Единственный человек, который лжет Леви

      Июль 847.       — Смит, Вы же знаете, как это работает.       Закклай опустил толстый том перед собой и снял очки. Эрвин сидел перед ним в кресле в белой рубашке и бежевой куртке. По спине текло. Он ждал Главнокомандующего с самого утра и только к вечеру тот вернулся в свой кабинет. Он был в парадной форме.              — Мы слишком хорошо управляем финансами?       Закклай кивнул и перевел взгляд на том перед ним.       — Расскажите, откуда у Вас вообще появилась прибыль?              — Мы перерабатываем некоторые вещи. — Эрвин легко пожал плечами. Афера Леви вышла из-под контроля, но ощущение, что так и должно быть — оно никуда не девалось. Почему бы и нет?       «Эрвин, часть одежды уже нахрен никому не нужна. Ее даже не пошить снова, не починить и не сшить. Рубашка без половины рукава кому нужна?» — Эта черная оса недовольно вилась по его кабинету, заложив руки за спину. Тогда тоже было жарко, но уже от натопленного камина в его кабинете. Он его не любил.       «И на что мы ее потратим?»       «Обратно сдадим на фабрику. Я спрашивал — они не против.»       «Два вопроса — а им зачем? И какая нам польза?»       «Они снова могут пустить это в производство на какие-то мелкие части — заплатки, бейки. Нам они готовы сделать небольшую компенсацию за это.»       «Не проще просто выкинуть?»       «Если будем сдавать зимой, то поверь — никому до этого дела не будет. Все равно зима — не наше время…»       — Смит, у Вас такие цифры, которые удивляют даже ВоенПол.       — У них полная присоска к казне, не забывайте.       Закклай почесал бровь и не смог ничего возразить. Действительно — в отличие от Гарнизона и Разведкорпуса, экономическая часть Военной Полиции осуществлялась непосредственно в Митре, при Королевском Казначействе. Гарнизон и Разведкорпус все же были несколько отдалены от «кормушки», поэтому все операции совершались частично их личными средствами, переведенными из казны, а частично — путем зачета и бартера по контрактам, заключенным казной с торговцами и ремесленниками.       — Знаете, как это будет работать?       — Не в нашу пользу? Верно.       — Может перепишете? — Палец с коротким рельефным ногтем ткнул в обложку.              — Чтобы что? Скрыть нашу экономику?       — Да вас же еще урежут… — Голос Главнокомандующего стал то ли растерянным, то ли задумчивым. Эрвин пошевелился в кресле.       — Не думаю, что это хорошая идея. Мы абсолютно прозрачны.              — И гордитесь этим?       — И гордимся этим.              Закклай встал и открыл окно за спиной еще шире. Ни ветерочка. Он снял китель и кинул его на спинку стула. Сверху посмотрел на Командующего Разведкорпусом. Тот без страха и каких-то скрытых моментов следил за его действиями. Да, ты точно не Шаддис и не все иные.       — После того как ты привел Дока, я не могу с тобой даже поспорить. — Главнокомандующий говорил тихо, словно боялся, что их подслушают. Эрвин едва улыбнулся. — Я все еще не понимаю, как они это проворачивали, но твои бумаги сделали дело.       Со скрипом, но Военная полиция признала свои долги перед небольшими промышленниками северного округа, которые выливались не только в официальные запросы, которые отлично утаивались, но и в погромы и потасовки. Прежний начальник Полиции был не особо заинтересован в политическом фланировании между интересами своих людей, общества и казны. Поэтому некоторая грубая сила развязала им руки.       Эрвин все же не простил ни украденных лошадей, ни избитый персонал.              Покровительствующие Военной полиции вельможи не смогли сделать ровным счетом ничего, когда на открытом собрании Закклай и Смит вышли с обвинениями. Если бы они сделали это на закрытом — их бы там же и побили, но все же, рискнув, перед открытым собранием представителей, было принято решение о дисквалификации начальника Полиции.       