Пэйринг и персонажи
Метки
Повседневность
Психология
Hurt/Comfort
Ангст
Частичный ООС
Слоуберн
Согласование с каноном
Элементы драмы
Проблемы доверия
Служебные отношения
Элементы дарка
Fix-it
Нелинейное повествование
Преканон
Элементы флаффа
Здоровые отношения
Songfic
Канонная смерть персонажа
Боль
Несексуальная близость
Прошлое
Элементы психологии
Депрессия
Психологические травмы
URT
Повествование от нескольких лиц
Боязнь привязанности
Character study
ПТСР
RST
Горе / Утрата
Новеллизация
Посмертный персонаж
Чувство вины
Выбор
Разлука / Прощания
Измененное состояние сознания
Потеря конечностей
Описание
История боли Леви Аккермана с самого начала до последнего титана на Парадизе.
Примечания
Часть 1 - Послемрак ~(повседневность, воспоминания).
Часть 2 - Исход ~(Кампания по возвращению Стены Мария) (Ангст, Дарк).
Часть 3 - Казнь ~(Ангст, Дарк, ПТСР, Психологические расстройства).
Часть 4 - Эрос ~(повседневность)
Часть 5 - Танатос ~(Ангст, дарк, драма)
Часть 6 - Меланхолия ~(драма, повседневность, флафф и немного секса)
Часть 7 - Смирение ~(ангст, повседневность, и тоже немного секса)
Преканон, немножко съехавший таймлайн и несколько уточненная и расширенная в пределах канона реальность - в пределах моих познаний.
Каждая глава - примерно 8 страниц.
Пытаюсь избегать неологизмов/анакосмизмов (в той степени, в которой они вряд ли возможны во вселенной АоТ), если заметите, то, пожалуйста, отметьте в ПБ.
Warning! - ventfic, а это значит, что будет достаточно _много_ чернухи и трагизма (да и в принципе текста) до тех пор, пока я не выберусь из эмоциональной ямы.
Upd: помогло (?) 19.10.2025.
Все процитированные материалы, разумеется, за авторскими правами авторов.
Много песен (курсивом), глубоко рекомендую для настроения = Яндекс.музыка: https://clck.ru/3LX4uK
Я синтезирую тут свой мир, пойдем, я тебе все покажу. (С)
Есть вероятность, что я буду залатывать раны и добавлять драббловые куски-зарисовки, пожелания принимаются в отзывах и ЛС :)
Посвящение
Исаяме.
Себе образца 2011.
Сломанной психике образца 2024-2025, явившейся основой всего сочинения
Рысе, терпевшей меня на моем пути.
Глава 25. Отсутствие.
19 апреля 2025, 02:21
850
Agitation — Kenji Kawai
Стук в тяжелую дверь был... зря. Раньше он вошел бы в этот кабинет без единого жеста и единого звука. При Шаддисе у двери стояли двое молодцев-адьютантов, докладывавших о прибытии того или иного человека. Эрвин же, смеясь, низвел столь пафосную должность. Ханджи даже не думала заморачиваться такой мелочью.
Там никого не было. Кабинет Командующего. Был выходной. Перед большими праздниками. Кажется, это был Новый год. Но Леви было безразлично. Он перестал следить за их графиком.
Штаб был темен. Лишь в конце длинного коридора висел небольшой светильник.
На втором этаже остались только Ханджи и Леви. Другое крыло, за лестницей, пустовало. В тишине и темноте не страшно. Окно в конце коридора было открыто настежь. Он подошел и почувствовал, как ветер бьет в лицо мокрыми лохматыми лапами неведанного чудовища. Обернулся. Второе окно — напротив, сквозь весь коридор. И оно также было открыто. Леви не мог позволить себе туда идти, но ему пришлось. Что ж. Он поставил небольшую свечу на высокую полку у двери Моблита. Ханджи когда-то специально отселила его подальше от себя, будучи «изможденной его пристальным вниманием».
Он посмотрел на то, как тонкая дорожка слезой покатилась по желтому боку свечи, уводя скопившийся воск вниз. Повернул голову и встал перед темнотой, вдали которой едва светилось ночью открытое окно.
Пальцы скользнули по дереву. Плотная стандартная дверь. Третья от двери Ханджи. Рядом комната Майка, комнаты Исследовательского отряда… Дальше комнаты, в которой когда-то жила Петра. Оруо. Эрд и Гюнтер.
Он шел и осматривался в темном коридоре, понимая, что на свет, возможно, выберется не скоро. Позади трепетало пламя свечи и в один момент со скабрезным шепотом очередного порыва ветра просто погасло. Он остался в темноте.
Закрыл глаза. Вдох.
Вот уже недовольный голос Оруо, которого отчитывает Петра. Дверь комнаты открыта и он жалуется на двухэтажные кровати, хотя в комнате Леви кровать одноэтажная и побольше - так он думает. Хлопает дверью Гюнтер, разговаривая с соседями. Молча в комнате сидит Эрд.
В его памяти все так и осталось. Словно картинки застыли. Но если он откроет глаза, то они исчезнут. Развеется все это и опустится на холодный пол прошлогодней мукой. Рассыплется прахом. Закатится в щели деревянного настила. Опустится мокрым ветром на его щеки. Один день из жизни его отряда.
