Горничная с характером

Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы просторной спальни, рассыпаясь золотыми бликами по смятой постели. В комнате всё еще витал густой, ленивый аромат горького шоколада и спелой малины. Юнги проснулся от приятного тепла. Чонгук обнимал его со спины, надежно прижимая к своей груди, а его большая ладонь покоилась на бедре омеги. Юнги попытался шевельнуться, но тело отозвалось приятной, тягучей усталостью, а кожа на шее до сих пор горела от ночных засосов. Чувствуя, что омега зашевелился, Чонгук приоткрыл глаза и сонно улыбнулся, утыкаясь носом в растрепанный затылок Юнги. — Доброе утро, — прохрипел альфа, и его рука на бедре Юнги собственнически сжалась. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — Из-за тебя у меня болит всё, директор Чон, — притворно проворчал Юнги, хотя сам поудобнее устроился в этих широких объятиях. — И мне вообще-то пора вставать. Надо приготовить завтрак, а потом заняться уборкой в гостиной… Чонгук тихо рассмеялся, целуя Юнги в лопатку, и притянул его к себе еще ближе, не давая сбежать. — Какая уборка, Юнги-я? Забудь, — уже серьезнее произнес Чонгук, приподнимаясь на локте и заглядывая в кошачьи глаза омеги. — С этого дня ты официально мой омега. Никакой работы горничной, никаких швабр и пыли. Я переведу тебе на счет столько денег, сколько нужно, закрою твой долг за учебу, и ты будешь просто спокойно учиться на своем архитектурном. Хватит с тебя этой беготни. Любой другой омега на месте Юнги уже прыгал бы от радости, но Мин Юнги не был бы Мин Юнги, если бы так просто согласился на роль изнеженной содержанки. Его гордость и упрямый характер мгновенно дали о себе знать. Кошачьи глаза опасно сузились, а на губах заиграла дерзкая, хитрая ухмылка. Юнги резко перевернулся на спину, оказываясь лицом к Чонгуку, и дерзко положил ладонь ему на грудь. — Ну уж нет, директор Чон. Я не собираюсь сидеть у тебя на шее и бездельничать, — фыркнул Юнги, приподнимая бровь. — К тому же… кто сказал, что я хочу отказываться от этой работы? Мне, может, понравился мой «служебный долг». Чонгук удивленно приподнял брови: — В каком это смысле? Юнги придвинулся ближе, обдав лицо альфы теплым малинным дыханием, и прошептал прямо в его губы: — В прямом. Я продолжу приходить сюда. И я продолжу носить то самое короткое платье горничной с белым фартуком. Но теперь моя главная обязанность будет не пыль вытирать… а бессовестно соблазнять своего босса прямо посреди рабочего дня. И срывать тебе все деловые звонки. Что скажешь на такие условия контракта? Чонгук на секунду лишился дара речи. Представив хмурого, безумно сексуального Юнги, который расхаживает по его особняку в миниатюрном черно-белом платье, шурша оборками и дразня его пухлыми бедрами, альфа почувствовал, как внизу живота снова мгновенно разливается тугой жар. — Ты невыносим, Мин Юнги, — сдавленно прорычал Чонгук, и его взгляд потемнел от вернувшегося голода. Он резко перехватил омегу, подминая его под себя. — Похоже, мне придется урезать тебе зарплату… за слишком опасное поведение на рабочем месте. — Попробуй, — дерзко вызов бросил Юнги, увлекая альфу в новый, горячий утренний поцелуй. Кажется, эта игра только начиналась, и ни один из них не собирался останавливаться. Юнги чувствовал, что ещё немного — и утренний поцелуй плавно перерастёт во второй раунд, после которого он точно не сможет дойти до университета. Чонгук над ним уже дышал тяжело, собственнически вплетая пальцы в его волосы и наваливаясь всем своим тяжёлым, мускулистым телом. Запах горького шоколада становился всё гуще, заполняя спальню. Но упрямый омега вовремя вспомнил, что у него сегодня важная сдача проекта по архитектурному проектированию. Воспользовавшись тем, что Чонгук на секунду отвлёкся, шумно вдыхая малинный аромат у его уха, Юнги проявил всю свою кошачью ловкость. Он резко и гибко извернулся, проскальзывая под сильной рукой альфы. Чонгук даже сообразить ничего не успел, как Юнги, словно жидкий кот, буквально выскользнул из-под его тяжёлого тела и кувыркнулся на другой край огромной кровати. — Эй! — возмущённо выдохнул Чонгук, хватая ладонью пустой воздух там, где только что лежал его омега. Юнги уже стоял на ногах на пушистом ковре, тяжело дыша и победоносно ухмыляясь. На нём не было ничего, кроме той самой алой шёлковой рубашки, которая теперь едва прикрывала бёдра, а растрёпанный вид и куча свежих засосов на шее делали его ещё более недосягаемым и желанным. — Не сегодня, директор Чон, — Юнги послал ему воздушный поцелуй, пятясь к выходу из спальни и аккуратно поднимая с пола свои джинсы. — У меня пары через час. Намджун-ши засудит меня, если я пропущу лекцию из-за его босса. Чонгук остался лежать на животе, подперев подбородок ладонью, и с нескрываемым обожанием и голодным блеском в глазах наблюдал за тем, как Юнги поспешно натягивает деним на свои пухленькие бёдра. — Ладно, 1:1, Мин Юнги, — хрипло рассмеялся альфа, сдаваясь. — Но учти: вечером ты возвращаешься сюда. И платье горничной должно быть на тебе. — Я подумаю над вашим поведением, босс, — кокетливо бросил Юнги и, шурша вещами, скрылся в коридоре, оставив Чонгука с улыбкой до ушей планировать их идеальный вечер.