За ширмой сказки. Орден охраны труда.

      Лето перед пятым курсом Гарри провёл в компании дементоров, и это были, пожалуй, самые продуктивные каникулы в его жизни. Двое дементоров, приставленных к нему Министерством, оказались не палачами, а стажёрами Санэпидемслужбы, которые проходили практику в магловском районе. Они должны были провести плановый осмотр душевного здоровья в Литтл-Уингинге, но перепутали адрес и решили, что дом номер четыре по Тисовой улице — это местная поликлиника. — Мы постучались, — объяснял позже старший дементор, заполняя протокол, — но нам не открыли. А когда пациент Поттер вышел на прогулку, мы решили провести осмотр на месте. Согласно инструкции 7В/Д-12, осмотр на открытом воздухе допускается при наличии письменного согласия опекуна. — Но я не давала согласия! — возмутилась тётя Петуния, когда всё вскрылось. — Вы подписали форму год назад, мэм, — вежливо прошелестел дементор. — Вы подумали, что это страховка от несчастного случая. Там был мелкий шрифт.       В итоге Гарри чуть не исключили из Хогвартса за использование магии в присутствии маглов, хотя магию использовали дементоры, а Гарри просто пытался не дать им высосать из Дадли остатки радости. Дадли, кстати, после осмотра стал заметно спокойнее и даже записался на курсы йоги. Дементоры выписали ему справку о пониженном уровне агрессии и рекомендовали больше гулять.       Теперь же, сидя в гостиной дома на площади Гриммо, Гарри слушал объяснения Дамблдора о том, почему Министерство Магии целый год отрицало возвращение Волан-де-Морта, и чувствовал, как знакомая смесь абсурда и обречённости наполняет его до краёв. — Понимаешь, Гарри, — говорил директор, помешивая чай с явным избытком сахара, — Министерство вовсе не отрицает, что Волан-де-Морт может быть жив. Они просто не могут подтвердить это документально. По магическим законам, Тёмный Лорд обязан зарегистрироваться как «возвращённое лицо» и заполнить форму 7В/М «Уведомление о возвращении из небытия». Без этой бумажки Корнелиус Фадж юридически не имеет права признать его существование. Это было бы процессуальным нарушением. — То есть Волан-де-Морт просто не заполнил анкету? — уточнил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Именно! — Дамблдор просиял. — Мы отправили ему форму трижды. С фениксом, с совой и заказным письмом с уведомлением. Но ответа не последовало. Полагаю, он принципиально не признаёт бюрократические процедуры. Знаете, в этом вся трагедия Тома Реддла — он всегда считал, что правила писаны не для него. Даже правила документооборота.       В гостиной повисла тишина. Сириус, сидевший у камина с Клювокрылом, который мирно дремал, положив голову ему на колени, фыркнул. — То есть ты хочешь сказать, Альбус, что вся паника в магическом сообществе, все эти статьи в «Пророке» о том, что Гарри врёт — это из-за того, что Том не прислал бумажку? — Это очень важная бумажка, Сириус, — назидательно произнёс Дамблдор. — Без неё Министерство не может выделить бюджет на борьбу с Тёмным Лордом. Нет бумажки — нет Тёмного Лорда. Нет Тёмного Лорда — нет бюджета. Нет бюджета — нет отдела по борьбе. Всё логично. Гарри медленно отпил чай и понял, что это был не сахар. Это были апельсиновые дольки. Дамблдор, видимо, добавлял их теперь во всё.

