — Мне нужно, чтобы Патил сегодня пришли в клуб. — Причем тут я? Северус приподнял брови. Неужели, он и правда не понимает? — Просто позови их. — Они и так всегда приходят. Как скажешь, позову. — Что там с Грейнджер? Парвати и Падма переглянулись почти синхронно. — Мы не понимаем, о чем ты. — Как она после нападения? — Она сильная и со всем справится, — быстро ответила Парвати, и в голосе впервые прозвучала настоящая серьезность. — Но ей нужно время, чтобы прийти в себя. Мы не хотим, чтобы она ходила одна и договорились по очереди провожать ее. Северус кивнул, одобряя их решение. Хотя врядли ситуация с защитниками повторится. Это был просто несчастный случай. — Поэтому она больше не интересуется клубом? — Вероятно, — Падма пожала плечами, но взгляд ее задержался на нем дольше обычного. — Она об этом больше не говорит. Парвати чуть помолчала, будто решая, стоит ли продолжать, а затем добавила тише: — Вообще-то я слышала, как она говорила Джинни, что у нее больше нет времени следить за тобой. И это больше не ее проблема, даже если вы все вылетите из школы или попадете в Мунго. Звучало так, будто Грейнджер и вправду отстала от него. Только у него было чувство, что все закончилось слишком рано, не получив какого-то продолжения. Будто все должно было сложиться иначе. В общем, он не мог объяснить, почему, но ситуация складывалась неправильно. Отчего-то часть азарта пропала. Нет, он по-прежнему ждал следующей гонки. Удовольствие от полетов не исчезло, но стало менее острым, как будто кто-то притушил огонь, оставив только уголек. Без риска быть пойманным это уже было не то. И чтобы окончательно испортить ему настроение этим вечером, на столе его ждала записка от директора. Он не стал разворачивать ее и без того зная содержание почти наверняка. Ему не хватало только этого. И все же он пошел, заранее выстраивая в голове короткие ответы, которые позволят быстро закончить разговор. Все пошло не по плану, когда вместо чая ему протянули лимонный ликер. Северус на мгновение задержал взгляд на рюмке с длинной ножкой. — Подарок от Корнелиуса, — сообщил Дамблдор со скромной улыбкой. — В честь успешного окончания стажировки и, цитирую: «надежды на сотрудничество школы и Министерства». Северус хмыкнул и все же сделал глоток. Ликер оказался не так уж и плох. Он отставил пустую рюмку в сторону, будто ставя точку в еще не начавшемся споре. — Давай не будем продолжать разговор, — ровно сказал он. — Со мной все в порядке. Если случится что-то новое — я сообщу. Дамблдор не выглядел убежденным. Напротив, в его взгляде появилось то самое упрямство, которое всегда означало, что тема не закрыта. — Тогда о чем ты хочешь поговорить? Северус на секунду отвел взгляд. Ему хотелось уйти. Просто развернуться, закрыть за собой дверь и оставить этот кабинет, ликер и этот слишком проницательный взгляд позади. Но Альбус явно пребывал в благодушном, компанейском настроении и, похоже, не собирался отпускать его так просто. Что ж, почему бы и не поговорить. — Неужели не было иного способа уничтожить крестражи? — наконец произнес он. Дамблдор вздохнул, сложив пальцы домиком. — Я ни о чем не жалею. Тома нужно было остановить. Он был моим учеником, и часть ответственности на моих плечах. Ты тоже мой ученик, Северус, — напомнил Дамблдор. — И я всегда помогал тебе, разве я когда-нибудь отказывал в твоих просьбах? — Ты настоял, чтобы никто не узнал о твоей помощи с уничижением крестражей. Я забрал все заслуги себе. До сих пор не понимаю, почему ты так решил. — Я просто исправил свою ошибку. Я сделал что должен был, но это не искупит вину за