Теперь всего лишь серые плиты с выбитыми именами.
Петра засмеялась, не в силах больше отчитывать Оруо. Он раздраженно взвизгнул, выпадая из образа Леви и вышел в коридор, едва не столкнувшись в Гюнтером, который с хохотом заглянул в комнату. Эрд вышел из комнаты и едва не наткнулся на рассвирепевшего соратника.
Улыбается Гюнтер. Недоумевает Эрд. Карикатурно звереет Оруо. Смеется Петра.
Но он все же открыл глаза. В коридоре была тишина. Окно все также было распахнуто настежь. Он бы посетовал на буйного призрака, но знал, что таковых нет. Те, кому положено жить — живет, зная, что делать не стоит. Тот, кто умер, ни разу не возвращался к нему во плоти настолько, чтобы открыть окно.
Ни разу не возвращался к нему живым.
Ни разу не возвращался к нему ночным кошмаром.
Его сны — беспорядочный хаос или беспробудная темнота черных огней — как раньше они пугали его, но они не давали ему сойти с ума. Его не манили призраки бывших друзей. Призраки бывших любимых. Призраки родителей, врагов.
Ничьи — они наблюдали за ним.
За тем, как он продолжает их дело.
Он видел во сне их, смазывая каждый раз, каждое мгновение их присутствия о реальность, разбивая их лица, голоса, как пустые глиняные кувшины.
Каждый раз, когда открывал глаза и на мгновение жалел, что проснулся.
Ему нужна какая-то вера в справедливость.
Но что может сделать человек, если его справедливость — это он сам?
«Сильнейший воин человечества» был готов выть побитой дворовой собакой от боли. Безысходности. Несовершенства. Жестокости.
Несправедливости.
Местные культы поклонялись то Стенам, то Королю, то Титанам. Но ни один из них никогда не говорил о чем-то более страшном и великом. О чем-то, что могло бы объяснить весь тот пиздец, который пришлось пережить ему.
Ханджи.
Эрену. Армину. Микасе…
Жану. Конни. Саше. Флоку.
Эрвину.
Изабель. Фарлану.
Захариусу. Бернеру.
Петре. Оруо. Эрду. Гюнтеру.
Кенни…
Мертвым и живым.
Он слушал как шепчет их имена в темноту и надеялся, что хоть раз темнота ему действительно ответит. Подаст знак. Подскажет что делать дальше.
Но темнота молчала. Молчала сейчас. Молчала, когда он молитвой их возносил в потолок. Молчала каждую ночь, когда он, глядя со двора, в темных окнах Штаба пытался найти хоть след какого-то света.
Яркого масляного светильника Эрвина, за которым он разбирал остатки рабочих бумаг.
Небольшого холодного кристалла Бернера, который он притащил ради эксперимента в комнату.
Маленькой дотлевающей свечи, которую Петра гасила перед сном.
Леса тонких чадящих свечей Изабель в их гнезде в Подземном городе.
Толстых свечей в Борделе "на Площади Повешенных".
Если в мире были бы призраки, то они жили бы здесь. В этом проклятом месте, с которого началась вся их история.
В этом проклятом месте, в котором он взывал к помощи.
Единственной помощи, которой он мог сейчас просить у кого-то.
Кто бы еще мог ему помочь сейчас…
Жить?
Он помнил как стоял в крови. Много раз.
Как нес тела. Много раз.
Как стоял у погребального костра.
Как стоял у могил.
Как смотрел на то, как его люди гаснут между челюстей титанов.
Как приходят новые люди, и они гаснут как эти чертовы свечи.
Как умирают.
Как погибают.
Как исчезают.
Если бы за Парадизом приглядывали боги, то разве они могли бы стерпеть такое?
Разве они могли бы допустить этот ужас в наш мир?
***
— Она действительно искала его? — Голос Армина звучал глухо. — Пока вы были наверху. Нашла только колодец. Вокруг камня на камне не осталось. — Конни медленно выговаривал слова, словно аккуратно подбирая их. — Колодец сам был разрушен. Удивительно как она вообще выжила, если честно. Эрен пошевелил в камине остатки тлеющих дров. Конни подал ему из кладки небольшое полено. Огонь жадно вкусил свежую жертву, с рьяным хрустом проникая во влажное от дождя дерево. — Даже не знаю что хуже — знать, что его испепелил Бертольд или надеяться, что его просто погребло под завалами? Меня же тоже… То есть… Леви задумался. Он слушал их разговор вполуха, стряхивая мокрый плащ у дверей Штаба, но последняя реплика его сильно зацепила. Было бы лучше умереть… как? Сгореть во взрыве? Умереть от огромного валуна? Сдохнуть от титана? Точно не от титана. — Второе хуже. — Леви вступил в разговор, и все обернулись на него. — Но пыль не соберешь и не похоронишь. Наступила тишина и три пары глаз уткнулись в пол. Он прошел на второй этаж. Из комнаты Ханджи не раздавалось ни звука, но из-под двери тонкой стрункой горел свет. Холодный мертвый свет. Но яркий, как солнечный. «Но пыль не соберешь и не похоронишь…»Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.