***

Школа встретила его Амбридж. Долорес Амбридж явилась в Хогвартс не как шпионка Министерства и не как сторонница Фаджа. Она явилась как инспектор по охране труда магических образовательных учреждений. С бланками. С регламентами. С розовым блокнотом, в который она записывала нарушения, и с особым пером, которое, как позже выяснилось, было бракованным артефактом из Отдела Тайн — оно должно было автоматически заполнять протоколы, но вместо этого проецировало текст на кожу того, кто его держит. — Технически это не пытка, — объяснила Амбридж на первом же допросе у Дамблдора, когда Гарри подал жалобу. — Это производственный дефект. Я сама страдаю. Посмотрите на мои руки — я заполнила триста протоколов, и у меня на левой ладони теперь написано «Отсутствует журнал по технике безопасности за 1972 год». Я не могу это смыть. — Но зачем вы заставляете студентов писать этим пером? — спросила МакГонагалл, которая присутствовала на допросе как представитель профсоюза. — Потому что оно пишет вечно, — вздохнула Амбридж. — Мне нужно собрать не менее тысячи подписей для петиции о ремонте отопительной системы Хогвартса. Вы знаете, что в подземельях Слизерина температура опускается до десяти градусов? Северус жалуется. Письменно. Каждый день. — Я не жалуюсь, — донёсся ледяной голос Снейпа из угла. — Я составляю акты. Это другое. — Вот видите! — Амбридж всплеснула руками. — Все только и делают, что составляют акты! А ремонта нет. Потому что нет петиции. А петиции нет, потому что никто не хочет подписывать. А никто не хочет подписывать, потому что перо бракованное. Замкнутый круг.       Дамблдор погладил бороду и предложил всем апельсиновые дольки. Никто не взял. — Долорес, — мягко сказал он, — а как же все эти декреты? Запрет на мётлы, роспуск квиддичных команд, запрет на практическую магию? — Охрана труда! — отчеканила Амбридж. — Мётлы не сертифицированы. Квиддичные команды не имеют страховки от падения. А практическая магия без защитных очков — это прямое нарушение параграфа двенадцатого Регламента о безопасности волшебства. Я не запрещаю магию! Я требую, чтобы студенты надевали очки. И каски. И желательно наколенники. — Наколенники? — переспросила МакГонагалл. — Для заклинаний низкого радиуса. Вы же не хотите, чтобы кто-то повредил коленную чашечку при дуэли? Я разработала полный комплект защитной экипировки. Розовый. Очень практичный.       В комнате повисла та особая тишина, которая обычно предшествует либо взрыву, либо нервному смеху. Гарри выбрал смех. Точнее, он попытался закашляться, чтобы скрыть смех, но вышло не очень. — Мистер Поттер, — Амбридж повернулась к нему, — я знаю, что вы считаете меня врагом. Но поймите: я просто хочу, чтобы эта школа соответствовала нормам. Вы знаете, что выгребная яма под квиддичным полем не очищалась с 1968 года? Нет? А я знаю. Я проверила. И поверьте, то, что я там нашла, не описать никакими протоколами.       Позже, лёжа в гриффиндорской башне и глядя в потолок, Гарри пересказал этот разговор Рону и Гермионе. — То есть Амбридж — не злодейка? — уточнил Рон. — Она просто… инспектор по безопасности? — Она инспектор по безопасности, которая пытает студентов бракованным пером ради петиции о ремонте отопления, — резюмировала Гермиона. — Это какая-то новая категория. «Бюрократическое зло». — Но зачем ей петиция? Почему просто не починить трубы? — Потому что для ремонта нужен бюджет, — Гермиона раскрыла толстенный талмуд «Магическое право и процедуры», который она, кажется, теперь носила с собой постоянно. — Для бюджета нужно решение Министерства. Для решения Министерства нужна петиция. А для петиции нужны подписи. Которые она собирает бракованным пером. Всё сходится. — Кроме того, что перо делает нам дырки в руках, — заметил Рон. — Производственный дефект, — хором сказали Гарри и Гермиона.

***

      Отряд Дамблдора возник совершенно случайно.       Гарри, Рон и Гермиона встретились в «Кабаньей голове» не для того, чтобы организовать подпольное обучение боевой магии. Они встретились, чтобы обсудить план, как заставить Амбридж перестать использовать бракованное перо. Гермиона подготовила проект контр-петиции. Рон предлагал просто украсть перо и выбросить его в озеро. Гарри склонялся к варианту «поговорить с Дамблдором ещё раз».       Но когда в паб набилось два дюжины студентов, которые почему-то решили, что Гарри будет учить их сражаться, отступать было поздно. — Я не могу учить вас Защите от Тёмных Искусств, — честно сказал Гарри. — Я сам узнал о том, что Волан-де-Морт не заполнил форму 7В/М, только этим летом. — Но ты сражался с ним! — воскликнул Невилл. — На кладбище! — Это было телешоу, — вздохнул Гарри. — Крауч-младший снимал пилотный выпуск «Магической камеры». Седрик жив, он теперь на магловском телевидении. Волан-де-Морта играл загримированный Крауч-старший, и он умер от сердечного приступа.       В пабе повисла тишина. Затем Захария Смит поднял руку. — А дементоры? Они же напали на тебя летом? — Плановая диспансеризация, — ответил Гарри. — Они думали, что я пришёл на приём. У них была квота.       Тишина стала глубже. — Тогда чему ты можешь нас научить? — спросила Полумна Лавгуд, которая до этого молча рисовала что-то на салфетке.       Гарри задумался. — Я могу научить вас Патронусу. Он помогает отмахиваться от дементоров, когда они приходят без предупреждения. А ещё я могу научить вас заполнять жалобы в Министерство. Гермиона знает все формы. Рон — специалист по уклонению от диспансеризации. И у нас есть Питер Петтигрю, который теперь ведёт факультатив по бумажной работе. — Петтигрю жив?! — ахнул кто-то. — Он крыса, — пояснил Рон. — В смысле, он и человек тоже, но сейчас в основном крыса. Он заполняет налоговые декларации. Очень полезный навык.       Так был основан Отряд Дамблдора. Официальное название, которое Гермиона записала в журнал, звучало как «Общество Драматургов имени Дамблдора», потому что, по её мнению, это объясняло бы тайные собрания в Выручай-комнате — все бы думали, что они репетируют школьный мюзикл. И она даже действительно написала мюзикл. Он назывался «Феникс и пепел: история одного директора». Амбридж, узнав о нём, попыталась запретить и его, но не смогла, потому что мюзикл был оформлен как внеклассное мероприятие с полным пакетом разрешительных документов, и у Гермионы были подписи всех учителей, включая Снейпа, который подписал, не глядя, думая, что это очередной акт о температуре в подземельях.