остальное, что я совершил. — Ты делал это чтобы спасти жизни. Чтобы другие могли жить. Чтобы наши студенты могли спокойно учиться, и им не приходилось сражаться. Мы справились. Оставь прошлое в прошлом. Только Северус до сих пор слышал крики и мольбы убитых во время налетов. — Когда Геллерт перед смертью оставил мне свои дневники с информацией по крестражам, я смог уничтожить их, и мы победили Темного Лорда. Геллерт поступил правильно, и его решение изменило, без преувеличения, ход истории. Кто знает, не случись этого и Темный Лорд бы вернулся. Возможно, школы бы уже не было. — К чему все это, Альбус? — Один человек может изменить многое, Северус. Ты рано сдаешься. Ну конечно, разговор медленно вкатывался в привычную колею. Ликер был всего лишь приманкой. Раздражение тут же нахлынуло с новой силой. — Сдаюсь? Я сделал все, что мог, Альбус. Ты пришел ко мне за помощью, и я помог. Я был твоим осведомителем, помог уничтожить крестражи, что еще я должен сделать? Я устал, возможно, больше, чем ты. — Дело не в возрасте, Северус, а в том, что ты не можешь отпустить прошлое. Они помолчали, пока Альбус снова наполнил рюмки. Северус был так раздражен, что забыл, что хотел уйти. «Лимонный Чарующий Ликер» остался стоять между ними, как бы намекая, что уходить еще рано. — Мадам Помфри сообщила, что ты перестал обеспечивать ее зельями. Северус поперхнулся от резкой смены темы разговора. — Если тебе стало слишком тяжело, сообщи. Я все понимаю. Школа может позволить себе закупить некоторые зелья. Или, может, ты хочешь взять отпуск? Северус задумался. Избавиться от необходимости вести уроки и проверять скучные эссе было бы хорошо. Но если он уйдет, ему придется вернуться домой. Не будет клуба, не будет ночных гонок. Тут были Нотт и Малфой. К тому же ему нравился Хогвартс. — Мне не нужен отпуск, — скривился он. — Все нужное мне оборудование здесь. Хотя Северус и не варил никакие зелья. Правда была в том, что он не мог. Просто не помнил, как их варить. Вместе с возрастом стали пропадать и его навыки. Чем больше он старался, тем хуже у него получалось. Он испортил множество ингредиентов, прежде чем смирился. Один из главных его навыков был утрачен. Нет, он мог варить простые зелья. Пропало именно его мастерство, то, что делало его профессионалом. Исчезла мышечная память, ему часто нужно было сверяться с книгами, он не мог уследить за тремя котлами за раз. Варка зелий для больничного крыла отнимала у него слишком много сил и времени. Поэтому уже несколько недель он просто покупал их. Благо, у него были средства. Северус поколебался. Вероятно, виной всему была полупустая бутыль «Лимонного Чарующего Ликера», но он все же решился признаться директору. — Мои навыки… изменились. Некоторые воспоминания становятся отрывочными, — Северус тщательно подбирал слова. — Некоторые зелья я не могу варить, — наконец признался он. Дамблдор помолчал. — Ты теряешь навыки? — Я не понимаю формулы. Не знаю, как проводить расчеты. Вчера я не мог понять, как включить перегонный куб. — Это касается только зелий? — Не только, — нехотя признался Северус. — Легилименция дается мне уже не так хорошо. — Ох, Северус. Мне очень жаль. Да. Два его самых сильных навыка, не считая боевой магии, исчезали. Что у него останется после этого? — То есть твои наработки? — Нет никаких наработок. Я ничего не могу сделать. Поиск твоего лекарства... теоретический. Я читаю книги, систематизирую материалы, но варить не могу. — Поэтому ты отказался присоединиться к целителям? — Я там бесполезен. Разве что, как подопытный. — Мы найдем тебе помощника. На полставки. — Что? — Просто