Соавтор

Мегуми продолжала сидеть и смотреть на Лайта с нейтральным выражением лица. По логике вещей, ей сейчас должно стать очень страшно, тогда почему сердце почти не ускорилось, а руки почти не сжались? Он ошибся. Он спрашивает вообще не про то. Расслабься и отвечай. Странный вопрос — странный ответ. — Что значит «кто я такая»? По-моему, ты прекрасно это знаешь. А если тебя интересует, не работаю ли я в ЦРУ или ФБР, то нет. Мегуми встала, отошла в сторонку и села на его кровать. Теперь, чтобы снова так надавить на неё, Лайту придётся опять подходить к ней, а это уже будет выглядеть несколько комично и компрометирующе. Поэтому он только проводил её взглядом и сел вместо неё на стул. — Так я и поверил. — Это стандартная ловушка. Ты уже сформировал обо мне какое-то мнение в утвердительных предложениях, и я теперь не могу доказать тебе на сто процентов ничего — ни что ты прав, ни что ты ошибаешься. Но если тебе так хочется, можешь мою сумку проверить. Ты уже не первый, кто так делает. Мегуми хмыкнула, подняла сумку с пола и протянула Лайту, придерживая её тремя пальцами за ремешок. Это даже был не блеф, он действительно не нашёл бы там ничего компрометирующего. Да, в сумке были документы, но с фамилией Ивакура, а то, что она ненастоящая, Лайту знать неоткуда. С лёгким неверием в глазах он взял сумку, расстегнул и принялся методично вытаскивать оттуда вещи. Мегуми сидела со стоическим выражением лица, положив ногу на ногу. Все её тетради и пенал оказались на столе, там же очутились ключи от дома, проездной, студенческое удостоверение личности, телефон, кошелёк, томик Оэ, бутылка воды и треугольная пластиковая упаковка от сандо, которую она забыла выкинуть. — Ну что, нашёл? Или мне ещё карманы вывернуть? — в этот раз она даже не попыталась спрятать раздражение. Хвалёный «честный разговор» превратился в обычный обыск, и выглядело это жалко. — Не стоит. Ладно, признаю, поторопился с выводами. Просто я вижу, как ты себя постоянно контролируешь… — Это называется «воспитанность», — отрезала Мегуми. В этой ситуации можно было позволить себе немного показать эмоции, тем более что она очень не любила, когда кто-то трогал её вещи. — А ещё если ты себя контролируешь, получаешь больше, чем если бы капризничала или устраивала истерики на ровном месте. Дай я уберу всё обратно. Лайт сдвинул стул влево и указал на кучу вещей на столе. Мегуми встала, подошла к нему и принялась класть всё на место в сумку. Про себя она отметила, что он так же отодвигается от неё, как это делала она, когда пришла к нему, чтобы пробить номер машины. Только для чего? Еле слышный стук об пол отвлёк её, и она посмотрела вниз. Проездной, и так очень нехорошо лежавший на краю стола, упал куда-то под стол прямо возле её кроссовка. То ли Мегуми задела его рукавом, то ли Лайт локтем… Мегуми закатила глаза и присела на корточки. Она никогда не носила длинный маникюр, но почему-то даже с ультракороткими ногтями у неё не сразу получилось подцепить проездной и поднять его. Через минуту сумка была снова собрана, только куда-то делось удостоверение личности. Мегуми посмотрела вбок и увидела его лежащим в сантиметре от компьютерной мышки. Лайт сидел прямо и выжидающе смотрел на неё, только его правая рука теперь лежала тыльной стороной ладони вверх. В свете лампы блеснули часы. Сердце пропустило удар. То есть проездной упал не случайно. Лайт за эти пять секунд успел записать её имя и спрятать листочек. Это не сработает, никто не умрёт, но сам факт… Глаза Лайта на секунду дёрнулись в сторону часов, и тут же снова на Мегуми. Если бы она не знала контекста, решила бы, что он так намекает, что ей пора. Но сейчас она просто стояла, держала в одной одеревеневшей руке незастёгнутую сумку, в другой своё удостоверение личности и не могла отвести взгляд от лица Лайта. Проще всего было сказать что-то вроде «да, ты прав, я засиделась», сделать вид, что простила его за подозрительность и уйти. Но тогда он не оставит её в покое ни за что. И чем больше Мегуми будет ввязываться в расследование, тем натянутее будет становиться ситуация, пока не дойдёт до предела и… И тут в её голове родился очень рискованный план, который с вероятностью пятьдесят на пятьдесят вообще бы не сработал и только всё испортил… Но теперь её сердце билось в ровном ритме, пускай и чуть быстрее, чем обычно, а пальцы слегка напряглись, как перед важным тестом. Мегуми посмотрела на запястье Лайта и беззаботным проговорила: — Ну вот, ты теперь точно знаешь, кто я такая. А ещё я знаю, кто ты такой, Ягами-кун. Правда, поняла это позже, чем нужно. Звенящая тишина. Лайт смотрел на неё не мигая, прямо как в день их первой встречи, и выражение его глаз Мегуми прочитать не могла. От его слов зависела вся её следующая линия поведения… — И кто же я? — наконец изрёк он, не отводя взгляда. — Ты имеешь прямое отношение к Кире. Или ты и есть Кира, но это не так вероятно, — Мегуми решила начать издалека. В конце концов, мета-знание и стало её основным козырем в этом рискованном плане, но всё же она не могла сказать больше, чем с её позиции можно узнать чисто физически. — Какое громкое заявление… А с чего ты взяла, Ивакура-сан? — в голосе Лайта послышалось что-то иронично-нервное и удивлённое, словно эта мысль была настолько идиотской, что ему хотелось просто смеха ради узнать, как Мегуми к ней вообще пришла. Надо же, а когда Эл в десятой серии в лицо ему сказал про подозрения, Лайт тут же сделал вид, что его это оскорбляет до глубины души. Сейчас-то что принципиально поменялось? — Я просто соединила в голове два обстоятельства, которые раньше не связывала. Это долго рассказывать… — Время есть. Мегуми подавила желание улыбнуться и снова села на кровать. Настало время историй, о которых невозможно молчать. — Когда я ещё не поступила в университет, я часто по ночам залезала на всякие форумы с нераскрытыми тайнами. И интересно, и нервы слегка щекочет, и позволяет пошевелить мозгами, когда пишешь гипотезы об этих делах. Собственно, гипотезы про Киру тоже были бы просто такой разминкой для ума, если бы Рьюга-сан не залез ко мне в сумку. Но да ладно, не суть. Она положила сумку рядом, но пальцы остались на лямке, чтобы в случае чего быстро схватить и куда-то деться со всеми вещами. С каждым сказанным словом история обрастала большим количеством подробностей. Не то что бы она рождалась в прямом эфире: Мегуми и раньше прикидывала, как она могла бы догадаться, что Лайт Кира, но только сейчас эти обрывки мыслей наконец становились