Пособие "Как встречаться с магом огня (для чайников)" от Сокки

Зуко сел на пол возле кровати так резко, будто сломался. Облокотился спиной на жёсткий матрац и устало откинул голову. – Как же достало всё, у меня нет слов… – мужчина посмотрел куда-то в сторону. Сокка приподнялся на локтях, повторил траекторию взгляда. Прядь волос упала на глаза, закрывая вид, мужчина поправил её кончиком пальца. На стене, к удивлению, ничего интересного не нашлось. Но нашлось очень много в рассказе Зуко. Вопреки сказанному, слов у Зуко нашлось и правда много. Ещё больше нашлось выражений. Некоторые из них заставили бы краснеть даже опытных сапожников. И все эпитеты и метафоры были посвящены одной-единственной проблеме – тому, как же это всё достало. Сокка, слушая эту тираду, молчаливо лишь кивал в знак того, что понял не только то, что хотел сказать ему Зуко сейчас, но и то, что он хотел сказать ему впоследствии. Верх заботы и участия. Высокая культура отношений. Ну кто же виноват, что пока Лорд Огня обменивался приветствиями с дипломатическими миссиями, Посол Южного Полюса исполнял роль громоотвода возле беременной Катары, пока её дражайший муж-аватар героически сбежал заниматься политикой. Зато чмокнул жену напоследок и громко сказал: «люблю тебя». Сокка бы тоже с радостью чмокнул своего парня и громко сказал: «люблю тебя». Но увы, но увы. – И потом знаешь, что они обо мне говорили? Что у меня ИМПОТЕНЦИЯ! Я не шучу! Сам слышал, что обсуждали. Они ведь даже не скрывались! Придворные крысы! Аргхххх… – Зуко схватился за голову, откинулся назад и громко выдохнул, устав беситься на нелепые слухи. – Ты меня вообще слушаешь? – немного раздражённо спросил он Сокку и, получив в ответ дежурное «угу», в мужчину полетела подушка. – Э-эй! Я слушаю, вообще-то. Изо всех сил, – ответил Сокка на скептический взгляд. – Сегодня весь день слушал от Катары рассуждения о том, как здорово иметь супруга и ребёнка. Зуко хохотнул, и Сокка захотел капризно надуться. – Ну, возможно, мой день был не так уж и плох, – усмехнувшись, Зуко развернулся и сложил руки на матрасе, устроив на них голову. – Я ожидал вопросов «когда свадьба» и «когда детки» от пра-пра, ну или, на крайний случай, от отца, но уж точно не от младшей сестры. Сокка обессиленно откинулся на подушки и ущипнул себя за переносицу, как будто это действие спасло бы его от желания поспать. – Они будут разочарованы, – Зуко сказал это до удушающей грусти смиренно. Всё всегда сводилось к этому. «Они будут разочарованы». Кем бы ни были эти самые «они», другой реакции не предполагалось. Всегда разочарование. И только потом злость, презрение, отвращение. Разве могло быть иначе? Это же ненормально. Не как у всех. Такие отношения всегда скрывали. Заводили жён и детей «для приличия», не разглашали, не взаимодействовали друг с другом, обрубая любую дорогу к собственному счастью. Слишком сильное решение, несущее за собой только страдания. Но Зуко слабак. Всё в Сокке сжигало его до глубины души, переворачивало привычный мир. Всю жизнь для Зуко «мир» был просто картой границ и политических соглашений. Направляемый жёсткой рукой отца, он видел, как идеалы превращаются в оправдание жестокости. Такая жизнь постепенно превращалась в тюрьму, и Зуко делал бы всё, что угодно, если бы верил, что рано или поздно его отпустят, дадут сбежать из этого ада. Просто он больше не верил. Потом в этот страшный мир