проверять задания, вести отчетность. А ты сосредоточься на варке зелий, на тех, что можешь и попробуешь вернуть утраченные навыки. Знания не пропадают просто так. Посмотрим… — Дамблдор развернул свиток со списком студентов, постучал по пергаменту палочкой, сортируя старшекурсников. — Мистер Финниган, — наконец сказал он. — Отличный кандидат. Северус скривился. — Кто? — Он твой ученик с первого курса. Не помнишь? — Я не стану его терпеть. — Что же, тогда мисс Эботт. Северус вспомнил недавние приставания старшекурсниц. — Никаких студенток. — Жаль, я хотел попросить мисс Грейнджер — лучше нее мы никого не найдем. — Грейнджер пойдет, — сказал он быстрее, чем успел подумать. — Вот как? Чудесно, уверен она согласится. Северус мысленно выругал себя. Но все же Грейнджер лучше, чем Финниган. К тому же, не помешает держать ее под наблюдением, пока она не сунулась еще куда-нибудь. Да, так лучше всего. — Держи врага ближе, — пробормотал он — Что-что, Северус? — Надеюсь у Грейнджер найдется время в ее графике. Если она будет отлынивать я ее отстраню. — Конечно, уверен она справится и уделит тебе много внимания. Северус удовлетворено кивнул. Но, покидая кабинет Дамблдора, у него появилось странное неприятное чувство, что его в чем-то провели. Вернувшись к себе, он из чистого упрямства достал лабораторный журнал и хотя бы попробовал вникнуть в написанное. Он листал тетрадь пока не дошел до первой записи, сделанной в новом теле. Его быстрым, мелким почерком было написано: «Последствия резко негативные. Явная ошибка. Этого не должно было произойти. Я должен срочно вернуть все как было. Немедленно». О, разумеется, проснувшись тем утром не в своем теле, он не поспешил к Дамблдору, а сразу попытался создать антидот. Результаты он проверял на всем, что мог себе позволить, не привлекая внимания. Вот только на других оно не работало. Каждая попытка возвращала его к одному и тому же выводу, который он ненавидел все больше: это было исключение. Он не любил исключения. И особенно не хотел сам быть исключением. Он перепробовал все, даже глотал безоары. Но каждое утро видел в зеркале до отвратительного свежее лицо из своего прошлого. Хотел бы Северус сказать, что школьные годы были самыми тяжелыми в его жизни, но нет. Дальше было хуже. И глядя на этого глупого мальчишку, который примкнул к Темному Лорду, Северус хотел придушить его. Иногда он долго сидел перед зеркалом и мысленно разговаривал с собой. Иногда оскорблял. Один раз даже попросил прощения. Сдался он только через две недели безуспешных попыток, за три дня до начала занятий. Дамблдор снова вступился за него, добился права преподавать, помог отказаться от госпитализации в Мунго. Северус всегда быстро адаптировался и к первому сентября смирился с новой ролью. А потом вернулись студенты и он внезапно почувствовал себя одним из них. И дело было не в физической молодости, хотя чего скрывать, видеть себя в зеркале было приятно. Он не хотел этого признавать, но факт оставался фактом: он впервые не отвергал собственное отражение, а принял свою внешность такой, какая она есть. Но кроме симпатичного лица важнее было чувство свободы, которое он испытывал. Как будто его счет обнулился. Будто решать все должен взрослый Северус, который эту кашу и заварил. А он теперешний обычный семнадцатилетний подросток, который еще не успел натворить ничего плохого. В этом теле действительно было слишком легко притворяться другим. Устав тратить время, он перевернул страницу и записал: «Ночью вышел из себя. Несколько браконьеров получили урок». Потом добавил: «Не стоило соваться к ним».