связными. — На таком форуме одним январским днём я наткнулась на свежую запись от лица матери. Она опубликовала фотографию её дочки, которая пошла в полицейский участок и не вернулась. Обычная девушка, темноволосая, в кожанке. Полиция взяла дело, но занимается им как-то вяло. Я вбила в поиск адрес участка, он оказался близко к моему району. Дальше пошла в тот участок сама в одежде, которую обычно не ношу, и попросила посмотреть по камерам центральный холл, якобы там моя подружка потеряла телефон. Охранник показал мне записи за два дня, о которых я попросила, и на записях за второе января видно, как женщина с фотографии с форума стоит у ресепшна, а потом туда подходишь ты. Звука не было, поэтому разговора я не услышала, потом женщина вышла, а ты следом. Собственно, больше она там не появлялась. Я извинилась перед охранником, сказала, что, возможно, телефон подружки в другом месте, а она меня не туда отправила. И ушла. Поиск никуда не привёл, ниточек не было. Ну я и забила и перешла к следующей загадке. Всё то время, что Мегуми говорила, она смотрела то в окно, то на кончики собственных кроссовок, то на свои колени, то на Лайта. Медленно, почти лениво, переводила взгляд с точки на точку. И когда она поднимала глаза на него, она видела, как он постепенно придвигается ближе к ней и сцепляет руки в замок. — Потом наступила весна, я поступила в университет. Увидела тебя на посвящении и подумала «о, тот парень с камер, прикольно», но не придала значения. Спустя ещё кучу времени случилась история с машиной, и я узнала, что Рьюга-сан всё это время был L. И всё это время он таскался за тобой в университете хвостиком. Собственно, когда я узнала, что он L, подумала, что он не стал бы таскаться за кем попало. И что, возможно, это не совпадение, что я заметила тебя на камере с той женщиной, которую после этого никто не видел. Сложила два и два… И вот. Так что ты либо имеешь прямое отношение к Кире, если я права и это похожая на синдикат сеть… Либо ты и есть Кира, если я вспомню Оккама и не буду множить личности. Хотя, на мой взгляд, кейс по умолчанию сложный, и тут полагаться на Оккама надо аккуратно, так что версии у меня всё ещё две. Вот. Мегуми замолчала и бесшумно сглотнула накопившуюся во рту слюну. Оставалось только надеяться, что если в её истории и есть логические дыры, то невооружённым взглядом их не увидеть. Самое главное — всё, что она ему наговорила, было не проверить. Даже если бы он пошёл в участок и спросил охранника об этом, ничего бы не вышло. Во-первых, записи рядовых дней без происшествий не хранятся больше полугода, а с января как раз чуть больше шести месяцев прошло. А во-вторых, никакой охранник не вспомнит конкретно её: с выдуманного похода в участок прошла куча времени, Мегуми упомянула, что якобы пришла туда в нетипичной для себя одежде, а с её причёской и так ходит каждая третья женщина в Японии. Даже у той же Мисоры Наоми очень похожая, только у Мегуми чёлка не такая рваная, да и сами волосы погуще. Лайт продолжал неотрывно смотреть на неё, не шевелясь. Но Мегуми видела, что он замер не будто его только что застигли врасплох, а словно он затаился и готовится атаковать в ответ. Почти как в том внутреннем монологе из десятой серии во время игры в теннис с Элом. Мегуми придвинулась ещё на сантиметр ближе к краю кровати, поставила руку локтем на колено и подпёрла подбородок ладонью. — И чтоб ты понимал, я не побежала рассказывать L о своих догадках. А если бы хотела, то не выложила бы их сейчас тебе. Его глаза метнулись в сторону удостоверения личности, которое Мегуми по-прежнему держала в ладони и не думала прятать. У неё оставалось буквально несколько минут, чтобы выдумать фантастическую причину, почему она по-прежнему жива… Если, конечно, получится логично раскрутить Лайта на монолог о том, как он убивает людей. Он ещё какое-то время помолчал, а потом тоже придвинулся ещё вперёд, тоже совсем на чуточку. — Вопрос, чем ты привлекла внимание L, снимается. Но мне всё ещё нужно знать, кто ты такая и чем руководствуешься. — То есть ты не отрицаешь моё «громкое заявление»? — Мегуми не выдержала и в конце коротко усмехнулась. — Не уходи от ответа. — Я не ухожу, просто хочу убедиться, что была права. Да уж, ирония. Сначала она Эла пыталась прижать и ругала его, что он уходит от ответа, а теперь уже Лайт делал с ней буквально то же самое. Только вот раздражения даже напоказ не демонстрировал. Видимо, понял, что для Мегуми спектакль устраивать не нужно. И снова повисла огромная пауза. Наверное, если бы Мегуми сидела у экрана ноутбука, она бы увидела, как глаза и волосы Лайта окрашиваются в красный, а у её нарисованной версии — в фиолетовый, и услышала бы очередной внутренний монолог. Но сейчас она слышать его не могла, и от этой давящей тишины хотелось просто упасть лицом в подушку и повыть. Просто чтобы услышать хоть какой-то звук. Интересно, а такое долгое молчание все персонажи слышат? Например, когда Лайт и Эл сидели в больнице возле койки Соитиро и думали каждый о своём, для окружающих тоже наступила трёхминутная пауза? Да нет, сюр какой-то. Наверное, сейчас просто у Лайта больше мыслей, чем обычно, ситуация-то неоднозначная. Да и в аниме наверняка показано было не всё… Наконец он заговорил: — И зачем ты мне всё это говоришь? — Потому что это прецедент. И я правда хочу узнать, как Кира убивает. И если это ты, попрошу рассказать. А потом придумаю гипотезы, которые далеки от правды, и буду водить группу за нос. В самом худшем случае меня просто выкинут оттуда за некомпетентность, — опять полуправда. Ладони на удивление перестали потеть, а сердце забилось в обычном ритме. На секунду его глаза расширились. Про себя Мегуми усмехнулась: после такого ответа Лайта тем более будет раздражать позиция Мисы, когда она появится в сюжете и прибежит к нему со своим щенячьим взглядом и полной бесхребетностью. Просто потому что будет с чем сравнивать. И ведь даже не понадобилось как-то изгаляться, называть его богом и фальшиво кидаться ему в ноги… Хоть бы и дальше это оставалось ненужным. В конце концов, Лайт всегда найдёт людей, которые будут согласны упасть перед ним на колени, искренне или ради выгоды, а вот Мегуми готова была встать на колени только чтобы завязать шнурок. — Я помню твои дебаты с Такадой о «дзико буккэн». Скажи, ты и в жизни придерживаешься похожей… материалистской позиции? Ага. Решил зайти издалека. Если бы Мегуми была в своём родном мире, она бы неуверенно кивнула и сменила тему. Но сейчас