Закклай называл его самоубийцей, отказываясь идти в заседание, но теперь уже ему некуда было деваться. Если бы он прикрылся незнанием, то сам бы пошел под дисквалификацию за сокрытие или даже соучастие.       Отомстил за приказ, из-за которого у тебя кровавые руки по самые плечи.       — Я приму отчет, ты знаешь. Но представлять его на заседании…       — Отличная идея, чтобы наконец на нас перестали покушаться. — Эрвин скрестил руки на груди и насмешливо улыбнулся. — Вы же помните, что мы больше всех обжираем налогоплательщиков…       — Ну, Эрвин… — Закклай немного вспылил, но тут же отошел.       Слух появился очень давно, когда данные о Разведкорпусе впервые потребовали опубликовать. В отличие от Гарнизона и Военной Полиции. Уже позже стали публиковать финансовые отчеты Гарнизона, без докладов и иных отчетов о деятельности. Но все внимание все еще было приковано к Разведкорпусу. Нельзя потратить денег в семнадцать раз больше, как уверяли газетчики, чем Военная Полиция. Хотя те публиковали только часть отчета о непрямом финансировании — через третьих лиц типа торговцев. Та часть, что скрыта под водой — прямые источники из казны — оставалась все такой же скрытой. Слухи прижились и все также бесили как Шаддиса, так и Эрвина. Предшественник просил закрыть данные о финансах, но никто не желал вмешиваться в такие вопросы.       Кроме того, народу нужен был то ли друг, то ли враг, который не фоном существовал где-то в переулках городов и занимался сбором налогов, а был слишком далеким и недоступным к пониманию.       — Когда у тебя следующая экспедиция?             — Через неделю после утверждения отчета в заседании. — Лукав, черт, лукав. Даже если он сдохнет за Стеной Роза — все равно хочет, чтобы его имя было белым. Чтобы имя его подразделения было белым…              — Заседание через неделю. — Закклай упрямо сделал акцент.       — Значит я попрошу своих ребят быть готовыми через две. Отправлю сегодня гонца. Главнокомандующий вздохнул. Разговоры с Разведкорпусом в лице Смита были спокойными как река, по которой нельзя было перейти вброд. Просто широкая плотная, но все же медленная и спокойная река. Если бы он прислал своего заместителя, то Дариусу пришлось бы действовать совсем иначе. Если Эрвин мог оценить любую, даже невербальную угрозу как колкость и сделать из нее вывод, но не ответить, то его малодушный Капитан мог спокойно, не повышая голоса, высказать все, что он думал по этому поводу. С одной стороны, Закклай был рад такому тождеству мнений и отсутствию границ между ними, но манера его разговора… пугала.       — Эрвин, ты не думал над увеличением количества экспедиций в этом году?       — Их ровно столько сколько нужно.       — Ты сдал отчет за апрельскую короткую, две майских Исследовательского отряда. Остался свежий майский с новобранцами.       — Осталась июльская и августовская.       В дверь постучали. Закклай разрешил войти. Эрвин не обернулся. Чей-то кулак ударил по груди. Гулкий звук раздался по их молчанию.       — Найл, где полугодовой отчет?       Я тоже знаю, как тебя нанизать на крючок. Глаза Эрвина остекленели. Никто не знал, что тогда произошло и почему Найл Док стал начальником Полиции за одну ночь.       — Готов к сдаче. Передадим в течение трех дней.       — Твой срок истек еще вчера. До заседания мне нужно с ним ознакомиться. — Закклай недовольно рыкнул, глядя куда-то за спину Эрвина. — Бери пример с Разведкорпуса. — Он кивнул на Смита так, словно тот был предметом мебели. Тот же, услышав как его памятуют, повернул голову налево.       Изменился. Столько лет прошло, а мне так и не удавалось увидеть тебя так близко.       — Здравствуй, Найл.       Док замедлился.       — Здравствуй, Эрвин.       О, какая же химия между этими двумя. Конкуренция на конкуренции. Но если же знал, что так будет, то зачем поставил его сам на эту должность?              — Отчет отдаешь сегодня до полуночи. — Закклай снова перевел все внимание на себя. — Свободен. И ты тоже. — Кивок.