***

Проверка домашних работ оказалась худшей идеей, которую Дамблдор когда-либо придумывал. Северус понял это примерно через семь минут после того, как Грейнджер села напротив него в пустом кабинете зельеварения и в помещении воцарилась тишина. Не обычная рабочая тишина, а какая-то слишком неловкая. На полях он зло записал, почти процарапывая кончиком пера бумагу: «Грейнджер моя помощница». Даже от этой фразы стало неловко, и он не пожалел времени, чтобы множество раз перечеркнуть раздражающий текст. За окнами чернела вода озера, сквозь стекло за ними с интересом наблюдала русалка. Он взмахнул палочкой и в стекло ударил красный луч. Русалка издала глухой крик и уплыла. Грейнджер недовольно посмотрела на него, но смолчала. Ему это не понравилось. Словно они были двумя нормальными людьми, способными спокойно находиться в одном помещении. Это было совершенно противоестественно. Северус раздраженно сделал пометку на полях: «Нелепость». Почему-то он нервничал. Это было неприятно. Это всего лишь Грейнджер, напомнил он себе. — Не удивлен, что ты согласилась. Так удобнее следить за мной, не так ли? — Дамблдор сказал, что тебе нужна нянька. А мне нужна запись о дополнительной работе в резюме. Он взмахнул палочкой и у нее над головой появились буквы, сложившиеся в слова «альтруизм» и «благородство». Она отменила его заклинание и устало закатила глаза. — Ты можешь вести себя как взрослый? Мне больше неинтересно, чем ты занят. Ты был прав — это совершенно не мое дело. Беседы с Дамблдором не прошли даром, у Северуса был на это готовый аргумент: — Так быстро сдалась? Она не поддалась, даже не взглянула на него. Все должно было быть не так. Его полностью устраивало, когда они ругались. Пусть бы она и дальше выслеживала его и поучала. Это лучше, чем делать вид, что ему нужна ее помощь. Грейнджер нужна ему для другого — чтобы срывать на ней раздражение. Но как он может это делать, если она была тут и помогала ему. Дамблдор все испортил. — Все, Грейнджер довольно. — Но я не доделала. — Завтра доделаешь. Ты долго копаешься, разве это помощь? Поставь всем «уд». — Но это несправедливо! Тут есть хорошие работы. — Мне все равно. Он схватил ее сумку и принялся запихивать туда ее вещи — перья и какие-то безделушки вроде волшебных стирательных резинок. Вдруг он увидел внутри красный конверт. Подчиняясь инстинкту, он выхватил его и достав письмо, прочел: «Лекарства — для всех?». Северус нахмурился, что за ерунда? Гермиона возмущено потянулась к нему, но он не отдал ей письмо, бросив в него с десяток диагностирующих заклинаний. И ничего не нашел. Это явно было не простое письмо. Обычный обыватель не стал был применять такую осторожность. Тут что-то было не так. — Отдай. — Откуда это? — хотя он уже знал ответ. — Не твое дело, это личное. — Личное? Ты понимаешь, что это может быть опасно! — Кто бы говорил про опасности! — Ты даже не знаешь от кого оно и какие у отправителя намерения. — Это просто письмо. Оно ничего не значит! — Тогда почему ты не выкинула его, как остальные письма? Он знал, что ее интуиция, так же, как и у него предупреждала ее что это не простой конверт. — Ты и сама все знаешь, Грейнджер. Я не должен разжевывать это для тебя. Просто выполнял свой долг твоего преподавателя. Не придумывай себе ничего иного. — Конечно, я и не подумала ничего другого! Только то, что ты роешься в сумках студентов! Да, Северус наконец успокоился. Это было то, что нужно. Он не знал, как именно это работает, но поучения от Грейнджер успокаивали его. Ему действительно стало легче. И даже обошлись без темных проклятий, мрачно подумал он. Он сунул конверт обратно ей в сумку и вполне вежливо проводил до двери. В целом эта идея с помощью Грейнджер была не так уж и плоха. У него реально стало больше свободного времени. Он подумал о том, что, если ей снова пришлют конверты, у него будет больше поводов отругать ее. — Завтра не опаздывай. — Я никогда не опаздываю. Но он уже захлопнул перед ней дверь.