посмотрела вниз, на кусочек пола, где между её кроссовком и ботинком Лайта оставалось буквально пол-ладони расстояния, и неопределённо повела плечами. Интересно, а что об этом думает Рюк? Это ходячее опровержение любой материалистской позиции наверняка прямо сейчас смотрит на неё и продолжает комментировать ситуацию над ухом у Лайта… — Я скорее агностик. А почему ты спрашиваешь? Это как-то относится к теме? — Напрямую. Ты… В этот момент на ступеньках послышались шаги, и Мегуми с Лайтом переглянулись. Секунда на то, чтобы осмотреть комнату — высоких шкафов нет. Тогда Мегуми схватила свою сумку и юркнула под кровать с неописуемой скоростью. На удивление, пыли там почти не было. Через пару мгновений после этого раздался стук, а потом дверь открылась, и из проёма раздался голос Саю. — Ла-а-айт! Ты с кем-то разговариваешь? Судя по звукам, Лайт встал и подошёл к двери. — По телефону по громкой связи. Что такое…? — Да просто ужин готов, мама сказала позвать… Ещё какое-то время что-то шуршало об пол, а потом дверь закрылась. Мегуми улыбнулась. Может, удача и не навык, но когда она появляется, грех не воспользоваться. Она выждала пару минут: вдруг Лайт вернётся, и придётся продолжить разговор? Всё это время Мегуми лежала на животе под кроватью, прижав сумку к груди, и пыталась придумать, как объяснить то, что она не умерла. Первое, что пришло в голову — если написать имя с ошибкой четыре раза, человека с помощью тетради не сможет убить даже шинигами. Нет, не сработает: это это прокатило бы, если бы в тетради Рюка кто-то уже попытался написать её имя четыре раза, а Лайт точно знает, что тетрадь досталась ему пустой… Правда, неизвестно, проверял ли он, все ли листы целы. Да и сама Мегуми вроде ещё не может знать о тетрадях… А хороший лайфхак, кстати. Когда тетради Рюка и Мисы будут в доступе, надо бы так перестраховаться. Конечно, это не спасёт от яда, пули или менингита, но жить всё равно будет поспокойнее. Тогда что можно притянуть? Может, какого-нибудь волшебного покровителя, который в частном порядке Мегуми от такой смерти проактивно спас? Надо только вспомнить какого-нибудь шинигами, с которым Рюк по сюжету не пересекался слишком много… ай, чёрт, вспоминаются только важные для сюжета… Но надо кого-то существующего, мало ли мир шинигами как деревня, где все друг друга знают… Но опять же, это в худшем случае, обычно Рюк не слишком расторопен на расширение лора и вряд ли решит упрекнуть во вранье прямо. За весь тайтл два с половиной раза расщедрился, и то когда ему от этого могла бы быть польза. Мегуми прислушалась. Шагов возле двери не было слышно. Очень осторожно она вылезла из-под кровати, после чего чихнула в сгиб локтя. Видимо, сколько-то пыли всё-таки добралось до её носа. Мегуми огляделась, прислушалась ещё раз… После чего кинулась к столу искать страницу, на которой Лайт её записал. В ящик стола, где лежала тетрадь, она решила не лезть: во-первых, если её ударит током, не факт, что она не закричит в голос, во-вторых, обрывка и как следствие возникшего из ниоткуда Рюка будет достаточно в качестве доказательства. Сначала того, что Лайт знается с какими-то тёмными ками. Потом того что он хочет передать записку Кире, чтобы организация (раз Мегуми вроде как верит в эту теорию) инсценировала её гибель или убила через натуральнейший сердечный приступ в восемнадцать лет. А в конце уже и того, что он Кира и пора перестать ломать комедию. Листочек нашёлся под клавиатурой. Мегуми схватила его и перевернула. «Ивакура Мегуми. 16 июля, 0:30. Повешение в собственной комнате.» Пару секунд она просто смотрела на эти слова и пребывала в каком-то невероятном расфокусе. Шум мира куда-то исчез, остался только шум крови в собственной голове и сердцебиение, отдававшееся даже где-то в предплечьях. На удивление, пальцы не дрожали. Откуда-то сверху раздалось уже знакомое по аниме хихиканье. Мегуми медленно обернулась, зная, кого увидит, но не зная, будет ли он таким же жутким, как усыпивший её шинигами. Рюк висел под потолком и теперь смотрел прямо на неё. Вживую он был больше похож на невероятно качественную 3D-анимацию, чем на то существо с костями наружу, которое помогло Мегуми увидеть этот сон. Даже почти не страшно. — Ну привет, — Рюк посмотрел на неё в упор. — Эм… Здравствуй, — для приличия и достоверности следовало сделать вид, что Мегуми не ожидала его увидеть, но и не очень испугалась. Поэтому она просто шумно сглотнула и почтительно кивнула. Наверное, так в сказках поступали бедные сиротки, когда им в лесу или горах встречался ёкай. — Ты так на меня смотришь, будто совсем не боишься, — усмехнулся он. — Я просто вежливая, — Мегуми пожала плечами и сжала обрывок тетради ещё сильнее. — А ты здесь… Давно? — Давно, давно. Все ваши разговорчики с Лайтом слышал. Странные вы ребята. — Почему странные? Рюк снова засмеялся. — Ты странная, потому что на твоём месте кто угодно уже схватил бы вещички и убежал через окно, пока есть возможность, а ты остаёшься на месте и копаешься в его вещах. А он странный, потому что вы в этом с ним похожи. Только ты его в таком положении пока не видела, хе-хе-хе… — Ты… Ему помогаешь? — конечно, Мегуми знала, что нет, но уточнить было нужно как минимум чтобы это знание не взялось из ниоткуда, если понадобится в разговоре с Лайтом. — Не помогаю. Я просто наблюдаю за всем, что тут происходит. И тебе помогать не буду, даже не проси, — хоть что-то здесь стабильно, ура. — Я и не просила мне помогать… Я просто хочу разобраться в ситуации. — А что там у тебя написано, а? Прочитай-ка… Мегуми прочитала. От того, что она сказала это вслух, буквально на секунду в её горле запершило. Рюк снова засмеялся. — Вот оно что… Так ты не победила, ты сжульничала. Сжульничала. То есть Рюк точно понял, что Мегуми соврала Лайту. На мгновение ей стало тревожно, что она опять сделала глупость и буквально рассказала, как себя раскрыть, но потом вспомнила: во-первых, Рюк не раскрыл Лайту имён Мисоры Наоми и Эла, и тому пришлось выкручиваться самому, а во-вторых, её собственный язык ещё не успел отсохнуть… — Боюсь, в моём положении сражаться честно нет резона. И вообще честная схватка — залог проигрыша. Но если ты сохранишь мою тайну, я тебе обещаю шоу на годы вперёд, — под конец фразы Мегуми улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на какую была способна. — А почему ты сказал, что я «не победила»? — А ты не знаешь, что за штучка у тебя в руках, а? Мегуми покачала головой и сжала обрывок в руке ещё крепче. — Просвети