ворвалась команда Аватара, а вместе с ними и Сокка, сделав мир безграничным, наполненным смыслом. И отдать Сокку ради абстрактной гармонии — значило пожертвовать тем, что придаёт этой гармонии человеческое лицо. – Но ведь мы можем пожениться, – бросил Сокка, но голос его прозвучал гораздо тише, чем он рассчитывал. Было непонятно, шутит мужчина или нет. – Шутишь? – возможный супруг ответил одним из самых острых саркастичных взглядов. – Нет, – Сокка говорит серьёзно. Без намёка на иронию или издёвку. Даже сел, спуская ноги с кровати, и, как бы в подтверждение своих мыслей, потянул Зуко на себя, позволяя спиной опереться на свои колени. – Ты представь… Если нас поддержит Аанг, в конце концов, он поймёт. Он всегда был за любовь, это же его фишка. Он не позволит своим друзьям страдать. Тогда у нас будет церемония в саду, вокруг цветут огненные лилии. Мы стоим друг напротив друга, одетые в белые одежды с золотой вышивкой, и клянёмся друг другу в вечной любви и верности. Все придворные, даже самые злые и ворчливые, смотрят на нас и… — И готовят заговор? — мрачно уточнил Зуко. — Нет! — возмутился Сокка. — Да что ж ты за человек такой! Они смотрят на нас и… улыбаются. По-настоящему. Даже самые заядлые консерваторы. А дети из народа Огня видят, что любить можно по-разному. Что быть счастливым можно не «как все», а как ты хочешь. Мой отец приедет, хлопнет тебя по плечу и скажет: «Ты хороший парень, Зуко. Добро пожаловать в семью». Катара будет плакать от счастья, а Аанг запустит в небо десятки разноцветных фейерверков в нашу честь. И они будут разрываться в воздухе, и весь мир увидит, что это нормально. Голос Сокки дрогнул. Он сам не заметил, как его «светлая фантазия» стала такой детальной. Он говорил это так проникновенно, что даже Зуко на мгновение замер, уставившись на него с каким-то странным выражением — смесью боли и нежности. – Меня свергнут, как только мы объявим о помолвке. Или убьют. Или и то и другое в произвольном порядке. И это ещё в лучшем случае. – Слушай, ты мог бы хоть думать не головой, а… — Сокка неопределённо взмахнул рукой. — Боже, не думал, что мне придётся говорить так пафосно. – Ты хотел сказать сердцем, – подсказал Зуко. – Им самым. Они ничего не смогут сделать, в конце концов, на нашей стороне будет Аватар. – Если, – Зуко, как всегда, был непробиваемо «оптимистичен». – Если на нашей стороне будет Аватар. Сокка обречённо застонал. Они перебирали все возможные сценарии столько раз, что их на память можно было записать в целом свитке. А потом повесить на стену в похоронной рамке. Может, даже с позолотой. Потому что негативных вариантов получилось куда больше. – Да, точно, ты, как всегда, прав, – признав поражение, Сокка откинулся обратно на подушки. Каждый раз он как будто упирался в невидимые стены. Зуко ёрзает, пытаясь рассмотреть выражение лица Сокки, но он закрывает ему обзор подбородком. Мужчина предпринимает ещё несколько безуспешных попыток и сдаётся. Кладёт голову на колено Сокки и протяжно вздыхает. – Я хочу быть с тобой открыто. Честно. И я не хочу договаривать все «но», которые ты и так знаешь. Но они существуют. И это всё уже достало, – прозвучало как-то слишком обречённо и тошнотворно, аж самому стало противно. Теперь уже Сокке приходится тянуть шею, чтобы заглянуть ему в глаза. – Так ты об этом весь вечер говорил? – Так ты меня всё-таки не слушал? – Зуко приподнял бровь, но в его