***

Северус не любил квиддич, он находил его скучным. Куда больше его развлекали пояснения комментаторов, у некоторых был к этому настоящий талант. Северус никому не признавался в этом, но до сих пор скучал по Ли Джордану, который веселил его каждую игру. Сейчас комментировала Лавгуд и это тоже было неплохо, но до уровня Джордана она не дотягивала. На тренировки команды Северус не ходил, но вот на игре, как декан был обязан присутствовать. Поэтому на второй неделе октября он отправился на трибуны. Лавгуд была в ударе. Каждый раз, когда она выдавала очередное:«Это снитч! Ох нет, простите, это нарглы», Северус готов был аплодировать ей стоя. Она делала эту игру сносной. Он даже прикрыл глаза, чтобы лучше ее слышать. «Комментаторы обычно рассказывают о счете, но мне кажется, сейчас важнее другое: над стадионом уже три круга летает очень грустный фестрал». «Игроки Гриффиндора сегодня выглядят особенно воодушевленными. Наверное, кто-то наконец объяснил им правила». «Теодор Нотт кажется решил порадовать нас танцем на метле. Такого мы раньше не видели, но, несомненно это похоже на движения морщерогих Кизляков.» Северус распахнул глаза, и нашел на поле Нотта. Тот действительно вел себя странно. Пусть его сделали нападающим совсем недавно, но Северус знал, как тот умеет летать, сейчас он едва держался на метле. Он выглядел заболевшим. Кое-как ему удалось забить два гола Уизли, но гриффы вели со счетом 4:2. Вдруг Нотт соскользнул с метлы и полетел вниз. Он падал молча, будто в замедленном времени, с вытаращенными глазами и раскинутыми руками. Северус даже не сразу среагировал, настолько это было нелепо. Еще недавно он мог сделать мертвую петлю, а тут не удержался на метле. К счастью, Уизли решил поиграть в героя. Он подхватил его в воздухе, затащил на свою метлу и плавно опустил на землю. Никто не пострадал. Кроме, возможно, гордости Нотта. К ним уже спешила Макгонагалл. Северусу тоже пришлось покинуть насиженное место и спуститься на поле. Нотт был бледный, с красными пятнами на щеках и глубокими тенями под глазами. — Что с тобой? — Все в порядке. Мадам Помфри тоже заметила его состояние и достала палочку. Она наложила заклинание, но Нотт неожиданно для всех отбил его. — Попрошу не использовать на мне диагностику без разрешения, — сказал Нотт холодно. — Если мне понадобится помощь, я сам обращусь. — Мистер Нотт! — возмутилась Макгонагалл. Нотт снова посмотрел на Северуса и отошел, предоставив ему разбираться. — Я сам с ним поговорю Минерва, лучше позаботьтесь об Уизли — он что-то побледнел. Уизли несмотря на поздравления выглядел расстроенным и бросал на Нотта недовольные взгляды. Обе команды собрались на поле, ожидая решения судьи по замене игрока. Особенно переживал Кассиус Уоррингтон, капитан их команды. Устав кружить вокруг, он не вытерпел и подошел ближе: — Нотт, сможешь играть? — Сможет, — ответил за него Северус. Он достал флакон с зельем, которое теперь постоянно носил с собой, и протянул его Нотту. Тот взял, не задавая вопросов, кивнул и сделал глоток. Игра продолжилась. После матча Северус нашел его у раздевалок. — Тео, ты уверен, что стоит сегодня летать? Ты можешь пропустить эту гонку. — Я приду. Просто не задавай мне вопросов. Северус отступил.

