хрупкое равновесие покоя

Стоя на улице после завершения дела, он не ждал ничего. Холодный ливень тысячами капель бил по лицу, гордо направленному вверх. Он пустым взглядом уставился в небо, молясь за тех, кого он сегодня убил. Не все задания заканчиваются успешно, как и сегодняшнее – при задержании террориста, тот смог сломать наручники и взять в заложники несколько человек, чьи жизни скоропостижно прервались. Это был аэропорт. Начальство приказало ждать и молча смотреть. Он не смог спасти их, бедных молодых людей, двое из которых вот-вот готовились сыграть свадьбу. «А чего я добился в жизни?» «Почему жизнь чиновника важнее жизней нескольких человек?» «Почему именно меня вызвали на задание?» «Почему я проснулся сегодня?» И эти вопросы, точнее, отсутствие ответа на них, ощущались больнее, чем полученное им сегодня, пулевое ранение. Сжав руку в кулак и заодно скомкав залитую дождём, сигарету, мужчина беззвучно зарыдал. И слёзы катились по его горячему лицу, перемешиваясь с ледяным ливнем. Но почему же такой контраст? Почему его лицо всё ещё пылает, хотя на улице буря? Почему его нежное пылкое сердце горит огнём, болезненно сжимаясь посреди холода остального мира? Чем он заслужил быть в контексте неудач главным героем? Он не знал и оттого становилось ещё тяжелее. Казалось, тьма сгущается, затягивая его в эпицентр. Вот-вот прогремит гром, и он перестанет думать раз и навсегда, но тихое «Салль, стой, не надо..» действительно заставило его остановиться, застыть, дрожа всем телом и сжимая пистолет у виска. Холодная сталь жгла его руку, а дуло М9 смотрело в висок единственной пустотой глазницей. Наперекор всей тьме, словно рождённый противостоять ей, мужчина вышел из здания участка. Его шелковистые золотые волосы, словно спелые колосья пшеницы, обдуваемые буйным ветром, колыхались из стороны в сторону. Глаза, чёрные как смоль, по-матерински взирали на отчаявшегося служителя закона. Подойдя всего на пару шагов ближе, Голден занёс над головой Салвейджа зонт, укрывая того от дождя. Попутно его тонкие бледные пальчики легли на ружьё, изымая его и пряча куда-то за пояс. – Прости, я правда очень устал.. – сам не понимая того зачем, оправдывался Спринг, зная, что ничего не сможет спрятать за своими слезящимися глазами. – Я вижу. Я вижу... – прошептал светловолосый, кладя свою прохладную ладонь на всё ещё разгорячённое лицо коллеги. То ли это касание, то ли это шёпот, но что-то разбудило в нём последнюю крупицу усталости и, даже не пытаясь сдержаться, мужчина продолжил захлёбываться в собственном горе и безысходности. Его тело обмякло, ноги подкосились и он упал, лишь стыдливо закрывая лицо ладонями. Под собственный тихий вздох, блондин опустился на колени. Сырость и грязь на асфальте его не волновали. Обняв трясущегося от холода и обиды крольчонка, Голден мягко поцеловал его лоб, просто чтобы вернуть в реальность. Отстранившись, он продолжил держать зонт и вежливо слушать поток искренности, доносившийся из уст изнемождённого товарища...