меня. Это разве не записка другим членам организации Кира, чтобы они инсценировали моё самоубийство? — Нет никакой организации. Есть только Лайт и его тетрадь. И как только ты коснулась её листа, ты смогла меня увидеть… Она хотела раскрутить его ещё на несколько фраз про лор, но тут на лестнице снова послышались шаги. Мегуми снова побежала было в сторону кровати, но прислушалась и поняла, что это просто Лайт. Значит, можно ткнуть его обрывком тетради в лицо и сначала сделать вид, что это для организации, а как только он поймёт, что она видит Рюка, якобы выжать из него подробности про работу тетради… А там уже придумать в зависимости от того, что он скажет или спросит. Поэтому она встала посреди комнаты и сжала обрывок тетради в ладони, сделав максимально грустное и потерянное выражение лица, словно Лайт за один вечер разбил ей сердце, прилепил жвачку на волосы и украл последние триста йен из кармана. И посмотрела на листочек снова, словно уже десять минут на него вот так неотрывно пялилась и не могла поверить своим глазам. В таком положении Лайт её и застал. Он даже не повернулся к ней всем телом и тоже замер, одной рукой всё ещё касаясь щеколды, на которую только что закрыл дверь. Противная тишина снова начала давить на уши. Наконец Мегуми вздохнула и вскинула голову. Их глаза снова встретились. — Вот я одного не понимаю — что я такого успела сделать, чтобы начать мешать так же, как те двенадцать агентов ФБР, которых Кира уже убрал в декабре? — Откуда ты знаешь про агентов? — в голосе Лайта мгновенно прорезалась сталь. — Я не только в твоём компьютере успела порыться, — пробормотала Мегуми, всё ещё притворяясь обиженной. — А теперь у меня ещё и есть доказательства, что ты связан с Кирой. И что как только я выйду за порог, меня убьют, а потом обставят всё так, что я покончила с собой. Его пальцы наконец отпустили щеколду. Лайт подошёл к Мегуми чуть ли не вплотную. — У тебя отличная выдержка, Ивакура-сан. Над твоей головой хохочет чёрное мистическое существо, а ты его абсолютно игнорируешь. Видимо, она переусердствовала с эмоциями на лице. — Я требую объяснений. И если ты ещё никому эту записку не передал, она не покинет пределов этой комнаты. Лайт страдальчески вздохнул и сел на кровать. Дистанция была восстановлена. Из его рассказа она не вычленила ничего нового. Те правила тетради, что он перечислил, она и так знала как самые базовые. Мегуми долго молчала, а потом слегка сузила глаза. — Покажи её. — Сначала отвернись. — Ты понимаешь, что я по звуку распознаю, где ты её прячешь? В этом нет смысла. И я всё равно не собираюсь об этом никому рассказывать. Лайт снова смерил её ледяным, не терпящим возражений взглядом, и уже через минуту тишины Мегуми сдалась. Просто повернулась лицом к стене и закрыла глаза руками. Она думала, что услышит только звук открытия ящика, но нет. Сначала отодвинулось стекло в книжном шкафу, потом, судя по шорохам, Лайт вынул, а потом положил на место какие-то книги, потом зачем-то отодвинул что-то деревянное возле кровати, потом начал копаться в столе… В общем, звуков было много, и ящик стола открылся, наверное, где-то в середине. Только когда всё стихло, Мегуми пришлось признать, что она его недооценила. Лайт сейчас делал всё, чтобы её запутать, и если бы она не знала из канона, что тетрадь в столе, в жизни бы не догадалась. — Всё, открывай. Мегуми убрала ладони от лица и обернулась. Наверное, полный недоумения взгляд — нормальная реакция, когда ты ожидала шпионское оружие или мудрёные гаджеты, как из фильмов «Kingsman», а вместо него увидела обыкновенный чёрный блокнот с несколько пафосной надписью на обложке. По крайней мере Мегуми надеялась, что у неё убедительно получилось изобразить замешательство. — Можно взять? Лайт чуть-чуть вытянул руку, и Мегуми взяла в руки тетрадь. Она ожидала, что переплёт будет кожаным, но он оказался на ощупь как мягкая и тёплая пористая резина. Базовые правила на форзацах были ей прекрасно знакомы, и всё же она довольно долго смотрела на них, делая вид, что читает. Пролистала тетрадь, едва заметно усмехнулась, заметив гигантскую надпись с именем Линда Л. Тейлора на полстраницы. — Что ж, могу тебя поздравить. Если бы я не увидела это своими глазами, я бы только и делала, что искала рациональную теорию и вечно была бы далека от правды. И ведь если такую версию озвучить, мало кто поверит… Умно, умно. Она протянула тетрадь Лайту назад и наконец посмотрела ему в глаза. — Ты же не просто так мне это раскрыл, верно? Лайт кивнул. — Раз ты не побежала рассказывать всё L, как только начала что-то подозревать, и не рассказала, что нашла номер машины через мой компьютер, я готов поверить, что ты умеешь хранить тайны, — и всё же это «готов поверить» было сказано медленнее, чем остальное предложение. Естественно, он не доверял ей до конца. — Поэтому мы ещё раз поговорим где-то в четверг, и тут твои мозги и подозрительно обширные знания про редкие яды и микроволны, останавливающие сердце, будут очень кстати. Что до этого момента, что после — рот на замке. Уговор? Мегуми бесшумно сглотнула. — Уговор. Когда через двадцать минут она уже выходила, потому что все домочадцы Лайта собрались в комнате в другом конце дома, она напоследок обернулась и шепнула: — И ничего эти знания не подозрительные. Я просто много читаю и интересуюсь многими вещами, Ягами-кун.

***

Дошла до дома и умылась Мегуми на автопилоте. Тело было словно деревянное, а сердце колотилось быстрее, чем обычно. Уже ложась в кровать, она мельком взглянула на стоящий на тумбочке будильник. Зелёные цифры показывали 0:37. И тут некстати вспомнилась запись на обрывке тетради. Повешение в своей комнате в 0:30. Мегуми медленно подняла глаза на потолок. Люстра блестела в пробивавшемся сквозь жалюзи свете ночных фонарей и неоновых вывесок. Разве может она выдержать вес человека средних размеров? На соседней стене колыхнулась тень, и на мгновение Мегуми показалось, что это тень от её собственного висящего тела. Следующий вдох она уже не смогла сделать. Он хотел тебя убить. У него почти получилось. Ты могла бы уже быть мертва. Ты могла умереть. Ты могла умереть. Ты могла умереть ты могла умереть ты могла умереть я могла умереть я могла умереть ямоглаумеретьямоглаумеретьямоглаумеретьямоглаумереть С каждым витком мысли сердце колотилось всё чаще и уже отдавало в горло и уши, а дышать становилось всё труднее. Тело стало совсем деревянным и словно чужим. Мегуми попыталась снова вдохнуть и не смогла — в горле