***

Рон сидел на трибунах почти пустого квиддичного поля и машинально крутил в руках метлу. Тренировка закончилась минут двадцать назад, но уходить в башню не хотелось. Вечер был холодный, ветер продувал мантию насквозь, а над стадионом уже сгущались сумерки. Где-то внизу Гарри все еще разговаривал с Джинни и несколькими игроками команды. Рон наблюдал за ним издалека и вдруг поймал себя на странной мысли: в последнее время он все чаще смотрел на Гарри именно так — издалека. Раньше все было иначе. Они вместе уходили с тренировок, спорили о матчах до самой башни, смеялись над Малфоем, обсуждали домашние задания, строили планы. Теперь же Гарри постоянно был занят. Рон с раздражением заметил, что Гарри снова улыбается чему-то сказанному Джинни. Будто у него все в порядке. Будто ему больше не нужен лучший друг, который всегда был рядом. Он тут же разозлился на самого себя за эту мысль. Это звучало жалко. — Ты идешь? — наконец крикнул Гарри снизу. Рон пожал плечами. — Сейчас. Но Гарри уже отвернулся, снова вовлекаясь в разговор. И даже не заметил его обиженного тона. Рон медленно поднялся со скамьи. Спускаться вниз не хотелось. Он чувствовал себя лишним рядом с ними. Когда все успело так измениться? Наверное, постепенно. Гарри все чаще уходил куда-то без него. Гермиона постоянно была занята. Даже в гостиной они теперь редко сидели втроем, как раньше. Каждый занимался чем-то своим. Он спустился по лестнице, закинув метлу на плечо. Гарри как раз закончил разговор и повернулся к нему. — Слушай, я сегодня, наверное, не смогу помочь тебе с тем эссе, — сказал он. — Джинни просила… — Да все нормально, — перебил Рон слишком быстро. Гарри замолчал. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга под холодным светом фонарей. Рон вдруг понял, что ему совершенно нечего сказать. — Ладно, увидимся тогда в гостиной, — наконец произнес Гарри. — Ага. Гарри ушел с Джинни. Рон выждал, пока они скроются из вида и пошел в сторону замка. В гостиной было тихо. Все либо ушли, либо спали. Он сел в кресле, одной рукой листая книгу, другой машинально вертя перо. Но взгляд в книге не задерживался. Мысли были совсем в другом месте, на поле. Сегодня на игре он действительно испугался. А Нотт даже не сказал ему спасибо. Это был шанс подружиться с ним. Но он просто ушел. Что бы Рон не сделал, Нотту это было не интересно. Решив дописать эссе завтра, он отправися спать. Гарри вернулся в спальню последним и завидев Рона поспешил спрятать довольную улыбку. Рон в принципе и так уже понял, что они теперь с Джинни. Но Гарри мог бы и сообщить ему об этом. — А зачем ты поймал этого Нотта? — спросил вдруг Гарри, снимая ботинки. — В смысле? — Он же слизеринец, мы против них играли. Ты, как наш капитан, не должен был помогать сопернику. — Я был ближе всех. — Там были преподаватели, подхватили бы его. Я тоже падал с метлы и ничего, однажды бладжер даже сломал мне руку. — В чем проблема-то? Мы и так победили. — Сириус говорит, что все слизеринцы одинаковые. — Он давно уже выпустился из школы и ему следует оставить позади глупую вражду. У Рона не было настроения. Вообще их дружба с Гарри стала хуже после того, как на четвертом курсе Гарри переехал жить к Сириусу. Он стал меняться, и Рон подозревал, что его крестный слишком сильно на него влияет. — Поэтому ты вечно к ним цепляешься? Сириус подначивает тебя? Все уже давно изменилось. С Гарри все и началось. Та драка с Малфоем, Ноттом и Забини в коридоре в конце прошлого года. Нотт тогда просто стоял, сунув руки в карманы. Рон тоже замер. Пока Гарри с Малфоем катались по полу, они просто смотрели друг на друга, будто были за одно. — Может тебе и легко подружиться с ними, но я слишком много потерял. Как и Сириус. Что Рон мог на это ответить. Гарри действительно лишился родителей. Он собирался выкинуть все мысли из головы и лечь спать, когда к ним зашла Парвати. Парни