"Ты серость..."

      Во многом Анна и Лэйн зеркальны друг другу: их панический страх одиночества, таинственность, тактика "бей и беги". Но есть отличительная черта, притягивающая девушек друг другу, как магнит, — отношение к контролю.       В детстве Ллойд всегда приходилось контролировать ситуацию вокруг, чтобы не дать слабину, оправдать ожидания родителей и добиться своего в жизни. Лишняя грусть или радость могли повлечь за собой проблемы даже в повседневности — веселье было недопустимо.       У криптографа, в свою очередь, вошло в привычку плыть по течению. Мать не позволяла ей лишней самодеятельности, то и дело гиперопекая, решала каждый вопрос за неё: что лучше, что хуже. Попытки взять дело в свои руки вызывали лишь крики и недовольство, нарушавшие внутреннюю гармонию девушки. А что может быть ценнее шанса спокойно заниматься своим делом для человека замкнутого? Пожалуй, ничто. Так и выучилась Лэйн идти на вечные уступки: терпеть, замирать, не мешать и не перечить, а ещё умело лгать, хитрить и скрываться.       Столкнувшись впервые, соотрядницы друг о друге составили не самый лестный психологический портрет.       "Ледышка", — поставила лаборантка диагноз своей холодной — во всех смыслах — знакомой.       "Ворчунья", — такой ярлык Лэйн приписала учёной. Лолго они то сталкивались в перепалках — яростных и не очень, — то мирились и теснились всё ближе, желая без остатка поглотить каждый фрагмент личной жизни друг друга. И лишь через время возникло болезненное для обеих взаимопонимание: они так хорошо заполняют пробелы друг друга, что не могут функционировать раздельно в перспективе долгосрочной. Одной нужно умение взять на себя инициативу другой, второй — принципиальность первой в своей непреклонной осторожности...       Рядом с криптографом Анна не испытывала необходимости прятаться и держать всё в ежовых рукавицах: она могла расслабиться, глупо шутить, довериться, говорить о вещах настолько обыденных, что произнести их в слух — мгновенно стать до последней ниточки серой в чужих глазах; Ллойд могла быть собой и показать себя со стороны уязвимой, нуждающейся в чужой опоре, в чужом: "Не переживай. Я позабочусь об этом".       Рядом с Ллойд Лэйн могла не скрывать своих желаний: быть прямолинейной в своих "хочу", не искать компромисса, занять роль защитника и брать ситуацию под свой контроль, какой возможности прежде никогда не предоставлялось.

***

      —Анна, уже поздно. Тебе пора спать.       —Не могу, — возражала учёная. — Мне ещё нужно дописать отчёт донован, а потом...       Рука лаборантки уж было потянулась к бумажкам, чтобы демонстративно ими взмахнуть и показать предстоящий объём работы криптографу, но была успешно перехвачена.       —Я серьёзно. Ты каждый день доводишь себя до предела. Совсем о себе не заботишься... — её леденящие пальцы нежно огладили кожу Анны, что шло вразрез строгому тону голоса, — Тогда позабочусь я, — сказанное не было предложением, наоборот, утверждением.       По привычке Ллойд хотелось возразить, но и тут её снова опередили.       —Не отнекивайся. я сделаю всё за тебя.       Лаборантке оставалось только смириться с поражением и ретироваться, предварительно приняв один из многих актов заботы Лэйн — быть накрытой врачебным халатом от прохладного сквозняка в кабинете. Девушка оставила невесомый поцелуй на виске учёной и огладила её плечи так, будто касалась не человека, а хрупкого хрусталя.       —Прекрасная... — прошептала криптограф, вызывая приятное смущение у Анны.       Ллойд развернулась к Лэйн лицом, ловя её томный и одновременно нежный взгляд глазами.       —Ты ведь прекрасно знаешь, что я могла бы справиться и сама, — несколько недовольный тон противоречил настоящим чувствам девушки; благо, с этим явлением криптограф хорошо знакома.       —Знаю. Но мне доставляет огромное удовольствие помогать тебе с бумажной волокитой, — на лице проступила искренняя улыбка — не лукавит. — Интересно знать, чем ты так увлечённо занимаешься день ото дня.       —Спешу тебя разочаровать: ничего увлекательного в этом нет, — с ухмылкой процедила учёная.       —Это тоже часть тебя, — возразила Лэйн.       —Да, такая же серая.       —Ты серость в радужных ботинках, Ань, — спокойно сказала криптограф, прижавшись к лаборантке телом; та не возражала.       Недоумевая, должно ли сказанное её оскорбить или польстить ей, Ллойд цокнула и закатила глаза, запуская ладонь в пепельные волосы девушки.       —И что это значит?       —Ты удивительная сама по себе, — прошептала Лэйн. — Я люблю тебя.       Прикрыв глаза и облегчённо выдохнув, учёная огладила макушку криптографа, тёмно-коричневые корни которой уже выцвели.       —Я тебя тоже. ***       Остаток вечера Пнна провела в кровати, а Лэйн — за отчётами. Холодную ночь сибири они встретили в надёжных объятиях друг друга.