Глава и служанка культа

***

*На следующий день* *Перед завтраком как обычно была проповедь.* *Доума восседал на своём возвышении, облачённый в парадные культовые одежды. Его лицо светилось благочестием и безграничным сочувствием, пока он со слезами на глазах вещал прихожанам о спасении от мирских страданий. Толпа женщин в зале буквально таяла от его речей, шумно вздыхая и утирая слёзы.* *Акин скромно стояла в тени деревянной колонны, уставившись в пол с самым отрешённым и невозмутимым видом. Но Доума, разумеется, не спускал с неё своих радужных глаз. Заметив, что Акин окончательно ушла в свои мысли и мысленно находится где-то очень далеко, он спрятал лукавую усмешку за золотым веером и внезапно прервал свою пафосную речь.* Доума: ...И именно поэтому, дорогие мои последователи, путь к истинному счастью лежит через избавление от гордыни и скрытности! — *громко, на весь зал провозгласил Доума, театрально вздохнув.* — Ах, как же больно видеть, когда близкие нам люди закрывают свои сердца на замок! Вот, например... наша дорогая Акин-чан! *Вся толпа прихожан, как один человек, удивлённо повернула головы в её сторону. Десятки глаз уставились на девушку, зажатую у колонны. Доума же умилённо сложил руки на груди, глядя на охотницу с высоты своего трона с самой невинной и в то же время невероятно бесячей улыбкой.* Доума: Вчера вечером Акин-чан проявила такое высшее милосердие, что я до сих пор пребываю в глубоком потрясении! — *продолжал вдохновенно врать Высшая Луна, заметив, как Акин мысленно напряглась.* — Она спасла одну несчастную, заблудшую душу... в облике утки. Но увы! Её сердце так сильно переживало за эту птицу, что Акин-чан внезапно разболелась! Её лицо стало багровым, как спелый томат, она начала тяжело дышать и в панике убежала от меня в ночную тьму! *В зале раздался сочувственный шёпот прихожанок: «Ох, какая преданная служанка...», «Бедняжка, так перенервничала из-за птицы...».* Доума: Да-да! — *подмигнул ей Доума, наслаждаясь моментом.* — Акин-чан, милая, как твоё здоровье сегодня? Надеюсь, таинственный «томатный» недуг отступил? Твоё сердечко больше не пытается выпрыгнуть из груди, как вчера, когда я... помогал тебе мерить пульс? Подойди ближе, не стесняйся, расскажи нам, утка не снилась тебе сегодня ночью? *На щеках у Акин появился румянец смущения и нарастающей злости, но она всё-таки вышла из тени и сделала несколько шагов к Доуме* Акин: всё нормально, господин Доума, спасибо за беспокойство. *Радужные глаза Доумы победоносно вспыхнули. Он буквально замурлыкал от удовольствия, смотря на смущённое лицо Акин. Толпа прихожанок вокруг понимающе закивала, умиляясь твоей "скромности".* Доума: Ох, ну слава богу! Мои молитвы были услышаны! — *радостно воскликнул Доума, прижимая ладони к щекам и качая головой.* — Видите, дорогие мои? Вот она — истинная стойкость духа! Ещё вчера горела как в лихорадке, а сегодня уже на ногах и готова служить Вечному Раю! Какая преданность! *Он грациозно поднялся со своего места, и прихожане тут же почтительно расступились, освобождая ему дорогу. Доума не спеша спустился по ступеням подиума, шурша своими роскошными одеждами, и направился прямо к Акин. Остановившись буквально в шаге, он наклонился чуть вперёд, чтобы его голос долетал только до неё, хотя улыбка на его лице оставалась всё такой же публично-благочестивой.* Доума: Но ты всё-таки побереги себя, Акин-чан, — *проворковал он, и в его глазах заплясали самые лукавые чертята.* — Такой яркий румянец... Если ты будешь так часто и красиво краснеть, наши прихожанки подумают, что в храме слишком жарко. Или... что я слишком сильно на тебя влияю. А ведь мы этого не хотим, верно? *Он внезапно выпрямился и снова повернулся к залу, громко хлопнув в ладоши.