Затерянный в отражениях

Исследования магии. Журнал №1. Здесь я буду фиксировать данные о магии как феномене, отбросив антинаучную шелуху домыслов и религиозного догматизма. А также хроники текущей ситуации. Атмосфера сгущается, и я отчетливо вижу траекторию грядущего коллапса. Самое лучшее - вынести из него выгоду. Цель примитивна в своей гениальности — чистое исследование. Институт Фонтейна, увы, оказался бессмысленным ложем для моих амбиций. Я бы даже назвал их могилой. Морально-этические ограничения — это такой скучный тормоз для прогресса. Мои новые «союзники»... иные. Они готовы сложить головы, свои и чужие во имя Знания. Это вызывает во мне неподдельный интерес. Они пока требуют анонимности. Что ж, право слабых — прятаться. Право сильных – следовать за слабыми, пока это выгодно. ______ Классификация исследуемого феномена Магия не гомогенна, не однородна по своему составу и роду. Она представляет собой спектр взаимодействий с двумя первичными источниками. Пока я не уверен в том, что это суждение станет аксиомой, но природа сил, точнее многие факторы указывают на их антагонизм. Условно обозначу их как Энтропия (сила разрушения, стагнации материи, необходимая мера хаоса в системе) и Эктропия (сила созидания, структурирования хаоса в нечто завершённое). В дальнейшем требуется введение более точных терминов, отражающих основную суть. Для моих полевых заметок этого достаточно. В дальнейшем объеденю понятие обоих в некую "искру", пока не требуется разделение. Искра - то, что дано при рождение. Нет методов завладеть магией "из вне" Заметка на полях: «Глаза Бога» — артефакты, якобы подчиняющие стихии, — проявили полную несостоятельность при тестировании на носителях "искры". Они не являются катализатором силы. Либо я не сталкивался с субъектом, чья природа резонировала бы с этими реликвиями. Склоняюсь к теории об их "особом" происхождении. Возможно они являются накопителем? Или же переходником, от одного вида магии к другому. Это следует учесть в грядущих исследованиях. Стоит заметить, что слияние различных ветвей невозможно для одного носителя. Вероятно, это связано с естественным отторжением двух противоположных сред. О видах магии многое сказать сложно. Исцеление (Регенеративная природа): Восстановление живой материи. Считаю это направление тупиковым с точки зрения развития. Она недостаточно гибкая. Маги не подвержены болезням, а возиться с «расходным материалом» (людьми) ради их сохранности — сентиментальная глупость. Зачем регенеративная магия тому, кого сложно убить? 2. Прорицание (Обыкновенная мантика): Квинтэссенция дилетантизма и глупости. Верить в «шепот звезд» — значит отрицать принцип причинно-следственной связи. Будущее — это уравнение со множеством переменных. То, что они выдают за «предопределение» — либо внушение, либо чтение текущих намерений объекта. Не более чем гадательная практика, не поддающаяся никакому научному объяснению. Я буду вести исследования в области подобных "уравнений", но боюсь, что ни к чему не приду. Иллюзии (Не осязаемая проекция): Эфемерны. Неосязаемы. Работа с психикой без воздействия на материю. Получить внятные данные от этих скрытных личностей не удалось. Их искусство — это ложь, не оставляющая улик. Это интересно. Создание (сотворение?): Наиболее обширная и вариативная группа. Здесь происходит конденсация Эктропии в стабильные формы. Одни практики создают материальные объекты, что противоречит закону сохранения массы, другие накладывают усиливающие модификаторы на существующие объекты или носителей. Деструктивные практики (Энтропия в чистом виде) Тяжело поддаются формализации. Слишком высока вариативность летального исхода для подопытных. К магам этой группы относятся как к прокаженным не без оснований. Открытая работа с ними поставит клеймо на моей репутации, что затруднит полевые исследования. Нужна дистанция. Магия крови... Запись обрывается. Последняя строка тщательно залита чернилами. Бумага в этом месте истончена, будто автор пытался стереть саму мысль о написанном. Однако, если поднести лист к свече, под слоем клякс проступает едва ли разборчивый текст. ...является, вопреки исследований не ветвью, а примитивной формой любой из магий. Она оперирует не стихиями или умениями, а самой субстанцией жизни. Это не разрушение и не созидание в чистом виде — это перераспределение. Опасность ее не в жестокости, а в отсутствии потолка. Если обычный маг ограничен резервуаром собственной «искры», то подопытный использует внешний ресурс. Теоретически, получив доступ к достаточному количеству биоматериала с искрой, такой субъект может достичь мощности, сравнимой с... Впрочем, это требует дальнейших испытаний. Необходимы добровольцы. Или недобровольцы. ______ Кабинет главы объединения «Подснежников» традиционно дышал ледяным спокойствием. Здесь каждый предмет — от резных чернильниц до ветееватых узоров