голосе уже не было злости, только усталое веселье. – Краем уха, – признался Сокка, и его пальцы сами собой начали перебирать пряди чёрных волос, выбившихся из тугого пучка. Зуко фыркнул, но не отстранился. Наоборот — прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Сокка улыбнулся и принялся расплетать тугую шишку, освобождая густые волосы. Длинные чёрные пряди тут же заструились меж пальцев, спускаясь на сильные плечи. Это напомнило Сокке реку, впадающую в море. Вот так, дома, наедине Зуко становился ещё более прекрасным. Расслабленный, Зуко выглядел младше лет на пять: черты лица стали мягче, дежурная улыбка, которая, казалось, никогда не сходила с его лица, превратилась в довольную и слегка глуповатую. Теперь он был похож на беззаботного мальчишку, и Сокка ловит себя на мысли, что ему хочется задержать этот момент подольше. Пальцы с наслаждением зарылись в волосы, массируя уставшую голову, спускаясь ниже, поглаживая шею, разминая плечи, расслабляя зажатые мышцы. — А если бы я внимательно слушал и, более того, смотрел на тебя, я бы заметил, что ты смешно жестикулируешь, когда говоришь о «придворных крысах», — тихо засмеялся Сокка. — Особенно когда изображаешь, как они шепчутся за твоей спиной. Зуко приоткрыл один глаз и смерил его недовольным взглядом. — Ты надо мной смеёшься? — Никогда, — с совершенно невинным лицом соврал Сокка. — Просто… знаешь, ты когда злишься, у тебя вот здесь, — он провёл пальцем по лбу Зуко, — забавно морщится лоб, — Сокка хихикнул, — я слишком долго тебя знаю, чтобы сказать наверняка. Зуко шумно вздыхает, когда пальцы Сокки начинают подниматься к его губам, и ловит их, пытаясь ухватить зубами. Сокка тихо смеётся и ловко убирает руку, не давая себя поймать. Зуко идёт на хитрость: резко разворачивается, перехватывая шаловливую ладонь в свою, и смотрит в глаза Сокке с неким превосходством, мол, победил. Сокка сглатывает. Кадык переместился вверх-вниз, затем раздался его голос: — Иди сюда… — шепчет Сокка. Зуко никогда не мог ему отказать. Поцелуй вышел слишком робким, несмелым, словно пробует на вкус не только друг друга, но и свои чувства, и весь мир растворяется в нежных прикосновениях. Зуко чувствует, как любимые руки поглаживают его по спине, массируют напряжённые плечи, расслабляя каждую клеточку тела. Он сам поддаётся этим бесстыдным касаниям, позволяя себе быть уязвимым. Наконец-то можно не прятаться. – Просто представь, что никто не разочаруется, а совсем наоборот… – разгорячённо шептал Сокка, сжимая родное бедро. – Сколько влюблённых сможет быть друг с другом… – он выдыхал слова в самое ухо, пока Зуко целовал шею. – Мы можем изменить мир… Стать примером… Ах… Понял, заткнулся. Похоже, на шее останется большой заметный след от укуса, но это уже совсем не важно, ведь горячий язык умеет зализывать раны так, что в голове не остаётся ни одной связной мысли. Зуко покрывает тело Сокки поцелуями, спускался всё ниже — нежно целуя в грудь, а затем по бокам. Его губы скользили с безумной лёгкостью, вызывая мурашки. Сокка сладко промычал, наслаждаясь тяжестью чужого тела. Руки, такие любимые, кажется, везде: гладят, царапают, сжимают оголённые участки кожи. Сокка издал тихий стон, от которого по всему телу прокатилась горячая волна. Хочется ещё, больше поцелуев, сладких, чувственных, таких, когда звёзды перед глазами кажутся настоящими, а мозг плавится, распадаясь на атомы.

