Оживи меня

Мать была очень рада возвращению Гертруды. Она навещала дочь в монастыре. Но часто не могла: тяжёлый для пожилой женщины туда подъём. «Гертруда! Пойдём! Я напою тебя чаем с мёдом!» В тот день мать даже не позволяла ей работать, будто она была её гостьей. Гертруда провела радостный день с матерью и радостную ночь в родной постели. Новое утро она начала по-обычному, как раньше. Рано была уже на ногах и собрана, с гостинцами из своих сада и огорода. Странно, но она спокойно воспринимала то, что не видела Маркэля несколько лет. Только боялась, что расплачется. От монастыря повеяло отцовским теплом у самых ворот. Хотелось сказать ему: «Здравствуй, отец!» Так было неожиданно увидеть Маркэля сидящим в переднем дворе. Гертруда даже остановилась. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы в это поверить. Хотя это мог бы быть любой другой монах. Но так сидел, не двигаясь, слегка опустив голову в капюшоне, положив изящную длинную кисть руки на столик, только Маркэль. Солнце зашло за облака. Гертруда подбежала. «Привет!» Она попыталась заглянуть под капюшон. Маркэль, не спеша, повернулся к ней, выпрямился. «Я… Я так рад тебя… видеть,» - эмоции немного мешали ему говорить. Он начал тянуть к ней руку, но не сдержал слёз и быстро отвернулся. Гертруда присела перед ним на корточки, взяла его за руки. Увидев, что он плакал, она тоже не сдержалась, поднялась и обняла его. В её объятиях эмоции почти стихли. Он обнял её в ответ, будто никогда не обнимал. Брат Стефан стоял где-то относительно рядом. Он улыбался. Редко ему хотелось улыбаться. Её аромат будоражил кровь… Её тепло звало к себе… Её пульс вызывал чувство голода… Маркэль начал ощущать жар… Но не отпускал её. «Всё хорошо. Можешь отпустить меня,» - произнёс его благозвучный спокойный голос. А вот девушке было сложно успокоиться. Она присела напротив, не отпуская его рук. «Ты же… Ты же сказал, что больше не хочешь меня видеть!» «Кто сказал?! Когда?» «Брат Стефан… Брат Стефан мне рассказал…» «Что рассказал?» «Что якобы у тебя есть какие-то тайны, и я тебе мешаю!» Немного подумав, Маркэль ответил: «Нет никаких тайн. И ты мне ничем не мешаешь». Гертруда подняла голову. На лице Маркэля не было эмоций. «Ты мне также дорога, как и всегда. Брат Стефан просто хотел, чтобы ты выбрала собственный путь. Он не имел ввиду, что ты мне не нужна». Девушка снова обрадовалась, как в детстве. Она стала ходить в монастырь-храм почти каждый день и уже более осознанно. Она снова находилась под пеленой знакомого очарования. Она ходила по одной и той же тропинке. Сама не отдавая себе отчёт, почему. Как под гипнозом, который твердил: «Ты не можешь без меня…» И эта тропинка обагрялась закатом, словно кровью. А деревья становились чёрными. Гертруда не задумывалась. Она не видела угрозы. Она не помнила себя. Она весело смеялась с Маркэлем. А улыбка брата Стефана сменилась на недоумение. В конце концов, он заплакал, будто от отчаяния и ушёл. Гертруда не хотела расставаться с Маркэлем, она была вся в его власти, не замечала его пристального взгляда на своей шее. К вечеру девушка вернулась домой. Мать была напугана. «Гетуня, ты сегодня так поздно! Я уже начала нервничать!.. Сегодня ещё двоих похоронили! Но ты не переживай: это были не очень хорошие люди». «Кто? Кто это был, матушка?» «Куртизанка и, похоже, её клиент. Прости меня, Господи! В своём доме такие слова говорю!» - женщина закрывала рот рукой, постучала пальцами себе по губам. «Но они ведь тоже люди,» - пронеслось в голове девушки. Однако, она знала, что её матери этого было не объяснить. Для неё слово «люди» обозначало «любовью действующие». А о любви у пожилой женщины были свои непоколебимые понятия. Ночью девочке не спалось. Её матери тоже, но та решала этот вопрос с помощью снотворных трав. Гертруда встала, собралась, взяла свечи, спички, фонарь, тихо вышла из дома. Стараясь никому не попадаться на глаза, она шла на кладбище. Оно располагалось за городом, в лесу, в тени деревьев. Сейчас оно было абсолютно тёмным. Девушка нашла свежие могилы, опустилась на корточки у одной из них; поставила свечку у надгробия, чиркнула спичкой и зажгла. Свеча быстро потухла. Гертруда зажгла её снова. Но та снова погасла. Тогда девушка взяла её в руку, поднялась и зажгла. Свеча горела, стала искрить и коптить. Внезапно, на девушку напал животный страх. Будто где-то в темноте была опасность… Сзади!.. Она лихорадочно задышала, её руки задрожали. Стала медленно оборачиваться: сзади никого не было. Но страх не уходил. Она схватила вещи и поспешила домой, забыв про свечу. Как оказалась дома, не помнила; как заснула – не помнила. Проснулась поздно. Сил не было ни на что. Матери соврала, что видела дурной сон. Возможно, Маркэль мог бы ей помочь, но не было сил идти. Так весь день она и пролежала. Позже мать заставила её поужинать. После еды Гертруда смогла лучше заснуть.