на стеклах — был подчинен холодному расчету и непробиваемому хладнокровию. За окном бормотала вьюга, унося свои песни далеко за зимние горизонты, но внутри этого кабинета даже ветер, казалось, замирал, не смея нарушить порядок. — Вы хотите издать ЭТО в массы? Привлечь ученых? Ваши суждения... Излишне бесчеловечны. — женщина в маске брезгливо оттопырила губу, водя пальцем по строчкам про «расходный материал» и «полевые испытания». Её называли "Царицей". Голос девушки звенел, как колокол в стенах религиозных соборов. — Вы осознанно разжигаете страх и ненависть к магии крови. Зачем? Юноша с голубыми волосами, сидевший напротив, самоуверенно улыбнулся, откинувшись на спинку стула. В его позе не было ни капли почтения к месту или статусу собеседницы. — Понимаете ли, госпожа, страх — это самый эффективный катализатор управления. Гораздо действеннее, чем любовь или уважение. — Его голос был мягок, почти ласков, но слова сочились смертельным ядом. — Будь то человек или маг. Если внушить обществу, что "искра" — это чума, а её носители — сосуды с напалмом, то мы получим две выгоды. Во-первых, тотальный контроль над этими «сосудами». Во-вторых, легитимность их использования в «правильных руках». Никто не станет защищать прокаженных. — Страх опасен! — женщина резко ударила ладонью по столу. Сквозняки, дремавшие по углам кабинета, всколыхнулись. Вьюга за окном взвыла громче, отражая ярость Царицы. — Он неуправляем! Что, если мы сами станем его заложниками? Если жнецы страха придут за нашими союзниками? — Именно поэтому мы взяли под эгиду Дом Очага, — Дотторе даже не моргнул. — Дети — это идеальный пластилин. Если с малых лет внушить им, что их природа — это опасный реагент, бракованный элемент в алхимии мироздания, из которого нельзя выплавить ничего путного, кроме боли... они сами выстроят себе клетку. И будут благодарны за право быть «полезными». Практическим гуманно и эффективно. Так что скажете? Женщина поджала губы. В ее глазах читалась борьба между инстинктивным отвращением к предлагаемому методу и прагматизмом, который она сама же и культивировала. — Вы считаете, что назначение Крукабены было... удачной идеей? — тихо спросила она, испытывая его. Дотторе кивнул, поправляя маску. — Она делает детей именно такими: сломанными, покорными и уверенными в своей ничтожности. Идеальный солдат, идеальный реагент. Однако, люди взбунтуются. Обычные дети не захотят жить в одном приюте с «исчадиями тьмы». Это создает шум. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Крукабена предложила устранить лишних, чтобы не плодить инциденты. Я же предлагаю более... гуманную опцию. Опыты. Зачем убивать материал, если его можно переработать? Воздух в комнате изменился. Спертый, тяжелый, он больше не веял ледяной прохладой Фонтейна. Здесь запахло озоном, старыми книгами и едва уловимым, сладковатым амбре гниения, которое всегда преследует тех, кто слишком долго работает с биоматериалом. — Итак, госпожа, каков ваш выбор? — Дотторе нарушил тишину, и его голос прозвучал как приговор. Царица медленно, словно каждый лист весил тонну, взяла из стопки досье первый листок. «Перуэр, маг крови. Состояние: стабильно. Уровень угрозы: высокий (потенциал не ограничен).» Она отложила его и взяла второй. «Имя: [Засекречено]. Аномалия: предположительно, резонанс с Лунной эктопией. Место обнаружения: глубинные разломы Нод-Края. Состояние: истощена» Имена, имена, имена...Царица перебирала их, чувствуя под пальцами шершавую бумагу. Человеческих детей было всего несколько. Их имена были написаны карандашом, будто их судьба изначально не стоила чернил. — Забирай людей, — голос Царицы дрогнул, впервые за весь разговор проявив неуверенность. — Они всё равно обречены. В ближайших приютах откажутся их принимать, они переполнены. А Фонтейн не примет ещё больше нищих оборванцев. — она подняла взгляд на Доктора, и в нем застыла тяжелая, невысказанная просьба. — Только пообещайте мне, Доктор. Пусть они уйдут без боли. Я не хочу, чтобы это стало прецедентом жестокости. Дотторе поднялся, плавно, как хищник, забирая досье со стола. Его улыбка стала шире, обнажая край маски. — О, госпожа, для вас — только чистая наука. — Он слегка наклонил голову. — Быстрая, безболезненная конверсия. Я гарантирую, они ничего не почувствуют. По крайней мере, долго. Он направился к выходу, его шаги тонули в толстом ковре. В дверях он задержался, бросив взгляд на заметаемое снегом окно. — Вы приняли мудрое решение, — сказал он, не оборачиваясь. — В конце концов, в этой игре проигрывает тот, кто пытается сохранить фигуры. Мы играем на поле, где главная ценность — право делать следующий ход. Дверь закрылась. Вьюга за окном, потеряв интерес, стихла. Царица осталась сидеть в ледяном одиночестве, глядя на залитые чернилами копии «Исследования магии», которые Доктор предусмотрительно оставил ей как напоминание о сделке.