в спальне недовольно посмотрели на нее: — Стучать надо! — Рон, к тебе там Нотт пришел. — Какой Нотт? — Слизеринец, ну. Какой еще? Про игру что-то говорит. Сказал, капитана вашего позови. Рон пошел прямо так, в пижаме. Потому что уже обижен и отчего-то, теперь, когда Нотт пришел, он обижен еще сильнее. Настолько что хочет сказать ему что-нибудь, что его наконец заденет. Нотта в гостиной нет. Рон думает, что его разыграли. Ну еще бы. Он бы никогда сюда не пришел. — Он там, — Парвати указала рукой за портрет. — Я его не пустила, конечно же. Нотт стоял в коридоре, засунув руки в карманы большой кожаной куртки, в которой он выглядел каким-то незнакомым и взрослым. Все это очень странно. — Почему ты в куртке? — Я хотел тебя позвать с собой. В одно место. Рону кажется, что все происходящее сон. Возможно, он все же упал с метлы и сейчас лежит в больничном крыле напичканный зельями. — Пойдешь? — Пойду. — Тогда бери куртку, на улице холодно. — На улице? — Рон поддался азарту. — Увидишь. Только давай побыстрее. Я тут подожду. Рон кивнул и ушел в спальню. Как во сне переодел пижаму, достал куртку. Он был настолько захвачен моментом что пошел бы с Ноттом и в Запретный лес. — Рон ты куда? — Спи, я ненадолго. Нужно кое-что обсудить. — Мне пойти с тобой? — Нет, все хорошо. Это про игру. — Ночью? Рон только поднимает плечами. Он и сам не знает. Чего это Нотту задумалось звать его куда-то на ночь глядя. Он ждал его в коридоре и указав следовать за ним повел за собой. Рон узнал один из тайных коридоров, которым они с Гарри раньше пользовались, чтобы покинуть школу. Выйдя на улицу, они направились в сторону озера. Тут Рон увидел целую толпу слизеринцев и на миг ему показалось, что Нотт привел его на разборки. Может они думают, что Рон виноват в том, что метла их нападающего сломалась? А потом заметил среди них и Снейпа. Тот тоже был в кожаной куртке. А рядом с ним стоял здоровенный черный мотоцикл. Рон вздрогнул, когда Нотт вдруг положил ему руку на плечо и подмигнул. — Это гонки, Уизли. На байках. — Гермиона с ума сойдет, когда узнает. — Ты не должен ей рассказывать — Ты же знаешь, что она моя подруга. — Слушай, я позвал тебя сюда, потому что подумал, что тебе понравится. Ты же любишь летать. — Да. Нравится, конечно. Правда я предпочитаю метлы, — Рон же не просто так играл в Квиддич. — Не важно, метлы или байки. Ты понимаешь. А вот Грейнджер не поймет. Она сдаст нас директору и все закончится. — Рано или позже она вас вычислит. — Северус с ней разберется. Пока Рон ошарашенно разглядывал собравшихся, к ним подошли сестры Патил. Они немного удивленно посмотрели на Рона, но быстро завели разговор, будто ничего странного не произошло. — Монтегю купили байк! — выдает Парвати. — Он так доволен! — И сегодня участвует в гонке, — добавила Падма. По какой-то причине сестры расположены к Нотту. А подошли они, оказывается, чтобы его предупредить и поделиться услышанной информацией. Нотт благодарно кивнул. — У него декоративный шлейф из трубы, красный. Эту хрень заметят из окон преподаватели, — доносится до них голос Малфоя, когда они подходят ближе. — Тут маскирующие чары, — отозвался Северус. — Никто не заметит. Северус смотрит на Рона и у того на миг пробирает от неловкости. Что если он его выгонит? Хоть Нотт и сказал, что договорился. Но как себя вести с этим Снейпом? Но тот просто кивнул ему, как ни в чем не бывало и не дожидаясь реакции, сосредоточился на своем байке. Он проверял крепления, жал какие-то кнопки. У Рона есть опыт только с летающим фордом. Байки он так близко еще не видел. Снейп вдруг обводил взглядом поле, будто ждал кого-то. Нотт поспешил его поддеть: — Она не придет, не волнуйся. Северус бросил на него мрачный взгляд. — Или ты этим расстроен? — Прибереги свои догадки для гонки, вдруг получится угадать с какой стороны садиться на байк, — огрызнулся Северус. — Ладно