***

      Видение об атаке на Сириуса пришло к Гарри прямо во время репетиции мюзикла.       Он пел партию Фоукса — у Гермионы феникс был аллегорией бюрократической стойкости, — когда вдруг провалился в кошмар: Сириус в Отделе Тайн, связанный, кричащий, а Волан-де-Морт (или кто-то, загримированный под него, Гарри уже ни в чём не был уверен) требует пророчество. — Это ловушка! — закричала Гермиона, когда Гарри объявил, что летит в Министерство. — Ты же помнишь, чем закончилось кладбище! — Это может быть ещё одно телешоу, — поддержал Рон. — Вдруг Крауч-младший сбежал и снимает второй сезон? — Я должен проверить, — упрямо сказал Гарри. — Если это правда — я спасу Сириуса. Если это телешоу — я хотя бы получу гонорар. За первый сезон мне так и не заплатили.       Они полетели в Лондон на фестралах, которых Гарри, кстати, теперь видел совершенно отчётливо. После истории с навозом цербера, агрессивной изгородью и бракованным пером Амбридж смерть для него стала чем-то вроде знакомой рутины. Фестралы оказались на удивление приятными существами — они летели ровно, не пытались никого убить и, кажется, были единственными в магической Британии, у кого все документы были в порядке. — У них есть лицензия на перевозку пассажиров, — заметила Гермиона, сверившись с каким-то свитком, который она захватила из библиотеки. — И страховка. И даже талоны на корм. — Потрясающе, — пробормотал Рон. — Единственные адекватные существа в этой стране — это скелеты лошадей.

