Светом

      Марку не спалось. Разбуженный внезапным ночным ливнем, он тщетно пытался вновь провалиться в сон. Лежал неподвижно, глядя в расчерченное кривыми дождевыми дорожками окно, наблюдая, как капли искажают панораму дремлющего Цертра, и вслушивался в мерное дыхание спящей рядом Лу.       Она уютно устроилась у него под боком. Доверчиво прижавшись, тихо посапывала, поднимая из глубин его души целый ураган противоречивых эмоций.       С того самого приёма прошло погода, но для Марка всё было словно вчера: изумрудный шёлк, скользнувший сквозь толпу, близость её кожи под его рукой. Он всё ещё помнил, как взбудораженный танцем, весь оставшийся вечер не спускал с Лу глаз, как устремился за ней на балкон, ведомый потребностью вновь оказаться рядом. Как поцеловал. Марк помнил всё. Он проживал это снова и снова, бережно коллекционирую касания и взгляды, чтобы потом, когда его мир в очередной раз рухнет, он смог удержаться на плаву.       Мысли о том, что сближаться с кем-то — плохая идея, впервые посетили его после гибели Джейн. Когда их роман только начинался, Марк и подумать не мог, чем всё обернётся в итоге. Не знал, что она перевернёт его жизнь, на долгие годы останется с ним неутихающей болью, станет первой трагедией, после которой ему придётся буквально собирать себя по кускам. Отголоски той травмы преследовали его до сих пор, копошились в груди страхом пережить подобное потрясение вновь. Потом с ним случилась Летиция. Он пророчил ей роль панацеи от прошлого, билет в счастливую жизнь. Но Марк просчитался. Вместо спасительной инъекции в кровь хлынул чистый токсин.       Казнь Летиции поставила точку в его попытках доверять людям. И хотя их союз никогда не отличался теплом, это, увы, не смягчило удара. Предательство всё равно ощущалось как нож, всаженный в спину без тени сомнения. Рана затянулась. Превратилась в грубый рубец, но порой всё ещё неприятно саднила. О том, что бы от него осталось, люби он жену по-настоящему, Марк старался даже не думать.       Чувства к Лу — яркие, всепоглощающие — он душил в себе слишком долго. Упрямо стараясь не замечать очевидного, игнорировал редкие заинтересованные взгляды, отчаянно убеждая себя в том, что ему всё равно. Что она никогда не сможет обрести над ним власти, не сможет возродить в нём то, что, кажется, умерло уже очень давно. Он обещал себе, что не позволит…       Вот только Лу не спрашивала.       Она всегда делала то, что хотела. А потому просто вошла в его сердце и обосновалась там. Всерьёз и надолго.       Рядом с ней Марк с удивлением узнавал себя прежнего: того, кто умеет смеяться и чувствовать вкус жизни. Она стала для него лекарством замедленного действия, которое день за днем вымывало из крови яд, затягивая глубокие раны, казавшиеся неизлечимыми.       Её уход был лишь вопросом времени, и эта правда стояла за его плечом тенью. В том, что финал предрешен, Марк не сомневался. Знал: он не тот, кто ей нужен, по крайней мере, не в долгой перспективе. Эту мысль он бередил в себе ежедневно. Чтобы помнить. Чтобы не строить иллюзий. И чтобы успеть напитаться каждым моментом этой украденной у судьбы близости.       Потеря Лу обещала стать самым тяжелым ударом в его и без того переломанной жизни. Марк наперёд видел сценарий этой катастрофы, но не нашел в себе сил, а главное, желания, сопротивляться её свету.       И пусть их внезапному счастью был отпущен недолгий срок, она навсегда останется в нём самым ярким и живым воспоминанием, которое он пронесет с собой сквозь грядущие сумерки лет.       Иногда Марк позволял себе запретную роскошь. Мечтать. Всё так же, лёжа без сна и чувствуя её тёплое дыхание на своей коже, он рисовал в темноте их общее будущее. Прислушиваясь к биению сердца Лу, воображал, что время над ними не властно. Что и через десять лет они будут всё так же неразлучны. Вместе гонять наперегонки с ветром. Смеяться над общими шутками и совершать восхитительные глупости, из которых и состоит настоящая жизнь.       Он видел их общую кухню. Споры, где каждый стоит на своём. В его мечтах, они яростно отстаивали свою правду, лишь бы потом с той же страстью искать прощения в объятиях друг друга. В них они были живыми. Настоящими. И, вопреки всем его страхам… бесконечными.       Лу и Марк были полной противоположностью друг друга, но в моменты близости — не только телесной, но и душевной — границы размывались. Разница в возрасте, полярность взглядов и жизненных принципов — всё это теряло вес. Становилось незначительным. Мелким. Мир вокруг замирал, и в этой тишине не оставалось ничего, кроме тепла, согревающего сердце.       Он разучился мечтать ещё в детстве, но рядом с ней вспомнил, каково это — позволять себе невозможное. Это было прекрасно.       И пусть его мечты однажды неизбежно разобьются.       Пусть обратятся стеклянной крошкой под его ногами на этом безупречном паркете.       Пусть ранят.       Это была малая цена за право коснуться.       Пытаясь отсрочить неизбежное, Марк осторожничал. Он давно заглянул вглубь себя. Осознав свои чувства, запер их на замок, помня: одно неверное движение — и она отступит, как в то утро в приёмной после их первой ночи. Теперь каждый его шаг навстречу был лишь наполовину: он всегда оставлял ей пространство для маневра. Марк усвоил урок: не давить, не требовать, всегда давать Лу право выбора. Он просто грелся в её лучах, зная, что это тепло — последнее, что он почувствует перед тем, как окончательно погаснуть.       Но жажда быть рядом вела непрекращающуюся войну со страхом новой ошибки. Третий удар по сердцу обещал стать фатальным, но Марк не жалел ни о чём. Даже имей он шанс все переиграть, снова сдался бы ей. Лу стоила того, чтобы позволить ей сначала вернуть его к жизни, а после...окончательно уничтожить.       В конечном счёте всё, что ему останется — это воспоминания. Марк с одержимостью коллекционера собирал в душе вибрации её смеха, мимолётные касания и десятки историй: об отце, нелепом байке из старых покрышек и друзьях, заменивших ей семью. Каждый фрагмент занимал своё место в его сердце. Он собирал этот пазл бережно и кропотливо. Лу по-доброму смеялась над его дотошностью, но видя в его глазах искренний, почти голодный интерес — продолжала рассказывать.       За короткие шесть месяцев он узнал её лучше женщины, с которой делил кров долгие годы. Изучил каждый уголок её души — то, чего так и не смог сделать с Летицией за десятилетие. Для него это значило много. Пожалуй, даже больше, чем всё остальное в этой жизни.       Лу пошевелилась во сне, прижалась ещё теснее. Тонкое покрывало сползло, обнажив стройное тело. Не удержавшись, Марк едва ощутимо очертил изгиб её бедра кончиками пальцев. Улыбнулся, когда Лу неосознанно выгнулась навстречу его руке. Она закинула на него ногу и уткнулась носом в шею, обжигая кожу дыханием. Коснувшись рыжей макушки нежным поцелуем, Марк прикрыл глаза, возвращаясь в реальность. Мрачные, навевающие тоску мысли растворились — она была рядом. И даже если уже завтра весь его мир рухнет, сгорит в огне дотла, сегодня Марк был счастлив.       — Будь моим светом… — он коснулся губами её волос, прижимая Лу к сердцу с тихим отчаянием, — пока можешь…