будто застрял комок из мокрых червей и не давал воздуху дойти до лёгких. И сердце словно тоже стало распадаться на мышцы прямо в груди, и каждая из мышц словно превращалась в грызущего душу червя. Дышать чаще тоже не помогло, и мир потихоньку начал терять очертания. Края картинки перед глазами стали темнеть, в пальцах закололо… Ну всё. Сейчас я и безо всякого Киры умру. Закончу как Мисора Наоми… Неужели тетрадь может убить даже без настоящего имени…? Но время шло, а кошмар не заканчивался. Вискам и щекам стало мокро, рубашка прилипла к покрывшемуся гусиной кожей телу. В каждом сумеречном уголке комнаты ей мерещилось костлявое лицо шинигами. На стене появились две красные точки света — это красные безумные глаза Ягами Лайта, который пришёл наблюдать за беспомощностью человека, которого не вышло убить. Это ведь тоже смерть. Просто маленькая. Почему же я не просыпаюсь? Если во сне я умираю или вот-вот умру, я всегда просыпаюсь… Может, я начинаю сходить с ума? Глаза Лайта пропали со стены. Когда удалось сделать маленький-маленький вдох, Мегуми чуть-чуть повернула голову и посмотрела на будильник. 0:52. Надо же. А ей казалось, что прошла целая вечность… Способность нормально двигаться вернулась не сразу. Кое-как Мегуми села на кровати и свесила ноги. Голова словно налилась свинцом и повисла, оттого слева и справа ничего не было видно из-за чёрной завесы волос. Пошатываясь, Мегуми пошла на кухню. Вода из холодильника неприятно холодила горло, а руки, ключицы и одно оголившееся плечо стали быстро замерзать. И даже когда Мегуми закрыла холодильник, теплее не стало. И тем не менее это помогло прийти в себя. Всё хорошо. Она не умерла. Это была просто отложенная реакция на стресс. В доме Лайта он помог мобилизовать организм, а сейчас наступил отходняк, вот и стало так плохо… Как же всё-таки мерзко чувствовать себя беспомощной и не контролировать собственное тело. Мегуми подняла глаза и посмотрела в окно. В кухне горел свет, улицу было видно плохо, и оттого отражение в стекле напоминало призрак. Она сделала пару шагов к окну и посмотрела на себя поближе. Руки попытались вслепую закрыть бутылку с алюминиевой крышкой, но пальцы соскользнули куда-то не туда. На секунду их будто обожгло, и Мегуми поморщилась. Когда она подняла руку к лицу, она заметила на большом и среднем пальцах еле заметные полоски, на которых уже появилась кровь. Одна капелька скользнула по фаланге вниз, очертила край ладони и пропала. И почему-то Мегуми не могла оторвать от неё глаз. Только когда кончик пальца начало жечь сильнее, она засунула его в рот. На языке стало солоно. Кажется, всё взаправду. Ты чувствуешь голод и жажду, тебя клонит в сон, у тебя течёт кровь… Что же всё-таки с тобой сделал этот шинигами? Может, ты просто умерла и оказалась тут? В исекаях, которые смотрит Тиаки, попаданцы часто умирают — грузовик сбивает, от переработок сердце не выдерживает… — Ты всё ещё не веришь, да? Мегуми вздрогнула и подняла голову, всё ещё с пальцем во рту. Рядом никого не было. Но когда она посмотрела в окно, нервно сглотнула. В отражении в стекле она видела, как за её плечом стоит тот самый шинигами. Но если в их первую встречу его лицо словно кто-то обглодал, то теперь оно немного обросло кожей и мясом. А вот рёбра и руки всё ещё состояли из костей… Мегуми моргнула, но шинигами никуда не исчез. Она сделала шаг к окну и вытащила палец изо рта. Удивительно, но больше страшно не было. — Так я что, не сплю? — Спишь, спишь. Твоё тело всё ещё спит там, а разум здесь. Всё честно, — на секунду ей показалось, что шинигами усмехнулся. — Но если это только разум, то почему у меня течёт кровь? И… И почему я всё ещё жива? — На эти вопросы ты и сама можешь найти ответ. Более сложные задачки ведь уже решала. Фигура шинигами в отражении начала расплываться, и Мегуми решила задать последний вопрос, про который она знала точно — если не узнает ответ, уйдёт в бессмысленное самокопание. — Скажи, пожалуйста… Если я не могу проснуться, я здесь навсегда? Секунда. Две. Пять. Почему-то услышать любой ответ было страшно. — Ты проснёшься тогда, когда наступит время. Ты ведь ещё не закончила здесь, верно? Мегуми помотала головой. Естественно, она не закончила. Существо снова растянуло безгубый рот в подобии ухмылки и пропало окончательно. Какое-то время Мегуми просто стояла неподвижно, всё ещё сжимая воду в руке, и смотрела в пустоту. Её отражение вслед за ней изо всех сил растягивало губы в нервную улыбку, и на секунду ей даже показалось, что её глаза блеснули фиолетовым. Когда Мегуми снова легла в кровать, она всё ещё немного дрожала. Надо было срочно отвлечь мозг, чтобы он устал и уснул, а то подъём в семь утра. Значит, так… Мегуми в этом мире по-настоящему, но при этом в своём мире она вроде как не умерла, а продолжает спать. В начале сна ей казалось, что это она усилием воли поменяла себе здесь фамилию с Ито на Ивакура, но теперь эта уверенность таяла с каждой секундой. По-настоящему Ивакурой Мегуми быть не может, иначе она была бы уже мертва. Рюк, когда она прочитала ему записку, прямо сказал, что она сжульничала — получается, он видел фамилию Ито у неё над головой своими волшебными глазами и знал наверняка, как именно Мегуми обманула Лайта. Но если она не меняла себе фамилию на всех документах усилием воли и при этом де-факто всё ещё Ито… То что произошло на самом деле? Мегуми подняла голову и перевернула подушку холодной стороной вверх. Варианта два — либо всё-таки она как-то поменяла себе имя в самом начале сама, либо Ивакура Мегуми — это её двойник в этом мире, и когда Ито Мегуми уснула, попала в это тело. Де-юре осталась собой, де-факто это уже другая личность. И та, и та теория отдавали шизофренией. И что самое обидное, обе можно проверить только в ситуации смертельной угрозы, а испытывать её повторно Мегуми вообще не хотелось. Она вздохнула и повернулась на спину. Главное, что она сейчас жива и что трюк с фамилией сработал. А если получится выяснить, как это работает, можно будет его модифицировать. Или получить в руки обе тетради одномоментно и в каждой написать своё настоящее имя с ошибками четыре раза. Если, конечно, Мегуми не вытащила это правило из фанона… Это твой исекай, на этот раз по-настоящему. Твой сюжет. Всё будет так, как решишь ты. И никакой доморощенный бог нового мира не помешает тебе исправить эту историю. На стене снова блеснули две красных точки. Но теперь уже не глаза Лайта, а просто отражение огоньков от камер наблюдения на столбе за окном.