***

      Отдел Тайн встретил их тишиной, пылью и запахом старого пергамента. — Ищите Сириуса! — скомандовал Гарри, и они разбежались по коридорам, заставленным стеллажами с пророчествами. Полки уходили в бесконечность, и на каждой лежали маленькие стеклянные шары с бирками. Гарри пробежал мимо стеллажа с надписью «Пророчества о погоде на ближайшие двести лет», мимо полки «Пророчества о надоях молока в Уэльсе», мимо целого шкафа с табличкой «Пророчества, которые никто не заказывал, но мы всё равно записали».       Он нашёл нужную полку. Шар с его именем светился тусклым серебристым светом. Он потянулся к нему — и в этот момент из-за стеллажа вышли Пожиратели Смерти. Их возглавлял Люциус Малфой собственной персоной, одетый в парадную мантию и с выражением крайнего раздражения на лице. — Поттер, — процедил он, — отдай пророчество. — Зачем оно вам? — спросил Гарри, отступая. — Там наверняка какая-нибудь чушь. Все пророчества в этой школе оказываются чушью. — Это не чушь! — возмутился Малфой. — Это ключевое пророчество! Оно гласит: «В отделе магического транспорта к концу года обещают заменить ковры». Ты понимаешь, что это значит?       Гарри моргнул. — Что… ковры заменят? — Именно! — Малфой почти кричал. — Я жду этого ремонта пятнадцать лет! Я подал двенадцать заявок! Я писал жалобы! Я дошёл до министра! А теперь, когда пророчество вот-вот исполнится, какие-то дети врываются в Отдел Тайн и угрожают всё испортить! — Мы не угрожаем коврам! — оскорбился Рон. — Мы ищем Сириуса Блэка! — Блэк здесь ни при чём, — отмахнулся Малфой. — Блэк в Хогвартсе, репетирует мюзикл. У него роль феникса-дублёра.       Гарри уставился на него. — То есть Сириус не в плену? — Конечно нет! Кому он нужен? У него задолженность по налогам за двенадцать лет, его даже дементоры не хотели брать — слишком много бумажной работы. — Тогда почему я видел его здесь? В видении? — А, это, — Малфой поморщился. — Волан-де-Морт действительно посылал тебе ложное видение. Но не для того, чтобы заманить в ловушку. Он хотел, чтобы ты пришёл в Отдел Тайн и случайно разбил пророчество о коврах. Он тоже ждёт ремонта. У него в поместье ковёр протёрся до дыр, а новый заказать не может — он официально не существует.       Гарри опустил палочку. — То есть Волан-де-Морт, Тёмный Лорд, убийца моих родителей, хочет, чтобы в Министерстве заменили ковры? — Ты не понимаешь, Поттер, — Малфой понизил голос. — Эти ковры — позор магической Британии. Им двести лет. Они в пятнах. На них изображены сцены охоты на мантикор, которые уже сто пятьдесят лет как запрещены. Каждое международное совещание — скандал. Министр Фадж вынужден говорить, что это «историческое наследие». Но все знают правду: просто никто не хочет заполнять форму на замену напольного покрытия. Это самая сложная форма в магическом мире. Тридцать страниц. Согласование в четырёх департаментах. И подпись директора Хогвартса — зачем-то. — Так вот почему Дамблдор не борется с Волан-де-Мортом, — прошептала Гермиона. — Он ждёт, пока Том заполнит форму 7В/М, а Том ждёт, пока Дамблдор подпишет замену ковров. Они в бюрократическом тупике!       В этот момент с грохотом распахнулась дверь, и в Отдел Тайн ворвался отряд авроров. За ними следовали члены Ордена Феникса, а за ними — Дамблдор с неизменным кисетом и Амбридж с пачкой протоколов. Пожиратели Смерти попытались скрыться, но застряли в дверях, потому что Люциус Малфой отказывался аппарировать, не заполнив журнал посещений. — Вы обязаны отметиться! — кричала Амбридж, размахивая пером. — Это режимное учреждение! У вас есть пропуск? — Я Пожиратель Смерти! — орал Малфой. — Мне не нужен пропуск! — Нужен! — не сдавалась Амбридж. — Форма 7П/С «Пропуск для посетителей стратегических объектов». Заполняется в трёх экземплярах. Где ваша палочка? Серийный номер? Цель визита?       Пока они препирались, Гарри осторожно положил пророчество о коврах обратно на полку. Шар благодарно мигнул. — Сэр, — обратился он к Дамблдору, который как раз предлагал апельсиновую дольку арестованному Пожирателю, — а пророчество обо мне? О Волан-де-Морте? Оно вообще существует? — О, это, — Дамблдор задумчиво пожевал дольку. — Понимаешь, Гарри, пророчество действительно было. Сивилла Трелони сделала его в «Кабаньей голове» много лет назад. Но оно касалось не победы над Тёмным Лордом. Оригинальный текст звучал так: «Грядёт мальчик, который сможет пережить встречу с дементорами и не потерять способность радоваться». Но Сивилла была в трансе, немного заговаривалась, и Снейп, который подслушивал, ослышался. Ему показалось, что там было про Тёмного Лорда и победу. А Северус, как вы знаете, очень впечатлительный. Он побежал к Волан-де-Морту, тот тоже впечатлился, и дальше вы знаете.       Гарри стоял, сжимая палочку, и чувствовал, как где-то на задворках сознания рушится последний бастион веры в осмысленность магического мира. — То есть мои родители погибли, — медленно произнёс он, — потому что Снейп ослышался? — Северус до сих пор переживает, — мягко сказал Дамблдор. — Он записался на курс по развитию слуха. И купил слуховой аппарат. Магловский. Очень хороший. С розовым корпусом — Амбридж подсобила.       В углу Отдела Тайн Амбридж всё ещё препиралась с Малфоем о пропуске. Рон и Гермиона сидели на полу, прислонившись к стеллажу с пророчествами о надоях молока. Сириус, который действительно прибыл с отрядом Ордена, обнимал Клювокрыла и что-то тихо нашёптывал ему в ухо — кажется, план репертуара мюзикла.       А Гарри смотрел на стеклянный шар, в котором была записана главная тайна его судьбы, и понимал: пророчество — это просто слова. Иногда их записывают неправильно. Иногда их ослышиваются. А иногда они вообще о коврах. — Профессор, — сказал он наконец, — а можно я разобью этот шар? — Формально это порча государственного имущества, — Дамблдор покачал головой. — Форма 7П/И, штраф до ста галеонов. — А если я заполню форму?       Дамблдор просиял. — Тогда — конечно. У нас как раз есть бракованное перо. И Амбридж с протоколами.       Гарри вздохнул, взял у Амбридж перо и начал заполнять форму. Руку немедленно обожгло знакомой болью, и на тыльной стороне ладони проступила надпись: «Я не должен хотеть разбить пророчество о коврах».       Но Гарри уже было всё равно. В конце концов, это был просто ещё один документ. А документы, как он узнал за пять лет в Хогвартсе, решают всё. Даже судьбу Тёмного Лорда. Даже замену ковров. Даже смысл жизни.       Особенно смысл жизни. Для него тоже наверняка есть форма.