Единственный человек, который лжет Леви

      853       Ночь не давала Леви спать. Луна отчаянно хотела светить в окно и, казалось — только в его окно. Ханджи рядом переворачивалась с одного бока на другой. Ее дыхание отдавало хрипотцой — пересушенное алкоголем горло?       — Ханджи….       — М?       Она действительно не спала — первый же слог ее имени сработал как затвор. Шорох одеяла горохом перетекает по комнате. В окно дует легкий ветер, но он не отгоняет лунный свет.       Она поворачивается к нему лицом. Он смотрит на нее, подложившую руку под щеку. Единственный глаз в темноте похож на темную болотистую заводь. Луна освещает часть комнаты и Леви этого достаточно, чтобы различить морщинистый плотный пробел там, где она днем носит черную метку. Провал в ее глазнице, — так близко — обтянутый кожей, его совсем не пугает.       — Когда это закончится?       — Когда-нибудь. — Она усмехается, блестит влажными губами.       — Меня душит…       Она ждёт. Но он не продолжает.       — Ты его любил?       Он молчит. Потому что она знает ответ.       Она тянет к нему руки. Теплая кожа, спрятанная под одеялом приятна разгоряченному лбу.       — У меня столько дел…              Он иногда считает сметы. Иногда составляет отчеты. Все снова. Как после Исхода. Но теперь Эрвин не может его проверить. Пожурить. Помочь. Не может.       — Мы разберемся когда вернемся. Прошу, отдохни. — От нее пахнет потом, соленой кожей. — Мы со всем обязательно разберемся…       — У меня еще есть одно обещание. Последнее задание.       — Ты жесток…       …А тот жестоким не был.       — Куда ты пойдешь?       — Знай, что я убью одного человека.       …Что крови еще будет…       Ханджи замирает и прижимает его к себе крепче. Как хрупкую фигурку. Бережно. У нее больше не осталось.       — Ты про Звероподобного?       Леви выдыхает в ее ключицы, оплетает ее тело холодными руками. Пальцами касается спины. Она успокаивает. Убаюкивает. Касается губами черной макушки.       — Это всего лишь человек. Убьешь еще. У тебя есть время… — Как сложно ей это дается. Человеколюбие в ней борется с долгом. Ты даешь мне благословение в такой небрежной форме…       У нас никогда не было времени. Словно было много и никогда не было.       — Ты не сказал «убить титана», а «убить человека».       — Потому что это всего лишь человек, Ханджи. Просто человек. Лидер чужой армии. А я не уберег своего.       — Ты не телохранитель Эрвина. Он сам взрослый мальчик, сам зна… знал, что делал.              Ты думал что ты убийца, но сейчас, узнав, что все эти годы убивал людей в личине титанов, что ты скажешь себе, Леви Аккерман?       Ты был убийцей. И остался им?       Почему у тебя трясутся руки? Почему ты не можешь смотреть себе в глаза, когда взираешь в зеркало с раннего утра на себя, пьяного и тихого как лесное болото?       Что же изменилось?       Ты убивал тогда, давно, потому что не мог иначе.       Ты убивал тогда, сейчас, потому что не мог иначе.       Ты будешь убивать, не монстров. Ты будешь убивать.       Своих, чужих.       Если тебе на роду написано быть убийцей, то как тебе преодолеть эту тягу к смерти, Леви?       К собственной смерти?              — Но это не делает лучше. Значит… Нам пора возвращаться?       — Знаешь, как я не хочу? Там снова эти бумажки, эти люди, эти всякие непонятные то ли послы, то ли кто… Целый мир.       — Не хочу с ними иметь дела. Кроме того, все рушится.       — Я знаю.       — Я не в упрек. Но я не умею.       — И… И я не умею. Следи за Йегером.       — Следи за всеми остальными…       