***

В пятницу на паре по истории права Мегуми сидела рядом с Киёми и невидящим взглядом смотрела на доску, выводя на полях тетради бессмысленные спирали. Из головы не выходили оба разговора с Лайтом — во вторник и в четверг. Конечно, её положение всё ещё была не очень крепким, но неустойчивая позиция лучше, чем вообще никакой, к тому же Мегуми умела быть осторожной. И пока на горизонте тишина, можно закрепить свой статус в оперативной группе и дать Лайту возможность увидеть в полной мере, что не он один тут умеет играть на публику и быстро принимать стратегические решения. Мегуми на секунду включила телефон, чтобы узнать, который час, и увидела сообщение от Эла. На время пар она всегда выключала звук и поэтому не услышала уведомления. Рюдзаки, 9:58: «Сегодня приезжай к 19:00, новые токсикологические панели будут только к этому времени. Не торопись.» Пары заканчивались в полпятого, получается, у Мегуми появился лишний час свободы. Она улыбнулась и выключила телефон… и только потом вспомнила, что хотела посмотреть время. До конца пары оставалось ещё полчаса, но глаз невольно зацепился за дату. Восемнадцатое июня. Но в аниме Второй Кира начал беспределить уже восемнадцатого апреля, и Лайт на тот момент ещё не был полноценной частью группы. Сейчас же уже июнь, Лайт уже полноценно в группе, а Второго Киры всё ещё не видать. Может, этот сдвиг произошёл из-за того, что здесь Мегуми есть, а в оригинальном аниме нет? Или этот мир, куда она попала через сон, изначально некое кривое зеркало настоящего каноничного…? В любом случае, то, что Миса ещё не начала творить дичь, можно и нужно использовать, чтобы сделать историю лучше. Для начала найти её через соцсети, набиться в друзья и как-нибудь подбить отказаться от тетради, когда артефакт попадёт Мисе в руки. Глупышка будет в стороне от игры, а у Мегуми на руках будет вторая тетрадь, с помощью которой можно будет закрепиться в статусе двойного агента и заодно протестировать то, о чём они с Лайтом говорили в четверг. — Мегуми-чан… Мегуми-чан… — слева от Мегуми раздался шёпот. Она моргнула и посмотрела на Киёми. — Если ты что-то спросила, я прослушала, извини, пожалуйста, — Мегуми повернулась к ней голову и виновато улыбнулась. — Я спросила, хочешь ли ты пойти сегодня после пар в Аояму? — А кто будет? — Я, Цую-чан и Мари-чан. Если никто из них не занят. Пару секунд Мегуми размышляла. — Давай. Только где-то в полседьмого мне надо будет убежать. Киёми мягко улыбнулась. — Всё хорошо. Значит, посидим два часа с тобой, а потом втроём. Мегуми улыбнулась ей в ответ, а затем отвернулась и продолжила рисовать спирали в тетрадке. Всё-таки немножко лёгкой социальной активности и отдыха не помешает. К тому же что Киёми, что её две подружки были вполне вменяемыми и в какой-то степени даже приятными людьми. С Ватанабэ Мари Мегуми здоровалась в коридоре, а с Хигасой Цую несколько раз работала в паре или переписывалась с ней обо всяком на скучных лекциях, в основном о книгах. Если бы у неё были такие одноклассницы в реальном мире, Мегуми точно не чувствовала бы себя даже вполовину такой одинокой. Отдельные блюда каждой из четверых ещё не принесли, а поэтому все по очереди брали сашими с одной большой тарелки и продолжали разговаривать. Мегуми сначала беспокоилась, что обедать в Аояме будет слишком дорого, но одногруппницы её успокоили и сказали, что конкретно в этом кафе цены не то что бы кусаются. И не обманули — даже эта гигантская тарелка сашими из лосося, гребешков и тунца здесь стоила всего тысячу йен. — …девочки, а хотите инсайд? — Цую подцепила палочками ещё немного лосося и положила к себе на блюдце. — Я вчера вечером проходила мимо открытого кабинета, где проходило собрание деканата… Они обсуждали, что скоро проведут межфакультетский конкурс эссе с нетривиальными темами в гуманитарной области, и самых способных отправят на конференцию в Осаку! Они ещё не решили, сколько выберут, но говорят, по семь-десять человек с потока… — Ну, на нашем потоке два места можно уже забронировать, — усмехнулась Мари. — Одно для Киёми-чан, а второе для Ягами-куна. И, наверное, третье для Мегуми-чан, но это не точно. — Почему это не точно? — с улыбкой спросила Киёми. Мегуми просто молча отправила в рот ещё один кусочек гребешка и улыбнулась шире. — Это Мари-чан мне припоминает, как я отказалась вступать в студенческий совет, потому что мне это было неинтересно. Мари-чан, я не отказываюсь вообще ото всех перспективных возможностей, а просто здраво оцениваю свои силы. Не хочется упасть посреди конференции от переутомления. — Но у Киёми-чан всё отлично получается совмещать — и студенческий совет, и участие в крутых мероприятиях, и от переутомления она ещё ни разу не упала! — Мари пожала плечами. — И это просто замечательно. Я рада, что у меня в окружении есть такие продуктивные люди, — Мегуми опустила голову, делая вид, что ищет лучший кусочек гребешка, а на самом деле просто скрывая улыбку. Краем глаза она заметила, как Киёми слегка выпрямила спину и расправила плечи. Прожевав, Мегуми перевела взгляд на Цую. — Ты так рассказала нам, словно уже придумала тему эссе и написала черновик. Цую заулыбалась и хотела было сказать, но в этот момент принесли основные блюда, и ещё минуту все просто разбирали свои тарелки. Только потом она всё же ответила: — О, я да! Я буду писать про влияние женской поэзии на нашу литературу в разные эпохи! Все разом перестали жевать и посмотрели на Цую. Киёми чуть подняла бровь и положила палочки возле тарелки. — Но ты же на юридическом, как и мы все… — скептично проговорила она. — А тема необязательно должна быть связана с факультетом! К тому же я хожу на межфакультетскую программу с филологического, так что мне тем более можно! — Цую-чан, ты только не обижайся, но тебе придётся как минимум две трети эссе посвятить отношениям между мужчиной и женщиной. У нас в любую эпоху чуть ли не все девушки об этом писали что в форме хайку, что в форме танки, — Мари глянула на Мегуми, явно пытаясь не засмеяться. Мегуми прыснула и, чтобы скрыть это, положила в рот ещё немного грибов. Надо запомнить — в этом заведении не очень дорогие и очень вкусные эноки с говядиной и рисом под соусом… Цую покраснела, но глаза у неё всё ещё были весёлые: на тему «приевшейся романтики в литературе» она, видимо, успела поспорить в своё время не только с Мегуми, но и с Мари и Киёми тоже. — Эй, это неправда! У нас много поэтесс писали не о любви! — Много? Назови пять, — Мегуми знала, что спор дружеский, поэтому позволила себе улыбнуться и сказать это, не прожевав до конца. — Да легко! Фукуда Тиё-ни… Э-э-э… — Цую слегка замялась, нахмурилась и набрала ещё немного своего супа. В ложку попала креветка, и Цую посмотрела прямо на неё с укором, словно та знала ответ на все мировые вопросы с подвохом, но предательски молчала. — Ну не издевайся ты над ней так, Мегуми-чан, — Мари легонько ткнула её в плечо. — Я не могу назвать пять поэтов-мужчин, которые не писали стихов о любви. — Да погоди ты, она же ещё не ответила. Вы, кстати, тоже можете подумать, подскажете. Соберём свой сборник стихов не о любви и коллективно защитим по нему диплом, — Мегуми продолжала улыбаться. Повисло молчание. Все четверо сидели, ели и напрягали эрудицию, чтобы вспомнить хотя бы пять таких поэтесс, а желательно больше. Мегуми тоже. Её мозг забуксовал на третьем имени. — Фукуда Тиё-ни — раз… Исикаги Рин — два… — Цую начала в какой-то момент рассуждать вслух, и