***

      — Не думал тебя здесь увидеть.       Конечно же это ложь. Кого бы еще я мог предложить на такую должность?       — Не думал, что мне когда-то будут ставить тебя в пример.       Они стояли за углом Генерального Штаба и курили. Эрвин улыбнулся, выпуская тонкую струйку дыма.       — Снова?       Найл покосился на него. Они замолчали. Худой, с тонкой кожей и небрежной растительностью на лице, но чистой глаженой одеждой. Леви бы сделал из тебя человека. Хотя зачем тебе Леви, если у тебя есть жена…       — Снова. — Как сложно быть неплохим, но все же тщеславным человеком. Но и это тоже неплохо, ведь что-то же должно тебя двигать вперед.       — Как ВоенПол?       — Весело. — Он потушил сигарету и развернулся. — Был рад тебя видеть. Эрвин остался один, рассматривая дым, упирающийся в тень стены Генштаба. Как все любопытно обернулось. Ну что ж, я сделал еще один шаг.

***

      Маленькая комната для гостей в Генштабе — это его же собственный кабинет, который он выменял на комнату с кроватью и столом. Закклай равнодушно пожал плечами, когда к нему пришел начальник хозяйственной службы Штаба. На столе лежала кипа запечатанных писем.       В отличие от Штаба Разведкорпуса, Генштаб даже посреди Митры мог похвалиться только холодным водоснабжением. Водонапорные башни здесь не работали. Он попросил подготовить ему помывку, после чего посреди комнаты была приготовлена длинная медная ванна, полная кипятка.       Ну что ж… Немного помаявшись, Эрвин закрыл дверь на ключ и разделся. Ему не нравилось отсутствие тяжелых портьер, не нравился третий этаж. Не нравилось постельное белье. Не нравился стол… Он сел в ванну, но колени все равно вылезали из-под воды. Хорошо, что они не сильно чувствуют разницу в температуре…       Пар над водой и через секунду просто съехать вниз, под воду. Вода обжигала и он боялся открыть глаза. Звуки улицы в мгновение померкли и стали серыми. Собственное сердце, разогнанное кипятком, стучало гулко и увеличивало темп с каждой секундой. Как под одеялом в морозную зимнюю ночь.       Спустя десять минут он все же принялся за письма.       Сначала он разложил их в две стороны — от знакомых и незнакомых адресатов. Часть писем была от просителей — от вельмож с их пафосными запросами и истерическими требованиями.       Часть от новых торговцев, желавших сотрудничать, ибо старые знали, что письма нужно направлять в Штаб и Леви, а не Эрвину.       Часть — от родителей погибших разведчиков с тысячей проклятий и вопросами, ответы на которые он не мог им дать. Известные адресаты были попроще — собственные подчиненные, министерства, упрямо писавшие в Генштаб и другие подразделения по официальным, но не самым скорым на ответ задачам.       Мокрыми руками он распечатал сначала министерские письма по экономическим запросам. Письма по запросу содействия Исследовательского отряда в разработке некоторого оборудования. Письмо по надзору Промышленного города, в котором сообщалось о прибытии его собственной инспекции в виде Ханджи и Моблита.       Далее были письма от Гарнизона, такие же формальные официальные — то приглашения, то какие-то запросы… Листки, шебурша, упали на пол. Всплеск воды и Эрвин потянулся к самым нижним письмам. К письмам от своих.       Письмо от Ханджи на половину листка с результатами инспекции. Разумеется, ничего лишнего, что могли бы перехватить. Ни чертежей, ни наименования элементов. Ничего того, что могло бы дать наводки тем, кто не знал о чем была инспекция. УПМ все еще оставалось их ноу-хау и попадание его устройства в руки простого народа… Хотя однажды он уже видел такое. Ровный округлый почерк был бы образцом, но все же это не почерк Зое. Четкой заметкой было выписано, что все десять УПМ, некогда заказанные Ханджи, были ею получены и первично протестированы. Все же десять, не двадцать. Он все же тогда настоял на своем.       