***

      851       i love you — Billie Eilish              Как все получилось глупо. Расскажи мне, Бернер, как так получилось? Ну кто тебя просил?! Я не просила тебя об этом никогда, нет, не скажи мне этого! Не смей меня в этом обвинять. Но как ты… Решил, что ты…       То, что похоронил Леви под табличкой «Моблит Бернер, Вице-Майор Исследовательского отряда» — я не знаю, мне неизвестно, я даже тебе не скажу. Сказал только, что это тебе дорого.       У тебя тут неплохая компания, недалеко похоронили Смита — в самом центре нашего кладбища. Леви тебе еще красивое надгробие сделал. Достойно художника, правда! Надеюсь, что у тебя там будет хорошая компания. Ой, точно! Ты же передашь Абелю, Нифе и остальным привет, да? У них могилы немного в стороне, я и так в снегу по колено. Навещу позже. Кого-то сожгли, кого-то так похоронили. Ну, у кого как родители просили, родственники. Извини, что не дала тебе выбрать. Никогда тебя кстати не спрашивала об этом — чего ты хочешь. Но ты тоже хорош — не оставил мне выбора! И как я должна за тебя решать!              Да, я знаю, что ты не любишь, когда я курю, но прости. Сейчас как-то совсем… тяжело. Я тут надела новый камень на шею — командирский.       Наверно… Ты бы гордился мной?              Какая разница? Я тут закрыла Лабораторию. Пока не могу туда зайти. Там, знаешь, привидения. Призраки. И не говори, что я просто книжек перечитала! Да и я сама теперь, представляешь, сижу в Митре, в зеленом кабинете Эрвина. Там тоже вообще неприятно. Такое ощущение что он сейчас зайдет и все, словно я тут в игрушки сижу играю… Как ребенка за взрослую работу посадили.       А так сейчас даже погода ничего. Снегопад закончился недавно. Мы успели все по красоте сделать до зимы тогда — похороны, свидетельства. А ты даже завещания не оставил, заставил меня помучаться. Картинки свои оставил! Шмоток кучу!              Прости. Совсем не картинки…       Я знаю.       И я знаю, что здесь, под плитой.              А потом…       А потом вспомнила, что совсем забыла сказать тебе кое-что очень важное.       Я думала, что мы закончим со всем этим, и… Когда-нибудь я скажу тебе это сама. Расскажу, как и обещала! И я когда-нибудь снова попрошу тебя назвать меня так, как ты иногда меня называл. А мне еще не нравилось, фыркала…       Теперь никто не назовет меня так. «Госпожой Ханджи».       Никто не укутает меня одеялом в Лаборатории или в Схроне.       Не притащит кучу книжек на ночь…       Не будет у меня за спиной больше никогда.       Никогда, слышишь, никогда!              Представляешь, мы все же добрались до подвала… Ты знаешь, мне так много есть о чем тебе рассказать! У нас есть целый открытый мир! А еще мы думали поставить гильотину в Шигансине, но…              Хотя, какая теперь разница…       Хожу по Шигансине.       Вдыхаю тебя.              Кажется, что в погоне за правдой я лишилась тебя.       И глаза.       Но у меня такое ощущение, что я просто потеряла часть себя. Всю половину.       Которая не половина, а целое.              Представляешь, там совсем иначе все чувствуется, иначе смотрится. Пришлось в первое время даже тренироваться иначе, чтобы в точности не потерять…       Извини, что я поручила твою комнату Леви, надеюсь у тебя там не было эротических картинок! А то мне за тебя было бы очень стыдно!              Вообще мне… очень стыдно за многое.       Я была плохим руководителем. Наверно ты таких у себя в Промышленном городе не встречал даже!       И… я знаю, что сегодня последний день зимы, а тут я со своими покаяниями…       Ты же помнишь, что каждую новую весну что-то прорастает в наших могилах? Интересно, что с твоей будет?              Вынесет ли когда-нибудь кольцо в ветвях новых деревьев, льющих тень на что-то новое? Сможет ли пробиться сквозь дерево шкатулки и толщу почвы? Или останется там навечно?              И то, что ты мне… подарил.       Я была готова его себе оставить.       Верила, что смогу.       Оно не прижилось. Прости, я не сберегла.       Твой самый дорогой подарок.       Даже его не сберегла…              Вот такой я человек, Моблит Бернер.       Прости за все.       Не поминай меня там, займись своими делами!       Рисуй, я же просила тебя заниматься больше творчеством.       Только не подглядывай там, когда будешь рисовать мои портреты! А то вдруг я буду голая?!              И да, все же наверно это слишком эгоистично, но ты конечно идиот.       Не дождался, когда я сама тебе это скажу. Ты не мог умереть потом?       Когда-нибудь потом?!       Почему тогда?       Почему сейчас?       Зачем ты вообще решил тогда меня толкнуть в это чертов колодец?!       Почему ты не пошел со мной?       Почему?!       Так сильно я тебе надоела, да, Моб?       Так сильно хотел от меня слинять, точно! Достала, тебя, да? Прости меня. Не хватит жизни, чтобы извиниться перед тобой.       Я любила тебя.       Все эти чертовы годы, пока ты вокруг меня бегал!       Все эти чертовы годы, пока ты был рядом!              А ты? Как ты мог?!       Зачем ты решился на это?!              Зачем ты меня спас?       Зачем ты оставил меня одну?!       Ты не пощадил меня.       Ты сделал хуже.       Ты чертов идиот, Моблит Бернер.       Идиот, которого я любила.              Которого я буду любить.              Ты мне нужен.       Очень сильно нужен.