* — Что ж, на этой прекрасной ноте наша утренняя проповедь окончена! Идите с миром и помните о сострадании! А ты, Акин-чан... — *он снова обернулся, хитро прищурившись,* — поскольку ты ещё «слаба» после вчерашнего, сегодня ты будешь прислуживать лично мне во время моего обеда. Будем пить чай и обсуждать... рацион страусов. Возражения не принимаются! *Щёки запылали ярче, и она быстро заговорила:* Акин: Господин Доума, извините, но мне сегодня как-то не очень хорошо, поэтому я не смогу быть с вами. *Увидев, как щёки девушки запылали пунцовым цветом, а сама она отчаянно затараторила, пытаясь откреститься от личного дежурства, Доума едва не запрыгал от восторга. Её возмущение, смешанное со смущением, действовало на него как самый лучший десерт.* *Он театрально ахнул, прижав изящные пальцы к губам, и посмотрел на служанку с таким преувеличенным ужасом, будто она только что объявила о конце света.* Доума: Нехорошо?! О нет, Акин-чан, как же так! — *громко, с неподдельным драматизмом воскликнул он, привлекая внимание тех прихожан, которые ещё не успели покинуть зал.* — Я же говорил, это опасный рецидив вчерашней «утиной лихорадки»! Видите, как сильно покраснело её личико? Это же самый настоящий жар! *Прежде чем Акин успела хотя бы моргнуть или сделать шаг назад, Высшая Луна сорвался с места. В одно мгновение он оказался вплотную к ней, бесцеремонно нарушая все границы. Доума наклонился и, прищурив свои сияющие радужные глаза, мягко прислонился своим широким, ледяным лбом прямо к её горящему лбу.* *От него пахнуло морозным ветром и зимними лотосами. Из-за такой близости Акин могла в мельчайших деталях рассмотреть цифры в его глазах, а его пушистые ресницы почти касались её.* Доума: Ой-ой-ой, Акин-чан, да ты просто горишь! — *тихо, лукаво прошептал он прямо тебе в губы, пока его золотой веер скрывал этот возмутительно интимный жест от уходящих людей.* — Какая же я невнимательная Луна... Раз тебе так плохо, я просто обязан лично перенести тебя в свои покои и уложить в постель. Как я могу доверить заботу о тебе кому-то другому? *Он отстранился буквально на пару сантиметров, продолжая удерживать на месте своим леденящим присутствием, а на его лице сияла самая победоносная и невыносимо нежная улыбка.* Доума: Ну что, пойдёшь сама, или мне взять тебя на ручки? Акин: Господин Доума, я просто полежу у себя в комнате и всё пройдё— *Доума даже не дал Акин договорить. Как только она попыталась вежливо ускользнуть в свою комнату, он издал наигранно-сочувствующий вздох, прерывая на полуслове. Его радужные глаза весело блеснули.* Доума: В твоей комнате? О нет-нет-нет, Акин-чан! Там же наверняка сквозняки! А вдруг туда проберётся та грозная утка и снова тебя напугает? Я себе этого не прощу! — *абсолютно серьёзным тоном заявил он, хотя в уголках его губ дрожала смешинка.* *Прежде чем «каменное лицо» Акин успело вернуться на место, Высшая Луна ловко, словно пушинку, подхватил её на руки. Одно мгновение — и девушка уже оказалась прижата к его широкой груди. От демона повеяло приятной леденящей свежестью, которая так контрастировала с пылающими от смущения щеками охотницы.* *Прихожанки, которые ещё не вышли из зала, восхищённо зашептались: «Ах, какая безграничная доброта нашего господина!», «Он лично заботится о больной служанке, святой человек!..».* Доума: Вот так гораздо лучше! — *довольно промурлыкал Доума, уверенно шагая в сторону длинных коридоров, ведущих к его покоям. Он наклонил голову, заглядывая прямо в смущённое лицо, и заговорщически понизил голос, чтобы его слышала только она.* — И не надо так сердито на меня смотреть, Акин-чан. Твоё сердечко сейчас бьётся так громко, что, боюсь, его стук заглушит все мои утренние проповеди. Тебе ведь на самом деле нравится быть ко мне ближе, правда? Можешь не отвечать, я всё слышу по твоему пульсу! *Акин, помолчав, прижалась красным как помидор лицом к плечу Доумы* Акин: я вас ненавижу, господин Доума...