на каждом названном имени вылавливала из супа то креветку, то овощ. — Ёсано Акико — три… — Не подходит, — перебила её Киёми. — Ёсано очень много писала о любви тоже. — Но и о войне же… — Тогда можно будет назвать абсолютно любую поэтессу, не сужая круг поиска никак, — Киёми пожала плечами, а Мегуми взглянула на неё с довольной улыбкой, словно говоря «буквально сняла с языка». Цую вздохнула и положила ложку супа в рот. — Ладно, Ёсано не подходит. Тогда… Акадзомэ Эмон? — Тут то же самое. — Критикуешь — предлагай, — Мегуми кивнула Киёми с вызовом. Та повернулась к ней лицом и плечами и подперла щёку рукой. — Исэ и Идзуми-сикибу, например. Мегуми слегка прищурилась и перед тем, как ответить, съела ещё немного риса. — Исэ принимается, Идзуми-сикибу нет. — Почему же? Они жили примерно в одну и ту же эпоху, когда творчество о любви было чуть ли не единственной стезёй женской поэзии, но у обеих множество стихотворений на другие темы… — Потому что их немного неправильно сравнивать. От Идзуми-сикибу сохранились дневники и по меньшей мере полторы тысячи танка, а от Исэ в разы меньше. И в процентном соотношении у Исэ стихотворений о любви получается меньше, я навскидку могу только два вспомнить. А остальное всё про природу и время. При этом нельзя сказать, что стихи пропали из-за цензуры, потому что любовная лирика жившей на несколько десятилетий раньше Комати Оно-но дошла до наших дней, а её, скажем так, деткам почитать не дашь. Поэтому Исэ можно включить в список тех, кто писал не о любви, а Идзуми-сикибу нет. — О-о-о, кажется, сейчас опять будут дебаты! — Мари хихикнула и придвинула тарелку с сашими ближе к себе, предлагая сидящей рядом Цую лосось вместо попкорна. Киёми и Мегуми увидели это, переглянулись и тут же рассмеялись. — Да какие дебаты, ты что! Мы просто накидываем идеи! — сказала Киёми. — А ещё я всё ещё не очень понимаю, почему ты так не любишь книги о любви, Цую-чан, — Мегуми проткнула палочками желток и теперь смешивала с ним пропитанный соусом рис, чуть наклонив голову и неотрывно глядя на одногруппницу. — Да потому что они везде! — Цую слегка нахмурилась. — А если нет, то романтика появляется и портит классных героев или героинь! Мегуми спешно положила в рот немного риса, чтобы не начать бездумно соглашаться. Некстати вспомнилось, как в тех или иных интересных книгах внезапно появлялась постельная сцена и портила впечатление. Или когда любовная линия появлялась в фильме или аниме просто для галочки и от этого выглядела максимально убого. Или когда в тайтлах, которые нравятся Тиаки, с появлением в сюжете романтики у всех героев разом отключался мозг, а у женщин иногда и воля. Или та сцена из тридцать третьей серии, где Киёми и Миса встретились на разговор и просто ревновали Лайта друг к другу. Или то, как у пресловутой Мисы, как только в её поле зрения появился Лайт, пропали напрочь те крохотные зачатки интеллекта, которые она демонстрировала в тринадцатой серии… Или как Джелоус и Рэм пожертвовали собой ради неё же. Ради капризной, инфантильной и надоедливой болтушки и самовлюблённой дурочки. Ради человека, который примечателен только сказочной внешностью и сказочной же удачей. Ради той, кто ничего из себя не представляет как личность и все свалившиеся на неё преференции получила абсолютно незаслуженно, к ногам которой падают практически все персонажи без какой-либо логики и здравого смысла… Мегуми поняла, что ещё секунда, и она опять начнёт думать о том, как бы выгнать её из сюжета раз и навсегда. Надо было возвращаться в мирную беседу. Поэтому она медленно прожевала рис, подпёрла голову кулаком (один в один как Киёми) и повела плечами. — Романтика романтике рознь. Хотя иногда я слишком с тобой согласна… Всё же это не повод ставить на этой теме крест. К тому же чтение романтических книг, где герои теряют от любви голову и творят глупости, может быть своеобразной прививкой. Читаешь и понимаешь, что никогда не будешь наступать себе на горло и радоваться, как героиня книги. Или что не кинешься в объятия к человеку, с которым очевидно что-то не так… — Но ведь можно и не знать наверняка, что с человеком что-то не так… — Цую слегка прищурилась. — Да. Поэтому они и прививка, а не вакцина. Так, ладно, не будем о грустном, мы начали с твой темы эссе, а ушли куда-то совсем в другую сторону… — Ну что ты, — Киёми продолжала мягко улыбаться. — Я поэтому и люблю наши разговоры. Мы можем начать о погоде, а через пять минут Цую-чан выведет это в литературу, мы с тобой — в другую абстрактную тему, а Мари-чан будет всех успокаивать и отвлечёт наше внимание на что-нибудь сладкое. — Самое главное, что вы это все не всерьёз. И даже когда спорите, тоже не всерьёз, — Мари, услышав своё имя, оторвалась от своей курочки в карамели и улыбнулась. Цую тоже улыбнулась, но взяла салфетку, достала из сумки карандаш и всё же стала записывать фамилии поэтесс, которые девочки вспомнили. Когда места почти не осталось и Цую почти убрала салфетку в карман, Мегуми вытянула руку. — Подожди! Ты Мисудзу Кадзуо записала? Я у неё стихов о любви вообще не помню. Цую взглянула на список и покачала головой. — Нет… Ой, точно, как же я про неё забыла, спасибо! Мегуми улыбнулась. — Главное не перечитывай её стихотворения или биографию на ночь, а то впадёшь в депрессию. — Не буду, не буду… Неожиданно телефон в сумке коротко и глухо прожужжал. Мегуми чуть отодвинулась на стуле, чтобы прочитать сообщение. Ягами, 17:27: «Быстро, как назывался тот яд на К, который был у тебя в пятой гипотезе? Рюдзаки не выписал только его.» Мегуми еле слышно усмехнулась и быстро набрала ответ. Отправлено в 17:28: «Карбиламинхолинхлорид. Можно ещё найти как К-2. И передай Рюдзаки, что у него 100 процентов есть копии моего дневника как записи, которую создали вне расследования. Он мне этого не говорил, но я это знаю просто потому что знаю кто он такой» Она не то что придвинуться, даже убрать телефон обратно в сумку не успела, как пришёл ответ. Ягами, 17:28: «Спасибо. И то, и то приму к сведению» Мегуми сначала недоумённо посмотрела на экран, а потом с улыбкой выдохнула через нос и убрала телефон. Что это она — настолько привыкла к мысли, что Лайт психопат, что её смутило обычное «спасибо»? — Кто это тебе там пишет, Мегуми-чан? — Мари и Киёми одновременно повернули к ней головы. Мегуми повела плечами с легкомысленным выражением лица. — Да по делам дёргают, хотя мне выезжать туда только через час. Ничего без меня не могут, — и коротко засмеялась, но не очень нервно, чтобы реакция не выглядела фальшивой. Девочки тоже посмеялись, только у Киёми глаза остались серьёзные. И когда Цую и Мари вдвоём пошли в уборную, она придвинулась к Мегуми чуть ближе и шёпотом спросила. — Я увидела… Тебе Ягами-кун написал, что он что-то примет к сведению. Сначала Мегуми про себя выдохнула с облегчением, что Киёми не заметила первое сообщение. Потом всё так же про себя закатила глаза — она весь вечер молилась, чтобы тема парней не всплыла, а тут вот… С другой стороны, лично с Киёми это можно обсудить спокойнее, чем с той же Мари, которая от Лайта тоже без ума. — Да. Он просто помог мне вписаться в проект. А кроме него, я там никого не знаю, поэтому всё через него. Киёми снова посмотрела на Мегуми с тревогой, и от этого та уже рассмеялась чуть ли не в голос. — Киёми-чан, не беспокойся! Я же тебе много раз это говорила, мы с Ягами-куном даже не друзья, про остальное я вообще молчу. Да даже если бы что-то и было, я