Единственный человек, который лжет Леви

      Август 847       — Что ты наделала? — единственной причиной почему он не тряс ее за шкирку был ее уверенный взгляд.       — То, что должно было сделать. — Казалось, что они поменялись местами. Эрвин взбесился и его никто прежде таким не видел. Зое же наоборот была просто верхом благоразумия. За дверью топтался Моблит, но чисто из проформы, потому что он просто оказался жертвой ее изящной выдумки и привлекать его к ответственности никто и не собирался.       — Ты нас погубишь к чертовой матери! Ты подумала вообще, что ты натворила?! — Иерихонские трубы гулом накрыли не только его кабинет, но и весь Штаб. Леви спрыгнул с подоконника и встал между ними. Опасаться, что Командующий действительно вцепится ей в горло не стоило, но выглядела ситуация критично.              — Подожди-подожди. Давайте может чаю? — Он строгим голосом сказал первое, что пришло ему в голову.       Эрвин перевел на него взгляд и тот из полыхающего моментально стал замораживающим, но Леви это не проняло. Зато эта глупость, столь нетипичная для него, возымела эффект.       Сдувшись в своем гневе, Командующий плюхнулся на зеленый диван, стоявший посреди кабинета перпендикулярно совещательному столу. Он пристально рассматривал Ханджи, которая все же не решалась подходить к нему близко. В три быстрых движения Леви разлил чай в три тонкие фарфоровые чашки.       — Умоляю, если вы их разобьете, но я вам что-нибудь сломаю… — под шелест собственного шепота он преподнес чашки сначала Командиру, а потом и стоявшей по стойке «смирно» его подчиненной.       Леви был безумно рад, что они снова вместе. Пусть и в такой неприятной ситуации. Эрвин вернулся буквально час назад и первым делом попросил к себе Леви. Войдя в кабинет, тот ошарашенно наблюдал, как Командующий одиноко жует кусок хлеба, сныканный с обеда, ибо до ужина было еще много времени. Отстегнув УПМ, Капитан шутливо отбил формальное приветствие и Эрвин, как всегда, наблюдая за его немного издевательской манерой исполнения жеста, улыбнулся. Через минуту Леви стащил чайник и чашки со второго этажа.       В Штабе и казармах никого не было, что заставило его почему-то улыбаться. Надвигался сентябрь, легкой поступью вручая ветрам ночной пронзительный холод. И тогда, длинными одинокими ночами стоя посреди коридоров, Леви думал что однажды его одиночество закончится. Несмотря на пополнение в Разведкорпусе, он все равно скитался по пустым помещениям, холодно кивая, когда к нему обращались, и оттаивал только в короткие летние ночи. Оно закончилось, когда он тренировался на столбах. Высоченные, вытесанные из деревьев аномального леса, они возвышались над Штабом. Поэтому, когда одинокий конный всадник в черном плаще достиг их двора, ему было отлично видно.              Спустя некоторое время на площадку вбежал малой конюх, размахивая руками в попытках привлечь его внимание.       — Капитан! Там Командир!       — А я-то думал чья там белобрысая башка отсвечивает…       Эрвин пил чай обычно с медом, но у Леви не было таких запасов. Ханджи тоже пила чай больше как лекарство, поэтому было неясно, будет ли она вообще это употреблять. Едва засуетившись, Леви рванулся к двери, однако тонкий легкий жест остановил его.              — …а теперь рассказывай… — Эрвин опустил чашку на закинутое колено. Его пыльная одежда не вписывалась в интерьер, но он явно спешил. Ханджи, втянув и без того худые щеки, опустилась на корточки и, не сводя взгляда с Командира, пригубила чай. Леви же был здесь как собака, которая собралась выть от радости и путаться под ногами, верно, но его что-то останавливало от того, чтобы выйти из кабинета.       — Я не сделала ничего плохого. Провела инспекцию, как мне и было поручено. Обсудила дальнейшее взаимодействие…       Он вжался в подоконник снова, зная, что будет следующим в ее списке.       — …приложила некоторые усилия к усовершенствованию оборудования наших коллег. — Ее взгляд был остер и даже толстый слой промышленной пыли на ее очках не мог его скрыть. Из нее рвалась такая энергия, которой ни Леви, ни Эрвин никогда не чувствовали.       — Ты решила поубивать ВоенПол?       — Да чего сразу убивать? — Ее строгий чеканный голос звучал необычно для него, привыкшего к ее дуростям и легкой безалаберности. Но сейчас это был голос человека, который был точно уверен в том, что он сделал. Голос человека, который был уверен в своем выборе. — Никто никого не убьет. Просто выйдет так, что некоторые ребятки просто посидят в лазарете…       — Ты даже не отрицаешь? — Тон Эрвина упал в тихий бас. — Я бы должен был тебя наказать и посадить в карцер. И видимо посажу, поскольку последствием должен был стать суд.       — Если ты хочешь сдать меня Закклаю — сдавай. Я не буду отрицать. Но ты тоже не подал против них прошения, когда у нас собирались Штаб отжать.       — Да никто ничего…       — Нет, собирался. — Она прожимала голосом его уверенность. Леви знал, что она очень раздражена бездействием Эрвина против ВоенПола. Как и Майк. Как и сам Леви. Но в отличие от них, ему и так было чем заняться…       — Я не понимаю, Ханджи. Они не предприняли ничего, что могло бы навредить нам.       — …исключая обоссанный пол, ограбленный лазарет, как раз к нашему возвращению, и домогательства к нашему персоналу. Ах да, спизженные лошади тебя тоже не волнуют. — Ее голос взвивался с каждым слогом все выше и выше, как бумажный змей. Леви все же поежился. Она была права, но методы были откровенно террористическими. Понятно, почему Эрвин так взбесился.       