тебе, я понял. Никто никого не ждет. Все, кто нужен, уже здесь. На этом разговор исчерпался. Вокруг них собиралось все больше студентов. Очевидно, что центром притяжения тут были Нотт и Северус. — У Северуса винтажный мотоцикл. Модель «Ворон», — говорит подошедший Малфой, тоже наблюдавший за действиями Северуса и ни к кому конкретно не обращаясь. — Сейчас таких не делают. Я пытался найти у коллекционеров. Эй, Северус, если захочешь продать, то только мне! Северус хмыкнул. Этот байк он не отдаст. — Монтегю, а твое корыто какой модели? — Сам ты корыто! Это Летящий феникс! — Гриффиндорская какая-то, — скривился Забини. — Вон у Малфоя «Вихрь»! — Этот «Вихрь» стоит как... Так что там с препятствиями? — Нотт указал на пустую трассу. — Все на месте. Маскирующие чары, — повторил Северус. — Увидишь на гонке. — То есть ты их видел заранее, — хмыкнул Нотт. — Как-то несправедливо, не находишь? — Во-первых можешь наколдовать их сам. Если сил хватит. Во-вторых — я перемешал их, и сам не знаю, на каком участке что встретиться. Мне тоже должно быть интересно, не так ли? — Пора начинать, — вмешался Малфой. Рон думал, что они с Ноттом будут смотреть, но рядом с ним откуда-то уже возник большой мотоцикл темно-зеленого цвета. Он подмигнул Рону и занял место по правую руку от Снейпа. Рыжая ведьма на капоте накрутила прядь волос на палец и послала Рону воздушный поцелуй. Он растерянно моргнул, не сразу поняв, смеется она над ним или просто заигрывает с ним. Когда все байки заняли стартовые позиции, Северус взмахнул палочкой и снял маскирующие чары. Раздались восхищенные вздохи. Рон тоже смотрел на трассу широко раскрытыми глазами, забыв на секунду обо всем: это действительно выглядело круто. В воздухе зависли горящие огненные кольца, медленно вращаясь и все это казалось почти нереальным. — Финиш здесь, у большого кольца. Три круга. Побеждает тот, кто не умрет от страха, — выкрикнул кто-то и толпа засвистела. Северус наклонился к Нотту и прошептал: — Ты решил собрать всех рыжих? Нотт с ненавистью посмотрел на него. — Заткнись. Северус на это только рассмеялся. — Ах да, — добавил он, надевая очки. — Забыл сказать, кольца меняют размер. Рекомендую использовать защитные заклинания. Не приходите потом ко мне за противоожоговой мазью. Сами просили препятствия. Гонка началась, и на первом круге Рон едва успевал следить за происходящим — настолько быстро все разворачивалось на трассе. — Он так классно смотрится в куртке, — прошептала Парвати, и они с Падмой тихо захихикали. — Нотт лучше всех! Рон на мгновение отвлекся от трассы. — Вы всегда за него болеете? — Да! — с готовностью кивнула Парвати. — Мы даже сделали это… Они одновременно взмахнули палочками, и в воздухе появились флажки — на них был изображен гонщик, отдаленно похожий на Нотта. — Держи, — Падма протянула Рону один флажок. Он уставился на него так, словно ему предложили что-то запрещенное. Он представил, что сказал бы Гарри, увидев его и, не раздумывая, отказался. Нотт пришел вторым, победителем оказался Снейп. Но Парвати и Падма совсем не выглядели разочарованными. Они тут же принялись подбадривать вернувшегося Нотта. С их слов выходило, что второе место было куда лучше первого. — Ну как? — спросил он у Рона. Рон открыл рот, собираясь похвалить все сразу: и огненные кольца, и скорость, и то, как он почти победил. Но слов не нашлось. Он только пожал плечами и выдавил: — Круто. Нотт довольно хмыкнул. Где-то неподалеку кто-то из учеников засмеялся, показывая кому-то воспроизведение гонки через заколдованный проектор. Рон впервые ощутил Хогвартс таким живым. Почему-то в этот момент в компании слизеринцев ему не было одиноко. — А можно я приду снова? — В следующую субботу. Я дам тебе знать. Они кивнули другу другу и разошлись. — Эй, Уизли, — окликнул Нотт. — Спасибо, что подхватил тогда, на поле. Рон махнул ему рукой не скрывая улыбки.