Интимность между ними не знала робости. Наедине друг с другом они больше могли не прятать терзаний и желаний под масками приличий. Ночь стала их соучастником: чем темнее становилось небо, чем дальше были чужие уши и глаза, тем ярче вспыхивала их любовь. И стон Сокки говорил Зуко больше любых признаний.

***

Зуко засыпает сразу после омовения, а Сокка, привстав на локте, устало улыбается и перебирает рассыпанные по подушке пряди волос возлюбленного, заботливо убирая их с лица. «Нас не победить», — пронеслось у него в голове. Сокка переплетает их с Зуко пальцы, смотрит на светлую кожу в его руке и чувствует себя до невозможности влюблённым.

***

Бонус-эпилог

***

Катара уже битые пять минут колотила кулаком в дверь покоев Лорда Огня — с такой настойчивостью, будто пыталась вышибить её с петель. Она была на взводе: сначала перелёт, потом долгая придворная церемония, а теперь ещё эта запертая дверь и приторно-вежливые слуги, которые раз за разом твердили: «Его Превосходительство нездоров и просит не беспокоить». — Нездоров он, видите ли! — ворчала Катара, прикладывая ухо к двери. — А я лекарь, между прочим! Наконец дверь приоткрылась, и на пороге возник Сокка. Взъерошенный, в одних штанах и незашнурованных ботинках, которые он надел как тапочки, подмяв задники. Он вышел в коридор, слегка прихрамывая, и поинтересовался с ленцой: — Который час? И вообще, Катара, ты что здесь делаешь? — Мне тут все в один голос твердят, что Зуко заболел, — затараторила девушка. — Ты же знаешь, он, когда болеет, становится просто невыносимым — капризный, как ребёнок, и отказывается пить лекарства. Помнишь, в прошлый раз пришлось поить его через силу, а он ещё и плевался! Пока не пришёл его дядя с каким-то отваром и… Ой, а что это с тобой? Она только сейчас обратила внимание на состояние брата. Проработанный торс безжалостно исцарапан, о плечах даже говорить нечего, а губа покрыта коркой подсохшей крови. Это выглядело бы всё действительно пугающе, если бы не засос почти у самого паха, который никак не скрывался за наспех натянутыми штанами мужчины. И всё это выглядело так красноречиво, что даже при всём желании списать на случайность было невозможно. Сокка поднял бровь в неподдельном удивлении: мол, это единственное, что тебя смущает в данной ситуации? Но Сокка не был бы Соккой, если бы не знал свою сестру как облупленную. Он мысленно начал обратный отсчёт. Бежать было уже некуда. На «три» она удивлённо моргнула. На «два» звонко шлёпнула ладонями по обеим щекам, приводя мысли в порядок. Сработало так себе. На «один» разразилась возмущённым восклицанием: — А что ТЫ тут делаешь? — её голос сорвался на фальцет. — И почему ты выглядишь так… так… Она махнула рукой в сторону его шеи, покраснела до корней волос и застыла с открытым ртом. Отпираться смысла не было, врать тоже. Поэтому Сокка посчитал вопрос риторическим и лишь улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, как бы говоря: «Поверь, у тебя не так уж много вариантов». — О… а… Ааааа, чёрт возьми, — Катара с выпученными глазами выглядела так, будто ей только что сообщили, что Земля на самом деле плоская и сделана из сыра. — Ты… вы… это… Сокка, ты что, с… Она не договорила, потому что в её голове, видимо, пронеслась вся хронология событий: почему брат так часто пропадал в Столице Огня, почему он всегда так странно улыбался, когда говорил о «дипломатических миссиях», и почему он не проявлял ни малейшего интереса к девушкам, которых она ему сватала. Сокка тем временем лихорадочно перебирал варианты ответа. В голову, как назло, ничего не приходило. Однако, прежде чем Сокка успел открыть рот, словно по наитию, появился Аанг. Он всегда знал, когда Катара злится, и, что гораздо удивительнее, мог точно сказать, безопасно ли находиться в её присутствии в такие моменты. Сейчас уровень опасности зашкаливал. Аанг замер на полдороге к двери, оценивая картину: едва одетый и немного потрёпанный Сокка криво ухмылялся, Зуко из глубины комнаты пытается не заржать. Скорее всего, истерично, а Катара выглядела так, будто её только что предали все боги сразу. — Вечные штормы! На тебя напала стая бешеных собак? — воскликнул Аанг, но тут же, приглядевшись к Сокке, добавил: — Хотя нет, собака была одна. А кто из вас бешеный — уже под вопросом.