бы ни за что не стала его отбивать, потому что знаю, что он тебе нравится, — тут Мегуми чуть наклонилась к Киёми и шепнула. — А ещё потому что ссориться с подругой из-за парня это глупо. Тревога в глазах Киёми постепенно растворилась, уступив место облегчению. Её улыбка из настороженной снова стала тёплой. Ближе к шести часам всё уже было съедено, и девочки ждали счёт. Мегуми и Киёми сидели на одной стороне стола и видели за спинами Мари и Цую небольшой телевизор, на котором шла какая-то идиотская передача по каналу «Сакура». Со звуком, но слова не слышно. Мегуми взяла с салфетницы вторую пару одноразовых деревянных палочек и стала перекатывать их внутри бумажной упаковки, просто чтобы хоть чем-то занять руки… и вдруг музыку приглушили, а телевизор сделали громче. — …все дикторы и сотрудники оказались заложниками Киры… — Ну и чушь, — пробормотала Киёми. — Наверняка это как та история с ненастоящими экстрасенсами, предсказывавшими результаты выборов. Они просто хотят сенсацию. Мегуми лишь кивнула, хотя прекрасно знала, что это точно не фикция. И что где-то там в комнате отеля группа расследования сидит и смотрит это. И Лайт у себя в комнате тоже. — …четыре дня назад режиссёр нашей программы получил четыре кассеты… Пока дикторы говорили, девочки оплачивали счёт. Мегуми тоже приложила карту, не сводя показательно-скучающего глаз с телевизора. Но как только все уже стали собирать вещи, изображение на экране сменилось — четыре буквы, неумело написанные готическим шрифтом на мятой бумажке. — С вами говорит Кира, — из динамиков раздался роботизированный голос с искусственно заниженной тональностью. — Если эта запись выйдет в эфир восемнадцатого июля в пять часов пятьдесят девять минут, то сейчас пять часов пятьдесят девять минут сорок семь секунд. Сорок восемь… Сорок девять… Пожалуйста, переключите на канал «Тайо», ровно в шесть часов ведущий Хибима Казухико умрёт от сердечного приступа. Мегуми на секунду показалось, что в этот момент поперхнулся весь зал. Все взгляды теперь приклеились к экрану. Мари охнула и села обратно, не надев ветровку, Цую и Киёми замерли возле своих стульев, глядя на телевизор с разными выражениями лиц. Мегуми же осталась сидеть, сжимая упаковку с палочками обеими руками. Опоздала. Опоздала. Опоздала. Миса уже влезла в сюжет. И дальше будет только хуже. Можно же было сопоставить даты, но кто ж знал, что случится сдвиг на два месяца… Если бы Ито Мегуми была богом, время повернулось бы вспять прямо сейчас одним нажатием Ctrl+Z. Ладно, что уж там. Придётся переделывать все планы здесь и сейчас. Старую схему становления двойным агентом нужно отложить на неопределённый срок. Новая задача — форсировать амнезию Мисы, желательно так, чтобы у неё не было шанса получить память обратно, а затем организовать ей релокацию из города, а лучше из страны. Разумеется, без угроз, шантажа и насилия, а то у неё Рэм, готовая за свою безмозглую красавицу убить кого угодно… С Рэм тоже надо быть осторожнее, а то она умнее Рюка и точно умнее Мисы, и её если и обманывать, то только недоговорками и умалчиванием о некоторых сторонах жизни. Кто-то из персонала дрожащими руками переключал каналы, демонстрируя всем мёртвые тела двух ведущих, которые когда-то плохо отозвались о Кире. Мегуми продолжала смотреть с непроницаемым лицом. Этот план будет уже её личный. В него нельзя посвящать ни единую живую душу, тогда всё сработает как надо… Главное не упустить момент, когда можно безопасно нанести удар. Роботизированный голос продолжал вещать про справедливый мир, про то, что несогласным лучше молчать, чтобы не быть уничтоженными, и в целом монолог ничем не отличался от канонического. Мегуми на секунду представила себе, как Миса сидит у себя дома с пафосным выражением лица и своим тонким нарочито-кукольным голоском записывает эту речь… — Мегуми-чан! Мегуми отмерла и посмотрела на Киёми, которая смотрела на неё с тревогой. — Ты… Ты не поранилась? Мегуми посмотрела вниз и охнула: оказывается, она так сильно сжала палочки, что они сломались у неё в кулаке. Она тут же отбросила их от себя и посмотрела на свою ладонь. К счастью, занозы там не оказалось. — Нет, всё хорошо… — пробормотала она, глядя в лицо Киёми. — Давайте уходить. Наверное, мы услышали всё, что должны были… — Кто-то упал у входа в студию! Это прямое включение канала «Сакура»! Вся компания снова обернулась на телевизор. Перед стеклянными дверьми студии лежал мужчина. Укита. Неожиданно из сумки Мегуми раздалась песня «Duvet» — та самая, из заставки «Экспериментов Лэйн». Значит, это звонил Эл — только ему, Лайту, Киёми и родителям Мегуми поставила на звонок уникальные песни. И Элу досталась одна из её любимых. Пальцы Мегуми слегка подрагивали, пока она искала телефон, а в сантиметре от её руки вокалистка продолжала петь «...I am falling, I am fading, I have lost it all...». Никто из девочек не смотрел ей через плечо, но на всякий случай она закрывала экран ладонью, пока пыталась попасть на кнопку «принять звонок». — Алло, я всё видела… Это просто ужасно. — Ты сейчас где? — если бы Мегуми не знала из канона, что Эл тоже на нервах, решила бы, что он хладнокровен как никогда. — В Аояме с подружками… В общественном месте. — Хорошо. Вот что, езжай-ка ты домой. Сегодня в отель уже не нужно. Избегай квартала, где располагается студия канала «Сакура». Ни в коем случае не ходи туда. Кира может быть там, это смертельно опасно. Напиши, когда будешь дома, я позвоню отдельно. Это касается… непосредственно твоей части работы. — Поняла. До скорого. Когда она положила телефон в карман, увидела, что все три девочки на неё смотрят. Мегуми наигранно нервно выдохнула и пожала плечами. — Надо быстрее домой, мама волнуется. И… И давайте не будем о плохом. Уверена, полиция уже что-то делает. Цую и Мари закивали, а вот Киёми поджала губы. Ага. Значит, симпатия к идеям Киры была с самого начала… Мегуми добралась домой спокойно. Как и обещала, написала Элу, после чего он ей позвонил и сказал, что тело Укиты будут проверять по токсикологическим панелям, которые как раз ей должны были предоставить сегодня, но не предоставили, потому что Мегуми не доехала до отеля. Сказал, что если экспертиза не подтвердит наличие яда, можно будет перейти к другим её теориям, например, про электромагнитное воздействие, инфразвук или биохимический индуктор аритмии. И чтобы она приезжала завтра в то же время. Попрощавшись и положив трубку, Мегуми посмотрела в окно. К счастью, в этот раз ближайший к нему билборд оказался милосерден и не показал рекламы с Мисой. Разумеется, теории про микроволновое воздействие на сердце — это круто. Но сейчас важнее было записать план полностью. Как раз в нём имелось место для того, чтобы спасти Элу жизнь и избавить сюжет от беготни наследников и фантасмагории со всеми этими группировками из второго сезона. Чисто по Оккаму: чем меньше людей, тем красивее история. Записать план. Оставить его перед глазами на максимально возможное время. Убедиться, что запомнила назубок и что в нём не будет шагов, которые возможно перепутать местами. Разорвать бумажку на мелкие кусочки и съесть. Интересно, а что будет, если съесть обрывок тетради смерти в попытке спрятать его? Проверять не хочется, но всё же интересно… Мегуми глубоко выдохнула и улыбнулась. Её глаза в отражении блеснули фиолетовым. Или это просто на уровне её лица загорелась реклама в лиловой палитре…? Партия продолжается. В ход идёт гамбит Ито-Ивакуры.