Следующее письмо было от Майка. Такое же короткое и емкое — но уже по результатам работы в Тросте. Теперь он сидел там практически безвылазно, не возвращаясь в Штаб.       Эрвин все же знал почему, но не придавал этому никакого значения. Он сам так хотел. Значит пусть сидит там. Никаких вопросов не было. Проще обсудить план вылазки с ним и его отрядом отдельно, чем заниматься разборками при всем Штабе, да еще и новобранцах… Пиксис вел себя настороженно с ним, как с собакой на цепи, но все же уважительно, что подчеркивалось Майком в письме. Его угловатый сухой почерк был ровным, словно он чертил по линейке.       Последнее письмо было на плотной сухой бумаге, которую он сам обычно использовал для черновиков. Готовность через две недели. Все как он и хотел. Поставки завершены, часть поставок в период экспедиции примет персонал… Суетливые буквы бегали, уходя наверх. Эта бумага впитывала воду быстрее, чем другая, поэтому он все же старался держать только одной, уже высохшей рукой. Погрузившись по глаза в воду, Командующий читал сухие строки довольно простой информации, изложенной коротко и емко.       Все как он любил.       Последние строки были глубоко ниже и написаны поперек письма, явно отдельно от всего остального. Неловкий приятный восторг заставил его улыбнуться. Мокрых волос на загривке коснулся легкий теплый ветер из окна.       «Ты обещал две недели.»       Эрвин упустил из ослабевших пальцев письмо вниз, на пол, но оно, несомое порывом ветра, все же коснулось воды. Угол быстро размок, напитавшись влагой. Пришлось кинуть его еще дальше, на кровать, чтобы не превратить остальные письма в чернильные пятна.       Обещал две недели… Еще больше полугода назад.

***

      Май 847.       Насупившийся птенчик. Он недовольно смотрел на своих фаворитов. Ханджи хихикала, подначивая. Они были на стоянке посреди огромного дола. Эрвину все же пришлось огрызаться, когда внезапно стало ясно — большая часть восточных и западных земель была не отражена на картах.       Как добраться в некоторые деревни — Военная Полиция, как сборщик налогов, отлично знала, но какой рельеф, какие условия между населенным пунктами… Они выехали из Каранеса на юг, но не по тракту, в попытках понять какая обстановка у четверти Стен от Каранеса до Троста. Титанов практически не было, когда они выезжали. Третья из трех остановок была посреди пустой равнины.       Из расчета, что так будет издалека видно титанов, будет безопасно. Ровная земля, покрытая травой, была мягкой.       — Ну подумаешь обоссались, господь… — Леви бурчал, а Ханджи с каждым его словом хихикала еще громче. Эрвин и Майк разбирались с расстановкой наблюдения и повозками сопровождения.       Им удалось отделаться тремя несмертельно раненными жертвами, лежавшими в небольшом открытом экипаже и десятком погибших при проходе через кромку леса. Над повозкой ворковала Петра Рал, на которую все же наорал Леви. Ханджи, улюлюкая, поспешила к ней на помощь.       — Я же говорила, не на тех ставишь!       — Чего радуется? — Майк молча кивнул, присаживаясь на землю рядом с Леви, начисто протиравшим стальные элементы — от клинков и рукоятки до корпуса УПМ, до которого практически не мог дотянуться. Хотя вряд ли под плащом что-то могло сильно запачкаться.       — Мы делали ставки на новичков. Кто-то со страху обоссался. — Леви цедил сквозь зубы, протирая корпус хранения клинков.       — Первый же раз. — Моблит тоже буркнул над ним, недовольно вытягивая ноги. Они были в авангарде, поэтому их черед отдыха был первым. — Я тоже был не в восторге. — Короткий взгляд Леви был для него как укус, и он замолчал.              — Мы можем поговорить? — Он сел на белую лошадь, когда Леви подошел к нему. Тот был еще без лошади, но его собственная кобыла начала тыкаться Капитану в плечо. Едва обращая внимание, тот начал чесать ей морду. Эрвин в изумлении наблюдал, как его кобыла растекается в удовольствии, фырча и прядя ушами от рук Капитана. Который все столь же пристально смотрел на него самого.       — Ты же не про операцию?       — Нет. Но по работе.       — Давай когда вернемся… — Эрвин перевел взгляд на садившееся за горизонтом солнце. Это была еще одна идея — вернуться в Трост в ночи, чтобы избежать волны титанов, которые бессмысленно шарахались по треугольнику между Шигансиной, Каранесом и Хлорбой.       — Я тебя вижу только в экспедициях. — Его голос был сух и строг. Он уже отчитывал таким новобранцев, которые издалека наблюдали за их негромким разговором. Кобыла недовольно фыркнула на их разговор, когда Леви перестал ее чесать. Взглянув на ее белую морду, выражавшую скорее недоумение, чем злобу, он все же продолжил.       — Да не слушай ты его.       От грубого почесывания Ханджи кобыла убрала голову. Майор пахла какими-то лекарствами и была почти по локти в пятнах, среди которых явно угадывались пятна крови. Леви от возмущения обернулся в ясном желании выдать своей коллеге порцию лещей. Но та так довольно улыбалась, что рука все же не поднялась.       — Он просто ноет что тебя рядом нет. А так сидит, пишет. Ты же видел! — На ее слова Леви прикрыл глаза и Эрвин видел: еще мгновение и он закипит. А ну и пусть.       — Ноет, значит?       — Ага-ага! А еще ночами не спит, представляешь!       — Ханджи Зое, если Вы сейчас не оставите нам место для конфиденциального разговора, то я клянусь — я тебя здесь и закопаю. — На что она хихикнула:       — Да ты ж ответственный за все это пока Эрвина нет, вот и бесишься! И за меня, и Лабораторию тоже!       — Ты только обещаешь.       Эрвин молчал. Назавтра он уезжал в Митру с разборками по новым поставкам, но сейчас Леви просто запер его в его же комнате. Теперь это был не тот напуганный парнишка, который в два ночи вломился к нему в комнате на закате зимы. Сейчас перед ним стояла ледяная фигура, которую было бы слишком сложно сломать. Не отбрехаться. Эрвин рассказал ему про объем работы, который ему свалился.              Леви выслушал, но только вздохнул. Командир продолжил.       — Ты же справляешься.       — Ты хуевый руководитель. Ты приходишь, смотришь, киваешь, и уходишь, но никаких моих решений не принимаешь.       — Леви, я…       Он встал, в попытках собраться с мыслями. Прошел мимо шкафа и подошел к нему почти вплотную. В бежевой форме с этим своим платком… Недовольный и беспокойный как тысяча ежей. Колкий, резкий. Умытый так, что кончики волос и коротко стриженный загривок были мокрыми. Яркие ясные глаза. То ли зеленые, то ли голубые. То ли синие. Каждый раз глядя на него не получалось сводить один к одному.       — Я устал. Мы так не договаривались. — Чеканный ровный звук, как по строчке читает… — И нет. Я не ною.       — Ты хочешь выбраться из Штаба?       — Да.              Он бесстрашно смотрел на него внизу вверх.       — Я вернусь, я обещаю.       — Когда? Снова напиздишь?       — В августе.              — Я буду ждать тебя первого числа. — Он дернулся, чтобы открыть дверь, но Эрвин придержал ее рукой. Не обернулся. Ждет.       — Я вернусь, но мне все равно потребуется твоя помощь.       — Разве я против? Просто почему-то я единственный, кому ты лжешь. — Он вспыхнул. Вот твоя причина… — Если ты готов нести ответственность за весь Разведкорпус, то неси за меня ровно такую же ответственность.       Дверь захлопнулась, а я все стоял, глядя на деревянную дверь.