Зое вернулась буквально за три дня до этого разговора. Она вломилась в душевую вопреки мужскому времени в распорядке, чем заставила проораться часть новобранцев. Потом она вероломно вломилась в столовую, напугав и одновременно обрадовав повара, ибо перед отъездом она ничего не ела ввиду своей непонятной болезни. Тут же она успела схомячить булку хлеба, кусок сыра, полбанки квашенной капусты и пару наспех сваренных яиц.       Потом, наведя уже достаточно шума, она вломилась к Леви в комнату, которая одновременно стала его темницей и кабинетом — он все же не решился переезжать во вверенный ему кабинет-архив на первом этаже, оставив его отряду снабжения. И покаялась за четыре минуты. Покаялась беззаветно и с кучей мелочей, хотя Леви смог уловить ее мысль только с середины.       Исходя из ее исповеди, она просто надоумила одного из техников внедрить в один из механизмов ружей один миниатюрный элемент из любопытного самодельного сплава, улучшавший дальность полёта пули и скорость выстрела. Элемент, который вступая в реакцию с порохом должен был через длительное время просто разрывать ствол ружья в обратную сторону.       В сторону стрелявшего.              Леви закрыл очередной список, присланный Митрой по части распределения каких-то новых документов по ресурсам, выделяемых военным, и вздохнул, отправив ее спать.              Видимо, выговорившись, она расслабилась и довольным тихим колобочком укатилась к себе дальше по коридору.       Едва закрылась дверь ее комнаты, как спокойствие Леви нарушил уже Моблит. Тот же с покаянным лицом пробубнил, что все что сделала его начальница — несерьезно, и максимум что грозит тем, кто попадёт под действие этих ружей — контузия и проблемы со зрением. Он подчеркнул, что «временные», но памятуя некую фанатичность Ханджи, Леви все же оценил, что это только эпитет для смягчения участи своей начальницы. Но, видимо, Моблит и сам понимал, как выглядит в глазах Капитана. И все же не отступил, продолжая излагать свою точку зрения, упираясь в деревянный от завала в работе взгляд Леви.       С одной стороны, ему бы порадоваться, что эта очкастая мышь умудрилась воссоздать и усовершенствовать ранее украденный УПМ и кроме того еще придумать некий сплав, который от длительного взаимодействия с порохом бы взрывался самостоятельно, Леви не хотел знать, все ли конечности были у членов ее отряда…       Когда дверь закрылась, он упал лицом в напечатанный текст.       Теперь Леви сидел на подоконнике и смотрел как Ханджи пожинает плоды своего самоуправства. У него было несколько вопросов, но расспросить ее он не имел возможности, тем более сейчас. Эрвин же, было видно, физически сдерживался, чтобы не разорвать ее на кучу маленьких Зое.       Гляделки бы длились еще и еще, если бы в один момент Эрвин просто не вздохнул и не отвел взгляда. Ханджи, сев на пол со скрещенными ногами, все еще с деревянной маской пила чай.       — Ты меня очень знатно подставила.       — Никто никого не подставил. Потому что никто не узнает.       — Ты подставила сейчас меня, себя и подельников своих в Промгороде!       — Мои подельники — это мои подельники и они мне должным образом должны.       Воздух то накалялся, то леденел. В попытках отвлечься, Леви поднял с подоконника лист, который, судя по слою пыли на нем, был здесь еще до отъезда Командира. После этого никто в кабинет не заходил несмотря на то, что он был открыт…       «Список представленных к зачислению…». Леви перевернул лист, исписанный мелким убористым почерком столичных канцеляристов. Копия приказа почти пятнадцатилетней давности. «Эрвин Смит» — его имя было первым в списке.       Леви невольно испытал какую-то доселе невиданную гордость и теплоту к тому Эрвину, которому тогда было сколько? Двадцать? Пятнадцать?       Маленький, упрямый, все столь же насупившийся и бровястый.       Серьезный как утенок или индюшонок.       Волна какой-то идиотской нежности накрыла Леви.              Следующим в списке именем значился «Найл Док».       — Ханджи, сопоставить и проанализировать что происходит нихера не сложно…       Эрвин пытался ее отчитывать, но она замерла деревянным истуканом с полупустой чашкой в руках и искусственно вздернутым подбородком.       Капитан смотрел на ее впалые щеки. Потом перевел взгляд на пыльную рубашку Командира. Потом снова поднял лист приказа на уровень глаз. В списке не было ни Захариуса, ни Ханджи. Первая десятка была пофамильно ему неизвестна. Значит она или в Военной полиции, или в Гарнизоне..? Да нет, если есть вариант попасть в ВоенПол, зачем идти в Гарнизон…       То есть все сокурсники Эрвина сейчас по другую сторону от него…       А как же новоназначенный Найл Док из Военной Полиции..?       — …я все сказала, Эрвин. Если ты считаешь должным меня наказать, то пожалуйста… — она протянула сомкнутые запястья рук, одна из которых по-прежнему держала за тонкую ручку пустую чашку.       Интересно, каково ему быть одному против всех его лучших сокурсников? Список заканчивается восемьдесят пятым человеком. Небольшой набор. И каково быть человеком, который занял последнее место в ранжировании?              — Я не могу посадить тебя пока у меня нет доказательств.       — Бери Бернера, он меня и так сдаст.       «Уже сдал…» — Леви улыбнулся, вспоминая бледного, но все же стойкого Моба.              Он захохотал, едва прикрываясь дурацким приказом.              И захохотал еще пуще, считая количество воззрившихся на него глаз. Шесть штук.       Теплые волны какой-то абсолютно глупой щенячьей радости накатывали, как накрывает солнце очертания города.